Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

– Елизавета Петровна, начал опять свой незаконченный выговор юрист… – Лиза, – поправился он. – Как себя чувствуешь?

На кухне толпились встревоженные строители, заглядывали в дверь вместе с Виталиком, и Лизок в кои веки ощутила себя настоящей принцессой из сказки. То ли про спящую царевну, то ли про Белоснежку. В общем, надо было заканчивать распускать сопли под носом и начинать двигаться. Они сейчас себе такого напридумывают, что потом совсем из дома не выпустят.

– Все нормально, просто испугалась. Нашли чего?

– Нашли, – каждый о своем ответили мужики.

В новой беседке еще не было крыши, только помост и на черновую сколоченный стол. Там все и собрались. Рассказали, что братскую могилу закопали, а в бане поставили датчик движения с отслеживанием по смс. Откуда он взялся в безразмерном Венином багажнике, Лиза даже представить не могла.

В старом доме Акимыч искать клад запретил.

– Пока не хозяева, то и нечего лезть, – сказал Витале, как отрезал.

А больше ничего и не нашли серьезного: насколько гвоздей, проволоку от забора и железную бочку, зарытую в саду. Настала пора открывать коробочку от леденцов. Отдали Матвею, как самому рукастому. Тот долго ковырял отверткой, потом все-таки поддел край и аккуратно вскрыл мягкий металл. Внутри была бархатная тряпица с завернутой в нее дешевой серебряной брошью с портретом. Эмаль на портрете выцвела, потрескалась, отвалилась кусочками, и понять, кто был изображен: мужчина или женщина, молодой или старый, было просто невозможно. Остались только очертания овала лица, немного волос и краешек носа.

– Мдаа, – протянул Василь. – Это, похоже, еще до войны припрятали, может, полюбовницу какую? Больно, вещица несерьезная. Я уж думал, чем полезным разживимся.

– Гвоздями, например, – нервно хихикнул Виталя, кинув взгляд на целый мешок чермета, набранный у соседей. Брошку аккуратно передавали из рук в руки по кругу.

– Можно я ее себе оставлю? – прижала к груди безделушку с таинственной историей Лизавета.

– Оставляй, глядишь, приданное соберем, выдадим тебя наконец-то замуж-то, – беззлобно хмыкнул дед и пошел доить Милку.

Порозовевшая невеста показала ему в спину кулак. Все опять начали хихикать. Напряжение после страшной находки и Лизиной истерики потихоньку выходило смешками и шуточками. После того, как строители и Виталя потянулись по своим делам, Лиза с Вениамином еще раз решили рассмотреть почерневшее серебро, сидя за столом.

– Может, я реставратора поищу? Хотя бы узнаем, какой год. Вещица-то занятная.

Юрист явно заинтересовался находкой, не торопясь выпускать ее из пальцев. Сделал несколько фото и отдал обратно Лизавете.

– Поищи, конечно, интересно же, – рассеянно ответила Лизавета, раздумывая в это время, что от ее Кешеньки давно ни слуху ни духу наяву не было. Может, случилось чего? Трупы еще эти.

– Это, наверное, краевед с приятелями, – продолжила она свою невысказанную мысль. – Это они ворон с кладбища сюда побросали.

– Да, скорее всего. А к вам приперся, потому что слишком близко к их схрону шум развели со своей стройкой. Вот и пришел проверить. Поспрашивать у местных надо, но деду твоему они больше скажут. На улицу одна не ходи. Как-то они через это воронье связаны, похоже, с нашим делом. Плохо, что ты не запомнила, сколько ворон во сне были чучелами, – включил заезженную пластинку Веня.

– Да не помню я, много их было. Уже сто раз говорили тогда, я, правда, не помню.

Чтобы перевести разговор, спросила сама:

– Давай мне вещь от твоего Александра. Привез?

– Да, вот держи. Только вернуть надо будет.

Лиза вспомнила, что он просил вернуть еще когда свой талисман и потянулась к груди, снять цепочку.

– А вот мой оставь. Может еще меня навестишь, и вообще он удачу приносит, пусть у тебя побудет.

Протянул на раскрытой ладони простенькую флешку металлическую, больше похожую на герметичную капсулу.

– Санек с ней не расставался, а тут на днях попросил, чтоб у меня была. Я не лазил и тебе не советую, он какую-нибудь гадость туда для любопытных точно запихнул. С него станется.

– Мы его по-другому хакнем, – проявила свой богатый словарный запас начитавшаяся детективов сновидица. – Ладно, езжай. Я к тебе постараюсь заглянуть во сне, если не против.

– Да, уж каким ты меня только не видела. Хоть женись после этого, – добро улыбнулся Вениамин, смущенно проведя ладонью по лысой голове.

– Но, но! Мне еще приданное копить и копить, – поддержала шутку Лиза и выбралась из-за стола.

Вечером, когда все разъехались, обсуждали с дедом, как зацепить неуловимого краеведа. Решено было старые прялки с чердака и пару книжек предложить в качестве приманки. Василь Акимыч порывался к главе идти, но Лиза предложила воспользоваться местным совинформбюро в магазине, продавщице сказать, что де разбираемся во время ремонта, класть некуда, а выкинуть жалко. Может, и клюнет.

Игра в поимку шпионов деда захватила не на шутку. Пришлось идею с капканом в бане отмести сразу, растяжки с ведрами и ловчие ямы тоже запретить. Старый партизан раздухарился, полез на печку чистить свое ружьишко, чтоб, значить, никто не прошел мимо.

Лиза ложилась спать, чутко прислуживаясь к похрапыванию своего беспокойного дедушки. С него станется в ночи пойти ловушки ставить на незваных гостей.

Глава тридцать четвертая
Сон Сашки в чертогах разума

Заснув, Лизавета первым делом пошла проверять Милку в их общей спальне. Коза продолжала отлеживать бока на пуховой перине. Вдоль хребта все явственней стали проступать острые костяные выросты. Сегодня еще и лопатки на спине выдавались вперед, натягивая шкуру. Казалось, что Милка похудела и осунулась еще сильнее.

– Ох, горюшко ты мое, – приговаривала Лиза, гладя свою девочку рогатую. – Как же нам быть? Затащила тебя дура глупая во сны свои, а чего дальше делать, не знаю. Ты в кого-то превращаешься, да?

Коза в ответ только вздыхала грустно, пихала носом под руку, выпрашивая ласки, и отказывалась, как обычно, вставать с нагретого места.

Записав выученный перед сном еще один рецепт рыбного пирога для бесплодных и отчаявшихся, Лиза убрала свой талмуд опять под кровать и вышла во двор.

На березе сидел ворон, держа в клюве какой-то блестящий предмет.

– Кешенька, хороший мой! Вернулся, чертяка! – вытянула руку для посадки Лиза.

Тяжело взмахнув крыльями, пернатый товарищ приземлился на предплечье. Перебрал когтями пижаму и выпустил из клюва серебряную брошку, точь-в-точь как найденную сегодня на раскопках. Брошка выглядела новой, на эмали в пол оборота была нарисована барышня с буклями в соломенной шляпке.

– Вот ты какая! – восхищенно произнесла Лизаветка, падкая с детства на все вороньи сокровища. – А как узнал-то?

– Кар! – самодовольно гаркнул в ухо приятель и, подпрыгнув с плеча, стал удаляться в туманный водоворот на небе.

– Вот это подарок, так подарок! Надо будет коробочку какую-нибудь приспособить, – приговаривала Лиза, любовно наглаживая приобретение. Возвращаться к печальной Милке уже не было желания, поэтому прикрепила свою добычу к пижаме и начала представлять флешку в ладони. Когда пальцы обхватили металлический корпус, Лиза уже подходила к калитке. Мостом в этот раз служил толстый жгут проводов, лежащих на земле от открытой калитки куда-то вдаль.

– Ну хорошо, пойдем, проверим, что там с подключением, – как обычно начала разговаривать сама с собой сноходица. Через несколько шагов провода привели ее к закрытой железной двери, где висела еще советская табличка «Не влезай! Убьет!» с нарисованной молнией.

– Тук! Тук! Есть кто живой? – в темноту дверного проема проговорила Лизавета. Ступеньки вниз. – Как они любят в эти подвалы забираться. – Ворчала про себя, подняв над головой перо со светом. Вдоль стен и по потолку шли провода. Толстые, тонкие, черные и разноцветные, они переплетались в жгуты и расходились паутиной, теряясь в темноте коридоров. Где-то вдалеке мерцала еще одна дверь. Туда и направилась.

В зале хранилища творился бардак. Полки и стеллажи были повалены, как будто тут гулял смерч, разбросавший бумаги, устройства, мониторы, тетрадки с записями и коробки с проводами. Сам смерч тоже присутствовал – он бушевал в дальнем углу, крича и расшатывая прикрепленный к стене стеллаж.

– А-А-А! Я тебя уничтожу! Я тебя сейчас дефрагментирую на байты, чертов вирус, – воевал с мебелью тощий парень в джинсах и растянутой футболке.

– Эй, психический, хватит уже воевать. Тут никого нет. Ты сам свой дом разносишь, чудило, – Лиза от увиденного слегка обалдела и перешла на высокий слог подъездной интеллигенции с лавочек.

– Кто тут? – из-за длинной челки Санек ничего не видел перед собой, лишь размахивал железной ножкой от стула, не подпуская вероятного врага.

– Нет, так дело не пойдет, – поднимая перо повыше, сказала Елизавета. – Тут ты сам себя рушить взялся. Смотри. – Воткнула волшебный свой фонарь в уцелевший стеллаж повыше и пообещала: – Не ломай ничего и не просыпайся, я сейчас вернусь.

Действовала по наитию. Ничего лучше, чем привести специалиста, в голову не пришло, и Лиза, выходя из двери, изо всех сил представила ручку прекрасной донны Розы, напрочь забыв, что не клала ее под подушку.

Роза Абрамовна вкушала рыбу фиш у себя на кухне. Запечённая пресноводная тварь занимала огромное блюдо на столе ее кухни, и психиатр в предвкушении нервно позвякивала ножом о вилку.

– Ох, рыбонька моя. Матерь боска! Кого тут ветры принесли! Таки не побрезгуйте, Лизонька, эту рибу надо кушать горячей. Мамочка моя, светлой памяти был человек и невообразимого сердца, только одна могла готовить такое филе фиш, что вы-таки проглотите все свои пальчики. Ай, как я рада, что моя крошечка не забыла-таки старую склочную еврейку, а пришла как раз на запах. Садись, детка, садись.

Перебить поток красноречия и напор этой невероятной старушенции не смогла бы и Ленка, не то, что Лизавета, опешившая от такого приема. Букли старой кокетки были подвязаны полосками ткани, и на голове образовался тряпичный куст с бантиками. Розовый халатик и тапочки с помпонами завершали совершенно домашний облик этой волевой дамы.

– Роза Абрамовна, я по делу. Ваша помощь нужна. Там Венин друг, который Саша, он разносит у себя в голове все, до чего дотянуться может. Нам надо быстро туда и обратно.

– Ох, куда только смотрела ненормальная мамаша этого мальчика? Он пока был тут, она – никто не знает где, а он вырос и уехал, а ей, где потом все это вернуть? Что ты будешь делать, – причитала Роза Абрамовна, накидывая пальто прямо на розовый халатик. Лиза схватила за руку продолжавшую говорить старушку и выскочила в дверь, пробежав по проводам и коридору до закрытой двери.

– Постой, – не дожидаясь, пока девушка откроет дверь, придержала за локоть. – Я тебя так и не отблагодарила за Олечку. Если бы не ты, мы бы ее так и не нашли. Девочка столько пережила и никак не просыпается, мы уже не можем придумать со специалистами, чтобы ей еще почистить в организме.

– Роза Абрамовна, – Лиза успокаивающе похлопала по руке волнующуюся даму. – Мне бабушка сказала, что это сон-трава, она закончит свое действие, как только луна пойдет на убыль. Я пока к Ольге не пойду, не надо туда ходить. У нее все хорошо. Пойдемте.

– Ну пошли. Я, конечно, не гинеколог, но отчего же не посмотреть, – невесело пошутила старая докторша и первой шагнула в проем.

Санек, прекратив разрушения, зачарованно смотрел на светящееся перо. Бардак вокруг него носил просто эпический характер.

– Ага, еще и алкоголь с таблетками мешаем, – глядя на какие-то, только ей видимые признаки, произнесла старый врач. – Ну-ка, мальчик мой. Встаем, давай, давай поднимаемся и рассказываем доброму доктору, как на духу, из-за чего весь сыр-бор?

– Лиза, девочка моя, мы можем увести этого негодника ко мне домой? Там остывает мамин шедевр, а тут совершенно невозможно работать.

– Да, конечно, – немного растерялась Лиза. Она забрала свое перо и взяла за руки спутников.

– Я так скоро экскурсоводом стану, – подумала, шагая обратно в дверь и утягивая за собой слабо сопротивляющегося Александра и враз повеселевшую Розу.

– Садитесь, вам надо это покушать, пока-таки блюдо не остыло. И не смей мне возражать, мальчик! – Санек все еще обалдело оглядывал знакомую кухню, узнавая и не узнавая Венину тетушку.

– Убери свое мнение с лица, и прошу к столу! Деточка, и ты присоединяйся, такой рыбки ты отродясь не пробовала.

Клюнув пару кусочков, Лиза стала прощаться, сказав, что зайдет завтра, чтоб забрать Сашу обратно.

– Нет, нет. Этот балбес побудет у меня, пока голова на место не встанет. Я старая, но свободная женщина, когда мне еще молодые мальчики по ночам сниться будут? Он же не сможет пропустить сеанс, если ты его обратно не отведешь? Да, сладенький? – переключилась добрый доктор на понурившегося Сашка, потрепав того за щеку. – То-то будешь знать, как от госпитализации бегать.

– Саша, это ваш единственный шанс спать нормально, – проговорила Лизавета, глядя в глаза пациенту поневоле. – Вениамин за вас очень волнуется. Давайте без эксцессов.

Тот кивнул, придвигая к себе тарелку с положенным филе. Рыба действительно была изумительная.

Лиза уже почти шагнула в проем, на деревенский мостик, ведущий в родной дом, когда Роза Абрамовна тронула сновидицу за рукав.

– Я все хотела и не решалась спросить. Как это быть Ходящей по снам? Не бояться кошмаров, не знать запретов и закрытых дверей? Елизавета, вы чувствуете себя вершителем судеб? Может, это божественное перерождение?

– Автобусом я себя чувствую рейсовым, а не богиней, – буркнула сновидица и покинула недоумевающего доктора со своим новым пациентом. Впереди было столько всего интересного и невероятного, что самокопание Лиза оставила за дверью вместе со своей прошлой жизнью.

p. s. Воспоминания бурной юности. Вне сюжета

Ленка вбежала в аудиторию прямо при перед носом у преподавателя. Раскрасневшаяся, в распахнутой белой рубашке и топике, не скрывающем девичьих прелестей, она была чудо как хороша. Взмахнув непослушной гривой кудрявых волос, замерла в проходе, впитывая восхищенные взгляды однокурсников, коих было удручающе мало на филологическом факультете, то ли дело физруки!

Плюхнула сумку рядом с Лизой, тихой и незаметной мышкой, которую с первого курса выбрала в некрасивые соратницы, а потом подружилась по-настоящему: оценила схожесть характеров, острый язык и пытливый ум зубрилки и тихушницы.

– Я тебе сейчас такое расскажу! Закачаешься! – начала Ленка, выкладывая тетрадку на все лекции подряд.

– Елена Троева! – строго произнес преподаватель, прекращая болтовню в аудитории.

– Есть такая! Прекраснейшая из жен Троянских! – выпятив грудь подскочила Ленка со своего места, руки по швам, подбородок вперед, чем вызвала смешки группы и улыбку старого любителя греческой мифологии.

– От скромности не умрёшь, – прошипела с первой парты вечная староста и первая отличница группы.

– Скромность украшает женщину лишь тогда, когда больше украшать нечем! – парировала Елена Злоязыкая, все так же вытянувшись, как кремлёвский курсант на параде.

– Все! Закончили балаган. Садись. Тебе в театральный надо было, а не филологом.

– Там конкурс больше, – буркнула звезда факультета по острословию.

Преподаватель начал бубнить тему лекции по истории мировых религий, а Ленка, угомонившись, подсела поближе к Лизавете, наклонилась и зашептала на ухо:

– Слушай и не говори, что не слышала. Я с таким мачо познакомилась, не то что наши три калеки на весь поток. Из института физкультуры, плечи – во! Мышцы – во! Зовут Во-вой. Ты мне нужна на сегодня, прям вопрос жизни и смерти. Отпросись у матери, поехали на Парк Победы. Ролики возьмём напрокат, покатаемся с ребятами.

– Лен, отстань, – попросила Лиза, безуспешно пытаясь прислушаться к говорящему что-то себе под нос преподу. Повернулась к соседке:

– Я на роликах ни разу не каталась. Из Марьино до Поклонки добираться фиг знает сколько. Чего тебя в такую даль понесло?

– Ну, он сам предложил, живёт там недалеко. Не хочу я одной туда ехать, побаиваюсь, – продолжала шипеть Ленка, постепенно повышая голос. – Случись чего, а тут хоть вдвоем. Ну поехали, а?

– Ты вообще ничего не боишься. Заливай давай. Тебе нужно, чтоб на моем фоне кобылой не выглядеть на колесах, знаю я тебя – чисто троянская фишка.

За такое разоблачение Лизка получила острым локтем под ребра и попыталась ответить, но народ начал шикать, и пришлось пару минут изображать учебное рвение под суровым взглядом педагога, пока тот не отвернулся.

– Хоть бы и так. Тебе красавчики вообще не нравятся, а меня прям распирает рядом с такими самцами. Ну последний раз, ну пожалуйста. Ну Лизаветушка, душа моя, спасай.

– Тьфу на тебя. Подлиза. Только ненадолго. Мать сегодня поздно будет, мне бы до нее успеть. И лекцию сама клянчить будешь, я все пропустила, с тобой болтая. Вон Мишка давно с тебя влюбленных глаз не сводит, он точно все писал, и почерк у него разборчивый.

Елена Прекрасная состроила умильную рожицу и отправила Мишке воздушный поцелуй через аудиторию. Ещё и подмигнула со значением.

– Замётано. Будет тебе лекция и Мишка-зубрилка.

После занятий Мишаня подошёл, ведомый поощрительной улыбкой и кивком Елены Искусительницы, к их столу на галерке.

– Михаил, тут дело одно есть архиважное. Нам с Елизаветой Петровной нужен серьезный и ответственный сопровождающий, а то украдут ее царское величество, а покататься на роликах хочется.

Лиза и Мишка вдвоем, не сговариваясь, уставились на манипуляторшу. Лизавета думала, что Ленка просто конспект попросит, а Мишаня на такую удачу и рассчитывать не смел. Яркая, как бабочка, Елена – Васильковые глазки никогда в его сторону даже не смотрела, а тут почти свидание, хотя и втроём.

Онемевший от счастья ботаник расправил плечи и несколько раз кивнул, боясь не справиться с голосом и дать петуха в самый ответственный момент.

– Миш, не в службу, а в дружбу, поделись конспектом, а то я чего-то задумалась и половину лекции пропустила. Боюсь, не догоню, – продолжила мурлыкать кошечкой Ленка, накручивая тугой локон на указательный палец и вздыхая так глубоко, что Лиза только глаза прикрыла от этой гендерной провокации.

Михаил шумно сглотнул и полез в рюкзак. Сейчас у него можно было бы спокойно забрать паспорт, студенческий, полупустой кошелек и жизнь в придачу, а она всего лишь лекции хочет. Смешная девчонка.

– Ну так поедешь с нами на Поклонку, пока погода хорошая? – встала со скамьи Елена-разбивательница сердец, оказавшись на одну ступеньку выше покрасневшего ухажера, смотревшего совсем не в глаза. Нравилось ей чувствовать власть своего убойного очарования над мужской половиной человечества. Один поклонник хорошо, а Ахейская армия всегда лучше.

Лиза только вздохнула горестно. Попался мотылёк. Поиграет кошка и выплюнет, а Мишаня – парень хороший, добрый. Не смотри, что сутулится и очки носит. Высокий, плечистый, только худой какой-то, нескладный.

«Разобьет она тебе сердце. Беги!» – мысленно посылала она сигналы тонущему судну, но было поздно.

Сразу после пары вырваться из института не вышло: сначала Ленку остановила философичка в коридоре, пригрозила поставить незачет за прогулы. Тут вступился Мишка, предложив свою кандидатуру в местный капустник, что организовывала деятельная дама. Взамен пообещал подтянуть прогульщицу по пропущенным темам.

– Ты с ума сошел! – накинулась Лиза на сокурсника. Она с этим капустником всех задолбала вконец, а ты сам в пасть к этим комикам лезешь. Выступление в сентябре перед первокурсниками, а дергать на репетиции будет все лето!

– Прорвёмся, не боись. Мне все равно в Москве сидеть, хоть какое-то занятие. Отец в загранке, а мама на даче, чего мне там делать?

Ленка слегка поблекла, поняв, какую жертву принесли на ее алтарь, и задумчиво теребила лямку рюкзачка. Через несколько секунд подняв глаза на сокурсников и постановила:

– Вместе пойдем. Наведём там шороху среди грядок этих самодеятельных. Разбавим здоровым юмором тухлую капусту.

В чем в чем, а в неблагодарности эту занозу Лиза никогда обвинить не смогла бы. Первая лезла на баррикады, чаще всего за это же и получала.

– Да ладно вам, девчонки, не стоит, – попросил обескураженный Мишка, глядя, как Лизавета утвердительно кивнула на предложение подруги.

– Я сам как-нибудь разберусь. Им всегда ребят не хватает, вот она и ходила, доставала. Хоть какая-то польза получилась, а так все равно бы принудила.

– Вот и от нас польза будет. Мне морей не видать: пол-лета хвосты сдавать, а тут хоть компания нормальная, – отмахнулась Ленка и пошагала в сторону деканата записываться в добровольцы.

– Мы с мамой тоже никуда не выберемся этим летом: бабушка болеет, лежит, куда ее оставить. Да и денег нет, – тихо поделилась Лиза, не спеша ускоряться вслед гордо дефилирующей подруги.

На Поклонке, несмотря на вечер, была толпа народа. Где Елена Неунывающая собиралась искать своего физрука, Лиза даже не представляла. Пока стояли очередь за прокатными роликами, пока разобрались, как не отклячивать нижние прелести и не ударить одновременно в асфальт лицом, навалились синие майские сумерки.

– Ну, теперь я готова блистать! – провозгласила Ленка, доставая свой мобильник.

Она первая худо-бедно научилась стоять на этих адских ходулях на колесах. Лиза пока только от лавочки до лавочки доезжала, растопырив руки, как канатоходец. Мишка тоже достаточно уверенно держался, помогал опыт хоккейной площадки. Вообще, вне стен института он смотрелся уже не таким задохликом: расправил плечи, вел себя по-простому и забавно шутил, изображая то одного, то другого препода, надоевших всем за учебный год.

– Алло! Вова? А это Лена. Ты сегодня на Поклонку вроде звал покататься. Как ушел уже? Завтра рано вставать? Тренировка у тебя, а чего ж встречу назначал? Все понятно, давай, до свиданья, Вова.

– Представляешь, этот недостойный сын ослицы и водопроводного крана свалил пораньше. Вот придурок, у него тренировка утром рано. Тьфу, что за мужики пошли, – пожаловалась обескураженная Ленка подруге.

– И чего мы тогда сюда припёрлись, в такую даль?

– Кататься! – Мишка подъехал со спины, подхватил взвизгнувшую Елену Несмеяну и протянул руку сидевшей на скамейке Лизе.

– Поехали, у нас ещё минут сорок аренды осталось.

Потом они еще раз продлили аренду, и Лизка наконец научилась держаться, не хватаясь за хохочущих друзей. Им втроем было легко и весело. Сдав коньки, решили, что еще успеют прогуляться до Киевской. На переходе Ленка неудачно оступилась и сломала каблук, а Мишка, недолго думая, подхватил визжащую Елену Троянскую на руки. Так и нес до метро. Лизавета, придумывала на ходу историю вслух, как бы перевернулся в гробу Гомер, если бы в Илиаде был не Парис, а русский медведь. Это вам не Европу быками по морю катать.

Метро оказалось закрыто. Совместных денег хватило бы только на одно такси, но решить, кто из друзей будет ночевать дома, а кто шарахаться по ночной Москве, так и не смогли. До рассвета гуляли по центру, босиком, все втроем. Плясали хоровод под дождем от поливальной машины, что окатила босоногую команду.

К открытию метро от приличных вчерашних студентов остались лишь воспоминания. Ленкины кудри обвисли мокрыми сосульками, и она дрожала в Мишкиной рубашке, сидя на перроне в ожидании поезда. Лизе меньше всего досталось брызг, и она печально перебирала мокрые конспекты, а Мишаня предлагал проводить каждую из барышень до дома и взять всю вину на себя. Те обреченно отмахивались: появление кавалера после ночного загула только бы усугубило предстоящие разборки.

Лизавета, конечно, получила очередной нагоняй от матери, но этим дело и закончилось.

– Отличное свидание вышло, – сказала зевающая в трубку Ленка подруге, когда та наконец отзвонилась, что доехала. – Я чего тут подумала… Не туда я смотрела, балда. Короче, передумала я тебе Мишку дарить! Я его сама на себе женю и детей штуки три нарожаю, чтоб не сбежал.

– Ага, конечно. Прям трёх сразу и рожай, – ответила сонная Лиза.

Впереди было лето, полное приключений и репетиций дурацкого капустника по студенческой самодеятельности.