Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Юлия Зубарева
Соавторы: Мери Ли
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 243 (всего у книги 297 страниц)
Глава восемнадцатая
– Зак, я уже не знаю, что с ней делать! Она снова рвется к Лейзенбергу, – говорит Рэнли, подстраиваясь под скорость Закари.
– Не пускай её.
– Да как?! – вскрикивает Рэнли. – Она уже бросается на людей. Сегодня сцепилась с охранником. Зак, она ему ухо чуть не откусила.
Зак останавливается у дома своего отца и поворачивается к другу.
– Я сам с ней поговорю.
Давно пора было усмирить эту особу.
– Отлично, я в жизни не видел столь истеричных дам. А я вообще-то многих повидал. И лажу с ними отлично, но эта… чокнутая на всю голову.
Зак потирает переносицу и ещё раз бросает взгляд на дом. Осталось немного, и он сможет перевезти сюда свою семью. Всех, кроме Зейна, который теперь живёт в бывшей комнате Зака в церкви и постоянно мешается под ногами. Зак вообще не планировал, что брат останется в периметре, но Ребекка уговорила его. Ей пришлось пойти на шантаж, она сказала, что если Зак прогонит Зейна, то и она уйдет. Они оба знали, что Ребекка этого не сделает, но всё же Зак согласился. Пусть сидит под боком, чем шастает где попало.
– Ладно, – говорит Зак. – Где она?
– Я посадил её за решетку. Снова. Восьмой раз, ещё немного, и она побьёт мой рекорд.
Зак и Рэнли направляются к церкви.
Туман снова стал сгущаться, а погода возомнила, что может меняться, когда захочет. С момента аварии больше не было снега. Ни одной проклятой снежинки не упало на землю. Рэнли как-то пошутил, что это из-за Алекс, она снова на девятке, и сердце Зака стало таять. Ведь первый снег выпал в день, когда она сбежала.
Снег тает, и лужи покрыли практически всё пространство. Ещё немного, и даже в лесу не останется белого цвета. Только грязь и вновь оживающие деревья и трава.
Войдя в церковь, друзья заходят в лифт и спускаются под землю. Выходят на нужном этаже и шагают к камере, в которой несколько раз сидел Рэнли. Именно в этой камере его и увидела Алекс в первый раз.
Остановившись напротив решетки, Зак ожидает, когда Рэнли откроет её. Стоит двери распахнуться, как оттуда словно торнадо вылетает коротко стриженная блондинка. Рэнли ловит её налету, и она не успевает вцепиться в глотку Зака мертвой хваткой. Она брыкается и шипит как змея.
– Фиби, успокойся, – говорит Зак, наблюдая за конвульсиями девушки.
Блондинка перестаёт вырываться и зло кричит:
– Что ты с ней сделал?! Я должна её видеть! Чёртовы изверги! Вы пытаете её!
Зейн и Рэнли десятки раз говорили Фиби, что Алекс никто не пытает, но она никому не верит. Она, как дикий зверёк, потерявший мать.
Зак долго думал, почему именно Фиби рвется к Алекс, в то время как Лекса ни разу не попросила о свидании с сестрой.
– Почему? – спрашивает Зак, и девушка хмурится.
– Что за идиотский вопрос? Она мне жизнь спасла, я ей обязана.
Зак приказал не пускать её к Алекс, потому что Фиби неуравновешенна. И это ещё мягко сказано.
– Ты так предана ей, – говорит Закари и кивает. – Хорошо. Пять минут в день, и ты будешь вести себя покладисто. Первый промах, и проведёшь остаток своих дней в этой камере.
– Согласна, – говорит Фиби и протягивает руку Заку.
Странная девушка, думает Зак и пожимает маленькую ладонь. Рэнли, стоя за спиной девушки, перекрещивается и посылает благодарственную молитву в небо. Он стал нянькой для невменяемой и теперь есть вероятность, что его освободят от этого бремени. Никогда в жизни Рэнли не пытался избавиться от девушки с таким рвением.
Троица направляется к лифту. Никто не произносит ни единого слова. Зак и Рэнли молчат, потому что знают, что увидят в одной из палат Лейзенберга, а Фиби боится, что увиденное сломает её окончательно. Фиби никогда в жизни ни за кого так не переживала. Раньше она только слышала от Лексы о неуловимой и сильной Александрии, а когда познакомилась с ней, убедилась, она действительно существует. Алекс спасла Фиби от самого ужасного, что с ней было, и стала частью семьи. Если быть точнее, то только Алекс Фиби и считает своей семьёй.
Выйдя из лифта на нужном этаже, они направляются к палате, у которой постоянно находятся два охранника. Зак первым входит внутрь и смотрит на больничную койку. Алекс лежит на ней уже три недели. И она ни разу не пришла в себя. По правую руку от неё сидит Зейн, он постоянно ошивается тут. Однажды Зак пытался прогнать брата, его просто стал раздражать сам факт нахождения Зейна в её палате, но тогда Зейн сказал, что это Зак виноват. Не будь он мудаком, этого бы с Алекс не случилось. Больше братья не поднимали никакую тему о девушке, лежащей на кровати. Да и ни к чему хорошему подобные разговоры не привели бы их.
Стоит Фиби увидеть Алекс, как она тут же оседает на пол, закусывает кулак и начинает плакать.
– Успокойся, – говорит ей Рэнли. – Она жива.
– Что вы с ней сделали? Ублюдки.
Больше Зак не может находиться в палате и смотреть на Алекс, которая находится под кучей всевозможных препаратов и устройств. Лейзенберг практически всегда рядом с ней, когда его нет, тут находится Зейн или медсестры.
Алекс никогда не остается одна.
Закари приказывает Рэнли проследить за Фиби и уходит.
Возвращаясь на поверхность Зак вспоминает тот день. Их машина перевернулась, и когда рассудок от множества ударов вернулся к нему, он увидел Алекс. Тогда он решил, что она умерла. Передать, что он тогда испытал, невозможно. Он и до сих пор не может понять, что это было. Нащупав перезаряженный автомат, он вылез из перевернутой машины и расстрелял всех, кто шел в их сторону. Была бы возможность, он убил бы их ещё раз, но только не так быстро. Кому-то всё же удалось улизнуть, машина, преследующая их, уехала. Тогда он вернулся к перевернутому синему автомобилю и проверил пульс на шее Алекс.
Она была вся в крови, а из ноги лило так, что ещё пара минут, и она могла истечь кровью настолько, что это невозможно было бы исправить. Он бы вытащил её, но ветка проткнула бедренную артерию. Зак не знал, сколько пробыл в отключке, недолго, может, пару минут, значит, оставалось около двадцати минут, пока сердце девушки не перестало бы биться.
Он желал ей смерти и думал, что убьёт при встрече, а теперь, видя её практически мертвую… понял, что не хочет этого.
Достав вакцину, он не раздумывал, нашел одну из аптечек, что выпали из сумки при переворачивании машины, взял шприц и через десять секунд ввел иглу в плечо Алекс. Ничего не изменилось, она не открыла глаза. Не стала сильнее и её раны не перестали кровоточить.
Вот в этот момент Зак был уверен, она снова солгала ему. Она наврала о свойствах вакцины, влияющих на человека. И теперь умирает.
Тогда он был в гневе. Ярость вырывалась из него потоками ускользающей энергии.
Зак сам был на грани потери сознания. Он слабо помнит следующий час. Зак понимал, что Алекс умрет до того, как он донесет её до базы.
Её последние минуты ускользали. Но он не мог оставить её там.
Он перевязал Алекс ногу выше места, где вонзилась ветка, вытащил драгоценную ношу из перевернутого автомобиля и понес к девятке.
Он возвращался домой без вакцины и практически без воровки. Все его поиски и погони за ней оказались пустыми. На середине пути, когда до базы оставалось не больше двадцати минут ходьбы, он осел на колени и положил Алекс на лёд. Проверил пульс. Его не было. Зак пытался делать массаж сердца, но оно отказывалось биться.
Алекс умерла в самом расцвете лет. Ей было девятнадцать.
Зак смотрел на её лицо и не мог поверить в это.
Она не посмеет так уйти.
А потом услышал вой. Пронзительный и долгий. И уже через минуту из тумана выбежал хромоногий волк. Он подлетел к Алекс и начал скулить, он облизывал её лицо, и тогда Зак отогнал зверя, поднял Алекс на руки и снова понёс. Через три минуты на них вышел Рэнли и двое из его отряда.
В тот день они патрулировали периметр, Рэнли пришлось взять с собой Волка, потому что он весь день выл так, что люди в периметре готовы были пристрелить его. Поведение зверя напрягало Рэнли, волк словно чувствовал то, что никто из людей не мог распознать.
Их доставили на девятку через пять минут. Машина въехала в новые ворота на огромной скорости. Рэнли хотел забрать Алекс из рук друга, но тот не позволил, Зак сам принёс её к Лейзенбергу, прямо в палату, переделанную под комнату доктора. Тот спал.
Ещё через минуту Алекс положили на кушетку, и увезли в палату, в которой она лежит по сей день. Тогда её сердце так и не начало биться. Закари с трудом стоял возле кушетки и смотрел, как Лейзенберг колдовал над Алекс. Чего он только не делал.
Она не оживала.
Все краски начали сходить с её лица, а губы синели.
– Мистер Келлер, боюсь, она мертва.
Никто не знает, каких сил стоило Лензенбергу сказать эти слова. Он впервые увидел главу базы в таком состоянии и дело было вовсе не в ранах Закари или ознобе, колотившем его тело. Всё было в голубых глазах, в которых собирались тени. Он смотрел на Алекс так, словно и сам умирал.
Зак хотел приказать Лейзенбергу оживить её, спасти, сделать что-то ещё, но его сил хватило только на кивок.
Лейзенберг оставил Зака и вышел за дверь. Доктор встретил там Рэнли и волка. Волк лежал на белом полу и, спрятав нос под лапы, скулил. Рэнли спросил, что с Алекс, и Лейзенберг просто отрицательно покачал головой. В тот день в глазах Рэнли были слезы. Он считал её чуть ли не сестрой. Такой взбалмошной и непохожей на других. Рэнли знал, что Зак не убьет её, более того был рад, что они вдвоём поехали за вакциной. Им нужно было время наедине, им необходимо было поговорить. И этот разговор стоил Алекс жизни.
Через минуту Закари вышел из палаты и, никого не видя, направился на поверхность. Рэнли пошёл за ним, а в момент, когда дверь палаты открылась, внутрь проскользнул волк.
Оказавшись на улице, Зак сел прямо на землю и оперся спиной о стену церкви. Он попросил у Рэнли сигарету и получил её только через пять минут.
– Тебе нужен врач.
– Знаю.
– Мне жаль.
Как же Заку тогда было жаль. Он даже не мог сказать, что потерял её. Она ему никогда и не принадлежала. По факту она не принадлежала никому, ни полковнику, ни Зейну, ни Заку, ни Барону, который рыскал по окрестностям.
На слова сожаления Рэнли Зак не ответил, приказал другу привести к нему главного из фанатиков, живших в метро. Рэнли пытался что-то говорить Заку, но он не слушал. Рэнли ушёл, но Заку не удалось побыть наедине с собой. Он даже не успел докурить сигарету, как перед ним возник Зейн.
Её рыцарь прибыл.
Он требовал, чтобы брат сказал, где Алекс, и тот сказал. Зейна словно ветром сдуло. Зак встал и на входе в церковь столкнулся с одной из медсестёр. Она сказала, что её отправил доктор Лейзенберг. И тогда уже сдуло Зака. Он оказался в палате, где оставил Алекс, уже через минуту, и услышал как Лейзенберг причитал, что это чудо. Такого не бывает. Это невозможно объяснить.
Алекс начала дышать.
Как только Зейн вошёл в палату, она сделала первый вдох, так сказал доктор.
Лейзенберг прицепил её к аппарату жизнеобеспечения и начал колдовать над ранами. А Зак так и стоял у двери. Смотрел на то, как грудь Александрии Брукс медленно поднимается и опадает.
Жаль, но на этом чудеса закончились. И спустя три недели Алекс не подала ни единого признака жизни, кроме медленного, несвойственного человеку дыхания. Её раны столь опасные для жизни стянулись, кость на руке срослась, но повсюду остались шрамы. Не пропали даже те, что были нанесены задолго до дня аварии.
В воспоминаниях о том дне Зак вошёл в дом отца и отправился проверять последние приготовления. Начал он с детской комнаты.
Глава девятнадцатая
– В ней более чем достаточно вакцины. Не в чистом виде, конечно, но я смогу достать то, что нам нужно. Но необходимо поторопиться, уровень Т002 снижается с каждым днём.
Лейзенберг не может усидеть на месте и расхаживает в палате Александрии Брукс. Пять шагов в одну сторону, разворот на сто восемьдесят градусов и пять шагов обратно, снова разворот и так по бесконечному кругу. Если он продолжит в том же духе, то сотрет себе ноги по колено.
Волк практически не покидает палату, вот и сейчас лежит под кушеткой и поглядывает на доктора. Рэнли приносит ему еду каждый день и ходит с ним на скамейку, где раньше они сидели с Алекс.
Ещё месяц назад у Лейзенберга не было ничего, а теперь целый человек, из плазмы которого можно сделать тысячи пробирок вакцины. Он может воссоздать формулу и найти прототип того, что было введено в умирающую девушку. Доктор потирает руки, словно муха, и поправляет сползающие очки, ему не терпится приступить к настоящим научным открытиям. Он и так слишком долго занимался здесь чем попало.
– Я могу уже сегодня…
Доктор не успевает закончить предложение, Закари останавливает его на полуслове:
– Нет. Никаких манипуляций, пока она не придёт в себя.
Доктор останавливается. Этого он и боялся. Как мистер Келлер не может понять? Наука не ждёт, не во время тумана. Необходимо действовать как можно скорее. Лейзенберг решается ещё на одну попытку.
– Мистер Келлер, я понимаю, что вы опасаетесь, что мои эксперименты могут навредить Александрие, но… она может умереть так и не придя в себя, и тогда…
– И тогда нам не повезёт. А пока вы будете присматривать за ней, как за самым ценным ресурсом на вашей памяти.
– Это так и есть.
Плечи пожилого доктора опускаются так низко, что он становится похожим на калеку. Уголки губ поникают, а настоящий глаз перестаёт сверкать от предвкушения новых свершений. Ещё во времена обычного мира, того, более доброго и радушного, Лейзенберг мечтал совершить какое-то открытие, чтобы запечатлеть своё имя в истории. Оставить нестираемый след. К сожалению, тогда у него ничего не вышло. Он пару раз был на пороге открытия, но стоило ему подойти к черте "победителя", как это всё оказывалось бутафорией.
И сейчас то же самое. Вот оно открытие – то, которое, возможно, спасёт тысячи или даже миллионы жизней… оно прямо под носом Лейзенберга, а он не может сделать последний рывок.
– Ты меня понял? – спрашивает Закари, не отводя взгляда с исхудавшего лица девушки.
Лейзенберг выныривает из своих мыслей и отвечает.
– Да. Я понял вас.
– Вот и отлично.
В одно мгновение в голове у доктора возникает идея обойти запрет мистера Келлера, но он тут же отмахивается от неё. Каких бы признаний Лейзенберг не желал, а мертвому они ему эго не погреют.
Закари ещё бы поболтал с доктором, но пытки не ждут. Каждый день он спускается в тюремный блок и разговаривает с кем-то из подручных Барона. С той ночи, когда он прибыл на девятку и по сей день. Каждая крыса, что живёт в катакомбах метро, знает о Бароне, более того, они поклоняются этому ублюдку, но вживую его никто и никогда не видел.
Так они говорят.
Закари корил себя за то, что упустил главную цель того, чем промышляют его ближайшие соседи. Оказалось, что они ищут и вербуют девушек и женщин для Барона. Тому нужны "Дети Тумана", для того чтобы прогнать напасть с нашей планеты. Никто из ущербных мужчин, носящих странные балахоны, даже не задумывается о том, что Барон делает с детьми. Так они утверждали до того, пока Закари не вышел из себя и не сломал руку одному из них, и тот рассказал, что всё же Барона видели, но с их паствы это был всего один человек по имени Дони. И вот теперь этот человек ожидает Зака в одной из камер. Глупо было с их стороны не покинуть метро.
Очень недальновидно.
Спустившись на этаж, Зак кивает Рэнли, и тот сразу же открывает первую камеру справа. Худой мужчина, сидящий на полу, тут же соскакивает на ноги, практически путаясь в своём плаще и говорит:
– Мистер Келлер, произошла какая-то ошибка. Мы с вами уже говорили, но ваш слуга Рэнли, снова привёл меня.
– Слуга? – возглас Рэнли настолько громкий и негодующий, что Дони начинает пятиться назад, хотя отступать уже некуда. – Зак, ты слышал, как он меня назвал? Скажи ему, что я твоя правая рука.
– Скорее левая, – говорит Закари и достаёт пистолет из кобуры.
– Это даже лучше, правой в основном делают всякие непотребства.
Закари пропускает последнее замечание друга мимо ушей.
– Рэнли не слуга, – говорит он, проверяя магазин.
Со стороны глава базы номер девять выглядит абсолютно незаинтересованным в этом разговоре, но на самом деле паства из метро уже сидит у него в печенках. Он бы прогнал их, но тогда фанатиков придётся искать по всему штату, а он сейчас отлучиться не может.
Фанатикам из метро, каждому, кого приводил Рэнли, Закари показывал портрет Алекс и никто её не знает. Пару человек видели Брукс ещё до её побега. О том, что Барон её ищет они ни сном, ни духом.
Следует, охоту на неё ведут не все паствы. Почему?
Зак и так знает, что обойма полная, но решает немного пощекотать нервы своему гостю.
– Мистер Келлер…
– Дони, кто такой Барон? – спрашивает Зак не отрываясь от созерцания гладкого черного пистолета.
– Я же говорил вам, он тот, кто поможет всем. Он спасёт наш мир.
Зак поднимает взгляд на лицо мужчины и тихо спрашивает:
– Дони, ты думаешь, что я получил ответ на свой вопрос?
– Барона ведет рука господа…
Выстрел звучит так неожиданно, что Дони не успевает даже вскрикнуть. Пуля попадает ему в коленную чашечку и раздрабливает кости. Мужчина падает и начинает вопить так, что в остальных камерах наступает оглушительная тишина. Закари опускается на корточки и поднимает дулом пистолета голову Дони. У того градом текут слезы, лицо покраснело, а взгляд выдает неописуемый ужас.
– Я пригласил тебя не петь дифирамбы Барону, а рассказать, кто он и где ошивается.
– Он… он не на материке. Мы отдаём ему женщин и детей. Он забирает их…
– Где он их забирает?
Мужчина трясущимися руками подтягивает к себе кровоточащую ногу и тут же морщится.
– Я не могу подвести его, – шепчет он.
Закари переводит взгляд на раздробленное колено. Дони больше никогда не сможет ходить без трости. Возвращает внимание к лицу бедолаги.
– Можешь и сделаешь это.
– Мистер Келлер, нам не нужны проблемы.
– Они у вас уже есть. Дони, ваш Барон хочет навредить одному из моих людей. Очень важному для меня человеку. Я должен встретиться с ним и обговорить этот деликатный момент. А ты мешаешь мне. Я не люблю, когда мне мешают.
– Я… мне…
– Не проще ли рассказать всё, что знаешь, и пойти дальше молиться на капризы природы?
На миг на лице Дони появляется неудовольствие.
– Это не капризы. Наш мир прокляли, туман появился, чтобы очистить наши души.
Закари вскидывает брови и спрашивает:
– И кто нас проклял?
– Господь.
Закари решает, что разговоров достаточно, упирает дуло во второе колено и спрашивает:
– Где мне найти Барона?
– Мистер Келлер, я…
Выстрел, и новые крики. Кровь заливает бетонный пол, собирает пыль и растекается всё дальше. Дони падает на бок и корчится в агонии. Теперь ему даже трость не поможет.
– Следующий выстрел будет в правое плечо, потом в левое, дальше…
– Вы убьете меня.
– Нет. Не думал, что выгляжу таким добряком. После, я позову доктора, и он подлатает тебя, и мы начнём игру в вопросы с самого начала. До того пока ты не расскажешь мне, где искать Барона.
– На пристань! Мы уводим девушек на пристань!
– И детей, – добавляет Зак.
Дони захлебывается соплями и утвердительно кивает.
– И детей. Д-да.
– Девушки идут добровольно?
Во взгляде Дони написан ужас, но он не решается соврать ещё раз.
– Н-нет. Не всегда.
– Как часто приезжает Барон?
– Раз в один-два месяца.
– Когда был последний раз?
– До того как вы впервые прислали к нам Рэнли.
Зак кивает.
– Что вы делаете с девушками до того как отправить их на пристань?
Лицо Дони искажается троекратным ужасом, и он моментально отводит взгляд в сторону. Зак прикрывает глаза. Ему не нужны слова, он и так понимает, что они делают. Зак окликает Рэнли.
– Отправь кого-нибудь к фанатикам и скажи, что с Дони случилось несчастье.
– Какое? – спрашивает Дони.
Зак прожигает его взглядом и медленно говорит:
– Я выстрелил тебе в голову. Разумеется, случайно.
– Что…
Третий выстрел заканчивает мучения Дони. Теперь ему не нужны ни клюка, ни инвалидное кресло, ни доктор. Закари поднимается на ноги и смотрит на груду костей в кожаном мешке. Не оборачиваясь к Рэнли, приказывает.
– Его самого тоже отнеси и скажи – это предупреждение, у них есть время до заката, чтобы рассказать мне информацию о Бароне. Любую. Или я каждому из них вышибу мозги.
Рэнли появляется рядом с Заком и спрашивает:
– И как мне его нести?
– Да хоть в пакетах, мне плевать.
После встречи с Нео, около полудня Закари возвращается домой. В новый дом, куда уже переехали Герда и Ребекка. Практически на пороге его ожидает Герда. Она улыбалась так, словно выиграла сразу в трёх лотереях.
– Мы с Ребеккой приготовили еду. Она сказала, что ты любил острую пищу и поэтому…
Герда замолкает и в одно мгновение становится такой уязвимой, что Зак начинает хмуриться. Девушка сокращает расстояние между ними до полуметра и берет его за руку, а потом прикладывает открытую ладонь к животу. Зак чувствует, как ребенок шевелится, и не может побороть легкую улыбку. Вот главная причина избавиться от Барона. Его ребенок, который родится меньше, чем через три с половиной месяца.
– Она шевелится, – говорит он и получает очередной пинок в ладонь.
– Да. В последнее время она буйная.
Всё же доктора сообщили, что это девочка. Ребекка и Герда дни напролет придумывают имя будущей принцессе мира тумана. И каждое им кажется недостаточно хорошим.
– Это она рада слышать твой голос.
Говоря это, Герда подходит ещё не маленький шажок и всматривается в лицо Зака, она настолько очарована моментом, что не замечает кровь на манжетах отца её будущего ребенка.
Герда снова стала прежней, она поняла, что Зака не вернет её напор или подражание отвратительной суке, которая всё не может сдохнуть. Герда поняла, что теперь у неё есть куда более сильное оружие, нежели у оппонентки. И она будет пользоваться им так часто, как того потребуют обстоятельства.
