Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Юлия Зубарева
Соавторы: Мери Ли
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 230 (всего у книги 297 страниц)
– Немного.
Закари переводит на меня взгляд.
– Чего ты боишься?
Много чего, но кажется, что его я боюсь куда больше. Мне никогда не понять Зака, и от этого я не могу решить, доверять ему или нет. Мужчина передо мной даже не подозревает, как я хочу, чтобы он был на моей стороне.
– Тебя, – тихо признаюсь я.
Его лицо становится ещё более серьезным. Утопаю в его глазах, и дыхание замирает.
– Я не хочу причинять тебе боль, – так же тихо говорит он.
– Но не факт, что ты этого не сделаешь.
Он не отвечает, и мне становится горько. Да, именно горько.
Нужно уходить к себе.
Выдавливаю из себя улыбку и, поднимаясь, говорю:
– Думаю, мне пора.
Прохожу мимо Закари, он ловит меня за руку. Поднимается и нависает надо мной, словно коршун. Смотрит в глаза и тихо произносит:
– Я не хочу, чтобы тебе было больно.
В этот момент я так сильно хочу ему верить. Сжимаю его пальцы.
– Так не делай, – отвечаю я.
Закари отпускает мою руку и кладет свою ладонь мне на шею, проводит большим пальцем по подбородку.
– Порой обстоятельства сильнее нас.
Что это значит? Он знает о полковнике? К чему эти туманные слова?
А потом он наклоняется и легко касается губами моих губ. Прикрываю глаза, но он уже отстраняется.
– Спокойной ночи, Алекс.
Открываю глаза и молча ухожу к себе. Сажусь на кровать и прикасаюсь пальцами к губам. Зачем он все это делает? Миллионы мыслей проносятся в голове, но самая явная – я хочу вернуться туда, в его комнату. Он, как необузданное пламя, привлекает меня, но стоит подойти слишком близко, я обожгусь.
Я не хочу, чтобы он… сделал мне больно.
И он этого не хочет.
Но я чувствую, что это неизбежно.
Глава пятнадцатая
Морозное утро, туман и легкий ветер.
С каждым днём становится прохладнее. Обычно, в такое время года погода более приветлива. Недостаток солнца не способствует хорошему настроению, как и встреча, на которую направляются два мотоцикла и два внедорожника.
Каждый из главных лиц едет со своими мыслями.
Алекс напряжена и взволнована, она жаждет новостей о семье. А ещё девушка совершенно запуталась и не знает, как вести себя с Зейном. Она скучает по нему, но что-то изменилось. И причина столь быстрым переменам – это темноволосый мужчина на мотоцикле перед ней.
Зак напряжен не меньше, но никто этого никогда не узнает. Вчера в середине дня он получил послание от Зейна о срочной встрече, которая не терпит отлагательств. Закари надеется увидеть ту самую уникальную девушку, она ключ к будущей жизни не только его базы, но и всего выжившего мира. Но не только ожидание напрягает Закари, рассекая воздух, выкручивая руль вправо, он думает о девушке, но уже не о Роберте.
Зейн едет с противоположной стороны города и ему сегодня намного сложнее, чем остальным. Ведь ему так и не удалось спасти ни Роберту, ни Лексу. Разговоры, которые ему предстоят, не обещают ничего хорошего, но Зейн не намерен прятаться, оставив свою команду, он, как всегда, улизнул, только чтобы увидеть в порядке ли Брукс.
Закари едет немного впереди Алекс, сразу за ними две машины. Нео сегодня остался на базе, а вот Рэнли здесь. Перед отъездом у Зака с Рэнли состоялся разговор, который был неприятен обоим. Глава девятки слушал Рэнли со скучающим видом, но внутри его вскипал гнев на длинный нос друга. Тот утверждал, что пора прекратить проводить много времени с Алекс, оставить её в покое. "Пусть живёт" – говорил он.
Мотоцикл останавливается, и Закари поворачивается назад, Алекс снимает шлем, и её волосы рассыпаются по плечам. Он обещал брату, что через месяц прогонит её, если тот не привезет исключительную девушку.
Прошло больше месяца, Роберты у него нет, а Алекс до сих пор на базе. Зак знает причину, почему не прогнал её, но никогда не скажет об этом вслух.
Его люди уже расходятся по местности, а он слезает с мотоцикла и подходит к девушке.
– Я в восторге, – говорит она и тоже слезает с мотоцикла. Ставит его на подножку и, улыбаясь, бросает взгляд в сторону приближающегося звука.
Закари тоже оборачивается и наблюдает, как из тумана появляется его младший брат.
– Даю вам десять минут, – говорит Закари, не отрывая пристального взгляда от черного мотоцикла брата.
Алекс кивает и направляется к Зейну, тот снимает шлем и, увидев девушку, моментально меняется в лице. Это приводит Закари в раздражение. Его брат смотрит на Алекс как щенок на хозяина. Смотреть противно. Каким бы Зейн не пытался казаться холодным, он куда больше своих брата и сестры искал любви и ласки. Видимо, Алекс дала ему это, и он от подношения так просто не откажется.
Закари внимательно наблюдает за их разговором, подмечает каждое движение и взгляд. Алекс грустнеет с каждым словом Зейна. Она что-то спрашивает и хватает того за руку, Зейн отрицательно качает головой и бросает короткий взгляд на Закари. Снова возвращает внимание на девушку, берет её лицо в ладони и что-то пылко говорит, а потом он наклоняется к её лицу.
– Алекс, время, – говорит Закари холодным тоном.
Он так сильно сжимает пальцы в кулаки, что кожаные перчатки начинают скрипеть.
Девушка отстраняется от Зейна, и только после этого Зак выдыхает. Неприятное чувство.
Никто и никогда не поймет, что его не просто разозлили действия со стороны Зейна, он испытал ревность, во всём её первобытном омерзительном обличии.
Девушка возвращается к мотоциклу, Зак не смотрит на неё, но думает о том, что все эти ужины, разговоры и намеки, повлияли не только на неё. Рэнли прав, пора бы отпустить её, но этого Зак пока делать не собирается. Изначально он пытался выяснить причину её нахождения на базе, задавал вопросы о её жизни, внимательно слушал, узнавал её. А потом в какой-то день шёл к себе в комнату и поймал себя на мысли, что хочет другого, нежели узнать правду. В какой-то степени Зак уже не жаждет этой самой правды, как раньше.
Закари подходит к Зейну и снова нацепляет на лицо издевательскую улыбку.
– Здравствуй, братишка. Я не вижу Роберты.
– Она мертва.
Улыбку Зака сдувает. Зейн внимательно наблюдает за реакцией брата. Он понимает, что остальная информация с базы номер восемь не интересует старшего Келлера. Всё, что ему было нужно, он уже получил, не считая погибшей вчера девушки.
– У нас был уговор, я и так позволил Алекс жить на моей базе дольше, чем один месяц.
Этого Зейн и боялся.
– Вытащить Роберту было невозможно. Ты думаешь, я не пытался?!
Закари бросает взгляд за спину брата, пожимает плечом и спрашивает:
– Что разговаривать о попытках, если они не привели к нужному результату? Нет Роберты, значит я могу прогнать Алекс и убрать одну из моих проблем.
Закари разворачивается, но слова Зейна останавливают его.
– Не делай этого, – просит брат. – У меня кое-что для тебя есть.
Начинаются торги, но Закари не уверен, что его брат сможет предложить что-то стоящее.
– И что это?
Зейн расстегивает куртку и достает три пробирки. Закари внимательно смотрит на стекло с алой жидкостью.
– Это кровь Роберты. Последние экземпляры. Я отдаю их тебе, ты позволяешь Алекс жить под твоей защитой, пока отец не выйдет на связь.
Зак теряет интерес к пробиркам и смотрит на брата.
– И что ты думаешь, будет, когда он выйдет на связь? Рассчитываешь, что в нынешних обстоятельствах он станет присматривать за твоей девушкой?
Произнеся это, Закари ждёт, что брат опровергнет два последних слова, но он этого не делает.
– Он поможет, – уверяет Зейн.
В этом весь Зейн. Он был таким с самого детства. Закари всегда любил младшего брата, но отлично видел его недостатки. Самый главный из них – принятие решений. Зейну всегда нужен кто-то, чтобы он решился на действительно рискованный поступок.
Закари протягивает руку, и Зейн вкладывает в неё три пробирки. Последняя надежда на лекарство. У Лейзенберга не будет права на ошибку.
– Зак, – говорит Зейн и, бросив взгляд на Алекс, просит. – Не обижай её, она и так слишком много страдала.
– Как и все мы.
– Это другое…
– Ты мой брат, но не тебе рассказывать мне о страдании.
Зак злится, но не показывает этого. Его мысли моментально переходят от доктора и изготовления лекарства на городское кладбище, в промозглый склеп, в который он и ездил в момент нападения зараженных на базу.
Зейн как никто другой в курсе – Зак о страданиях знает куда больше, чем показывает это.
– Я заберу её, как только смогу, – продолжает Зейн.
– Это при условии, что она сама того пожелает.
– Что это значит?
Зак бросает кривую улыбку и разворачивается. Зейн хватает брата за плечо и поворачивает к себе.
– Что это значит?! – более грозно спрашивает он.
– Ничего сверх того, что я сказал.
– Не трогай её!
Зак молчит, Зейн злится, обходит брата и останавливается напротив Алекс.
– Мы уходим, – говорит он ей.
Алекс бросает растерянный взгляд на Зака, потом возвращает его на Зейна.
– Куда? – спрашивает она.
Зак старается не раздавить стеклянные колбы. Сейчас многое зависит от её решения. Право выбора, мать его.
– Я найду место, – говорит Зейн, и все присутствующие чувствуют его неуверенность.
На какое-то мгновение Заку становится жаль младшего брата. В эту же секунду Алекс чувствует полнейшую растерянность.
– Прости, – говорит она и забирает руку. – Я не могу.
Спина Зейна становится максимально прямой, но он не сдается просто так. Наклоняется к лицу девушки, и когда до соприкосновения их губ остается мгновение, она слегка наклоняет голову, губы Зейна касаются щеки. Алекс что-то шепчет Зейну так тихо, что этого никто не слышит, кроме него.
– В нашу следующую встречу я заберу тебя, – обещает Зейн Алекс.
Взгляд Алекс снова обращается к Заку, он безмолвно стоит за спиной брата и ждёт.
Алекс ничего не отвечает. Натягивает шлем, но оба брата успевают заметить неуверенность в её взгляде.
Зейн отворачивается и идёт к своему мотоциклу. Голос Закари останавливает его.
– Зейн?
Парень замирает на месте. Взгляды голубых глаз, столь похожих друг на друга, пересекаются.
– Для чего Алекс на моей базе? – спрашивает Зак.
Зейн открывает рот, но старший брат добавляет:
– Ты знаешь – я лжи не прощаю.
Зейн не меняется в лице и отвечает:
– Ей нужна защита. И я надеялся, что ты поможешь мне с этим.
Зак кивает, убирает пробирки и отправляется к мотоциклу.
Глава шестнадцатая
Меня трясёт так, что зуб на зуб не попадает. Заезжаем на территорию девятки. Сквозь стекло на шлеме наблюдаю, как Закари слезает с мотоцикла, отдает шлем одному из охранников и скрывается в церкви. Он даже не обернулся.
Почему на душе так скребут кошки?
Снимаю шлем и какое-то время сижу на мотоцикле. Разговор с Зейном всё усложнил. Он сказал, что вывести Лексу, детей и Лари невозможно. Заявил, что проще остановить вращение земли, чем это сделать. И вообще он был нервным, я его таким не помню, что-то случилось, но он мне об этом не сказал. А когда я предложила ему рассказать всё Закари, он начал рьяно уверять меня, что живой мне с базы номер девять не уйти. Впервые Зейн сказал, что я должна сделать то, что мне велела полковник.
Я растоптана. Моя надежда рухнула, а я даже себе боялась признаться, насколько сильно я полагалась на Зейна.
Несмотря на то, что я кое-что узнала о Закари, возможно, даже вошла в его доверие, сделать задуманное стало в разы сложнее.
Я так запуталась.
– Да, сестренка, попала ты.
Рэнли выходит из тумана и останавливается возле меня. На его губах слабая улыбка, она больше отдает печалью, нежели весельем.
– О чём ты? – спрашиваю я и слезаю с мотоцикла.
Я ни разу не загоняла его, всегда это делает кто-то другой. И сейчас ко мне тоже подходит военный, забирает ключи и шлем. Отдаю ему их и, пристроившись под шаги Рэнли, иду в сторону нашей скамейки.
– Сегодня ты расстроила мальчиков.
– От твоего объяснения легче не стало. Я никого не расстраивала.
– Я был там, не слышал ваших разговоров, но словно посмотрел одну из самых ключевых серий мыльной оперы.
Не только я ощущала напряжение во время встречи. Даже Рэнли. Впервые в жизни я чувствовала себя предательницей со всех сторон. Я словно предала Зейна. Но ведь я ничего не сделала. В то же время, в момент разговора с ним, я не могла не думать о том, что недалеко стоит Зак, я чувствовала его взгляд – он был осязаем. Холодный и колючий.
– Я ничего не сделала, – устало произношу я.
– Сделала, – говорит Рэнли и на пару мгновений задумывается, а потом, подбирая слова, произносит. – Как бы сказать это помягче.
Шумно выдыхаю и поворачиваюсь к нему.
– Говори, как есть, этот день хуже уже быть не может.
Садимся на скамейку, и Рэнли поворачивается боком.
– Знаешь ли ты, что в клиторе больше восьми тысяч нервных окончаний?
– Что?!
– Так вот, но несмотря на это, мужское эго куда более нежное и чувствительное.
Вот к чему он это сказал?
– Твои сравнения…
– Точны, так как я говорю только о том, в чем разбираюсь.
Самомнение у него непомерно огромное. Хочу помолчать и подумать, но мой взгляд устремляется к Рэнли. Передо мной сидит мужчина, который может открыть мне завесу тайны мужского эго. Я даже не представляю, как сегодня выглядела со стороны, я чувствовала себя мелкой букашкой, от которой все чего-то ждут.
– Хорошо, расскажи мне, как я задела… ранимое мужское эго?
Рэнли словно ждал этого вопроса.
– Начнём с Зейна. Он тянулся к тебе, чтобы поцеловать в губы, но ты отвернулась, и ему досталась только щека. Поверь, ты этим унизила его эго. Тем более именно сегодня он понял, что Закари – соперник.
Сердце замирает.
– Глупость какая.
– Вовсе нет.
– А как я задела второе эго?
– Зак. Да уж, я удивлён, но его ты тоже потревожила, так как вообще позволила Зейну себя поцеловать.
Прячу лицо в ладонях, чувствую, как Волк трётся о ноги и сглатываю горький ком. Я настолько растворилась в событиях встречи, что даже не видела, где был волк всё это время. Знаю, что бежал прямо за мной, а потом мы приехали и всё как завертелось.
– Ты меня убиваешь. Я вообще не хочу об этом думать.
– Но придётся.
Тут Рэнли прав.
– Я не знаю, что мне делать, – признаюсь я, хотя Рэнли даже не представляет, что именно я имею в виду.
Встреча, которую я ждала, всё разрушила. Моя надежда на помощь Зейна растоптана. А ко всему прочему я его ещё и обидела. Я этого не хотела.
Я вообще всего этого не хотела и не просила. В свои восемнадцать с хвостиком, я бы предпочла думать о совершенно иных вещах.
– Тебе придется принять решение, – говорит Рэнли.
– Ты прав.
– Я всегда прав, но это редко кто признаёт.
– А ещё ты самовлюблён.
– А вот это признают все.
Какое-то время сидим в тишине. Я раздумываю над решением, которое я должна принять.
Всё просто и одновременно сложно.
Выбор стоит не между Зейном и Закари. Он куда более важный. Кого я выберу, семью или себя.
Рация Рэнли издаёт шипение, через мгновение я слышу голос Зака.
– Рэнли, в мой кабинет.
– Принял.
Рэнли убирает рацию в нагрудный карман на липучке, дарит мне ещё одну печальную улыбку и поднимается с места.
– Мне пора.
– Спасибо, что просветил по поводу мужского эго.
Рэнли отходит на несколько шагов, и я окликаю его. Мужчина оборачивается, между нами уже сгустился туман, и я вижу лишь его очертания.
– Можно один вопрос?
– Конечно.
– Какой Закари? В двух словах.
Рэнли молчит, подбирая слова.
– Целеустремленный и не прощающий.
Сглатываю комок.
– И что же он не прощает?
– Ложь и предательство.
– Ясно.
– Ты пойми, он не в одно мгновение стал категоричным. В его жизни был момент, который полностью изменил его. Однажды его предали, и он от этого никогда не оправится.
Рэнли уходит, я сижу ещё пару минут и тоже отправляюсь в церковь. Весь остаток дня проходит в мыслях. Я слоняюсь по церкви и думаю о том, что выбор был сделан ещё до того, как моё отношение к Закари изменилось.
Я не смогу существовать, если моих родных убьют из-за меня.
Жду вечера, сегодня я буду вести себя иначе. Я подпущу Зака к себе настолько близко, насколько это необходимо. Простит ли меня Зейн? Нет. Мне печально от этого, но тут уж ничего не поделать.
Я должна была понять ещё давно, что отношения с семьёй Келлер не для меня.
Я спасу родных, и мы уедем так далеко, как это возможно.
Вечером я снова отправляюсь в комнату Зака. Войдя внутрь кабинета, вижу привычную пустоту, вхожу в комнату и замечаю, что еды на столе нет. Только записка.
"Ужин отменяется".
Сажусь на стул и все равно жду его. Проходит два часа, а он так и не появляется. Покидаю его комнату и, когда дохожу до своей двери, до моего слуха доносится женский смех, он легкий как перелив колокольчиков. Подхожу к перилам и смотрю вниз. Герда направляется в сторону ванной на её этаже. Девушка в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг нагого тела. Она поднимает взгляд и, увидев меня, улыбается, а после поворачивается в сторону своей комнаты и говорит так громко, чтобы это услышала я:
– Зак, милый, я сейчас вернусь.
Грудь сдавливает огненным обручем, сжимаю перила и наблюдаю, как она, медленно виляя бедрами, отправляется в ванную. Дверь закрывается, и я возвращаюсь к себе.
Разбитая, потерянная и абсолютно одинокая.
Глава семнадцатая
Пять дней я вообще не вижу Закари, но зато имею счастье лицезреть довольную физиономию Герды. Мне на самом деле кажется, что она ищет со мною встреч. Сучка.
Каждый божий день, стоит мне выйти из своей комнаты, я тут же натыкаюсь на неё. Брюнетка всегда улыбается. Надеюсь, у неё скоро треснет лицо. Если она сама с этим не справится, я буду первой, кто предложит помощь.
Я злая как собака. Не думала, что меня настолько заденет вгрызание Герды в Зака. Задело. Сильно.
Просыпаясь утром и засыпая вечером, я проклинаю свою глупость. Я должна думать здраво и рассудительно. Но, боже, это так сложно. Видя Герду, я сразу представляю, чем они там занимались и от этого становится тошно и мерзко. Мерзко от себя самой. Я увлеклась, когда не имела на это права.
Ненавижу его мужское эго! Кто так поступает? Он сам сделал всё возможное, чтобы я стала к нему неравнодушна. Я, по сути, была отгорожена от всех и общалась только с ним. Я чувствовала, что нравлюсь ему и мне от этого было… хорошо. Бесчисленное количество раз я вообще забывала, кто я и для чего здесь нахожусь. Закари был обходителен, все эти отодвигания стульев для меня, внимательные взгляды, касания, тот проклятый мимолетный поцелуй. Он спасал меня дважды, делал подарки в виде часов и мотоцикла. Позволил оставить Волка и ни разу ничего не сказал по этому поводу.
А я… я всё это ему позволяла, и незаметно для меня идиотки он стал мне небезразличен.
А потом я задела его проклятое всеми богами эго, и он отвернулся от меня. Я стала пустым местом.
Может я им всегда и была.
Ха! Выходит, он своим действием потревожил моё эго?
Зуб за зуб?
Но всё же я стараюсь откинуть эти мысли из головы и понять, как мне к нему подступиться снова. Я должна это сделать. Но чего я действительно хочу, так зарядить ему по яйцам, развернуться и уйти.
Если бы не приказ полковника, я бы это сделала ещё в тот вечер, когда увидела голую сучку Герду.
Сегодня я снова иду к нему в комнату, но его по-прежнему нет. Возможно, я совершаю одну из самых главных ошибок своей жизни, но я должна наступить гордости на глотку.
Сижу как полнейшая дура и жду. Жду и жду.
Его всё нет и нет.
Внутри поднимается буря негодования, и я отправляюсь прямиком в комнату Герды. Так злостно топаю по лестнице, и на середине меня скручивает боль в пострадавшей руке. Сажусь на ступень и удерживаю левую руку правой. Такое чувство, что кто-то сидит внутри конечности и втыкает в неё ножи, проворачивает, вынимает и снова втыкает. На лбу выступает пот, и я против воли стону. Покусанная конечность трясется, это происходит около минуты, которую я расцениваю в час.
Боль проходит, и я протяжно выдыхаю. Сижу на ступенях, в холле на удивление тихо, такое бывает один-два раза в неделю, в основном он похож на муравейник, где у каждого своя задача.
Перевожу взгляд на дверь комнаты Герды. А что, если они сейчас там заняты? Может, у них секс в полном разгаре.
Оно и лучше.
Прерву их на самом интересном. Пусть ходят неудовлетворенные.
Я же хожу.
Фу, мне даже думать об этом больно. Тут же тошнить начинает.
Почему душевная боль намного хуже физической? Кто придумал эти страдания? От физической боли есть лекарства, а вот от душевной нет спасения. Она преследует и душит. Наступает на пятки и заставляет делать необдуманные поступки.
Например, сейчас.
Поднимаюсь и преодолеваю последние ступени. Стучу в дверь комнаты сучки так громко, что меня слышат даже на базе номер восемь.
На пороге возникает Герда, сначала она улыбается, её плечо оголено, но, увидев меня, девушка тут же основательно запахивает халат и туго перевязывает пояс. Халат шелковый. Серьезно? Так вот что ему нравится? Мерзко.
– Чего тебе? – спрашивает она.
– Где он?
Чувствую себя погано оттого, что я снова стала той, кто вылавливал любовниц своего парня, вот только обстоятельства изменились. Сейчас у меня нет ни малейшего права стоять тут и выказывать своё недовольство. Закари Келлер никогда не был мне парнем.
Он никогда не был моим.
Но мне нужно заставить его снова обратить на меня внимание. Я выполню приказ полковника и уеду.
– Его здесь нет.
А вот это приятно слышать.
Разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Смирись, – говорит Герда.
Останавливаюсь от позорного побега. Оборачиваюсь к ней лицом.
– Это не в моей натуре, – спокойно говорю я.
И это действительно так.
– Ты говорила, он тебе не нужен. А мне нужен. Всегда был и будет. Найди себе кого-нибудь… попроще.
Сжимая пальцы в кулак, говорю как можно спокойнее.
– Ты даже не представляешь, как много сил я трачу на то, чтобы не…
– Что? Ударить меня? Будь уверена, если на моём теле, которое так сильно нравится Закари, появится хотя бы один изъян, то ты вылетишь с базы и пойдешь на корм зараженным.
Герда переводит взгляд на мою руку, которая никак не красит меня.
– Неужели ты думаешь, что ему может понравиться это…
К счастью, Герда не договаривает, из холла разносятся голоса мужчин, один из них я узнаю сразу же. Спускаюсь, Герда идёт следом, ступает босыми ногами по холодному полу. Может, она простудится? И захлебнется своими соплями.
В холле семеро мужчин. Все в черном. Замечаю Нео, двое тащат его в сторону лифта, голова моего бывшего провожатого наклонена вперед, он весь в крови и, кажется, без сознания. Мимо нас отправляются остальные. Зак даже не смотрит в нашу сторону, а вот Рэнли проходит мимо и тут же спиной возвращается обратно.
– Вы чего? – спрашивает он. – Подружились?
– Нет, – хором отвечаем мы.
– Я уж думал…
– Что случилось? – спрашиваю его я, пока остальные шесть человек заходят в лифт.
– Небольшая передряга. Ничего критичного.
– Как Нео?
– Отключился, кажется, потерял много крови.
– Закари не ранен? – спрашивает Герда.
Рэнли переводит на неё взгляд, выгибает бровь дугой и с легкой улыбкой, которая абсолютно не вяжется с ситуацией, спрашивает:
– Хочешь зализать раны?
– Рэнли, фу, – говорю я, скривив лицо, словно съела лимон. – Не хочу даже слышать об этом.
– Ему немного досталось, но он в норме, – отвечает Рэнли, смотря на меня.
Киваю ему и сглатываю горький ком в горле. Он сказал это именно мне, а не Герде.
Рэнли кланяется нам и бежит в сторону лифта, оказывается внутри, когда двери уже практически закрываются.
Смотрю на пол, там столько крови. Надеюсь, Нео выкарабкается.
– Так вот, – начинает Герда за моей спиной.
– Не продолжай, – прошу её я.
– Не позорь себя больше, чем ты уже это сделала.
Оборачиваюсь к ней, и она говорит то, что ядовитым кинжалом врезается в сердце.
– Зак сам мне сказал, что порченый товар его не привлекает.
Что?!
– Если ты приравниваешь себя к товару, то на меня это не распространяется.
– Это ты так думаешь, но не переживай, туман сильно проредил женщин, и на тебя найдется спрос.
Герда словно и просит, чтобы я подправила ей прическу и физиономию. Какая-то часть меня уже порвала её на лоскуты, но вторая часть, та, в которой ещё осталась капля гордости, приказывает мне уйти.
Обхожу Герду и поднимаюсь по ступеням. Слышу, как она фыркает, но шаг за шагом удаляюсь от неё. Захожу к себе в комнату и упираюсь спиной в дверь. Смотрю на волка, он поднимает голову с пола и глядит на меня.
– Ей-богу, я когда-нибудь покалечу её.
Волк склоняет голову набок. Жест так похож на собачий. Сажусь на пол, друг подходит ко мне и кладет голову мне на ноги. Опускаю руку ему на шею и думаю над словами Герды. Порченый товар. Да если бы она оказалась в логове, то обделала бы свой накрахмаленный халатик в два счета.
Может, Закари и нравятся такие, нежные и легкие. Без тараканов в голове и отметин на теле.
Я не такая.
К сожалению, я не могу притворяться достаточно сильно. Прокручиваю в голове множество моментов с Закари, я могла бы быть более терпимой и покладистой. Я не должна была выказывать свой неприятный характер. Герда в этом ас. Она конченая дрянь, но с Заком она – кошечка.
У неё есть чему поучиться. Но я заведомо знаю – я не смогу быть ею. Да и не хочу.
Слышу шаги в коридоре. Тут же поднимаюсь, Волк недовольно шагает к кровати и запрыгивает на неё.
– Скоро вернусь, – говорю ему я.
Выхожу за дверь как раз в тот момент, когда противоположная закрывается. Делаю пару глубоких вдохов и плавных выдохов. Уже прошло два месяца. Я больше не могу тянуть время. Откидываю сомнения и без стука вхожу в кабинет. Он, естественно, пуст. Прохожу в комнату, распахиваю дверь, и моя уверенность немного слетает. Закари раздевается. Он уже снял с себя верх и расстегивает брюки.
– Добрый вечер, – говорю я.
Зак медленно осматривает меня с ног до головы.
– Добрый.
Он застегивает ширинку. Слава богу.
Упираю руки в боки и забываю всё, что хотела сказать. Немного громче обычного спрашиваю:
– Как Нео?
Зак смотрит мне за спину, потом по сторонам и спрашивает:
– Почему ты кричишь?
Потому что ты меня бесишь.
Тут я замечаю на его шее глубокую царапину, кровь стекает по его телу алой змейкой.
– Ты ранен?
– Немного. Зачем ты пришла?
Так и зачем я сюда шла? Чтобы наладить контакт? И как это сделать? Могу сказать одно – я уже преуспела, ведь мы разговариваем. Он не прогоняет меня и вроде как не злится. А вообще, Закари выглядит уставшим. Он не сводит с меня пристального взгляда.
Рэнли говорил, что Зак не прощает ложь, так вот какую-то правду я ему сказать могу.
– Ты хочешь это услышать? – уточняю я.
– Да.
– Я очень зла. Я очень-преочень злая на тебя.
– Причина?
Вот гад. Он знает причину лучше меня самой, но заставляет произнести это вслух. Для чего? Возродить своё эго из пепла?
– Ты серьезно?
Пару секунд тишины, и он кивает.
– Вполне.
Воспоминания о словах Герды, её виде в полотенце и вообще обо всем заставляют меня сбавить тон, иначе я имею все шансы разреветься. Мне по-прежнему больно. И я снова сбилась с пути. Я шла сюда, чтобы найти к нему дорогу и снова вернуть наше общение, благодаря которому я смогу привести его на базу номер восемь. Но стоило увидеть его, всё уходит на второй план.
– Я ждала тебя, – тихо говорю я.
Зак глубоко вдыхает, и отвечает.
– Я знаю.
Знает он! От этих двух слов становится ещё больнее.
– Это что – какое-то наказание? – спрашиваю я, сжимая кулаки. – Сначала ты сам просишь ужины. Я прихожу сюда, жду тебя, потом ты делаешь многозначительные знаки и все эти разговоры. А потом ты вдруг решаешь… что наигрался?
– Чего ты хочешь? – устало спрашивает он.
Медленно подхожу к нему, Зак вглядывается в мои глаза, и я тихо спрашиваю, останавливаясь в полуметре от него.
– Я могу сделать то, чего я хочу?
Он опускает взгляд на мои губы, и коротко отвечает:
– Да.
Поднимаю руку к его лицу и прикасаюсь к щеке. Легкая щетина царапает кожу. Внутри разливается боль, оттого что я понимаю, насколько он подсадил меня на своё общение.
А потом я вспоминаю, что я порченый товар, перевожу взгляд на свою искалеченную руку и снова возвращаюсь к холодным голубым глазам, размахиваюсь и бью его по щеке со всей силы.
Я знаю, что не должна была этого делать, но уязвленное самолюбие не сможет оставить всё как есть.
Хлопок разносится по комнате, слышу за спиной вскрик. Не оборачиваясь, в этом нет надобности, понимаю, что это шлюха Герда пришла.
– Зак, – с придыханием произносит она, и меня тошнит от её голоса.
– Уходи, – говорит он, смотря мне в глаза, и даже не бросает на гостью мимолетного взгляда.
Отступаю на шаг, но он отрицательно качает головой.
– Это не тебе.
Его щека прямо на глазах становится красной. Наблюдаю за тем, как его грудь быстро поднимается и опадает. Я его разозлила? Ни капли не жалею о пощечине, он сейчас не испытал даже десятой доли боли, что испытала я.
Он отрывает от меня взгляд, смотрит на Герду. Я даже представляю, как она выглядит. Вся такая манящая в своём проклятом халатике. Может она уже его сняла.
– Уходи.
– Но я…
Он снова возвращает внимание на меня, слышу, как Герда уходит.
– Стало легче? – спрашивает он.
– Немного… Нет.
– Теперь моя очередь сделать то, чего хочу я.
Не успеваю и пискнуть, как он наклоняется ко мне, крепко обхватывает талию руками и прижимает в своему телу. Упираюсь руками в теплую кожу, и тут он накрывает мои губы своими. Это вовсе не похоже на тот невинный поцелуй, который он подарил мне до отъезда на встречу с Зейном.
Это совершенно иное.
Жар распространяется по телу, сама не понимаю как, но я отвечаю столь же пылко. Голова начинает кружиться. Но в итоге я отталкиваю его от себя.
Тяжело дыша, смотрю в глаза Зака, в которых больше нет холода. Там голубое пламя. Всё же я подлетела слишком близко к огню. Мои крылья уже опалены столь сильно, что я больше не смогу летать.
– Я не собираюсь с тобой… – начинаю я, но воздуха не хватает.
Поднимаю указательный палец вверх и беру минуту перерыва. Не думаю, что так принято делать. Более-менее восстановив дыхание, говорю:
– Какой бы порченой ты меня не считал, я не буду прыгать к тебе в постель, когда там ещё лежит призрак Герды.
– Порченой? – спрашивает он. – Какой призрак?
– Я не хочу об этом говорить. И у тебя кровь не закончилась.
– Надеюсь, её достаточно много.
– Я имею в виду, что она течет. Из раны.
Какие глупости я говорю. Зак позволяет себе легкую улыбку. У меня же внутри всё трясется, и я то и дело возвращаю взгляд к его губам.
– Так зачем ты пришла? – спрашивает он, снова сокращая расстояние между нами.
– Я скучала, – честно признаюсь я, и моя гордая часть, отвернувшись, шагает восвояси.
Зак подходит максимально близко, вскидываю голову и смотрю на него. Он вглядывается в мои глаза, берёт моё лицо в ладони и до боли нежно проводит большими пальцами по щекам.
– Сейчас мне нужно уйти. К сожалению. Но завтра мы обязательно поговорим обо всём. Хорошо?
Киваю, потому что говорить больше не намерена, я и так слишком многое рассказала. Я в прямом смысле оголила перед ним душу и, если он ещё хотя бы раз плюнет в неё, я не выдержу.
