Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 287 (всего у книги 297 страниц)

Огонь прекратился, и до нас донёсся скрипучий голос:

– Что вам тут нужно?

Отличное решение, сначала стрелять, а потом спрашивать. Переглядываюсь с Пятнадцать и кричу в ответ:

– Мы просто идем мимо.

– Хм. Тогда плати. – с издевкой произносит неизвестный.

– Чем? – спрашиваю я, смотря на Пятнадцать, по нему и не скажешь, что он только что друга потерял. Да по нему вообще ничего не скажешь. Если бы он не моргал, я подумал бы, что он тоже скончался.

– Что есть? – голос сверху.

– На въезде в город осталась машина, она на ходу только без топлива. Подойдет? – предлагаю я.

Секунда тишины и опять голос:

– Что ещё есть?

Вот жадность его до добра не доведет.

– Ничего. – отвечаю я.

– Одежду снимайте.

Аномальный возле меня закатывает глаза. Что он сделал? Показал какую-то эмоцию? Видя моё удивленное лицо, он интересуется:

– Это крайний случай? Экстренный? Я просто могу их удалить, и нам не придется ничего отдавать.

– Удалить – это убить?

– Да. Не переживай, я даже патроны не потрачу.

Бросаю взгляд на Аномального, который валяется на середине дороги в неестественной позе и говорю:

– По Восемь и не скажешь, что вы неуловимые. – не успеваю сказать о том, что жизнью Пятнадцать я не могу рисковать, так как только он знает путь до Три, как Аномальный перебивает меня:

– Он просто лежит. Даже сознание не потерял. Ни одна из пуль не попала в мозг. Когда надо Восемь поднимется. Раздеваться я всё же не планирую.

– И ты всё это время молчал, что он жив?

– Ты не спрашивал об этом. – говорит Пятнадцать, немного выглядывает из-за поворота и свистит.

В этот момент Восемь поднимается на ноги, и пули, что попали в него, сыплются на землю. Магия, твою мать. Восемь отталкивается от земли, подпрыгивает и хватается рукой за балку на первом этаже. Под звуки выстрелов, он, словно какой-то супергерой, забирается по стене здания и оказывается у прожектора. Рукой разбивает его, и улица снова погружается в темноту. Вот это скорость, вот это сила.

– Пойду помогу. Стой здесь. – говорит Аномальный и бесшумно уходит.

Дальше звуки ударов, падений, крики боли. Всё это длится буквально пять минут. Аномальные возвращаются, и мы продолжаем движение, так, словно ничего и не было. Покидаем город и пол ночи идем по пустынной местности, к утру заходим в очередной лес.

Дорога всё продолжается и продолжается. Дни сменяются неделями, и порой мне кажется, что мы не дойдем до пункта назначения, но несмотря на всё, что творится в дороге, мы продолжаем двигаться вперед.

Преодолели окрестности Скалы, две реки, несколько заброшенных городов, и в двух из них встретились с людьми, и вышло так, что они, к сожалению, не пережили эти встречи. Один раз мы угнали машину у какой-то шайки, но она проехала буквально несколько километров. Ели мы в дороге то, что смогли поймать или найти. Спали, где придется. Но всё это померкло, когда перед моими глазами вдалеке появился Триумф – город моего отца. Тот самый город, который мы отвоевали у Тобиаса девяносто девять лет назад.

17. Что мне делать?

Амели.

От созерцания лица Боа в полутьме, кровь стынет в жилах.

Мы одни, мне никто не поможет.

Меня никто не спасет… от него.

С бешено бьющимся сердцем поворачиваюсь к нему спиной и слышу неторопливые шаги, которые останавливаются за мной. Я чувствую его дыхание на своей шее, и от этого мурашки омерзения пробегают по коже. Под кожей, залезают в самую душу. Потом его руки резкими движениями развязывают корсет, закусываю губу, чтобы не разрыдаться, но слезы безысходности всё равно выступают на глазах.

Никому не могу противостоять, боюсь, что сделаю только хуже.

Я слабая. Я жалкая.

Корсет ослабевает, и я прижимаю его к груди, словно спасательный круг. Не отходя от меня, Боа настойчиво поворачивает моё одеревеневшее тело лицом к себе. Прикрываю веки, и очередные безмолвные слезы вытекают из глаз, сжимаю ткань платья так сильно… не уверена, что смогу когда-нибудь выпустить её.

– Посмотри на меня. – говорит Боа. Через секунду открываю глаза, из них градом катятся слезы. Просто не могу их сдерживать.

Знаю, что сейчас произойдет. И отчетливо понимаю, что ничего больше не будет прежнем, и никто не в силах меня спасти… только я сама.

Но я не знаю, как это сделать. Именно в этот момент осознаю свою слабость как никогда.

Поднимаю на него взгляд и наблюдаю, как его рука поднимается к моему лицу и плавно гладит меня по щеке.

– Не надо. – снова прошу его, но Боа ни капли не меняется в лице.

– Я сам решу, когда надо, а когда нет. – проводит большим пальцем по моей скуле и опускает руку ниже, на шею, на зону декольте. Хочу оттолкнуть его или отойти, но я не могу. Мне страшно, что мои действия только разозлят его, а что ещё хуже, они ему понравятся. Стою и сглатываю колючий ком в горле, который становится только больше. – Снимай платье, я должен увидеть то, что получил с таким трудом.

Но я не могу разжать пальцы.

Страх.

Чувствую, как слезы начинают всё быстрее и быстрее стекать по щекам.

Паника.

Всхлипы становятся чаще, Боа резко дергает платье вниз, и оно падает к моим ногам. Пытаюсь прикрыться руками, но всё равно Боа видит куда больше, чем я бы сама позволила, на мне остались только миниатюрные трусики, чулки и туфли. Руками прикрываю грудь и меня начинает трясти.

Боа некоторое время разглядывает меня, и от этого становится только хуже. Кажется, что он трогает меня, это невозможно, но я чувствую, как его невидимые мерзкие руки проходятся по моему телу.

Очередной всхлип от меня и… он разворачивается и уходит.

Несколько бешеных ударов сердца я просто не двигаюсь с места, но прихожу в себя, бегу к шкафу, достаю первую попавшуюся объемную кофту и трясущимися руками натягиваю её на себя. Это всего лишь ткань, но она дает некую видимость защищенности, той самой, которую я не могу создать для себя сама. Тут же несусь к столу и тащу его к входной двери, туда же следом направляются стул, тумбочка, и даже подушки с кровати. Остальное мне не дотащить. Руки трясутся, а ноги подкашиваются. Страх невидимым обручем сдавливает шею, хватаюсь за неё руками и ухожу в самый дальний угол комнаты. Сажусь на пол и обнимаю колени руками. Смотрю на дверь, но никто не пытается ворваться сюда. Время идет, вокруг тишина.

Так я и сижу всю ночь в углу комнаты, сжавшись в безнадежно трусливый комок, который от каждого шороха вздрагивает и трепещет.

Боа так и не вернулся. Что послужило этому причиной? В брачную ночь, если можно назвать её таковой, Боа не тронул меня. До самого восхода солнца я молилась, чтобы так продолжалось как можно дольше, а лучше – всю жизнь. Не переживу, если он тронет меня в сексуальном плане. На данный момент это мой самый большой страх. Даже смерть кажется менее пугающей.

Следующее утро стало противоречивым.

Одновременно я не хочу покидать комнату, чтобы не попасться Боа на глаза, и в то же время жажду покинуть это помещение и сбежать как можно дальше. Победу одерживает вторая часть меня. Одеваюсь в спортивный костюм черного цвета, разбираю баррикады и выхожу из комнаты. Лукас, как всегда, находится на посту, здороваюсь с ним, он кивает в ответ, но мне кажется, что его взгляд изменился. Хотя он вообще старается не смотреть на меня.

Дверь одной из комнат открывается, и оттуда выбегает Майя, она широко улыбается, кажется, девушка только что выиграла в лотерею. Она настолько окрылена, что, не заметив меня, вприпрыжку убегает вниз. Эта та самая комната, в которой были растрепаны простыни, так значит там не Лукас живет, а Майя.

Подхожу к данной комнате, не раздумывая, открываю дверь, и вижу своего супруга, который заправляет рубашку в штаны. Так вот где он был. Это эгоистичная мысль, но пусть лучше Майя делит с ним постель, чем я. Как мне показалось, она не против.

Я ничего не сказала, он тоже, но, когда наши взгляды встретились, я моментально отвернулась и тихо прикрыла за собой дверь.

Спускаюсь вниз, иду на кухню, Лукас невидимой тенью следует за мной. Я поела и снова отправляюсь наверх, чтобы надеть какую-нибудь куртку и пройтись по городу, может найду отсюда выход? Хотя, даже если смогу покинуть город, то куда мне идти? В Скале меня больше никто не ждет, а в Триумфе и подавно, остальные города не примут меня, так как побоятся Боа и дядю.

Почему-то мне кажется, что если Тони был бы жив, то уже попытался как-то спасти меня или хотя бы дал какой-то знак. Он мне ничем не обязан, и я не просила его об этом, но что-то внутри меня подсказывает, что он бы обязательно появился. Блуждая в своих мыслях, я не заметила, как дошла до комнаты и открыла дверь.

Внутри находится Боа, меня тут же парализует, перед глазами проносится вчерашняя ночь. Не закрываю дверь, там за порогом остался Лукас, вдруг… пустые мысли, он человек Боа и служит только ему.

Боа ждал меня, и по его взгляду я поняла, что нам предстоит разговор, который мне явно не понравится. Идет в мою сторону, я неосознанно отступаю назад. Чертов страх, пропадет ли он когда-нибудь? Боа закрывает дверь, снова отходит от меня, натягивает пиджак и говорит:

– Я не собираюсь менять свою жизнь ради тебя.

– Я этого и не прошу. – разговаривая с ним, испытываю дискомфорт и отторжение. В голове проносится лицо Майи, ей буквально четырнадцать-пятнадцать лет, а Боа примерно тридцать. Это мерзко, по крайней мере для меня.

Словно не слыша моих слов он продолжает:

– Но мне нужен наследник. В случае твоей смерти мне необходим рычаг давления на Максвелла, так что к делу мы приступим сегодня ночью.

Внутри меня происходило невообразимое. Я не могла себе представить, что лягу с ним в одну постель в этом плане. Нет! Я только начала надеяться, что он будет жить своей жизнью и не трогать меня, как он разрушает мою шаткую надежду. Пытаюсь взять себя в руки и говорю:

– Ты уже должен был понять, что для дяди родственные связи не так уж важны.

– Ты ошибаешься. – с полуулыбкой говорит он и расхаживает из стороны в сторону. – Как оказалось, его сын не может подарить ему наследника престола Скалы, но ты сможешь. Ведь твой город переходит по наследству. – останавливается и впивается в меня глазами. – Единственное, что от тебя требуется, родить здорового ребенка. Как только станет понятно, что ты в положении, я больше не притронусь к тебе. Никогда.

Всё это звучит как приговор, но в глубине души я надеюсь, что этого не произойдет. Также я понимаю, что одной надежды мало. Переубедить его не вариант. Защищаться? Бежать? Боа выжидательно смотрит на меня, но так и не дождавшись никакого ответа, выходит из комнаты.

Я готова сделать всё что угодно, чтобы время остановилось и не приближалось к вечеру. Весь день я пыталась найти выход и единственное, что мне пришло в голову – это побег. Но я даже из дома не смогла выйти, Лукас преградил мне дорогу и сказал, что без позволения Боа я не могу покидать стены дома. И обозначил, что это только для моей безопасности.

Секундное помутнение рассудка заставляет меня посмотреть на Лукаса. Он ведь не знает почему меня не выпускают из дома? Или знает? Может попросить у него помощи? Откидываю эти мысли, он всё знает. Зачем рыть себе могилу с удвоенной силой? Отворачиваюсь от охранника и ухожу, так и не сказав ни слова.

Я как призрак ходила по дому. Из комнаты в комнату. С этажа на этаж. Лукас всегда рядом, единственное место, куда он не заходит со мной – спальня. Сбежать не удастся это ясно, может попробовать защищаться? Первый раз в жизни попробовать отстоять себя самой? Эти мысли одновременно и страшат, и воодушевляют.

Отправляюсь на кухню, Лукас, естественно, за мной. Расставляю еду и сажусь за стол, на самом краю я заранее оставила нож. Осталось только дождаться, когда Лукас отвернется или, желательно, выйдет отсюда. С каждой секундой нервы натягиваются.

Впервые за долгое время удача улыбается мне, кто-то входит в дом и это отвлекает моего надзирателя. Лукас проходит к выходу из кухни и выглядывает в холл. Протягиваю руку и хватаю нож, быстро прячу его в рукав. Не знаю, воспользуюсь ли им, но я просто не могу стоять так же бездвижно и ждать, когда Боа будет делать со мной… это.

– Кто там? – спрашиваю у Лукаса.

Он возвращается и смотрит на стол, потом бросает взгляд зеленых глаз на меня. Молчит. Он заметил. Снова бросает взгляд именно туда, где ранее лежал нож, и снова на меня. Он понял. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста. Не забирай его.

– Майя вернулась из города. – говорит он.

– Хорошо. – хрипло отвечаю я. Прочищаю горло, прижимаю к себе руку, так, чтобы нож не выпал, и встаю со стула. – Я пойду в комнату.

Прохожу мимо него, и сердце замирает. Сейчас Лукас остановит меня и отнимет оружие. А это действительно оружие, большой острый нож, с черной деревянной ручкой.

Но он этого не делает, хотя я уверена, что он всё понял.

Возвращаюсь в комнату и приваливаюсь спиной к двери, медленно оседаю на пол и просто дышу. Дышу так, словно пробежала марафон.

*************

Сумерки сгущаются, и я не могу перестать смотреть на кровать. Под подушкой справа лежит нож, и ждет своего часа.

Входная дверь комнаты открывается, и Боа переступает через порог. Все происходит словно в тумане. Из-за предыдущей бессонной ночи и до максимума натянутых нервов в голове всё смешалось. Мне кажется, что я – это не я. Всё, что происходит, это дурной сон. Кровь шумит в ушах. Пальцы немеют от страха.

Он мне что-то говорит, а я не могу услышать его слов. С трудом разбираю единственное слово:

– Раздевайся. – остальные фразы просто летят мимо меня.

Боа видит, что я не двигаюсь с места, и хмурит брови. Уверена, что сейчас он говорит, что не любит повторять дважды.

Он идет ко мне, я отступаю за кровать. Она сейчас единственное, что разделяет нас. Вижу, что это злит его. Мне страшно, и сейчас я уверена, что воспользуюсь ножом, который прячется под подушкой. Бросаю взгляд на скрытое оружие, оно слишком далеко от меня и очень близко к нему.

– Не глупи. Все пройдет быстро. – говорит мне "муж".

Разлепляю сухие искусанные за день губы и тихо произношу:

– Не надо, Боа, пожалуйста.

Его лицо становится похожим на маску самой смерти. Он запрыгивает на кровать и перелетает через неё, я убегаю, но он успевает схватить меня за руку и резко дергает на себя. От этого вскрикиваю и в следующую секунду ловлю удар по лицу. Не ладонью. Привкус крови во рту, шум в голове и полная дезориентация. Он дергает меня как куклу и снова ставит на ноги. Ещё удар, и я падаю на пол, ударяюсь виском об выпирающую металлическую ножку кровати.

Не понимаю, как оказываюсь на кровати лицом вниз, придавленная его телом. Треск рвущейся ткани. Он расставляет мои ноги в стороны. О, нет! Выплываю из тумана. Пытаюсь уползти. Собираю остатки сил, фокусирую зрение на подушке и хватаюсь руками за покрывало, подтаскиваю его к себе, но дергаю слишком быстро, и от этого подушка и нож летят на пол. Руки Боа с силой давят на мою талию так, что я не могу шевелиться, только махать руками, но до него мне не дотянуться.

– Нет! – кричу я и пытаюсь перевернуться.

Но поздно.

Толчок, и пронзительная боль разрывает меня пополам. Я кричу и пытаюсь отползти, но безрезультатно, ещё несколько толчков, и мой голос хрипнет. Боа хватает меня за волосы, втыкает лицом в кровать и рвет меня на части. От боли закусываю губы до крови. Слезы, сопли, кровь. Воздуха не хватает, но я не пытаюсь повернуть голову набок, пусть лучше я сейчас умру. И я умираю. Морально он ломает меня. Ещё несколько толчков, и это прекращается.

Поворачиваю голову набок и невидимым взглядом смотрю в сторону. Непроизвольно пытаюсь прикрыться рукой, но она безвольно падает на кровать.

Мне больно. Мне стыдно. Мне плохо.

Мне до остервенения отвратительно.

– Это, кстати, подарок на свадьбу. – говорит Боа и что-то бросает на кровать рядом с моим лицом. Но я не шевелюсь, и даже не плачу. Мне больно, тошно и мерзко от всего, что произошло, и от себя самой. Как только дверь закрывается, слышу хрип и понимаю, что я снова начала плакать. Ложусь на бок и подтягиваю колени к себе. Я не могу больше здесь находиться. Я не вынесу второго раза. Не смогу.

Сползаю с кровати, еле встаю на ноги, которые то и дело подкашиваются, плетусь к ванной. Падаю. Плачу. Встаю и снова падаю. С трудом добираюсь до ванной комнаты и меня вырывает на пол, но я не обращаю на это внимания. Подхожу к душевой кабине и включаю воду. Максимально горячую. Всё в той же кофте и с голыми ногами ступаю под душ и наблюдаю, как вода вперемешку с кровью стекает по ногам. Скуля, оседаю на пол, сжимаю волосы руками до боли, но боли нет. Больше ничего нет.

Он только что убил меня.

Вспоминаю про нож, который так и остался валяться возле кровати. И первая мысль, что приходит в голову, так это вскрыть себе вены. Мне мерзко от своего тела, от дыхания и тем более от воспоминаний. Но вторая мысль отодвигает суицид на дальний план.

Рыдания до сих пор сотрясают меня, но теперь я точно знаю, что буду делать. Я по-прежнему маленькая и слабая. В этом ничего не изменилось. Но он сломал меня. Морально и физически изувечил… и тем самым Боа нажил себе врага, который уничтожит его. Во что бы то ни стало.

18. Отвратительный день

Амели.

Следующий день был отвратительным. Могу сказать, что он куда хуже, чем предыдущий. Ведь именно сегодня я проснулась грязной, поруганной и сломленной. Пришла в себя в ванной, голова отказывается верить в то, что произошло, ноги не слушаются, всё тело холодное, словно умерло вчера и не надеялось очнуться сегодня.

Еле как возвращаюсь в комнату и первое, что вижу – это кровь. Моя кровь, которая стекала по ногам, когда я плелась в ванную. Перевожу взгляд на кровать… сожгу её. Сегодня же. Иду к шкафу, особо не понимая, что буду делать, как буду существовать. Одеваюсь на автомате, а в голове вертится только одна мысль: "Дядя должен приехать, он обещал". Мне слабо верится, что он поможет мне, но крошечная надежда всё же есть.

Но даже если дядя что-то предпримет… никто не в силах изменить того, что уже произошло.

Стоит мне только собрать волосы в хвост, как до моего слуха доносится тихий стук в дверь. Я уверена, что это не Боа, чудовище не будет стучать. Немного подвисаю, смотря на руки, которые начинают дрожать, и хриплым голосом говорю:

– Войдите.

Дверь открывается, и я наблюдаю за Лукасом, который входит внутрь, но не смотрит на меня, его взгляд всецело направлен на кровать. Лицо молодого человека выражает отвращение и печаль. Нет. Не смотри туда. Мне стыдно. Я чувствую себя грязной и сломанной. Отвернись! Не смотри! Лукас не слышит мой безмолвный крик, и поэтому мне приходится с ним заговорить. Сглатываю не уходящий ком в горле и произношу:

– Лукас. – спустя секунду он переводит взгляд на меня, и я четко читаю в его глазах сожаление. Но этот взгляд делает только хуже. Не жалей меня! Я сама виновата во всем, что произошло, это я не смогла дать отпор и постоять за себя. Опять оказалась слабой. Слезы вот-вот прольются, а я этого не хочу. Не буду плакать, по крайней мере этого больше никто не увидит. – Что ты хотел?

Примерно минуту он молчит и просто смотрит на меня. Даже не догадываюсь, о чем он сейчас думает, но хочу провалиться сквозь землю.

– Я должен сопроводить Вас… к доктору. – в итоге произносит он.

Да куда угодно, лишь бы уйти отсюда.

Молча прохожу мимо Лукаса и покидаю ненавистную комнату. По-прежнему молча выходим из дома и направляемся в сторону больницы.

Очень странно идти по улице. Солнце светит, но оно больше никогда не будет светить так, как раньше, люди смотрят на меня, некоторые улыбаются и кивают в знак приветствия, другие машут рукой, но я не отвечаю им. Кажется, что каждый взгляд и даже жест выдают их знание о произошедшем. Улыбки не кажутся искренними. Ощущаю себя бесконечно одинокой и преданной всеми. У меня внутри зреет бредовая мысль о том, что весь город в сговоре против меня. Они все за Боа и его идеи. Людям просто плевать, что происходит за закрытыми дверями. И я уверена, что если попытаюсь найти поддержку в ком-то из них, это будет ужасной ошибкой. Никому нельзя верить.

Доходим до больницы, это большое трехэтажное здание, которое расположено недалеко от "моего нового дома", который я ненавижу всем сердцем. Проходим внутрь и движемся мимо идентичных белых дверей и людей в серых и белых халатах, поднимаемся на второй этаж и останавливаемся у четвертой двери справа. Лукас приоткрывает её передо мной и говорит:

– Я подожду здесь. – не сомневаюсь.

Вхожу в палату и вижу женщину примерно пятидесяти лет. Она облачена в белоснежный халат, её светлые волосы с проседью собраны в высокий пучок, в данный момент она натягивает перчатки и оборачивается ко мне.

– Полагаю, ты Амели? – высокомерно спрашивает врач.

– Да. – бросаю взгляд на кресло, на которое скорее всего я должна буду залезть, и говорю – Полагаю, вы гинеколог.

– Всё верно. – натянув перчатки говорит доктор. – Снимай штаны и забирайся.

– Нет! – тут же вырывается из меня. Несмотря на хриплый посаженный голос, слово прозвучало громко и ясно.

– Что прости? – недоуменно переспрашивает женщина.

– Я сказала нет. – чувствую, как паника невидимой веревкой обвивается вокруг горла. – Я не полезу сегодня на кресло.

– Но ты должна. – с нажимом говорит врач.

– Я никому ничего не должна.

Женщина закатывает глаза и с усталостью говорит:

– Послушай меня, Боа хочет, чтобы именно я осмотрела тебя и именно сегодня. Если ты не захочешь сделать это по доброй воле, то тебе просто вколют успокоительное, и я буду осматривать тебя во сне. Или же ты можешь сделать это по своей воле и…

– Нет! – говорю я и разворачиваюсь. Не могу я сейчас сделать это, хотя прекрасно понимаю, что врач – это просто врач. Не успеваю и шага сделать, как чувствую укол в шею. Разворачиваюсь, отталкиваю женщину и выхожу из кабинета. В эту же секунду меня начинает шатать, хватаюсь за ручку двери и пытаюсь устоять на ногах. Что она вколола? В голове вата, перед глазами всё плывет. Ищу глазами сопровождающего.

– Лукас. – говорю я и начинаю оседать на пол.

Темнота. Я ничего не чувствую, но где-то на подсознании ощущаю, что с моим телом снова что-то делают без моего разрешения. Я снова не отстояла себя. Очередное поражение.

**************

Свет. Яркий свет отражается от белых стен. Осматриваюсь по сторонам. Я до сих пор в больнице. Перед глазами прыгают темные блики, пытаюсь проморгаться, но должного результата это не приносит. Лежу на кушетке. В штанах. Уверена, что доктор осмотрела меня, чувствую тянущую боль между ног. Боль и до этого была, но сейчас она немного изменилась, стала более притупленной. Приподнимаю голову и смотрю на своё тело. Я точно одета, следовательно, меня кто-то раздевал и одевал. Роняю голову назад и опускаю веки. Хочу пить. Меня подташнивает. Слышу хлопок двери, следом какое-то шарканье, потом шаги, направляющиеся в мою сторону, открываю глаза и вижу доктора.

– Я предупреждала. – говорит она. – Но сейчас не об этом. У тебя небольшой разрыв, мне пришлось зашить его. – показывает на бутылек. – Это мазь, которую нужно наносить на ночь. В остальном ты абсолютно здорова и сможешь принести наследника Боа.

Откуда она это знает? Про наследника. Они точно все сговорились.

– Вы слишком осведомлены. – тихо произношу я.

– Конечно. Я мама Майи, она мне всё рассказывает, а так же именно она посоветовала меня Боа в качестве твоего врача. Меня зовут Миранда, и видеться теперь мы с тобой будем очень часто.

Смотрю на женщину, которая мне кажется свихнувшейся. Её дочь спит с чудовищем, а она рада.

– Вы знаете, что ваша дочь спит с моим мужем? – напрямую спрашиваю я.

– Да. И это счастье для нашей семьи.

Роняю голову на кушетку:

– Вы чокнутая.

– Нет, я реалистка. У меня пятеро детей и только Майя выбилась в люди. Ей уже семнадцать лет, и она может жить с мужчиной. Тем более если этот мужчина обеспеченный и щедрый.

– Это дело вашей странной семейки, не моё. – меня передергивает от этой женщины. Её взгляд совершенно осознанный, и это печально. Она, по сути, продала свою дочь за материальные блага… так же как дядя продал меня.

– Ты должна быть мне благодарна. – говорит Миранда.

– За что?

– Сегодня Боа придет ко мне, и я укажу ему всего лишь на один день в месяце, когда оплодотворение наиболее велико. И тебе придется терпеть это не каждый день.

Смотрю на женщину и понимаю, что за это я ей действительно благодарна, несмотря на то, что второго раза никогда не будет.

– Зачем вы это делаете?

– Для Майи, конечно, ей неприятно, что у её возлюбленного появилась жена, и она попросила меня, чтобы я сократила ваши интимные встречи до минимума.

– И когда следующая встреча?

– Через месяц.

У меня есть месяц на то, чтобы придумать, как избежать дальнейших "встреч", а также у меня есть месяц на обучение самообороне, изучение местности и людей живущих здесь.

– Я могу идти?

– Да.

Встаю с кушетки, беру мазь и выхожу в коридор. Лукас ждет меня, но я не обращаю на него никакого внимания. Дорога обратно заняла куда больше времени, меня постоянно штормило, а боль между ног не давала делать быстрые и большие шаги.

Захожу в дом, поднимаюсь по ступеням, и каждый мой шаг приносит саднящую боль. Заношу банку в комнату и снова смотрю на кровать. Подхожу к ней, в голове тут же всплывают образы, от которых мне никогда не избавиться. Взгляд цепляется за блеск металла на кровати, это ключ. Беру в руки так называемый подарок на свадьбу, обычный металлический предмет, но мне от него, мягко говоря, не по себе. Убираю ключ в карман.

На черных простынях виднеется засохшая кровь. Не могу больше видеть эту кровать. Выхожу из комнаты и максимально быстро (как это возможно) спускаюсь вниз, бреду на кухню, беру бутылку какого-то алкоголя и спички. Лукас как всегда рядом, но на удивление он ничего не говорит, а просто тенью следует за мной. Возвращаюсь в комнату, с наслаждением выливаю практически всю жидкость на постель. Меня снова начинает трясти от мерзких воспоминаний. Смотрю на бутылку в моих руках. Внутри осталось пара глотков, опрокидываю огненную жидкость в себя. Ого, а это отрезвляет.

Чиркаю спичками, сера шипит, а маленький огонек плавно бежит по маленькой деревяшке. Присаживаюсь у края кровати. Тут находились мои ноги, стоящие на коленях. Подношу спичку к простыне, и она начинает быстро гореть, а как только в дело вступает алкоголь, то огонь взмывает вверх. Спичка в руках догорела и немного обожгла пальцы, но я этого не почувствовала.

Смотрю на огонь и начинаю кашлять от дыма, который темными клубами взмывает вверх и расходится по комнате. Отхожу на шаг от кровати, и улыбка безумия появляется на губах. Опускаю взгляд на подножие кровати – нож. Спасение, которое сбежало от меня. В комнате уже нечем дышать, огонь обуял всю кровать за считанные секунды. Вот только дым не дает насладиться зрелищем в полной мере.

– Идем! – кричит откуда-то взявшийся Лукас. Он вытаскивает меня из комнаты, пустая бутылка выпадает из рук и разбивается, но я не могу оторвать взгляд от горящей кровати. Когда-нибудь я так же спалю и её хозяина.

Наблюдаю, как служанки забегают в комнату и, наверное, тушат "случайно" возникший пожар. Я же оборачиваюсь к Лукасу и говорю:

– Мне нужно на воздух.

Он молча кивает, и мы выходим из дома. Я могу точно сказать, что сейчас я испытываю удовлетворение. Всю мою жизнь за меня решали, говорили, что делать и как поступать. И горящая кровать – это, по сути, первое моё действие, которое я довела до конца. Надеюсь, что не последние.

Мне больше не на кого рассчитывать и полагаться. У меня есть только я и больше никого.

До самого заката мы бесцельно ходили по улицам моего нового города. Я много думала. Слишком много. Первое, что я должна сделать, так это поговорить с дядей, он должен меня забрать. А если нет, то я сама найду выход. И начну это делать прямо с этого момента.

– Лукас?

– Да, миссис…

– Просто Амели. – я не хочу, чтобы он называл меня так. – Ты хорошо стреляешь?

– Да.

Останавливаюсь и оборачиваюсь к нему:

– Научи меня. – жду, что он откажет, но Лукас лишь бросает мимолетный взгляд на рассечённую губу и молча кивает. Удивительно, но снаружи по мне и не скажешь, что со мной что-то не так. Единственное внешнее свидетельство вчерашней ночи – небольшая трещина на нижней губе. На лице не осталось ни одного синяка или ссадины, хотя чувствую, как под кожей болит щека и подбородок.

Бросаю взгляд на небо. Оно темное, но звезды отчетливо видны.

– Начнем завтра на рассвете. – говорю ему я, разворачиваюсь и иду в сторону дома.

Ночь полностью вступила в свои права, я немного замерзла и тут же вспомнила огонь в комнате. Это снова вызывает у меня ухмылку.

Вхожу в спальню, прикрываю за собой дверь и вижу новую кровать. Вокруг всё чисто, но запах гари никуда не делся. Ножа нет.

Боа, нет и это отлично. Нащупываю в кармане ключ и достаю его, почему-то я знаю, что он от той странной двери. Подхожу к ней и вставляю ключ в скважину. Поворот, второй. Щелчок. Поворачиваю ручку и на выдохе распахиваю дверь.

Боа, больной ублюдок. Осматриваю небольшую светлую комнату, в которой есть всё для рисования. Мольберты, куча карандашей, бумаги и краски. Вхожу внутрь и прохожу мимо всего этого, но не могу даже прикоснуться.

Он знает, что я люблю рисовать, и подготовил эту комнату заранее, ударял меня по лицу, насиловал, танцевал со мной, защищал в лесу. Что он за человек? Не хочу думать о нем и принимать его подарки. Подхожу к выходу, нажимаю на выключатель, и комната погружается во мрак.

Покидаю это место, запираю дверь, подхожу к окну, открываю его и выкидываю ключ прочь. Думала, что от этого мне станет немного легче, но не стало. Выхожу из комнаты и спрашиваю у Лукаса:

– Ты знаешь где мой супруг?

– Его не будет в городе неделю.

Пожалуй, это лучшая новость в моей жизни.

– Спокойной ночи, Лукас.

– Спокойной ночи, Амели.

Возвращаюсь к себе, запираюсь, включаю ночник, который дежурит у входа, в одежде забираюсь на кровать и спустя пару часов проваливаюсь в беспокойный сон.