Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 283 (всего у книги 297 страниц)

9. Прошлое

Тони.

Прошло уже больше месяца, как меня перевели в эту камеру и подселили ко мне соседку. В очередной раз она вынула пули из моего одеревеневшего тела и спустя время удалилась к себе. А я так и продолжаю лежать на полу и испытывать рвущую боль. Физически чувствую, как клетки моего тела сходят с ума от трансформации, но сегодня я исцелюсь быстрее, так как успел подпитаться в клетке аж двумя противниками.

Прикрываю глаза и снова вижу Сару. На этот раз ей пятнадцать лет, и она спорит со мной. Её глаза горят праведным гневом, маленькие кулачки сильно сжаты. От понимания того, что спор ей не осилить и не переубедить меня, она пару раз топнула ногой. Я прекрасно помню этот момент, она хотела пойти на свидание с долговязым Патриком, а я не отпустил.

Надо было отпустить. Не стоило держать её все время возле себя, но уже ничего не изменить.

Всё это в прошлом.

Моя дочь… в прошлом.

Открываю глаза и вспоминаю свою жизнь. Она была разной. Абсолютно разной. Я прожил сто сорок лет и за это время совершил немало плохого. Иногда были и хорошие поступки, но их не так много.

До появления Новой Империи я мыслил до ужаса однобоко. Единственной целью в жизни было порадовать отца, доказать ему, что я способен на большее, что я силен и умен. Но это было не так. Я был глуп, слаб и недалек. Но потом в моей жизни случилась одна из роковых встреч. При странных обстоятельствах я познакомился с человеческой девушкой. Она была милой и очень много говорила. Серена – так её звали. Но наше знакомство было слишком мимолетным. Чуть больше полугода мы были вместе. И мне стыдно признаться, но я не помню её лица, но я прекрасно помню свои ощущения рядом с ней. Раньше я думал, что это любовь, но сейчас предполагаю, что это не совсем так. Она дала мне гораздо больше, чем чувство влюбленности, она подарила мне понимание того, что меня можно любить и воспринимать таким, какой я есть. Она дала мне уверенность в том, что я не настолько плох и достоин счастья, несмотря на все ужасы, которые совершил. Серена была удивительной. Таких как она больше не существует. Не для меня. Но её отняли. И это было больно. Слишком больно, ведь в один день я лишился Серены и нашего нерожденного дитя. Её убил человек по имени Джон, он всех водил за нос и притворялся хорошим человеком, но он не являлся таковым. Он вонзил нож Серене в живот, и она умерла в лесу, лежала там, такая бледная… в луже своей крови. Эта картина преследовала меня слишком долго. Но у нас не было времени, и я отправился в город, где прятался Тобиас, мы должны были исправить ошибку. Наша задача была убить правителя Новой Империи. И мы сделали это, но цена была слишком высока, я потерял Серену и нашего будущего малыша, который не успел сделать ни единого вдоха.

После нашей победы по приезду в город нас ждал мой отец, сам Бенджамин Аллен, он приготовил пламенную речь, но я не стал слушать пустых слов и ушел. Спустя сутки я похоронил Серену в самом центре города и поставил ей памятник в виде высоченного металлического столба, который исписан снизу доверху её именем. Прошло уже больше девяноста восьми лет, а столб по-прежнему стоит, и к нему приходят и люди, и Моры из нашего города, чтобы поклониться женщине, которая пожертвовала собой, чтобы другая женщина смогла оборвать жизнь правителя Новой Империи.

Это была моя первая болезненная потеря в жизни.

Я никогда не думал, что терять кого-то настолько сложно и больно.

С каждой потерей безвозвратно уходит важная частица тебя.

Через два года, как не стало Серены, погиб её пёс Пончик. Я забрал его себе и бывало, сидя вечером дома, разговаривал с ним, но моего монолога ему явно было недостаточно, и я не знаю, как это возможно, но пёс каждый день ходил к столбу и просто ложился возле него. В один из дней он так и не вернулся… я знал, где его искать. Пришел к столбу и увидел Пончика, который свернулся в клубок и не двигался. Рейчел говорила, что он умер от скорби, он так и не отошел от смерти Серены.

Зная то, как Серена обожала своего пса, я похоронил его рядом со столбом. И в тот момент, когда я закапывал собаку, то понял, что у меня больше ничего нет.

Ничего не осталось.

И я больше не хотел никаких привязанностей.

Я понял, что не обязательно быть ублюдком, можно приносить какую-то пользу. Как Серена.

Снова вернулся в армию отца, я отсутствовал там чуть больше года. Меня отстранили по просьбе моего сводного брата Адама. Он видел, как я бросался в самую гущу сражений, и понимал, что я хотел умереть, но также Адам понимал, что мне нужно время.

И оно прошло.

Я вернулся в армию. Потому что не знал, что ещё мне делать.

Ходил в одном отряде с Адамом, под его руководством. Раньше бы меня это разозлило, но наши отношения изменились, я больше не испытывал к нему той ненависти, что сжирала меня раньше. Он всегда прикрывал меня, а я его. Мы всё делали настолько слажено, словно у нас одна голова на двоих.

Но и это прекратилось.

Это тоже ушло в прошлое.

В июне… через десять лет после падения Новой Империи Адама не стало. В этот же день не стало и его супруги Рейчел. Она никогда не покидала стен города, девушка решила, что война – это не про неё, и мирно работала внутри города. Но один раз. Всего один чертов раз она поехала вместе с Адамом за периметр.

В тот день на наш отряд напали, и Адам вернулся в город за подмогой и медиками, но так как все медики были заняты, он нашел всего троих свободных. Врачи и подкрепление выехали без промедлений, а машина Адама и Рейчел покинула город только через пятнадцать минут.

Одни говорят, что Адам сам попросил её поехать с ним и помочь, другие уверяют, что она сама так решила. Но стоило им отъехать от города на милю на запад, их машину расстреляли. В этот раз люди напали на город в два этапа. С двух сторон. Машина Адама и Рейчел была первой на их пути. Они всадили в черный внедорожник по меньшей мере две обоймы из автомата, а то и больше.

Они погибли на месте.

После такого не выживают.

Видимо у них на роду было написано уйти из этого мира в один и тот же день. Только они обманули судьбу и прожили дольше на десять лишних лет. И я могу с уверенностью сказать, что эти десять лет они были счастливы. Действительно счастливы, ведь нет ничего лучше, когда рядом с тобой идеальный человек.

Я не думал, что эта потеря станет для меня отдельным видом боли, но как только Адам умер, я растерялся. Я вообще не мог предположить, что он когда-то может умереть. А Рейчел… перед ней я буду в вечном долгу. Я совершил с ней то, что не прощают, но она простила и даже помогала мне выбраться из апатии после гибели Серены.

Тот налет нам удалось отбить, и потерь среди наших было немного. Спустя три часа, как Адам и Рейчел покинули город, я отправился на их поиски. Наткнулся на машину. Я не сразу подошел к ней, я знал, что не увижу там ничего хорошего. Но подойдя, обнаружил, что Адам до последнего прикрывал Рейчел своим телом.

Но это не помогло, они оба были убиты.

На следующий день их похоронили в одной могиле. Весь город скорбел. Они жили героями и погибли ими.

Мама до сих пор не понимает, что Адама больше нет. После падения Новой Империи её снова посадили на таблетки. Ей стало лучше, но видений больше не было. А ведь это могло спасти жизни Рейчел и Киллера (так она его называла).

Своими вопросами об Адаме мама только вгоняет отца в ещё большее уныние. Эта потеря подкосила его. Он обозлился на людей, которые напали на его город и отняли у него приемного сына. Он долго искал, кто именно напал на нас. И только спустя много лет выяснил, что это были люди из Скалы.

Как бы это ни было печально, но жизнь продолжалась.

Я возглавил отряд Адама, в который по большей части входили "побочные", там я и познакомился с Надин, она была одной из моих подчиненных. Храбрая, отважная, красивая брюнетка. Я не знаю, как именно, но произошло следующее. После очередной вылазки мы вернулись в город, и Надин просто пришла ко мне домой и осталась там на долгое время. Мы вместе сражались, ходили в патрули, занимались сексом. Она была страстной и ненасытной. В один из дней её практически не было дома, но я особо не придал этому значение. Но как только дверь открылась, я увидел по ее лицу, что что-то не так. Надин была зла. Она влетела на второй этаж, и там начался погром. Я не пошел за ней, решил, что она сама должна успокоиться. Так и произошло, через тридцать минут или около того она спустилась и тяжело дыша спросила у меня, не хочу ли я поинтересоваться, что так её взбесило, я ответил, что выслушаю её. И она сказала самую невероятную вещь на земле. Она была беременна. Я в смятении смотрел на неё и не мог поверить, что это правда.

Но это была правда. Надин не хотела детей, она считала, что мир слишком жесток, и она не хочет, чтобы её ребенок оказался в такой реальности. В реальности, где бесконечно идет Мертвая война.

Через месяц Надин стала моей женой.

А ещё через шесть месяцев на свет появилась Сара. В тот день я впервые увидел, как Надин плачет. Она корила себя за мысли, о которых теперь жалела. Она с такой нежностью смотрела на кроху в своих руках, что моё сердце щемило от разных эмоций. Но стоило мне взять в руки дочь, как непрошенная слеза упала на белоснежное детское одеяло. И в тот момент я понял, что вот мой путь. Всё, что было до, не имеет значение, я стану лучшим из отцов и наполню жизнь Сары любовью и счастьем. Я прекращу эту войну, и она сможет жить в приемлемой реальности.

Надин не смогла долго сидеть дома и уже через шесть месяцев пошла в патрули. Мы снова вместе ходили в бой. Всё вернулось на круги своя. Сара жила в резиденции отца, там у неё была куча нянек и сиделок. Но несмотря на это, каждый раз уходя, я чувствовал, что бросаю своего ребенка, ведь нет гарантии, что мы вернемся. Я не хотел, чтобы Сара стала в одночасье полной сиротой, и в один из вечеров отправил Надин в отставку. Могу сказать, что это ей не понравилось. Очень не понравилось. Эта темпераментная брюнетка разнесла весь первый этаж, но не посмела ослушаться меня. Я же был полностью уверен, что в городе ей практически ничего не угрожает, не то, что за стенами.

Через год Надин умерла. Не в бою, как всегда мечтала, я отнял у неё эту возможность. Меня не было в городе в тот день. Она пошла на рынок, но так и не вернулась. По дороге туда её ограбили, перерезали горло, а тело бросили в проулок.

Никто не говорит, что в городе полная идиллия. Не смотря на строгость законов, бродяги, бандиты, шарлатаны – они есть всегда и везде.

Я остался один с Сарой.

Ей было всего два года, когда её мамы не стало. Позже Сара часто говорила мне, что вообще не помнит женщины, которая подарила ей жизнь.

Шесть лет я не покидал стен города. Я был отличным отцом, ну по крайней мере мне так кажется. Но, к сожалению, я не мог вечно сидеть внутри стен. Моему отцу была нужна помощь, и он попросил меня об этом. Я снова вернулся в строй. По долгу отсутствовал, пробирался в города людей и выведывал информацию. Единственный город, в который мы так и не смогли пробраться – это Скала. Эта поистине неприступная крепость осталась для нас секретом, но отец не бросил попыток. Он до сих пор жаждет мести за смерть Адама. Смыслом его жизни стала идея покарать всю семью тех, кто погубил его приемного сына.

Так я приезжал и уезжал, а моя принцесса росла. И в один момент поймал себя на мысли, что меня ждет очередная потеря, ведь я проживу куда дольше своего ребенка. Этого не избежать. Эта мысль преследовала меня долгие годы. Я старался оберегать её от всего, от плохих компаний, от стервозных подруг и, конечно, от назойливых парней. Которые так и норовили забрать её у меня. И один всё-таки забрал. Колин Фаррелл ворвался в её жизнь и похитил сердце Сары. Они долго встречались, сыграли свадьбу, я вёл её под венец. Спустя тридцать лет он умер от сердечного приступа. Детей у них не было.

Я наблюдал, как моя крошка становится веселой девчонкой, потом превращается в истинную леди, становится старше и обзаводится семьёй. Стареет и… умирает.

Она умерла в семьдесят пять лет. У неё была деменция, и она часто забывала, кто я такой. Последние шесть месяцев своей жизни Сара провела в постели. В минуту, когда её не стало, я был рядом. Сидел и сжимал в руках её морщинистую ладонь. В последний момент она вспомнила меня и посмотрела глазами той маленькой девочки, которая при встрече каждый раз бежала ко мне расставив руки в стороны.

Её не стало, и тут я понял, что нет потери тяжелее, чем потеря своего собственного ребенка.

Я рыдал.

Я кричал.

Я скорбел…

Я сходил с ума…

Я заливал слезами мою девочку и продолжал сжимать её ладонь. Мне было больно. Больше всего я боялся, что со временем забуду, как она выглядит. Так происходит всегда. Время идет, и образ родного человека постепенно начинает стираться из памяти.

Но в этот раз такого не случилось, и моя девочка продолжает жить в моей голове. В моей душе. В моём сердце.

Либо я просто схожу с ума.

Прошло время, и я снова вернулся в строй. Было пару сражений, но потом я сам предложил отцу, если он до сих пор хочет отомстить за смерть Адама, я могу попасть в Скалу, но только, как пленник, а там уже попробую выяснить хоть что-то. Я предложил это не просто так. Если бы я мог отомстить за смерть моей дочери, я бы это сделал, но мой противник неуловим – это время. А его не победить никому. Но зато я могу отдать дань уважения Адаму и Рейчел. Так я и попал сюда.

10. Последний день

Амели.

Сегодня состоится последний бой Мора, который я смогу лицезреть. И как бы это было неуместно, но данная перспектива вгоняет меня в уныние. Необычная нервозность изводит изнутри. Я уже привыкла возвращаться сюда и проживать следующий день, который незаметно стал обыденностью. Смотрю на Мора, он ловит мой взгляд через решетку и спрашивает:

– Как твоё имя?

Наши короткие диалоги не подразумевали под собой знакомство. И сейчас я понимаю, что хочу, чтобы он знал моё имя, а я его. Уверена, что буду его вспоминать и не с ненавистью, как предполагал мой дядя.

– Амели. – отвечаю я. – А твоё?

– Тони.

Снова молчим. Тони. Я узнала его имя в последний день. Вчера на обеде дядя сообщил мне, что сегодня после боя меня не вернут в камеру. Боа будет сидеть со мной на трибуне, а после заберет меня и уведет в кабинет дяди, там пройдет церемония бракосочетания, а после мы сразу покинем Скалу.

Эксперимент дяди провалился по всем фронтам, я не просто не увидела в Тони чудовища, а стала понимать, что Моры сильно похожи на людей. У них тоже есть плохие и хорошие личности, так же как и у нас. И я привыкла к нему, перестала бояться.

– Сегодня ты не вернешься? – спрашивает меня Тони. – Твой срок заточения окончен.

– Да. – с ноткой грусти отвечаю я.

Тони отводит от меня взгляд, но это длится буквально секунду. Снова смотрит на меня, но его взгляд изменился, стал более печальным.

– Ты из влиятельной семьи Скалы? Иначе тебя не смогли бы наказать таким методом.

– Да.

Печальная улыбка появляется на его губах.

– У меня к тебе есть небольшая просьба. Когда меня схватили, при мне была вещь, которая значит для меня слишком много. Я не уверен, что смогу её забрать когда-то, но ты сможешь.

– Что за вещь? – с интересом спрашиваю я.

– Это браслет.

– Браслет?

– Да. Толстая серебряная нить, на которой находятся четыре квадратные бусины с надписью "Сара".

У меня в голове не складывается такая картина, как Тони и браслет. Хотя, что я о нем знаю? Правильно, практически ничего.

– Мне нужно найти это? Но я не смогу отдать его тебе…

Тони перебивает меня на полуслове, немного подается вперед, опускает локти на колени и разглядывает своё запястье. Видимо, там раньше было место данного браслета.

– Забери себе. Не хочу, чтобы он валялся с остальным хламом. – бросает на меня взгляд. – Может когда-нибудь я смогу его забрать у тебя.

Говоря об этой вещице, Тони стал ещё более грустным. Меня же печалит то, что мы с ним точно больше никогда не увидимся, и он не сможет вернуть себе это изделие.

– Я постараюсь. – отвечаю ему. И я действительно постараюсь.

– Спасибо. – искренне говорит он.

Кто такая Сара? Видимо, эта девушка, девочка, женщина имеет огромное значение для него. Мне действительно интересно, кто она. Понимание того, что я могу узнать это только здесь и сейчас подталкивает меня на прямой вопрос:

– А кто такая Сара?

На этот вопрос Тони улыбается не только губами, его глаза начинают сиять, раньше такого мягкого взгляда я у него никогда не видела.

– Самый дорогой мне человек. – при этих словах неожиданный укол в груди заставляет моё дыхание сбиться. – Моя дочь.

У Тони есть дочь? Это немного неожиданно.

– Я постараюсь. – ещё раз говорю я.

В груди щемит. Время подходит. Буквально с минуты на минуту ворвутся охранники, закуют Тони в кандалы и уведут нас к клетке. А потом…

Звук стрельбы заставляет меня опустить голову на колени. Крики боли, маты и крепкие выражения по ту сторону двери. Что происходит?

– Открой клетку! – кричит мне Тони. Он стоит у двери и держится за прутья руками. Видит, что я медлю, и подгоняет меня. – Ну же, Амели, давай!

Соскакиваю с кровати и под страшные звуки трясущимися руками с трудом попадаю в скважину. Первый замок. Второй. Ключи выскальзывают из рук и падают на его сторону клетки. Тони моментально хватает их, просовывает руку между прутьями и быстро отпирает последний замок. Отхожу от клетки на шаг. Звуки борьбы всё ближе. Что это? Громкие удары о нашу дверь!

Тони распахивает клетку, хватает меня за руку и затягивает на свою часть камеры. В этот момент входная дверь распахивается. Тони отталкивает меня себе за спину и рукой придерживает меня там. Хватаюсь за его предплечье мертвой хваткой. Слышу, как в камеру кто-то входит, но боюсь высунуться из-за спины Тони.

– Я уж думал, не найду тебя. – произносит мужской голос.

Спина Тони расслабляется, но руку от меня он не убирает:

– Фрэнк? Какого хрена?

– Папа желает тебя видеть.

– Как ты сюда попал?

– Так же, как и ты. Я три месяца здесь.

– Как выбрался из камеры?

– Долгая история. Пошли, времени нет, а нам ещё выход искать.

Тони оборачивается ко мне, и я понимаю, что вот он, момент прощания. Как я понимаю, этот Фрэнк его друг, и они собираются сбежать. Надеюсь, у него получится выбраться из Скалы. Но печально то, что я не могу ему даже подсказать, где выход. Я не обладаю этой информацией. Тони внимательно всматривается мне в глаза. И говорит невообразимое:

– Идем со мной.

Сердце пропускает несколько ударов. Что он такое говорит? Это невозможно. Моей мечтой было остаться в Скале. Но сегодня так или иначе всё изменится. Я уеду с Боа. Смотрю в голубые глаза. Он так близко, что я ощущаю его всем своим существом, отвожу глаза в сторону и на выдохе говорю:

– Я не могу. Мне не место в твоём…

Тони нежно поворачивает моё лицо к себе и быстро говорит. Он пытается убедить меня и у него получается поселить во мне зерно сомнения:

– В городе моего отца живут не только Моры, но и люди. Ты сможешь там жить так, как того пожелаешь. Тебя никто ни к чему не будет принуждать. – опускает голос до шепота. – Я обещаю.

Высокий Мор выглядывает из-за спины Тони. Он одет так же, как и мой сокамерник – только в темные спортивные брюки. Его борода, в отличии от Тони, не настолько велика. В руках держит автомат. При виде меня выгибает бровь дугой и говорит:

– Ну у тебя и сервис тут. Почему это мне дамочек не приводили? Это кто?

– Друг. – не раздумывая, отвечает Тони и протягивает мне руку ладонью вверх. Он ждет моего решения. Решение, которое изменит всё. Но плохо ли это? Неужели плохо то, что я хотя бы раз в жизни сделаю выбор сама?

– Тони… – начинаю я, но очередная волна стрельбы заставляет меня замолчать и вцепиться в его руку.

– Это да? – серьезно спрашивает он.

– Да. – отвечаю я.

– Идем уже! – кричит Фрэнк и выглядывает из камеры. – Подкрепление прибыло. Жаль, что не наше.

Мы с Тони выходим из его части камеры.

– А у нас есть подкрепление? – спрашивает он и присаживается у выхода из камеры.

– К сожалению, нет. – со смешком отвечает Фрэнк.

Сначала я не понимала, что делает Тони, но как только его рука вытянулась за пределы камеры и втащила кого-то внутрь, я увидела тело мужчины. Тони забирает из его мертвых рук автомат. Мои глаза расширяются от увиденного. О, боже! Это же тот мужчина, который успокаивал меня. Прикрываю ладонями рот и пытаюсь сдержать слезы.

– Амели! – кричит мне Тони, перевожу на него взгляд. – Идем.

Здесь мне делать нечего. Может действительно сбежать? Мысли несутся так быстро, что я не могу поймать ни одну из них. Сбежать? Остаться? В Скале мне жизни нет. А за пределами?

– Амели? – голос Тони помогает мне принять решение. Он, в отличие от Боа, ни разу не причинил мне боль.

Иду к Тони, аккуратно переступаю через тело мужчины, который явно не заслужил смерти.

И начинается вакханалия. Стрельба, крики, бег по темным коридорам. Снова стрельба. Я и не заметила, когда к нам присоединились ещё пять Моров. Они все одеты одинаково, следовательно, они все были здесь заключенными. И снова бег, стрельба, кровь, крики.

И так по кругу. Мы движемся в направлении центра города. Моры настолько слаженно работают вместе, против них у людей нет шансов. От быстрого бега сбивается дыхание. Останавливаемся в темном проулке. Я рада небольшой передышке. Наклоняюсь, опускаю руки на колени и пытаюсь восстановить дыхание.

– Где выход? – спрашивает Тони у Фрэнка.

– Без понятия. Но мы уже не в клетке, а это не может не радовать.

Тони оборачивается ко мне и спрашивает:

– Ты знаешь где выход?

– Нет. Я никогда не была за пределами города. – сбившимся голосом сообщаю ему я.

– Черт! – ругается неизвестный мне Мор. Перевожу на него взгляд, сколько он пробыл здесь? Его растительность на лице достигает тридцати сантиметров, не меньше. Его взгляд настолько твердый, что мне становится жутковато. Протягиваю руку и касаюсь плеча Тони.

– Но я знаю, кто знает. – тихо произношу я и семь пар кристально чистых голубых глаз одновременно пронзают меня. Но я смотрю только на Тони и произношу. – Дюк знает.

– И ты думаешь, он мне поможет?

Сейчас я стану стопроцентной предательницей людей этого города. Но я понимаю, что другого выхода нет, и говорю:

– Если будет думать, что мне угрожает опасность, то да.

Фрэнк подается вперед, хмурит брови и спрашивает:

– Да кто ты, черт возьми, такая?

Я не знаю, как они отреагируют на новость, что я одна из ближайших родственников человека, по чьей воле они были тут заперты и страдали всё это время.

– Я племянница Максвелла. – быстро и тихо произношу я.

Несмотря на мой тихий голос, они всё прекрасно расслышали. Моры моментально направляют на меня автоматы, отступаю назад и впечатываюсь спиной в стену так, что каждый позвонок чувствует неровность поверхности.

– Уберите оружие! – приказывает Тони, и его соратники тут же опускают автоматы. Выдыхаю с немалой долей облегчения, но замечаю какими взглядами Моры награждают меня теперь. – Где может быть Дюк?

– В такой ситуации он либо рядом с дядей, либо направится в камеру, чтобы спасти меня.

– Ты что, типа, очень ценна? – с прищуром интересуется Фрэнк.

– Примерно так. – отвечаю я.

Все замолкают и выжидающе смотрят на Тони. Он думает с минуту и обращается к Морам:

– Фрэнк, я, Амели и Боб (так оказывается зовут самого волосатого), возвращаемся к камерам, остальные идут искать выход, через час возвращаемся сюда.

Никто не смеет спорить, и вот мы снова мелкими перебежками движемся назад. Мне хватило нашей небольшой остановки, и я отдохнула. На данный момент, кажется, что все мои чувства обострены до предела, я лучше слышу, четче вижу и практически не устаю, хотя мы движемся достаточно быстро. Это адреналин. Такого я никогда не испытывала. Сердце колотится, где-то в районе горла. Заворачиваем за угол и попадаем в ад. Там десятка два вооруженных людей дяди. Краем глаза замечаю среди них Дюка. Он действительно вернулся за мной. Тони резко дергает меня за угол, и в этот момент начинается стрельба, но мы вовремя успеваем и прячемся за каменной стеной.

Закрываю уши руками, Тони встает передо мной, тем самым снова прикрывая меня собой, Боб и Фрэнк отстреливаются, но буквально через тридцать секунд наступает оглушительная тишина. Следом голос Дюка:

– Амели? С тобой всё в порядке?

Я смотрю на Тони, который при вопросе Дюка обернулся ко мне, сглатываю ком в горле и говорю:

– Они убьют вас.

– Не факт. – отвечает он.

Обхватываю себя руками и предлагаю Тони то, что делает меня предательницей на двести процентов.

– Ты должен взять меня в заложники. Выманить Дюка и схватить его. Но, пожалуйста, оставь всех в живых. Если он действительно почувствует, что мне угрожает опасность, то покажет вам выход, а после вы сбежите.

Тони хмурится и поправляет меня:

– Ты хотела сказать, мы сбежим.

– Не знаю, я постараюсь его отвлечь, чтобы у вас было время сбежать, как можно дальше.

– Либо я его просто вырублю. – предлагает Тони.

– Как вариант. – говорит Фрэнк и с вызовом смотрит на Тони. – Там некий Дюк ждет ответа и, кажется, он начинает нервничать, а нервные люди – это плохо.

Ловлю взгляд Тони и говорю:

– Давай. – откуда во мне взялась храбрость? Я просто не хочу, чтобы его окончательно убили, вот и всё. А также надеюсь, что мне удастся с ними сбежать и поселиться в городе, где люди и Моры могут сосуществовать.

Тони обходит меня со спины, обхватывает одной рукой за талию и приставляет автомат мне в подбородок.

– Только не нажми случайно на курок. – прошу его я.

– Не бойся. – говорит он, но это не помогает. Я всё равно испытываю страх. За себя, за него, за Дюка и за людей, которые просто выполняют приказ.

Медленно выходим из-за укрытия, как только Дюк видит нас, то тут же кричит:

– Не стрелять! – но оружие никто не опускает, все автоматы направлены на нас, а точнее на Тони.

– Привет, Дюк. – спокойно говорит Тони. – Я бы попросил тебя пройтись со мной.

– Отпусти девчонку, и я пойду с тобой. – уверенно говорит Дюк, но я вижу по его взгляду, что он переживает за меня. Он даже подумать не может, что я встала на другую сторону.

– Так не пойдет, она мой гарант. Твои люди должны войти в одну из камер, ты запрешь их там, а после мы продолжим разговор.

– С чего я должен слушать тебя? – Дюк начинает злиться.

– С того, что, если ты не выполнишь мои требования, я вынесу мозги племяннице твоего хозяина, а виноват в этом будешь ты.

По лицу Дюка я вижу, что он действительно опасается гнева дяди, но ещё больше он переживает за меня. Чувствую себя последней дрянью. Я предаю людей, дядю, Дюка. Предаю всех. Прикрываю глаза, и слезинка соскальзывает по моей щеке. Триста процентов предательница.

– Ладно. – отвечает Дюк, бросает взгляд на своих людей и говорит. – В камеру, парни. Они беспрекословно выполняют приказ, и Дюк запирает их в самой первой камере.

– Отлично. – говорит Тони. – Теперь ты покажешь нам выход.

– Боюсь, это невозможно. Вам не сбежать.

Слышу шаги за спиной, а следом голос Фрэнка:

– Это мы ещё посмотрим. Где держат остальных Моров? В этом коридоре было всего пятнадцать. Но я знаю, что у вас наших куда больше.

– Они все уже мертвы. Протокол в случае побега гласит – ликвидировать всех, кого возможно. – отвечает Дюк приподняв подбородок ещё выше.

Боковым зрением вижу, как Фрэнк выходит вперед, автомат направлен на Дюка. Его голос холоден и не обещает ничего радужного:

– Как именно ликвидировали?

– Отрубили головы.

– Чертовы ублюдки! Да вы совсем сбрендили, там же были женщины! – Фрэнк быстро шагает в сторону Дюка и упирается дулом ему в шею. – Это вы животные, а не мы!

– Фрэнк, у нас нет на это времени. – говорит Тони.

Наблюдаю, как плечи Фрэнка быстро опадают и поднимаются. Он очень зол. Но так же он понимает, что Дюк нужен нам.

Мы уходим оттуда, по словам Боба, сейчас сюда сбегутся все, кому не лень. Выстрелы явно кто-то услышал.

Первым идет Боб, потом Дюк под прицелом автомата Фрэнка. Следом я, как бы тоже под дулом автомата Тони. Дюк показывает нам дорогу, но стоит нам подойти к лифту я замираю. Он что-то задумал. Дюк ведет их в ловушку. Не думаю, что дядя решит в такой ситуации покинуть свой кабинет, это самое защищенное место в Скале. Скорее всего он именно там, а вокруг кабинета собралась по меньшей мере одна четвертая его вооруженных людей.

Слегка притормаживаю и тихо говорю Тони, так, чтобы никто не услышал, а точнее помощник дяди:

– Наверху кабинет дяди, я думаю, Дюк ведет вас туда.

– В ловушку?

– Скорее всего.

Тони отклоняется от меня и говорит:

– Эй, Дюк? Где выход?

– По-обычному вам не выйти, только через дамбу. Главный вход сейчас охраняет более половины людей Максвелла. А кроме него есть ещё один путь из Скалы – дамба.

– Где сейчас Максвелл? – спрашивает Фрэнк.

– Не могу знать. – отвечает Дюк.

Тони осматривается по сторонам, но никого нет. Мирные жители попрятались, когда услышали сирену, а военные даже не предполагают, что кучка Моров-беглецов рискнет ходить по центру города. Получается, основная часть охраняет выход, некоторые явно с дядей, а где остальные? Тони указывает на небольшое сооружение в двадцати метрах от нас:

– Что там?

– Склад, туда приносят продовольствие, а торгаши позже забирают его и несут на рынок. Это своего рода перевалочный пункт товара. – отвечаю я.

– Отлично, идем туда.

Быстро преодолеваем расстояние до одноэтажного здания. Боб открывает дверь и исчезает за ней. Спустя пару минут возвращается, бросает короткое: "Чисто", и мы заходим внутрь. Тони тут же отправляет Фрэнка за остальными, он уходит, а мы продвигаемся вглубь небольшого склада. Тони указывает мне и Дюку на невысокий тюфяк красного цвета, и мы садимся на него. Моры отходят от нас на пару метров и переговариваются, но Боб не сводит с нас своего взгляда. Дюк подсаживается ко мне и тоже шепотом спрашивает:

– Малышка, ты как?

– Нормально.

– Нормально? Ты должна быть в шоке.

– Я в шоке. – тут же отвечаю я и меняю тему. – Как им удалось выбраться?

– Тот, что ушел, Фрэнк, всё началось с него. Его вывели на бой, и там изрядно поколотили, он упал и больше не вставал. Мы по глупости подумали, что он… типа умер. Он вообще все три месяца показывал нам насколько он слаб и глуп. Он нас провёл. После проигрыша, тело Мора утаскивали четверо охранников, но они так и не вернулись. Когда мы спохватились, было уже поздно. – он сокрушенно качает головой. – Когда мои люди подоспели, то он уже открыл все камеры, кроме последней и выпустил Моров. У них на тот момент уже было четыре автомата, ножи и пара пистолетов, которые они забрали у мертвых охранников. Моим людям не удалось вернуть их в камеры, но многих они положили, по последним данным, всего семь Моров находятся в бегах, остальных казнили, даже тех, которые были мертвы.