Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 129 (всего у книги 297 страниц)

– Нашла, – выдыхаю я.

– Второй рядом.

Вытаскиваю пальцы и трясущейся рукой откидываю осколок, он с едва слышимым бряком падает на пол, но я слышу это как удар в гонг.

Возвращаю пальцы на место и продолжаю шарить.

Стоит только подумать, как больно Адриану, я тут же пищу:

– Прости.

– За что? – спрашивает он, скосив на меня взгляд, но быстро возвращает его к двери.

– Я делаю тебе больно.

– Физически я сейчас не чувствую боль. Хоть чему-то меня научили уроки.

– Все равно прости, – шепчу я вынимаю второй осколок.

Дальше все проходит быстрее, ведь шрапнель более мелкая, она задержалась ближе к поверхности, чем первые две.

За дверью хижины наступает тишина.

– Они вошли? – спрашиваю я у Адриана.

– Нет. Они будут выжидать, дверь им не открыть, не тот калибр они с собой взяли.

– Это Поул, – говорю я. Форма на мужчине, который вошел в хижину из Ротона.

– Кто бы сомневался. Но я уверен, что сам Поул не здесь. Он отдал приказ и отправился на конклав.

– А что будет, если мы опоздаем?

– Договоры будут составлены без нас. И это разорит Салем.

– Что дальше? – спрашиваю я, смотря на рану, которая… да нет же… она стала меньше?

– Ничего. Все само затянется, – говорит Адриан и прикрывает веки. – Подождем, а потом я выйду из хижины, поговорю с нашими новыми друзьями и вернусь за тобой.

Киваю. Потому что потрясение от нападения и дальнейшая операция голыми руками не приводят меня в боевое расположение духа.

– Я думала, что ты умер, – надтреснутым голосом шепчу я.

– Я уже мертв.

Губ касается легкая улыбка, и я заявляю:

– Ты живее большинства.

– Ты все отлично сделала. Спасла и себя, и меня.

Тут я даже не пытаюсь отбить комплимент, или на что похожи слова Адриана, и спрашиваю:

– Ты их не слышал?

Он отрицательно качает головой и поднимает веки.

– Скорее всего они подобрались к хижине, когда мы спали. Я не ожидал, что за дверью кто-то есть.

Логично. Зачем им шуметь? Они подкрались после того, как мы уже заперлись в хижине, и выжидали удобного момента. Если бы я была более бодрой в это утро, то выстрел достался бы нам двоим. И я более чем уверена, что не пережила бы таких увечий.

– Успел увидеть сколько там было человек? – спрашиваю я.

– Троих видел точно. Сейчас не могу услышать их, иначе боль вернется, и я могу отключиться.

И не удивительно. Половина тела в ранах.

Поднимаюсь с кровати и отправляюсь в ванную. Смываю кровь с рук и снова прогоняю тошнотворное ощущение. Я молодец. Все сделала правильно. Реагировала так, как нужно было, чтобы выжить.

Я настолько расслабилась, прячась за стенами Салема, что перестала ожидать опасности в любой момент. Даже на патрулях я стала более внимательной.

Больше этого не повторится.

Я буду максимально собранной и сильной. И не стану думать о том, чью жизнь сегодня отняла. Это самооборона. Я бы не стала причинять вред человеку.

Кажется, постоянное общение с Адрианом может сделать из меня пацифистку.

Хотя… сомнительная мысль. В их кружок меня уже точно не примут.

25. Вперед

Наблюдаю за тем, как тело Адриана заживляет само себя в течение полутора часов. Это чудо. Иных слов и объяснений нет тому, что мне удается увидеть собственными глазами. Кожа в месте ранений срослась настолько, что на ней не осталось ни царапины. Как чистый лист бумаги. Идеально гладкая ровная кожа.

Адриан говорит, что это был первый раз, когда ранением задели внутренние органы. Будь он человеком, то не выжил бы со стопроцентной вероятностью.

Если оглянуться назад, то прошлое возвращение с конклава оказалось идеальным обстоятельством. Ведь если бы тогда Адриан спокойно вернулся в Салем, то сегодня бы он точно умер.

Не хочу терять его. В нашем прогнившем мире и так недостаточно доброты, а со смертью Адриана ее станет еще меньше.

Сижу на полу в противоположной части комнаты и смотрю на выздоровевшего Адриана. Он поднимается и молча уходит в ванную.

За пределами хижины слишком тихо. Противники притаились, выжидают, когда жертва покажется, чтобы расстрелять прямо на пороге.

Как же все это достало. Когда уже настанет момент безмятежности? Что должно произойти с миром, чтобы люди стали добрее? Хм… Ничего. Ничего не должно произойти с миром, что бы с ним ни случилось, люди всегда будут разными. Злость не искоренить никакими методами. Только полным уничтожением человечества. Этот вариант мне не подходит, поэтому продолжаем выживать в том мире, который имеем.

Адриан заходит в комнату. Он переодел верх и сейчас стоит передо мной в одной футболке с короткими рукавами, из-под них словно змеи вырисовываются темные линии.

Он подходит ко мне и присаживается на корточки.

– Как только я выйду, сразу же закрой дверь. Не выходи, что бы ты ни услышала за пределами хижины.

Отдавая мне пистолет, Адриан сжимает мои пальцы и, смотря в глаза, произносит:

– Спасибо, что спасла меня.

Бездумно киваю, поднимаюсь и иду следом за ним к входной двери.

– Теперь ты снова слышишь все, как раньше? – спрашиваю я с волнением в голосе.

– Да, – коротко отвечает он, останавливаясь у выхода.

– И сколько их за дверью?

– Семеро. – Адриан касается двери и снова смотрит на меня. – Как только я выйду, запрись. Когда дело будет улажено, я постучу пять раз, последний будет с задержкой.

– Хорошо. Но, может, нам лучше разобраться с ними вместе?

– Нет. Готова?

– Да.

Адриан открывает дверь и стремительно покидает хижину. Захлапываю ее, и по израненному полотну тут же приходится очередь выстрелов. Из-за них невозможно разобрать, что происходит снаружи. Обстрелы продолжаются недолго. Когда эхо последнего утихает, я еще сильнее прижимаюсь ухом к полотну двери.

Что там происходит?

Сердце колотится так, будто это я нахожусь снаружи, а не Адриан. Я в безопасности, головой это понимаю, но чувствами не ощущаю ни грамма спокойствия.

Адриан…

Первый стук звучит настолько неожиданно, что я вздрагиваю, отшатываюсь от двери и направляю на нее пистолет.

Второй стук.

Третий.

Четвертый.

Пауза в пару ударов сердца.

И пятый стук.

Протяжно выдыхаю и распахиваю дверь.

Адриан стоит по ту сторону, весь в крови с головы до ног.

– Ты ранен?

– Нет.

Адриан входит, а я выглядываю наружу. Вижу только алые следы от ботинок.

– Они мертвы? Ты убил их?

– Пришлось, – говорит он. – Они бы не оставили нас в покое и пошли бы за нами до самой переправы. Я не мог так рисковать.

Даже несмотря на то, что эти люди чуть не убили Адриана, ему все равно жаль, что пришлось приложить руки к их кончине.

Адриан проходит мимо меня и хватает свой рюкзак.

– Надо идти, мы и так уже опаздываем, – говорит он и выходит за пределы хижины.

Не знаю, заметил ли он, что весь покрыт кровью, но решаю не делать на этом акцент.

Мы действительно потерями много времени. Больше, чем могли себе позволить.

Бегу в комнату, хватаю свой рюкзак и покидаю безопасное место. Когда Адриан запирает дверь, я в ужасе смотрю на потрескавшиеся плиты стен хижины.

– Они теперь непригодны, – сообщает Адриан, проследив за моим взглядом.

– Мы должны об этом сообщить? – спрашиваю я.

– Да. На первом же заседании.

Киваю и, развернувшись на пятках, вскрикиваю. На дереве, что растет слева от тропы, чьи-то ноги, одна из них застряла между ветками, вторая висит параллельно земле. Талия – вот чем заканчивается тело. Талия с мотком кишков, свисающих, словно адские бусы на шее самой смерти.

– На уборку нет времени, – бросает Адриан, хватает меня за руку и тащит прочь.

Уборка.

Боже, что он с ними сделал? Разорвал голыми руками? Велика вероятность того, что Адриан выпустил зверя, которого сдерживал с момента мутации. Очень надеюсь, что с этим зверем у меня никогда не будет конфликта.

Иду за ним и еще около трехсот метров борюсь с тошнотворным чувством. Половина тела, висящего на ветвях, моментально появляется перед глазами, стоит мне моргнуть. Это зрелище переплюнуло то, что я сама убила человека. Замещение сработало, но я не могу определить в лучшую ли сторону.

Путь продолжается бесконечно долго.

День сменяется ночью.

Ночь отдает права дню.

Мы останавливаемся в других хижинах. Больше никого не встречаем. Мы с Адрианом решили, что Поул либо был уверен, что его люди справятся с задачей, и поэтому не отправил еще кого-то, либо его цель состояла в том, чтобы задержать нас.

Но есть большая вероятность, что мы никогда не угадаем его помыслы. Невозможно в здравом уме понять сумасшедшего.

Путь изматывает.

Сил становится меньше, а усталость больше.

Тратим слишком мало времени на сон, поэтому мысли путанные, а движения заторможенные.

Когда до слуха доносится звук плещущихся волн, я не могу сдержать улыбку.

– Добрались, – говорю я, уперевшись ладонями в колени. Дыхание все никак не может прийти в норму. Полупустой рюкзак весит тонну.

– Паромщик ждет, – сообщает Адриан.

– Больше на берегу никого?

– Никого. Идем.

Миновав последние деревья, выходим на берег в момент, когда солнце начинает подниматься и озаряет волны невероятным блеском.

Природа прекрасна, а шум воды завораживает.

Подходим к лодке по грубосколоченным доскам. Скидываю рюкзак и плюхаюсь на сиденье, лишь кивнув паромщику. Капюшон скрывает лицо Адриана, он бодро разговаривает с мужчиной, что уже отвязал узел и запрыгнул в лодку.

– Нет, вы не последние, – отвечает он на вопрос Адриана. – Еще не прибыл мистер Соул.

Вспоминаю старика в нежно-голубой мантии. Не удивительно, что он еще не прибыл. Его почетный возраст явно против таких долгих прогулок по опасной местности.

Плывем в сторону острова, и я мысленно готовлюсь к первой встрече с Поулом. Он не увидит страха в моих глазах. Но он будет знать, что я обладаю информацией о смерти Беринга. Поверят мне или нет, если я решусь сказать об этом вслух? Скорее всего нет, ведь Поула они знают гораздо дольше меня, и теперь он единоправный правитель Ротона. Города, владеющего вооружением. Но зерно сомнения я в силах посадить в их головах.

– Как ты? – спрашивает Адриан.

Поднимаю на него взгляд и не успеваю ничего сказать. Адриан меняется в лице и переводит внимание с меня на воду. Он смотрит в глубину так внимательно, что становится жутко. Что там? Выглядываю за борт, но ничего не вижу.

– Твою мать, – шепчет он ни к кому конкретно не обращаясь. – Этого не может быть.

– Что случилось? – в напряжении спрашиваю я.

Адриан вскидывает на меня растерянный взгляд. Кажется, что в таком раздрае я вижу его впервые. Оборачиваюсь и вижу, что мы уже практически подплыли к острову.

– Ничего, – говорит Адриан. – Это не важно.

Сомневаюсь, что это не важно.

Лодка ударяется о берег и паромщик выпрыгивает в воду. Подтаскивает лодку. Адриан выбирается первым, подает мне руку и помогает перелезть. Но не ставит меня в воду, а выносит на берег.

– Спасибо, – шепчу я, поднимая взгляд на вершину ворот и колючую проволоку, блестящую в лучах палящего солнца.

26. Конклав

Мы прибыли ранним утром, а первое заседание начнется уже сегодня вечером. Не было и речи, чтобы пойти и погулять по острову, как мы с Адрианом… черт, надо переключиться и называть его тут только Люком, иначе может произойти недопонимание, которое будет стоить нам прежнего комфортного положения головы на шее. Так вот, речи о прогулке и быть не может. Нужно восстановиться и привести себя в порядок или хотя бы его подобие до начала заседания.

Схема поведения максимально проста.

Люк ведет все разговоры, а я вступаю в беседу только тогда, когда ко мне напрямую будут обращаться. Искренне надеюсь, что этого не произойдет. Я не хочу ни с кем общаться. Достаточно и того, что мне придется смотреть на их наглые морды, сидеть за одним столом с женщиной, которая издевалась над Брайаном, Дейлом и кучей других детей, а также с мужчиной, который пытался убить меня. Это приемлемая цена за возможность не вести с ними светские беседы.

Зеленые плащи – воплощение урожая. Мы кормильцы всех городов, в этом наш козырь. Не стоит про него забывать. Угроза отравления и без того небольших клочков пригодной земли поможет нам, если придется надавить на кого-то из участников заседания. Смерти боятся все, а голодной тем более. Адриан спросил, как я отношусь к возможности шантажа. Я ответила, что положительно. Главное чтобы конклав закончился как можно скорее и мы вернулись в Салем. В этот раз я не попрощалась с мамой и это гложет. А что если я не вернусь?

Если честно, я думала, что у нас начнутся проблемы с момента, когда мы попытаемся войти в ворота, но охрана только внимательнее обычного рассмотрела Адриана и пропустила, не задав ни одного вопроса. Оружие при нас не обнаружили, ведь пистолет, который я добыла от человека Поула, был спрятан до того, как уставшие ноги вынесли меня из леса. Кто знает, может, он пригодится мне на обратном пути?

Как я понимаю, всем плевать на правила и законы, не нарушает их только ленивый.

Удивительно, как города еще продолжают функционировать? Из-за изобилия лжи и нарушений законов, которые пытаются скрыть за тонкими манипуляциями, мир уже должен был развалиться окончательно.

Скрытые лаборатории, опыты над детьми, издевательства над Каролинами, безнаказанные убийства глав городов, воровство, похищения… Можно до утра перечислять и все равно я что-нибудь да упущу.

Лежу на кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны. Бессмысленно рассматриваю идеально ровный чистый потолок и блуждаю по лабиринтам мыслей. Одни пути приводят меня к тому, что этот конклав может стать последним для представителей Салема. Другие уводят к Брайану. Кажется, что я не видела его целую вечность, хотя прошло от силы три недели. Хочу ли я знать, где он и в каком состоянии находится? Вспоминает ли меня хоть иногда?.. Третьи мысли направляются в сторону Поула. Я не испытываю к нему ненависти или неприкрытой злобы. Я определилась со своими эмоциями к этому подобию человека. Он мне противен. Есть такие люди, которым удается дурачить вас на протяжении жизни. Когда-то вы даже можете считать их близкими или друзьями, а потом неожиданно узнаете настоящего, того, кто умело прятался за маской адекватности и дружелюбия. Мне мерзко даже думать о нем. Он убил родного отца, а ведь тот никогда не пренебрегал Поулом, как это делает большинство людей. У Поула даже нет оправдывающего его действия мотива. Власть? Для меня это не оправдание, чтобы забрать жизнь любящего отца.

– Мы переживем этот конклав, – уверенно говорю я.

Не собираюсь умирать здесь, даже если Поулу очень сильно этого захочется, и он приложит все усилия.

– Переживем, – подтверждает Адриан.

Ты-то уж точно.

Мое тело в сравнении с Адрианом – хрупкая ваза, которая уже пошла трещинами, против бетонной стены, облитой сплавом непробиваемого металла.

Поднимаюсь на локтях и смотрю на мужчину, который методично что-то пишет на листе белоснежной бумаги.

– Как ты думаешь, что может тебя убить? – спрашиваю я.

Он отрывается на мгновение от листа и, приподняв брови, говорит:

– Я пока не готов это узнать.

– Это понятно. Я о том, что ты первый в своем роде и неизвестно, что может причинить тебе непоправимый вред. Как выяснилось, взрывная волна и выстрел из ружья тебя не убили.

– Может, если бы выстрел был в лицо это бы и сработало, – рассуждая, произносит Адриан.

– Возможно. Может, у тебя есть какая-то аллергия или непереносимость чего-то?

Собеседник полностью отвлекается от подготовки к заседанию и с прищуром и легкой улыбкой спрашивает:

– Я не понимаю, к чему ты клонишь? Решила в эти выходные стать вдовой?

Тихий смешок сам срывается с губ.

– Нет, – моментально отвечаю я. – Меня напрягает, что мы не знаем ничего о твоих слабых сторонах. А ведь кто-то может их использовать, или они проявятся в самый неподходящий момент. Ведь у всего есть своя цена. Мутировавшие отдали свой голос и возможность жить с близкими и получили взамен все то, что есть у тебя. А ты с этим не распрощался, значит, ты заплатишь другую цену.

Около минуты мы молча перевариваем мои мысли по этому поводу.

– Скорее всего ты права. Остается надеяться, что у меня нет аллергии на ромашки или пыльцу. Не хотелось бы умереть от этого, предварительно пережив взрыв и выстрел в грудь из ружья.

Действительно, обидно.

Тяжело вспоминать бесчувственное тело Адриана и море крови, что разлетелось по хижине. Сердце тяжелеет, а пальцы начинают дрожать. Я желаю Адриану только самого лучшего. Пусть он будет счастлив, здоров и без аллергии на пыльцу.

– Или ты непобедим, – предполагаю я.

– В это я не верю.

Пока я привлекла внимание Адриана, принимаю сидячее положение и, поймав его взгляд, спрашиваю:

– Что ты увидел в воде?

Этот вопрос тревожит меня не на шутку.

Адриан тут же отводит взгляд в сторону и сжимает зубы.

– Ничего.

Слишком скупой ответ на те эмоции, которые он испытал в моменте.

– Неправда. Я видела, как ты был… удивлен? Скажи мне.

Адриан переводит на меня серьезный взгляд и, четко смотря в глаза, говорит:

– Я ничего не увидел в воде и это чистая правда.

– Тогда что случилось? Я не понимаю.

– Я расскажу тебе, когда мы приедем домой. Не раньше.

Закатываю глаза и снова валюсь на спину. Ну и ладно. Кроме странного поведения Адриана есть еще много чего, с чем мне бы хотелось разобраться.

Стук в дверь настолько неожиданный, что я вздрагиваю. Адриан же спокойно поднимается с места, оставляет лист и карандаш на столике у кресла, на котором сидел, и направляется к двери. Он ведь заранее знал, что кто-то идет. Он даже знал, кто именно.

Адриан открывает дверь, а я закатывая глаза.

Да ла-а-адно.

За порогом стоит Миранда в красном плаще и с алыми губами.

– Долго же вы добирались. Я вот прыгнула с парашютом и сократила время на дни.

А так что – можно было? Она говорит это серьезно?

– Ты спрыгнула с парашютом? – не веря, спрашиваю я.

– Да. Считаю его недооцененным изобретением былых времен. Когда-нибудь я полноценно налажу их производство.

Адриан перебивает наш диалог, а я пытаюсь оттолкнуть мысли о том, что чертова Миранда умеет удивлять. И эффектно появляться.

– Зачем пришла? – спрашивает он.

Как только Миранда отрывает от меня внимание и переводит его на Адриана, даже ее энергетика начинает сверкать по иному, не говоря уже о миндалевидных глазах. Не знаю, как это объяснить, но она будто перевоплощается в другого человека, от которого невозможно отвести взгляд.

– Элли просила передать, чтобы ты не переживал, она уже сообщила всем главам про твое исцеление ее новой вакциной.

– Если кто-нибудь попросит поделиться ею? – спрашиваю я.

Миранда переводит на меня хищный взгляд и, улыбнувшись уголком губ, отвечает:

– Она поставила неподъемную цену и объясняет это тем, что на создание одной вакцины у нее ушло десять лет. Следовательно, следующие десять лет к ней с этим вопросом нет смысла обращаться.

Умно.

Этим Элли и опасна, она как змея сможет вывернуться из любой ситуации.

Миранда передает сложенный лист Адриану и говорит:

– Это тебе. Как прочтешь, сожги.

Она разворачивается и уходит не попрощавшись. К слову, она и пришла не поздоровавшись.

Адриан закрывает дверь, разворачивает лист, читает и сминает его в кулаке.

– Я скоро приду, – бросает он на ходу. Хватает зеленый плащ и вылетает из места временной дислокации.

Я же смотрю в потолок и пытаюсь понять, что его все-таки связывает с Мирандой? Кажется, что нечто большее, нежели он мне рассказал. С ее стороны точно.

Адриан возвращается за десять минут до выхода. Я уже надела зеленый плащ и причесала волосы на один бок. От ссадин на шее мне не удалось избавиться, отпечатки рук нападавшего никуда не пропали, но из-за наличия зараженных рисунков их не так видно.

– Извини, что задержался, – говорит он на выдохе.

– Что происходит? – серьезно спрашиваю я. – Интерес не из праздного любопытства. Если ты что-то задумал, я должна знать. Быть готовой.

Адриан глубоко вздыхает.

– Я предложил Миранде сотрудничество до того, как она станет главой Дэйли. Она будет получать от Салема и от меня лично любую помощь, которые мы только можем ей предложить.

Слишком жирно, но я не могу оспаривать решения Адриана, которые касаются Салема. Я сама отдала ему город и не имею на него никаких планов.

– Все из-за того, чтобы она убедила Элли в том, что ты отдашь Каролин? – уточняю я.

– И не только. Миранда помогает мне с момента, как я обратился.

Голова сама по себе кивает, хотя я мало что поняла.

– Ты был все это время с ней?

– Да.

– Ладно, – отмахиваюсь я, – нам уже пора.

Каждый шаг, что приближает нас к Поулу, делает меня куда более уверенной, чем я могла представить. Скорее всего он не ожидает увидеть меня живой, думает, что мои останки уже давно растащили дикие звери или мутировавшие.

Еще выше поднимаю подбородок, пусть ублюдок охренеет от нашей встречи. Я буду пристально смотреть ему в глаза и не отведу взгляда первой.

Входим в зал, за столом уже все собрались. Все, кроме меня, Адриана и мистера Соула. Возможно, он еще не прибыл. Надеюсь, старик жив. Не могу представить, как он преодолевает путь от дома до переправы.

Я помню Дика и Рикардо Хиттов – отец и сын – главы города Мирод. В прошлый раз, я, вроде бы, даже не слышала их голосов. Они настолько тихие и неприметные, что их можно и не заметить.

Элли сидит в компании Миранды, Патрика с его вечным унынием они, видимо, оставили дома.

Рита и Олиф Рэтт сидят, держась за руки, словно только что поняли, что любят друг друга, хотя они вместе чуть ли не с пеленок. Сейчас им около пятидесяти. Информацию о них я запомнила хорошо, потому что диадема на голове была только у Риты. Что это может сказать о ней? Власть и статус этой даме по вкусу, она любит выделяться, но из-за мышиного цвета волос и совершенно не привлекательного лица это сделать сложно. Поэтому она решила напялить на голову диадему. Я уверена, что она точно невзлюбит Миранду, потому что той никакая диадема не нужна будет даже в девяносто. Она одним своим существованием приковывает внимание.

Высокомерные Отто и Маргарет Блум даже сидя смотрят на всех так, будто находятся на вершине горы. Я даже не удивлена, что их город называется Олимп. Если он когда-то имел другое название, то они его явно заменили. Брат с сестрой похожи на крыс, лучше не наступать им на хвосты, они тебе ногу отгрызут. Скорее всего они сделают это под покровом ночи, в тишине упиваясь своими умениями.

Поул с поникшим взглядом страдальца лишь украдкой бросил на нас взгляд и сделал вид, что не удивлен тому факту, что мы живы.

Круглый стол и люди за ним выглядят такими же муляжами, как и сам остров.

Здесь все искусственное.

Улыбка, которой нас встречает милая Элли и остальные. Не натягивают губы в неестественный разрез только Миранда и Поул. Поул… смотрю только на него и улыбаюсь. Искренне с превосходством. Он явно чувствует мой взгляд и одаривает меня своим. Вижу искру злости, которую он захочет потушить. Я буду готова.

Хотите лживых игр, дамы и господа?

Вы их получите.

Адриан здоровается со всеми за руку, а я просто киваю и приветствую в самой милой манере, на которую только способен человек, желающий перепрыгнуть стол и придушить мужчину в черной мантии напротив.

Когда мы садимся на свои места, Поул сразу же берет слово. Не вставая с места, он поднимает руку ладонью вперед, чтобы привлечь всеобщее внимание, и откашлявшись, начинает:

– Мне жаль начинать первое заседание без мистера Соула, но кто знает, когда он доберется. Я хочу сказать пару слов об отце. Эратон Беринг… был человеком слова и силы. Все вы это знаете, и я ценю уважение, которое вы проявили, приехав на незапланированный конклав. К моему сожалению, он необходим, чтобы обновить наши договоры и прийти к более прогрессивному сотрудничеству. – Поул прекращает слишком короткую для страдающего сына речь и встает, прихватив с собой толстую папку. Начинает обходить стол по кругу и кладет перед каждой семьей по тонкой папке. – Есть пункты, которые я пересмотрел кардинально, ознакомьтесь, пожалуйста. Я был бы рад, если вы прислушаетесь к моим рекомендациям. В основном ничего не изменилось, но есть нюансы.

Поул проходит позади меня. Чувствую могильный холод, и мурашки, пробегающие по рукам. Стоит ему положить папку перед Адрианом и отступить от нас, как я снова могу собраться воедино.

Последнее, чего бы мне сейчас хотелось, так это, чтобы враг стоял за моей спиной.

Когда Поул отдает последний экземпляр Элли, та ему улыбается и кладет папку перед собой.

Миранда сидит на месте отца Адриана и внимательно вглядывается в лица всех присутствующих. Интересно, была ли она на конклаве ранее? Для чего прибыла именно в этот раз? Кто принял это решение, она или Элли?

– Что случилось с твоим отцом? – Вопрос Миранды прозвучал слишком громко в опустившейся тишине.

Все, кто начал ознакамливаться с документами, подняли взгляды и направили их сначала на дочь Элли, а потом на Поула.

У него моментально потух взгляд, даже плечи немного опустились. Какой замечательный актер. Да здесь все хороши.

– Болезнь забрала его слишком быстро, – говорит он, голос трескается на последнем слове. – Буквально за несколько дней отец стал совсем плох. Доктора Ротона не смогли спасти его.

В разговор вступает Элли:

– Весь Дэйли приносит тебе искренние соболезнования. Я долгие годы знала Беринга, мы сотрудничали, и только на него я могла положиться в определенных вопросах.

Поул кивает Элли в знак принятия ее соболезнований, и та возвращается к бумагам.

– Теперь вы можете положиться на меня, – уверенно произносит Поул и переводит на меня взгляд.

Я не отрываю своего. Смотря в глаза Поула, представляю, как он потеряет город и останется за бортом сытой жизни, а власть будет сниться ему только ночами. Такие люди, как он, не должны править. Нельзя подпускать к власти настолько неадекватного человека.

– Скорее всего этот конклав будет кратким, – говорит Рита, отрываясь от листов. – Нас устраивают новые договоры.

Наклоняюсь к Адриану и спрашиваю:

– Что с договором?

Он поднимает на меня задумчивый взгляд.

– Он не изменился, – шепчет Адриан. – Все до последней точки ровно такое же, что было прежде.

– Но…

– Поул просто решил вступить в права. Даже если его договоров и коснулись изменения, но только не с нами, – выдает Адриан.

– Странно это.

Спокойная беседа продолжается три часа. Сначала каждый, кто находится за столом, высказывает Поулу сожаления из-за неожиданной кончины Беринга. Да уж, свинцовая болезнь действительно неожиданная. Человек может не испытывать ни малейшего недомогания, но стоит пуле застрять в черепе, как ему вдруг моментально плохеет.

Наблюдая за дальнейшей беседой, можно заметить, как присутствующие забывают Беринга, словно прошлого главы Ротона никогда не существовало. Это говорит о том, что люди, сидящие рядом со мной, не имеют привязанностей друг к другу. Им плевать, кто будет управлять городом, который доставляет вооружение, лишь бы его кто-то продолжал доставлять.

Все плюс-минус соглашаются с новыми договорами, Адриан в том числе. Дальше заходит разговор про мутировавших.

– За последнее время было две атаки на Ротон, – говорит Поул и обводит всех пристальным взглядом, на мне он задерживается дольше. – Нужно с этим что-то делать. Мутировавшие становятся катастрофической проблемой. Они наносят убытки в виде человеческих жертв.

Будто его заботят жертвы. Я догадываюсь, почему мутировавшие нападают на Ротон. Поул держал некоторых из них прикованными как диких собак, морил голодом и бил током. Даже не представляю, что еще он с ними делал. Скорее всего Джонни уже мертв… Мне жаль его. Всех их. Мутировавшие не выбирали такой участи. Уверена, будь у них хотя бы малейший шанс вернуть былую жизнь, они бы без раздумий согласились. Им пришлось бежать, спасаться от тех, кого они когда-то любили.

А ведь они когда-то были людьми.

Из-за имеющейся информации о измененных людях, я понимаю, что они пошли на Ротон с местью. Мутировавшие не лишены чувств любого толку.

– Что ты предлагаешь? – спрашивает Элли.

– Охоту.

– Охоту? – переспрашивает Дик и обводит присутствующих насупленным взглядом.

– Да. Пришло время выследить их всех и уничтожить. Человек истинный царь на земле, а не эти отродья, – с пылом произносит Поул и переводит внимание на Адриана. – Люк, скажи, как произошла твоя стычка с мутировавшим, который покусал тебя?

В зале опускается вуаль тишины. Она легкая, но абсолютно непроницаемая.

– Мы встретились в лесу недалеко от Дэйли, мутировавший оказался проворнее и укусил меня, – четко смотря на Поула отвечает он.

– И что было дальше? Мы знаем историю со стороны Элли, но не с твоей. Какие-то побочные эффекты от ее лекарства? Стоит ли нам надеяться, что в скором времени, через десять лет, мы сможем получить новую дозу и поставить на нее судьбу человечества?

Как он быстро схватил судьбу человечества в свои мерзкие ручонки.

Адриан делает вид, что задумался и через долгие десять секунд отвечает, легко пожав плечами:

– Плохой сон. На этом все.

Поул не отстает. Чем больше информации он вытянет из Адриана сейчас, тем сложнее нам будет лгать в будущем. Ведь одна из деталей, сказанная на другой лад, может нас раскрыть.

– Но ты и внешне изменился, – напоминает Поул. Его глаза начинают сверкать, вот только непонятно, по какой причине. Сумасшествие или ощущение близкого триумфа?

– А я считаю, ему идет, – говорит Миранда, разглядывая ногти на правой руке.

Со стороны вообще кажется, что ей это заседание уже давно наскучило.

– Я не об этом спросил, – немного раздраженно замечает Поул.

Миранда отвлекается от созерцания ногтевых пластин и приподняв брови, говорит:

– Мне показалось, что у вас, многоуважаемый глава города Ротон, появились сомнения в правдивости слов моей матушки касаемо вакцины, и я решила прекратить этот диалог, чтобы вы не сболтнули лишнего и не испортили отношения с Дэйли, а, возможно, и с Салемом. Как мне известно, мы приехали сюда, чтобы позволить вам вступить в права владения Ротоном и ознакомиться с новыми договорами. Оба пункта выполнены. Праздные разговоры не красят такие заседания. С Люком вы можете пообщаться на интересующие вас темы и после основной части конклава, я видела тут достаточно приятное заведение с маленькими уютными помещениями на двоих. Уверена, там вы в комфорте выслушаете любые рассказы мистера Куина.

Кажется, у Поула появилась новая жертва для ненависти. Вены на висках вылезли сильно, но недостаточно, чтобы лопнуть и прекратить существование Поула Беринга. Миранда все вывернула так, что за несколько предложений перечеркнула все, что Поул сказал до этого.

Элли вступает в разговор, но уводит тему в другую сторону. Когда все уже собираются расходиться, дверь открывается, и в зал входит изможденный Бертрам Соул. Медленным шаркающим шагом он с трудом преодолевает расстояние до своего места. Опускается на него и утирает со лба пот.