Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Глава двадцать третья
Где появляются Трое из ларца

Тихая заброшенная Лизаветина улочка из трех домов преобразилась до неузнаваемости. У остатков забора стоял потрепанный жизнью «Рафик» с открытыми дверцами. Рядом притулилась знакомая «Нива» зоотехника и подержанная иномарка Виталика-оператора. Во дворе надрывалась бензопила и бешено лаяла собака.

Припарковавшись, Вениамин вытащил Лизины сумки и коробки с техникой и сказал – Показывайте куда нести.

– Дед Василь! – закричала Елизавета, стараясь переорать бешеную какофонию во дворе. На нее даже внимание никто не обратил. Только крупный пес, лобастый в колтунах и с шикарным хвостом, повернул голову, махнул своим опахалом и продолжил с подвываниями аккомпанировать мужикам, что нападали на поверженного березового колосса. Рядом уже валялись длинные и короткие бревна, чурбаки. Кто-то, стоя спиной к хозяйке, снимал бересту с поленьев и складывал в отдельную кучу. Вспомнилась картинка «Разделка мамонта в первобытном племени» из какого-то научно-популярного журнала. Не хватало только костра и женщин в шкурах с детьми.

Лиза пошла к крыльцу, махнув юристу, чтоб не отставал. Кричать было бесполезно.

На кухне сидел довольный Василь Акимыч и попивал чаек, прихлебывая и поглядывая с нескрываемым наслаждением в окно.

– Деда, я приехала! – Лиза так обрадовалась своему прорабу, что даже сумки не бросила, полезла обниматься.

– Лизонька, внучка, какая ты молодец, а я тебя у телефона караулю, Виталика вот хотел отправить встречать нашу хозяюшку. Получив гаджет, дед не расставался с новой игрушкой, по пять раз на дню его заряжая. И сейчас телефон лежал на столе, подмигивая ему зеленым.

– Ты смотри, стервец, чего делает, а! – воскликнул Василь, ловко открыл окно, разом впустив все звуки и запах свежего навоза с заднего двора. – Виталя, я кому говорю, на грядки не скидывай тачку! Сожжешь к лешему все наши грядки своим ентузиазьмом, – с усилием выговаривал непривычное слово дед. Потом повернулся к Лизавете и произнес: – Вот, как ты и сказала: «Приехал помогать, пусть помогает». А навозу у нас в колхозе полно… – вспомнил старый анекдот Акимыч и сам начал смеяться, не закончив фразы, закрыл окно.

– Садись-ка, милая, давай чайку, пока не простыл. Устала с дороги, – Вениамина дед принципиально не замечал. То ли ждал, чтоб тот первым поздоровался, то ли чтоб Лиза его представила.

– Василь Акимыч, это Вениамин – наш юрист. Он нам помог с деньгами разобраться и в просак не попасть с этими блогами, – Лиза испуганно покосилась на угол, где до этого висела камера.

– Да снял ее уже Виталя. Нечего смотреть, как мы тут спросонок ходим. В сенях оставил да в комнатах чутка, но ты не думай, Лизка, я мелом нарисовал, куды в одних труселях ходить нельзя. Так что теперь тута наша власть, Елизавета Петровна, красноармейская.

Дед явно хорохорился перед новым гостем, но Лизавета была не против. За несколько дней, а казалось лет, из опустившегося беспризорного старика вон какой орел вылупился.

– Очень приятно, – первым протянул руку через всю их маленькую кухню высокий юрист.

– И вам не хворать. Значит, довезли нашу Лизавету из самой Москвы… А обратно, сегодня ли? Оставаться у нас негде, видите, места мало, а народу, как в огурце семак.

– Я, Василий Акимович, к вам и ехал, – со всем уважением произнес Вениамин, присаживаясь на табуретку. – Документы Елизавета Петровна потребовала составить таким образом, чтобы вы стали полноправным партнером в трехстороннем договоре о сотрудничестве по раскрутке интернет-канала «Жить в деревне». У вас равные права и обязанности перед партнерами. Прошу прочитать договор и подписать для окончательного оформления.

– Ну ты, Лизавета, даешь. Я ж вроде как на один оклад с тобой договаривался, да и то подарков накупила на полгода вперед, а тут партнер, ети его душу. Куда мне в партнеры, парень? Я уже одной ногой в могиле, почитай… Она баба сердешная, не спорю, но ты-то головой приучен думать, – накинулся дед сначала на Лизу, а потом и на самого юриста.

– В этом случае договор будет пересмотрен в пользу Елизаветы Петровны. Мы предусмотрели такую возможность, не волнуйтесь.

Лиза удивленно посмотрела на Вениамина, а Акимыч вдруг успокоился и спросил, где подписывать.

– Ну, если Лизку мою без порток не оставите, так уж и быть. А читать не вижу я ваши буквицы, скачут как муравьи. Сама-то читала? – спросил он, занося ручку над бумагой. Лиза кивнула, и дед поставил каракули на всех экземплярах.

– Тогда позвольте откланяться, – по-старомодному произнес юридический представитель их интересов, от чая отказался, ссылаясь на долгую дорогу. Во дворе столкнулись с Иваном, тот уже прогревал свою нивушку, собираясь уезжать.

– Елизавета, здравствуйте! – прокричал зоотехник. После короткого перерыва во дворе опять стало шумно, и разговаривать было затруднительно.

– Иван, добрый день! Вы зачем заезжали? Козочку у меня посмотреть? – в тишине проорала в ответ Лиза.

Наконец-то рабочие обратили внимание на народные массы вокруг и вырубили орущую пилу. Все обернулись на хозяйку: последняя фраза явно показалась толпе мужиков несколько двусмысленной, и кто-то даже хмыкнул. Похоже, Акимыч. Лиза покрылась красными пятнами, подхватила ветеринара и выскочила за развалины калитки.

– Как Милка? – спросила она почему-то уже шёпотом.

– Нормально восстановилась, – так же заговорщически ответил зоотехник. – Все хорошо. Просто мимо проезжал, решил навестить пациентку. Она у вас звезда.

– Добрый день! – вырос за Лизиным плечом вездесущий юрист. – Елизавета Петровна, какие-то проблемы?

В воздухе запахло конфликтом. Иван, глядя на одетого с иголочки москвича, набычился, и его радостная улыбка стала медленно превращаться в гримасу. Оппонент, наоборот, возвышался над низкорослым ветеринаром, расправив плечи, и видом своим, и стоящим рядом внедорожником, к которому успел прислониться, показывал ничтожество противника.

– Они сейчас подерутся, – мелькнула у Лизы паническая мысль. Она развернулась к Вениамину, нарочито официально пожала ему руку и попрощалась.

– До вечера, – напомнил об их договоренности этот интриган. – Я вам напишу. – Хотел склониться к ручке, но понял, что это уже перебор, по Лизкиным побелевшим от злости скулам. Гордо сел в своего черного монстра и начал выезжать на дорогу.

Иван так и стоял, провожая глазами несостоявшегося соперника.

– Неудобно получилось. Это наш юрист общий с Василием Акимовичем. Просто в органах работал, вот и подозревает всех непонятно в чем, – начала оправдываться Лизавета.

– Все хорошо, с козой все хорошо, не волнуйтесь, – невпопад ответил Иван, коротко кивнул и отбыл восвояси.

– Эх, Лизка, – посмеиваясь, начал дед, стоя у калитки. – Эдак ты у меня никогда замуж не выйдешь. Обоих за раз прохлопала. Что за девка, а? – Непонятно к кому обратился пенсионер.

– Пойдем, с бригадой тебя знакомить буду, – и подмигнул с молодым задором. – Ты хоть тут не оплошай.

Вечер провели душевно. Перед домом опять жгли костер из веток, пекли картошку и много смеялись. Сначала Лизавета гонялась с дрыном за Виталиком, который вышел с крыльца как раз во время фразы про козу и все, естественно, заснял, но уже на абсолютно законных основаниях. Лизавете было и смешно, и обидно. Пока оператор бегал кругами от разъярённой блогерши, на березе хохотали мужики, а дед Акимыч подбадривал Лизу веселыми выкриками: «Давай его лоботряса! Вот так! Поднажми!». Так и не догнав длинноногого парня, Лиза присела на бревно. Сказала:

– Черт с вами. Снимайте, что хотите.

Вокруг собрались улыбающиеся строители.

– Матвей Иваныч, – представился бригадир.

Лиза разглядывала этих бородатых богатырей во все глаза. Крепко сбитые, темноволосые, в одинаковых комбинезонах, они были неуловимо похожи друг на друга.

– Вот это – сват мой Петрович и Никитка – шурин сестры-покойницы.

– Так вы родственники, – обрадовалась своей догадке хозяйка.

– Ну, можно сказать, семья и есть. Все свои, друг за друга держимся, вместе и работать веселей, и в обиду друг друга не дадим, – улыбнулся Иваныч. – Мы тут с Василием Акимовичем план наметили по работам. Хотелось бы по оплате обсудить, чтоб, так сказать, на берегу договориться.

– Конечно, обязательно обсудим. Только давайте завтра утром. Пока работа у вас есть, а я сегодня с дороги. Сумки бы разобрать да козу навестить. Честно скажу, не соображает голова. Может, вы с дедом все решите? Я ему, как себе доверяю.

– Ты это, Лизавета, брось, – влез дед Василь в разговор. – Доверяй, но проверяй. Мне вот и скворечник – туалет, а тебе комфорт нужен. Конституция, знаешь, у каждого разная, – усмехнулся старый проказник и похлопал себя пониже спины. В ответ раздался дружный хохот бригады, а Лиза опять покраснела. – Да ну вас, юмористы, – улыбнулась она. – Давайте, может, чаю или кофе сделаю всем? У нас теперь кофемашина приехала.

– Мы, Лизавета Петровна, так сказать, на полном самообеспечении, не волнуйтесь. Готовить не надо. Аванс нам Акимыч за березу дал уже. Продукты и чай есть. А как батюшка расплатится за объект, так и вообще хорошо станет. Правда, придется вас оставить и положенное дело доделать. Благословили нас на строительство часовни. Не дело – это Бога обманывать.

– Но и бесплатно работать тоже не по-божески, – сказал кто-то из удалой троицы.

И все-таки без посиделок не обошлось. Из нескольких полешек и досок рукастые мужики живо соорудили стол недалеко от крыльца и лавку. Лиза вынесла горячий чайник, печенье, бутерброды, кружки. Виталика тоже позвали, не держала на него зла отходчивая блогерша, понимала, что приказали на работе, то и делал. Конфликт исчерпан, а реально попахивающий навозцем оператор уже отработал на грязном исправительном пути все свои грехи и перед дедом, и перед Лизой, и даже перед козой Милкой.

– Виталь, а ты сам-то себя снимал, когда козьи конфеты на лопате носил? – подтрунивал над ним дед, запихивая за щеку кусок шоколада. – Небось, теперь на драже и смотреть-то не сможешь без содроганья. – Веселился старый юморист.

– Василь Акимыч, да нормально. Я не брезгливый, – об простодушный оптимизм оператора разбивались все насмешки. Командировка юного подавана должна была закончиться только через месяц. С дедом они нашли общий язык и друг друга подлавливали, и сами хохотали над незатейливыми шуточками.

Завтра у этих двоих был запланирован эксперимент по выгонке дегтя из коры березы или получение скипидара. Лизавета не вникала, но обещала участвовать и делать, что скажут.

Темнеет в апреле еще быстро. Испекли картошки, разносолов достали из погреба, поужинали и разошлись. Виталя уехал в гостиницу, которую сняли для него в агентстве, а трое из ларца пошли к Акимычу в дом.

Лиза еще успела переодеться и сходить до темноты к своей девочке рогатой, отнести сладкой морковки и хлебушка. Мелкотня лезла на коленки и пыталась запрыгнуть то к козе на лавку, то с лавки на Лизины плечи. А коза млела под щеткой, что купила для своего фамильяра Лизавета в зоомагазине. Сказала баба Мила шерсти собрать – вот и будем совмещать приятное с полезным. Вышла Лиза из сарая вся в шерсти как будто сама – коза-оборотень. Собирай, сколько хочешь. Колоть козу ради капли крови не стала. В пакете на выброс валялась футболка с пятнами крови после родов. Вот ее и порежем, там кусочек нужен маленький. Оба козлика были беленькими и пушистыми, как с картинки. Надо будет придумать, куда их пристроить, вот вырастут, и в сарае места им уже не хватит. Обо всем об этом раздумывала наша фермерша.

Над кроватью повесила фотку свою старую, где она маленькая на фоне дома. А за рамку засунула клочок футболки и немножко шерсти от козы.

– Буду ложиться, каждый вечер смотреть на дом, и все придумается, и козе там понравится.

За стенкой похрапывал на теплой печке дед Василь.

– Я дома. Все хорошо.

Глава двадцать четвертая
Сон, где в отсутствии сознания происходит дознание

Укладываясь, Лизавета сомневалась еще, нужно ли ей брать к бабе Миле Вениамина, или пусть подождет, пока она туда-сюда сбегает. Непонятно: можно ли оставить человека ждать во сне и как его потом искать по ту сторону реальности? Сама еще «плавает» в теме, а уже экскурсии взялась водить. В общем, проблему волка, козы и капусты было решено проходить шаг за шагом.

Легла, разглядывая свою фотографию в рамке. Придумывала, где на снимке хорощо было бы козе и вспоминала, как нравилось ворону сидеть на живой березе. Незаметно для себя уснула, и привиделось Лизоньке ее первое лето в деревне: полы, нагретые солнцем, как хорошо босыми пяточками по ним бегать, сладкая земляника под березой. и само дерево-исполин, как тень от него на скамейке резная колыхалась, играла бликами.

День был теплый, летний, скоро малина должны была созреть у забора – вкуснющая. Смородина наклонила ветки с черными блестящими ягодами. Будем варенье варить с пенкою. Бабушка куда-то ушла по делам, и Лизаветка во всем доме старшая хозяйка осталась. «Мееее», – раздалось из дома.

– Милка! – Лизу как холодной водой окатило. И дом, и коза все на месте. Получилось!

Забежала в дом, а там на бабушкиной кровати, среди белоснежных накрахмаленных подушек возлежала главная хранительница. Глазами бесстыжими поглядывает, мол, давно я хотела нормальную себе лежанку, а ты меня, Лизавета, сама у кровати определила, вот и подвинешься. Прихватила краешек покрывала и задумчиво пожёвывает с немым вопросом: чего пришла? Отдыхаем мы тут.

– Ну, ты и профура! – восхитилась хозяйка. Может, на улицу пойдешь, там травка, листики всякие.

– Ме, – ответила коза. Пристроила голову на самую большую подушку и глазки прикрыла. Королева отдыхать изволит, не беспокойте.

– Ну и живи тут, пожалуйста, – хмыкнула Лиза, если тебе такой сон хороший снится, то не буду мешать.

Убежищеее было небольшим. Дом до забора, даже без двора заднего. Впрочем, лиха беда начать. Козе, вон, нравится, она плохого себе точно не выберет.

Довольная как именинница, Лиза сжала серебряные часики.

– Доброй ночи, сноходица моя. Получилось, гляжу, у тебя. Сама-то поопрятнее стала, поживее, а то блуждала как призрак промеж чужих.

– Да, – выдохнула Лизонька, обнимая свою дорогую наставницу. – Все у нас получилось. Милка вообще себе спальню забрала. Пусть живет, если там нравится.

– Вот коза, так коза! Ну, так ты ее полотенцем или веником. Нечего скотину расхолаживать, – а у самой глаза смеются, хитрющие.

– Пусть живет. Я в жизни спать на кровати буду, а козе хотя бы во сне такое удовольствие доставлю, – рассмеялась Лиза.

– Вот и хорошо. Не ошиблась я в тебе. Если ей там хорошо, то и ты в доме, как в крепости. Ну пошли к твоей болезной, к ней, поди, рвалась, а не меня проведать.

– И к ней, и к тебе. Совет нужен. Как бы мне в сон другого человека завести?

– Возьми за руку и веди. Отпускать нельзя, потеряется страдалец, сам дорогу не найдет. Коли ко мне собралась кого в гости затащить, так дождись, чтоб я во сне своем была неотлучно. Не велено пускать никого, вот перед ним дверь и не откроется.

– Я тогда сейчас, туда и обратно, – Лиза чмокнула бабушку и закрыла глаза, представив наглую козью морду на подушке. Это ей удалось без труда. – Вот и научились домой возвращаться, – сказала она Милке. Та только ухом дернула, как от мухи надоедливой.

Вышла к калитке на улицу, серая мгла клубилась первозданным хаосом, скручиваясь, волнуясь туманом над рекой. Кинула под ноги зажигалку от въедливого юриста. Мостик оказался пластиковым под цвет зажигалки, как на детской площадке.

Веничек сидел в песочнице. Серьезный такой карапуз. Совочек в одной руке, ведерко в другой. Посмотрел на Лизу, надул щеки, сначала подумал разреветься, а потом произнес:

– Да, неудобно получилось. Можно меня как-то постарше сделать?

– Нет, такого я не умею. Нас ждут. Дайте, пожалуйста, руку.

Малыш встал, отряхнул коленки и попу от песка, поправил кепочку и важно проковылял к Лизавете.

– Я вас тут даже защитить не смогу в таком виде, – грустно продолжал сокрушаться конторщик. – Мне вообще-то сны давно перестали сниться.

– Может, вы их просто не помнили? – Лиза аккуратно вела за пухлую ручку карапуза, стараясь не ржать как полковая лошадь. То ли по головке погладить, то ли на ручки взять. Обидится ведь. «Мистер всех победю» в коротких штанишках.

– Мы сейчас попадем в сон к моей бабушке, двоюродной, – зачем-то уточнила сновидица. – Там у нее Ольга сейчас находится, как я и говорила. Потом постараемся к Ольге в сон попасть, но тут уж как мосты лягут.

Сжала дорогие часики на шее и постучалась в дверь.

– Ой, кого это к нам Лизаветка привела? Ты ж мой маленький, – Маланья подхватила на ручки растерявшегося малыша и потрепала за щеку. – А тут у нас ватрушки вкусные, горячие, смотри, какая красота, – вертела перед Вениамином Брониславовичем ароматным печевом. Тот, не будь дураком, ватрушку схватил и в рот ее определил.

Лиза, отнимая ребенка из рук бабушки, произнесла:

– Это мой юрист, он из конторы, Ольгу разыскивает, что ты приютила.

И уже обращаясь к Венечке:

– Вообще-то, в приличных домах принято сначала здороваться, когда в гости заходите, а не пироги хватать.

– Простите, – с полным ртом ответил юрист широкого профиля. – Накатило. Как в детство настоящее попал к бабушке. – Вытер липкие ладошки и, изобразив короткий поклончик, представился:

– Вениамин Брониславович. Приятно познакомиться. Очень вкусно.

Маланья хохотала очень заразительно. Даже нахмурившаяся Лиза начала подхихикивать, а потом-таки заржала в голос. Тоненько заливался карапуз, хватаясь за живот.

– Ну вот, успокоились. Пойдем к девочке, – баба Мила откинула кружевную салфетку от корзинки, стоявшей на лавке. Там, сложив крылышки друг к другу и ладошки под щечки, спала настоящая феечка. Лицо Ольги после перемещения в безопасное место перестало походить на страдающую гримасу. Просто глубокий сон во сне.

– Не суй руки, – строго одернула Веника знахарка, еще и по пальчикам легонько стукнула. – Вон, смотри, какая маленькая.

Помолчала и уже совсем другим тоном произнесла:

– Простите, ну нет моих сил с таким сладким карапузиком, как с взрослым мужиком говорить.

– Да говорите, как хотите. Вы очень на мою бабулю похожи. Как две капли воды, – ответил он.

Лиза аккуратно взяла малыша за руку.

– Ну, двинули, – сказала она и наклонилась над спящей девушкой.

Серый туманный тоннель закручивался в воронку, размывая границы, оставляя позади и Маланью, и стены ее гостеприимного дома. Проморгавшись, путники оказались в полной темноте.

– Ольга! Ольга, ты тут? – в тишине позвала сновидица.

Тьма была такая плотная, что остались только ощущения верха и низа, теплой ладошки в руке и холодного пола под подошвами босых ног. Нет ответа. Никого нет дома. Какой-то пустой сон. Лиза достала из пучка свое перышко и подняла его над головой. Ничего не изменилось. Пустое пространство, в котором находились они с Вениамином, осветилось на полшага вперед. Под ногами были квадраты, похожие на плитку. Яснее не стало.

– Можно уже не держать тебя за руку? – спросил Вениамин.

– Только далеко не отходи.

Мальчик присел на корточки и пальчиком начал водить по черному полу.

– Похоже на плитку, только присыпанную чем-то, как будто пеплом.

Поднес руку к носу, втянул воздух.

– Нет, это не гарь, и пылью не пахнет. Давай немного вперед пройдем.

Лиза, работая переносным торшером, сделала с Веней еще несколько шагов. Перо мерцало, и неровный свет его больше сгущал тени, а не разгонял их. Ничего не происходило. Не было ни стен, ни предметов, ни самой Ольги, не за что было опереться в этом пустом сне.

– Ей снится пустой сон, – догадалась Лиза. – Сон без сновидений.

– Чувствуешь запах? – вытянув шею как гусенок, спросил Вениамин.

– Нет. Здесь пусто и ничем не пахнет, как будто стерильно все…

Не сказать, что Лиза была расстроена, но то, что ей легко давалось с другими, здесь не прокатывало. Это возвращало с небес на землю. «Я не всесильна. Пора уходить», – билась в голову трезвая мысль.

– Вот и я говорю. Стерильно и еще немножко больницей попахивает, дезинфекцией, а пол пыльный. Это уже след, – малыш выглядел вполне удовлетворенным. Засунул руку в карман и повернулся к Лизе лицом. – Мы закончили. Пора выходить.

Лизавета послушно закрыла глаза. Коза Милка, нагло лежащая на бабушкином покрывале, представлялась легко и в подробностях.

– Вот как это работает! – успела подумать она и шагнула в знакомый летний день у деревенского дома.

– Отсюда я сейчас отправлю тебя в твой сон. Можешь спокойно его досмотреть.

– Может, у меня сразу проснуться получиться? Смысл – сидеть весь сон в песочнице? – надулся юрист, губу оттопырил и засопел.

– Я не умею пока будить людей, – мягко проговорила Лиза. – Где взяла, туда и верну. Так безопасней. Может, там мама будет или бабушка твоя, те, кого любишь сильно. Пошли уже домой.

Шаг из калитки. Мостик из ярко желтой зажигалки, снова ставший пластиковым элементом детской площадки, и Венечка у себя в песочнице.

– Идите, я позвоню утром. Вы страшный человек, Елизавета Петровна. В таком беспомощном состоянии я даже в госпитале после ранения не был. А тут полный провал.

– Я никому не скажу, – пообещала Лиза. – Клянусь своим даром.

– Свежо предание, да верится с трудом, – буркнул под нос Веня и отвернулся.