Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 297 страниц)

23. Гостья

Подготовка к конклаву заключается в том, чтобы правильно рассчитать ходы шахматных фигур на доске. Сложность заключается в том, что мы начинаем партию не сначала, а с середины.

Не мы выстраивали тактику нападения.

Не мы находимся в выигрышной позиции.

Кажется, что у нас осталось три пешки и голый король, а у противника полный комплект, и он наседает.

Противник? Я бы назвала их врагами. Элли и Поул. Два правителя городов с совершенно разными целями. Они точно против нас. Стоит конклаву пойти не так, как они тут же затопчут нашего короля и поставят мат. Что нам делать в таком случае? Бежать? Отбиваться игральной доской?

Я не знаю.

Политические проблемы и их решение остаются на Адриане. Все дела лежат на его плечах. Я же еду на конклав, чтобы пустить всем пыль в глаза и показать, что семья, владеющая Салемом, – одно целое. Чтобы показать Поулу – я жива и не боюсь его.

Поул что-то задумал, и в его мыслях нет ни грамма положительного. Он будет мстить. Но не в открытую. Он будет лгать о смерти Беринга, о том, что похитил меня и пытал, тоже умолчит. Такие действия против глав городов отправят его на гильотину, а не на трон. С ним будет проще справиться, но вот Элли…

Элли – это непредсказуемая проблема. Несмотря на ее родственные связи с Адрианом, я уверена, что она отвернется от него, как только запахнет жареным. Для нее нет смысла лгать про несуществующее лекарство и подставлять десятилетия своего труда на посту главы Дэйли. От города она никогда не отказывалась, чего не скажешь про Адриана.

Элли – вот наша главная проблема.

Адриан уверен, что сможет убедить ее и заставить солгать, но я боюсь предположить, какую цену она за это запросит и сдержит ли в итоге слово.

Кто в наше время еще верит словам? Ложь стала частью жизни, такой же необходимой, как кислород. Мы пользуемся ею ежедневно и уже не обращаем на это внимания. Будто так правильно. Но одно дело лгать ради себя и выживания, а другое – ради кого-то и рисковать положением в обществе.

Бродя по лабиринтам размышлений, я все больше и больше убеждаюсь, что Элли не прогнется под просьбы сына.

На утро после новости о конклаве Дейл уехал с письмом для главы Дэйли. Его нет уже три чертовски долгих дня. Патрули без него стали каторгой. Лишних людей, чтобы заменить Дейла даже на несколько смен, просто-напросто нет. Бродя по маршруту, я представляю, что он рядом, просто идет немного позади, прикрывает меня и безмолвно поддерживает.

Ничего необычного в ночных сменах не было. Подозрительной активности, нападений или следов я не обнаружила. И это успокаивает, помогает усмирить воображение.

У Дейла осталось сорок семь часов.

Через два дня мы с Адрианом должны выдвинуться на вертолете, но без договоренности с Элли это будет чистым самоубийством. Нам нужна хотя бы видимость безопасности.

Не приехать на конклав… такого варианта нет.

Сижу на крыльце, дверь позади меня распахивается и на пороге появляется Адриан. В руках рация, а на лице недовольное выражение.

– Что случилось? – тут же спрашиваю я, отложив размышления на потом.

– Дейл вернулся.

– Это же хорошо.

– Да, но он приехал не один.

– С кем?

– С Мирандой.

Миранда? Это еще кто? На складах с информацией, которой я обладаю, пусто. Нет ни одной коробки или хотя бы конверта с этим именем.

– Это…

Адриан тяжело вздыхает и устало проводит ладонью по лицу.

– Приемная дочь Элли, по совместительству моя невеста.

Вот же… Воспоминания отправляют меня на первый конклав. На тот момент я ничего не знала и не понимала, а теперь, вспоминая слова Элли о том, что она ранее предлагала Адриану в невесты свою дочь, заиграли новыми красками. Элли хочет вернуть его домой таким способом? Стоит ему сочетаться браком с Мирандой, как он станет полноправным претендентом на трон Дэйли.

Как все сложно в нашей жизни.

Адриан смотрит на меня, ожидая реакции.

– У тебя есть и невеста, и жена. Отлично устроился.

– Я ее не выбирал.

Как будто это имеет значение. По факту у Адриана есть невеста, и это не я. У меня есть жених, и это не Адриан. Но для внешнего мира, который не в курсе о тоннах лжи, мы с ним муж и жена. А, по факту, мы все друг другу чужие люди. Вот что значит раскрасить фасад, а внутри оставить беспорядок.

Идем рука об руку к выходу из города. Адриан рассказывает:

– Элли подобрала Миранду несколько лет назад. Так как мать ведет скрытный образ жизни, и жители Дэйли редко видят своих правителей, для них не было неожиданностью, что Элли якобы прятала свою дочь. По ее рассказам, она защищала ее от жестокости внешнего мира, от грубости людей и еще от кучи всего, что только можно было придумать.

– Зачем ей все это? – спрашиваю я. – Она сделала уйму действий ради чего?

– Элли мечтает, чтобы я стал правителем Дэйли. Она, как и практически все главы городов, уверена, что кровь многое решает. Она не может отдать мне город, ведь моя история слишком запутанная и в нее уже никто и никогда не поверит. Элли растила Миранду, как мою будущую жену. Она ввела ее в курс дел города, даже рассказала всю правду обо мне и о том, для чего она вообще понадобилась Элли.

Какой маразм.

– Элли решила, что сможет вот так просто вернуть тебя в город? А она не думала, что Миранда может тебе вообще не понравиться? Это ведь невозможно предугадать.

Какое-то время Адриан молчит. Я бросаю на него короткие взгляды, но понять, о чем он думает и собирается ли отвечать на вопросы, невозможно.

– Она выбрала достаточно красивую девушку. Эффектную, – в итоге бормочет Адриан.

Кошусь на него и спрашиваю:

– Она тебе нравится?

Он бросает на меня задумчивый взгляд и говорит:

– Интересный вопрос.

Адриан не отвечает на него, и я спрашиваю:

– А Элли не смущает то, что у тебя уже есть жена?

– На момент, когда она начала воплощать свой долгосрочный план в жизнь, о тебе вообще не было речи.

Выходим за ворота, и моя челюсть падает. Миранда не просто красивая, она… в общем, я таких прекрасных людей не видела. В ней все идеально. Бросаю взгляд на Адриана, словно желая понять по его лицу, впечатлен ли он увиденным. Я вот впечатлена, ровно до того момента, пока она не открывает рот.

– Все-таки ты выжила, – поморщившись говорит она, поднимая узкий чемодан, что стоял у ее ног. – Жаль.

– И тебе здравствуй, ребенок-подкидыш, – тут же бросаю я, не успев даже подумать о том, что мне не по статусу так с ней разговаривать.

Миранда скалит зубы в улыбке, в которой скрывается не одна эмоция. Их десятки и все они с жирным знаком минус. Ее миндалевидные глаза медленно осматривают мое тело, я в ответ делаю то же самое. Где Элли подобрала ее? На свалке самого красивого, что осталось в мире? Миранда, насмотревшись, отворачивается от меня, направляя все внимание на Адриана.

– Пригласи меня в Салем, иначе я не передам ответ Элли, – заявляет она.

Как бы странно это ни звучало, но Миранда мне импонирует. Она настолько уверена в словах и действиях, что даже не думает о возможности получить отказ. Будто это не она приехала к нам в город, а мы прибыли к ней на поклон.

– Входи, – говорит Адриан и отступает в сторону.

– Это очень мило с твоей стороны, – щебечет она, даря при этом искреннюю улыбку и смотря на Адриана из-под полуопущенных век.

И все это при живой-то жене.

По взгляду Миранды можно представить, что мысленно она уже как минимум трижды занялась с Адрианом сексом. В разных позах.

Фу. Неприятные мысли. Кыш-кыш отсюда.

Миранда первой входит в город, оставив за его пределами автомобиль и водителя.

Адриан предлагает мне локоть, и я берусь за него.

Миранда равняется с нами и встает по другую сторону от Адриана. Она задает ему вопросы про город и внимательно слушает ответы, при этом ни разу не перебив. Как мне кажется, с ее стороны это редчайшее уважение к человеку.

Я не вмешиваюсь в их диалог, но замечаю, что Адриан старается отвечать односложно или максимум отстраненно, словно ему не интересна эта беседа.

Входим в дом и поднимаемся на второй этаж. Я немного сбавляю скорость на середине лестницы и смотрю на Дейла, сидящего на диване в гостиной.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Да.

– Иди отдохни, мы тут сами разберемся.

Невооруженным взглядом видно, насколько Дейл измотан. Не знаю, спал ли он за эти три дня хотя бы несколько часов. Наблюдаю, как он поднимается с дивана, разминает шею и отправляется к себе. Захожу в кабинет последней и сажусь на место, которое раньше занимал Брайан. Адриан садится на свое, а Миранда элегантно опускается на узкий диван, который Адриан принес около недели назад и поставил у стены.

– Как поживает Элли? – спрашивает Адриан.

Миранда пожимает плечом.

– Сносно. Не в восторге от поездки на конклав. У нее больные колени.

– Она не может вылечить себя? – спрашиваю я.

– Нет, – отрезает гостья.

Адриан объясняет:

– Ее дар работает на всех, кроме его обладательницы.

Обидно. Интересно, а мой на мне будет работать? Я бы могла стереть Брайана из воспоминаний и оставить там только пустоту. В моменте это выглядит слишком заманчиво.

– Ты предлагаешь Элли солгать и подставиться, – серьезно говорит Миранда, прожигая Адриана взглядом.

Не долго она ходила вокруг да около. Оно и понятно, времени на пустые разговоры нет. Миранде еще нужно успеть вернуться в Дэйли до того, как Элли отправится на конклав.

– Да, – коротко отвечает Адриан.

Миранда кивает и выдает:

– Она согласится только при одном условии.

– Какое еще условие? – спрашиваю я.

Гостья переводит на меня внимание и говорит совершенно серьезно:

– Вы отдадите Каролин, которые остались в Салеме и никогда не будете их возвращать. Это останется в секрете, о котором мы с вами никому не расскажем. – Выпучиваю глаза, но она тут же поправляется. – Не ты. Элли сказала, что у вас есть еще две подтвержденные Каролины. Ей нужны всего две женщины.

– Они не скот, который Элли может запросить, – злюсь я.

Миранда перекидывает длинные темные волосы на плечо и, поглаживая их словно милого зверька, говорит:

– Боюсь, что я веду переговоры не с тобой, поэтому не могла бы ты помолчать и не вмешиваться?

– Элли не привила тебе манеры? – спрашивает Адриан.

Миранда возвращается к нему и отвечает на вопрос:

– Позволь не согласиться, но я ими пользуюсь только когда этого хочу.

Они буравят друг друга взглядом. Словно тот, кто первым отведет свой проиграл войну.

– Эшли, оставь нас, пожалуйста, – просит Адриан, продолжая смотреть в глаза Миранды.

Замечаю, как она улыбается уголком губ.

В этот раз я не сдерживаюсь и закатываю глаза. Поднимаюсь и ухожу на первый этаж.

Злость клокочет во мне. Эта сука приехала в мой город и решила забрать с собой женщин, которые ни в чем не виноваты. Для чего? Чтобы Элли сделала из них инкубатор для супер детей? И совершенно никого не волнует тот факт, что у них есть своя собственная жизнь. Будь прокляты эти разделения на мутировавших, Каролин и обычных людей.

Расхаживаю по первому этажу, будто мое блуждание хоть как-то способно помочь. Сажусь на диван, но находиться в спокойном состоянии невозможно. Снова встаю и нарезаю круги по первому этажу. Захожу к себе в комнату, выхожу.

Снова круги.

Мысли и негодование.

Круги. Зашла в комнату. Вышла. Села на диван, побарабанила пальцами по ноге. Встала.

Опять покружила по гостиной.

Их нет слишком долго.

Когда я говорю слишком, я вовсе не преувеличиваю. Если верить стрелкам на циферблате, они в кабинете уже четыре часа. Я трижды поднималась на второй этаж и подходила к самой двери, ожидая, что Адриан услышит, что я здесь, но он никак не реагировал. Может, Миранда уже убила его?

Она точно жива.

Наблюдаю, как она медленно спускается по ступеням, демонстративно поправляет волосы и смотрит на меня так, словно победила в битве, о которой я даже не подозреваю.

– А он хорош, – мурлычет незванная гостья и тут же добавляет: – Можешь не провожать меня, Адриан позаботился о моей безопасности.

– И не собиралась.

Она хмыкает и покидает дом. Выжидаю минуту и приоткрыв дверь, наблюдаю, как грациозная и раздражающая Миранда удаляется в компании двух амбалов. Со всех ног несусь в кабинет и, распахнув дверь, смотрю на Адриана. Он поднимает на меня задумчивый взгляд.

– И? Что вы тут делали? – на выдохе спрашиваю я.

Он переводит внимание мне за спину и, облизнув губы, говорит:

– Вели переговоры.

Что-то с ним не так.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, прикрывая за собой дверь.

– Да. Я согласился на условия Элли.

Что? Я ослышалась. Адриан, который нетерпимо относится к людским жертвам, согласился отдать двух невинных женщин на опыты?

– Ты сошел с ума?

– Нет. Я сказал, что согласился на условия, но не говорил, что отправлю Каролин в Дэйли. Это разные вещи.

Действительно.

– Ты ее обманешь? – аккуратно спрашиваю я.

– Не я. Это сделает Миранда.

Хмурясь, сажусь на стул и жду объяснений. Адриан возвращает на меня внимание.

– Когда я очнулся у Элли… после смерти. Первая, кого я увидел, была Миранда. Она выхаживала меня и была единственной, кто не морщился при виде уродства… а в то время я выглядел иначе. Хуже, чем ты можешь себе представить. Она не боялась, не кривилась, не пыталась притворяться. Казалось, что мы нашли общий язык, хотя большая часть людей, знающих ее, считают, что это невозможно.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что она солжет Элли из-за меня. Мы можем ехать на конклав, не переживая о том, что мать расскажет правду о моей мутации. Ей придется солгать про лекарство, которого нет и скорее всего не может существовать в природе.

– И ты веришь, что Миранда солжет ради тебя?

– Я уверен в этом, – говорит он твердо.

Теперь нам обеспечена иллюзия безопасности на острове. Надеюсь, шахматный король удержится на доске с минимальной защитой хотя бы до того момента, как паромщик высадит нас на берегу на обратном пути от конклава.

24. Риск дело неблагородное

Несмотря на то, что Адриан пытался уверить меня в том, что Миранда все сделает, как нам нужно, и угрозы со стороны Элли не стоит ожидать, я не могу успокоиться.

Все слишком легко.

Элли столько лет пытается выстроить вокруг себя видимость благородства, что она не может позволить себе уронить репутацию. Ведь кто-то рано или поздно обратится к ней за лекарством. Возможно, разговор об этом зайдет уже на предстоящем конклаве. Какой правитель города отказался бы от возможности иметь при себе спасение от мутации?

Закидываю пустой рюкзак на заднее сиденье машины и забираюсь следом. Дейл уже разместился за рулем, а Адриан отдает указания охране и патрульным на то время, что мы будем отсутствовать в Салеме.

Предчувствие о скорых бедах не отпускает меня ни на минуту. Убийства и нападения в принципе на острове запрещены, это успокаивает, но я не уверена, что Поул будет играть по правилам. Это не в его стиле. Ему ничего не стоит убить там всех, кто приедет.

Оружие не пронести, но ведь в Салем ему удалось протащить приманку.

Адриан садится в машину и захлопывает дверь.

– Будем надеться, что это не затянется, – говорит он и кивает Дейлу, тот переключает передачу, и машина страгивается с места. Мы отправляемся к складам, чтобы я могла собрать все необходимое в дорогу. Адриан предусмотрительно сделал это в первую ночь, когда стало известно о скором отъезде из Салема.

Мы тянули до последнего, проверяя все сферы деятельности города, ведь в этот раз в Салеме нет Брайана, который бы присматривал за ним и держал местных в узде.

На вертолете мы взлетим ближе к закату, который настанет быстрее, чем хотелось бы всем нам.

Дейл паркует машину недалеко от охраняемого входа. Хватаю рюкзак и выхожу из машины. Краем уха слышу, как Адриан что-то объясняет Дейлу, захлопываю дверь и направляюсь вперед. Киваю охранникам, и они отпирают ворота.

Захожу на склад и замираю на пороге. Воспоминания обрушиваются шквалом эмоций. В прошлый раз, когда я готовилась к поездке на конклав, со мной здесь был Брайан. В те далекие времена, я еще называла его Крисом… Кажется, это было десятки лет назад, но я помню, насколько тогда была растерянной и напуганной. Брайан ходил от одного стеллажа к другому и складывал в рюкзак все необходимое. Я помню витиеватый маршрут вплоть до каждого шага. В то время я бродила за ним и пыталась отогнать от себя навалившийся ужас неизвестности.

Как мало я тогда знала.

Слишком мало.

Сжимаю лямку рюкзака и повторяю маршрут Брайана, представляя, что он идет рядом. От этого становится легче. Я даже слышу его шаги за спиной. Складываю в рюкзак воду, бинты, спички, порошок для прижигания ран, складной нож, фонарик и прочие вещи. Все то, что было собрано в прошлый раз. Застегнув молнию, прикрываю веки и выдыхаю. Сегодня я не испытываю того дикого страха, который связывал меня по рукам и ногам в прошлом. В этот раз я не иду в неизвестность. Я уже была на конклаве, видела всех глав городов и имею представление о каждом из них. Теперь я знаю, что доверять никому нельзя. Они – акулы, которые уничтожают на своем пути все. Для них нет разницы, что придется положить к алтарю их правления – букет цветов или уйму человеческих жизней.

Покинув склад, иду к машине, закидываю рюкзак на заднее сиденье и забираюсь следом.

– Готова? – спрашивает Адриан, обернувшись ко мне.

– Да.

– Поехали, – говорит он Дейлу, и мы плавно отъезжаем от склада.

Дорога до вертолетной площадки проходит в полной тишине. Не знаю, о чем думают мои соседи, а я не могу перестать проводить параллели с прошлой поездкой. Тогда я неслась на мотоцикле и хваталась за Брайана так, что у него явно остались синяки.

Гул вращающихся винтов выводит меня из транса. Дейл останавливает машину, и я тут же выбираюсь из нее, захватив рюкзак. Захлопнув дверцу, вижу, что водитель тоже вышел из машины. Я знаю, что дальше Дейлу с нами нельзя, поэтому обхожу автомобиль и останавливаюсь перед своим молчаливым напарником.

– Ты нашел мне замену? – спрашиваю я, хотя и так знаю ответ.

– Нет. Буду один патрулировать, – отвечает Дейл и отводит взгляд в сторону.

Иногда мне кажется, что ему тяжело смотреть человеку в глаза, когда он ведет диалог. Дейл по большей части сторонний наблюдатель. Так ему более комфортно. Ведь в этих случаях нет нужды делиться эмоциями напрямую.

– Мы вернемся через три недели, – напоминаю я. – Будь осторожен. Ладно?

– И ты, – тише обычного говорит он.

Улыбаюсь ему, хотя Дейл этого не видит и, привстав на цыпочки, обнимаю. Отстраняюсь и, отступив на шаг, разворачиваюсь. Добегаю до вертолета. Меня чуть не сносит ветром, но я добираюсь до двери. Адриан протягивает мне руку и помогает забраться внутрь. Сажусь напротив него и надеваю наушники, через которые мы сможем разговаривать. Но самое главное их преимущество в том, что мы не оглохнем до момента посадки.

Вертолет взлетает. С ужасом наблюдаю за тем, как мы набираем высоту. Жуть пробегает по позвоночнику, когда я думаю о падении с высоты. Это опаснее конклава и разоблачения. Там есть вариант сбежать, здесь он исключен.

Удаляемся от Салема, и тревога становится все сильнее и сильнее. Мы идем на неоправданный риск. Меня страшит момент, когда я останусь полностью безоружной перед Поулом. Надеюсь, что в случае нападения смогу отбиться.

К черту надежды.

Я знаю, что смогу отбиться от него.

Интересно будет наблюдать за парадом лицемерия и лжи. Я точно знаю, что половина глав городов повязли в беззаконии и, наплевав на уставы, нарушают их день ото дня. Власть лжива.

– В этот раз нам намного проще будет добраться до лодки, – голос Адриана врывается в мои мысли.

Киваю и снова перевожу взгляд за окно.

Если откинуть нервозность, то картина за стеклом потрясающая. Солнце постепенно скрывается за горизонтом, разрисовывая небосвод в алые тона.

Всю дорогу стараюсь смотреть на линию горизонта и не концентрироваться на высоте.

Вертолет приземляется на площадку, когда о солнце остаются только воспоминания. Винты прекращают движение, и мы с Адрианом выбираемся наружу.

Накидываю лямки рюкзака на плечи и смотрю в сторону, куда мы сейчас пойдем. Адриан общается с пилотом, а я отгоняю флэшбеки.

В этот раз все будет по-другому.

Адриан не останется висеть на дереве, проткнутый веткой.

Я не буду просить помощи пилота в его спасении.

В этот раз мы изменим ход событий и из жертвы превратимся в хищника.

Чтобы повлиять на конклав и новые договоры, нам придется надеть личину лицемерных прихвостней и соответствовать окружению на сто процентов.

Адриан останавливается справа от меня. Повернувшись, замечаю очертания чужих вертолетов. В этот раз их больше. Скорее всего мы прибудем последними. На то и был расчет, чтобы не встретиться на тропе с другими главами городов и не показать им видоизмененного Люка до начала основного представления.

Не сговариваясь, в унисон шагаем вперед и уже через пару десятков метров ступаем на траву.

Начинаем петлять, освещая дорогу двумя фонариками. Даже если бы я очень сильно пыталась запомнить тропу в прошлый раз, у меня бы все равно ничего не вышло. Кажется, что моментами мы и вовсе ходим кругами. Благо Адриан знает дорогу, одна бы я и за год не дошла до переправы.

– Так много насекомых, – неожиданно говорит мой спутник.

И только сейчас, сконцентрировавшись за звуках я их замечаю. Стрекотание, жужжание.

– Они тебе мешают?

– Нет. Все, что касается природных звуков, больше успокаивает.

– Люди нервируют не только тебя.

Слышу, как Адриан фыркает, и улыбаюсь.

Путь продолжается, и теперь я не могу перестать слышать насекомых. К утру мы доходим до первой хижины. Лучи солнца касаются граней и отсвечивают в разные стороны. Драгоценный камень, в прошлый рая я не ошиблась – именно это описание первым приходит на ум.

Адриан отпирает дверь специальным ключом, и мы входим внутрь.

Усталость валит с ног. Прогулка длиной в несколько часов утомила. Первой иду в ванную и, умывшись, скидываю с себя верхнюю одежду и ботинки, плетусь к кровати. Адриан сменяет меня в ванной, а я останавливаюсь за секунду до того, чтобы забраться на матрас. Желудок урчит, и я достаю из рюкзака две банки с тушеным мясом. Открываю одну ножом и им же начинаю есть. Притворяться леди я буду на конклаве, а здесь могу быть собой.

– Приятного, – желает Адриан и садится на пол напротив меня. Я упираюсь спиной о кровать, а он – о стену.

Он босой, в штанах и футболке без рукавов. Разглядываю его рисунки. Их концентрация и яркость сильнее моих.

– Ты привык к ним? – спрашиваю я, кивнув на витиеватый узор.

– Быстрее, чем к глазам.

Поднимаю взгляд на его лицо.

– Я уже перестала замечать эти крапинки, – признаюсь я.

– Остальные не перестали. Даже несмотря на то, что меня приняли в Салеме и поверили очередной лжи, люди опасаются меня.

– Ну и пусть.

– Не хотелось бы быть правителем, которого боятся.

Пожав плечами, говорю:

– Страх это ведь неплохо. Он не позволит жителям Салема перейти границы дозволенного. А без границ нельзя. Нет границ только в хаосе.

– И когда ты начала разбираться в политике?

– Когда сидела на твоем месте и медленно разрушала город.

Адриан улыбается и продолжает есть.

Больше мы не разговариваем. Заканчиваем трапезу и укладываемся в постель спиной друг к другу. Стоит векам опуститься, как я моментально проваливаюсь в сон, к счастью, без сновидений.

Блаженство отдыха заканчивается быстрее, чем я могла бы мечтать. Адриан будит меня, легко касаясь плеча.

– Пора.

Мне не пора.

Отрываю себя от кровати и, потянувшись, зеваю. Сон был настолько глубоким, что мне приходится посидеть на краю кровати и попялиться в одну точку около двух минут.

– Эшли, собирайся.

– Да иду я.

Прикрываю зевоту тыльной стороной ладони и встаю. Быстро посещаю ванную и надеваю одежду, которую скинула ранее. Делаю пару глотков воды и прячу бутылку в рюкзак. Пока я натягиваю лямки на плечи, Адриан открывает дверь…

Грохот от выстрела разносится так неожиданно, что я вскрикиваю.

Адриан отлетает от распахнутой двери назад. Вся грудь раскурочена. Кровь. Много крови и ран. Выстрел был из ружья? Кровь на двери, полу и стенах. Даже на мне.

Первое, что приходит в голову, броситься к Адриану, но тогда следующий выстрел незамедлительно полетит в меня.

Под отбойный молот сердца, присаживаюсь на корточки, подползаю к выходу и прижимаюсь спиной к стене, наугад шарю в рюкзаке и достаю складной нож. Хоть что-то.

За пределами хижины не слышу ни единого звука, который бы смог подсказать, что противник приближается к нам.

Но я и от Адриана не слышу звуков.

Ни хрипа.

Ни дыхания.

Его руки раскинуты в сторону, а голова упала на окровавленную грудь. Грудь, которая не движется. Вообще.

Отвожу от Адриана взгляд и сильнее сжимаю нож.

Кто бы ни был по ту сторону хижины, они не ушли. Я в этом уверена больше, чем позволяет рациональное мышление.

Это Поул.

Вот так он решил от нас избавиться? Но какой в этом смысл? Салем при нашей смерти ему не достанется. Только если он не возьмет его силой. Так вот какая у него задумка? Убить нас по пути на конклав, а потом заграбастать город?

Чертов ублюдок.

Еле уловимый шорох долетает до слуха. Еще один.

Кто-то идет к хижине.

Смотрю на дверной проем. Секунды превращаются в минуты.

Они медлят.

Выжидают?

Сколько их?

Один как минимум, а максимум я даже представить не могу.

Нога неизвестного ступает за порог, и я тут же резким движением руки вонзаю нож в сухожилие над пяткой. Лезвие проходит армейский ботинок, тело и выходит с другой стороны. Дергаю рукоять вправо и с хрустом перерезаю сухожилия, отнимаю у человека навсегда возможность ходить.

Мужчина кричит, делает вперед шаг целой ногой и валится. В воздухе перевернувшись на бок, он направляет на меня дуло пистолета. Выбиваю его ногой, оружие улетает на противоположную от меня сторону.

Все происходит безмолвно. Ни одного слова не срывается с наших губ. Мужчина с разрисованным серой краской лицом, ползет ко мне на локтях. Перехватываю рукоять ножа и наношу новый удар, но промахиваюсь, противник откатывается в сторону и схватив меня за лодыжку рывком тянет к себе. Плюхаюсь на задницу, сильно ударяюсь копчиком и бросаюсь в атаку, но попадаю в западню. Он подминает меня под себя и одной рукой сдавливает шею, а второй удерживает запястье руки, в которой я еще пытаюсь удержать нож.

Мне нужно избавиться от убийцы, как можно быстрее.

Он не один.

Оружие, из которого стреляли в Адриана, – точно не пистолет, которым целились в меня.

Противников как минимум двое.

Черт!

Кислорода становится все меньше и меньше.

Мужчина навалился на меня всем своим немалым весом. Не могу извернуться так, чтобы избавиться от захвата. Обнимаю его ногу своей и резко упираюсь в пятку.

Его крик режет тишину хижины. Всего на секунду хватка на руке ослабевает.

Он что-то кричит, но я не могу разобрать слов – в ушах стоит шум крови текущей по венам. Надеюсь, что он не зовет подмогу.

Рука на свободе, и она со всего размаху летит в шею нападающего.

Лезвие входит по рукоять.

Зрение туманное, но я различаю, как зрачки мужчины расширяются, а потом сужаются.

Проворачиваю лезвие, и нападавший кашляет на меня кровью.

Отпускает мое горло и теперь уже хватается за свое, но смысла в этом нет, противник заваливается на бок, но продолжает пытаться остановить алый поток руками.

Я же отворачиваюсь от него и пытаюсь отдышаться.

Слышу, как его голова с тихим стуком падает на залитый кровью пол.

Тошнота подступает к горлу, я против воли смотрю на то, что совершила и меня тошнит.

Я убила человека.

Хаотично стираю кровь с лица, но только размазываю ее.

– Ник?!

Окрик незнакомого мне голоса моментально возвращает меня из прострации на грешную землю. Подлетаю к мертвецу и осмотрев его карманы, не нахожу ничего кроме запасных обойм. Бросаю взгляд на пистолет.

Он по ту сторону дверного проема. Недалеко, но опасно.

Стоит мне только мелькнуть в проеме, как следующая пуля среднего калибра отправится в меня.

Какой отвратительный день.

Бросаю взгляд на Адриана, и рыдания по нему готовы вырваться из глубины души. Но… его пальцы. Пальцы на левой руке еле заметно шевелятся.

Надо закрыть дверь!

Подкрадываюсь к косяку и встаю рядом, прислушавшись, не понимаю, где находится противник. На каком расстоянии от двери? На попытку у меня есть всего секунда.

Как бы мне сейчас пригодились умения Адриана.

Тихий стон срывается с его губ, и я тут же принимаю решение. Бросаюсь к двери и захлопываю ее. С той стороны сразу же разносится череда выстрелов.

Дверь запирается, я хватаю пистолет и сажусь рядом с Адрианом.

Как он может быть жив с такой катастрофической раной на груди и животе.

– Адриан?

Он снова мычит и сжимает зубы до скрипа.

Я даже не знаю, как можно облегчить его боль. Нужно достать осколки от пули, один из них я вижу, и убрать ткань, она уже прикипела к месиву и… это будет сделать непросто.

– Адриан, я сейчас вытащу… все, что смогу, – говорю я, отталкивая очередной приступ тошноты.

– Нет, – хрипит он.

С трудом отрываю взгляд от его ранения и перевожу внимание на лицо. Глаза полуприкрыты, и в них такая боль, что ни один человек из ныне живущих не оставался бы в сознании от таких ранений.

– Мне не доставать осколки пули? – уточняю я.

– Нет.

– Ла-а-адно, – протягиваю я.

Дверь продолжают расстреливать. Не знаю, насколько долго она сможет выдержать натиск противника, но Адриана нужно перетащить с прямой линии огня.

– Адриан, нужно отодвинуться отсюда.

Он снова открывает глаза и кивает.

Присаживаюсь рядом с ним и перекидываю на себя его руку. На удивление, Адриан поднимается на ноги, и я отвожу его на кровать. Оставляем за собой кровавый след. Если Адриан был человеком, то он бы не пережил это. Это невозможно. Уму непостижимо, как он может функционировать, хотя у него явно задет не один внутренний орган.

– Все-таки… придется вытащить осколки, – тихо говорит он.

– Хорошо.

– Не затягивается из-за них.

– Ладно-ладно, ты только не умри. А чем достать?

Из того, что может помочь при ранении у меня нет ни пинцета, ни ниток, ничего…

– Руками. Я скажу где.

Руками? Моими?

– Мне нужно их помыть, продезинфицировать и…

– Нет. Доставай сейчас.

Кладу пистолет Адриану в руку. Ведь я сижу спиной к двери, если противники прорвутся, то я не успею среагировать, ведь мои пальцы будут внутри человека. Даже в мыслях это произносить максимально странно и жутко.

Ладно. Поехали.

Отодвигаю особенно большие куски ткани, в некоторых местах приходится отрывать их от тела Адриана. Периодически бросаю на него короткие взгляды, он неотрывно смотрит на дверь позади меня. Никак не меняется в лице. Будто не испытывает боли вовсе. Но ему было больно, я видела это ранее.

Убрав ткань, спрашиваю:

– Где осколки?

Адриан берет мои пальцы и прижимает к самому центру катастрофы.

– Тут два, – выдыхает он.

Просовываю пальцы и в какой-то момент натыкаюсь на ребро. Вот черт! Тошнота тут же возвращается, и я на мгновение прикрываю глаза, чтобы удержаться в этот раз.