Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 252 (всего у книги 297 страниц)

– Мне нужно увидеть Барона.

– Мы никого не ожидали, – отвечает солдат.

– У меня к нему деловое предложение, от которого он не сможет отказаться.

– Кто вы?

– Закари Келлер.

Брови солдата сходятся на переносице, и в глубине глаз появляется… узнавание, понимание?

Военный достает рацию и связывается с кем-то.

– Главнокомандующий, тут некто Закари Келлер хочет видеть Барона.

Шипение.

Ответ.

– Отправь его ко мне, – коротко произносит женский голос.

Военный убирает рацию, а Зак пытается убедить себя, что ему показалось. Он не мог только что услышать её. Закари обыскивают, и ведут в здание. Проходя по коридорам, поднимаясь на лифтах, Закари подмечает, что внутри не так много людей, но проблема всё же есть. Всюду модифицированные замки, которые открываются по сетчатке глаза. И самое печальное в этом то, что Закари знает, как это работает. Глаз должен быть живым и реагировать на свет. Значит, нужно будет взять кого-то с собой на прогулку.

Спустя двадцать минут Закари Келлер оказывается на самой вершине Статуи Свободы. Круглый кабинет, который якобы закрыт для посещения ещё несколько лет назад.

Семеро военных входят в кабинет вместе с Заком, но их тут же отпускает за дверь голос с высокого черного кресла, развернутого к двери спиной.

– Оставьте нас.

Когда дверь закрывается за спиной последнего солдата, кресло медленно поворачивается, и на Закари смотрят до боли знакомые глаза.

– Я в тебе никогда не сомневалась, – говорит полковник.

Глава седьмая

Я попала в ад.

Не знаю сколько времени прошло с момента моего знакомства с Полом Эшли, но минуты растянулись в часы, а те в свою очередь в дни. Снова нахожусь в пустой комнате. Проклятый белый короб… Кажется, он хочет свести меня с ума. Тут нет ничего: ни кровати, ни окон, ни туалета. Только стены, пол, потолок и дверь без ручки внутри.

Ничего нет.

Только я и белый цвет, который я уже стала ненавидеть.

Сижу в самом углу, на мне, как всегда, смирительная рубашка. Одно из самых отвратительных одеяний, которое только могло придумать человечество. Руки расположены так, словно я обнимаю себя за талию, а рукава связаны за спиной. Смотрю на дверь, она периодически двоится, разъезжается в стороны, а потом снова встаёт на место. Снова и снова.

Меня постоянно пичкают какими-то наркотиками, у меня исколоты все руки, ноги и шея. Иногда они берут кровь, а иногда, наоборот, что-то вливают мне в вены. От этого становится плохо. В первый раз меня нещадно рвало, а потом я просто отключилась. Я вся истыкана иглами. Словно кукла Вуду, чей владелец так и не может решить, где именно оставить фатальный болезненный прокол.

В первые несколько часов после того как пришла в себя, я очутилась в настоящей лаборатории, ученых было больше двадцати, некоторых я видела, когда меня забирали из общей комнаты, в том числе и Стерву, другие были мне не знакомы. Стерва четко дает понять всем, что среди ученых главная она. Я была прикована к медицинскому креслу, которое больше походило на пыточное. Меня осмотрели со всех сторон, начиная от глаз и заканчивая гинекологическим осмотром. Они задавали кучу вопросов, начиная от даты рождения и заканчивая тем, какие витамины я принимала в течение жизни. Я отвечала, иногда врала, по большей части.

В тот день они были более радушны.

После унизительного осмотра и нескольких заборов крови, меня вырубили с помощью укола, и я оказалась здесь. В ненавистной белой коробке. Чувствую себя облезлым котенком, которого хотят подарить на день рождения ребенку, и вот я сижу тут и жду своего часа. А он так и не наступает.

Иногда мне приносят утку, еду и воду. Да пусть простит меня сестра за мысли, но я уже десятки раз думала о том, что она бы выдержала все это куда лучше. Её регенерация помогла бы. У меня, к сожалению, супер способностей не обнаружено. Я обычная девушка, во мне нет ничего нужного этим людям. Когда приносят утку, то мне не позволяют уединиться, в комнате всегда находятся как минимум четверо, включая и Пола. Этот ублюдок никогда не отворачивается. Солдаты смотрят в стену перед собой и тактично делают вид, что меня нет, а Эшли наблюдает, как я снимаю штаны и иду по нужде. При этом я не испытываю стеснения, только злость и ненависть на ублюдка в белом халате. Еду и воду мне тоже приносит он и кормит с рук. Я же не отказываюсь от этого, хотя всё моё существо желает Полу сдохнуть от разрыва сердца прямо у меня на глазах. Стараюсь держаться за мысль, что мне нужны силы. Но даже поев и выпив воды, я их не ощущаю. То, что они мне вкалывают, подавляет физическую силу тела. Я словно пьяная. Постоянно хочу спать, голова мне не принадлежит, как и мысли, я не могу додумать до конца ни одну из них. Когда Пол кормит меня, то постоянно гладит по волосам и лицу, словно я его домашняя собака. От его взгляда становится тошно, но я стараюсь держать пищу в желудке.

Когда я увидела ученых во второй раз, то от их радушия не осталось и следа. Ведь в моей крови практически не обнаружили того, ради чего меня сюда поместили. Последовала череда новых вопросов, на которые у меня не было нужных им показаний. В какой-то момент я перестала выдумывать ответы, которые постоянно разнились с предыдущими. И тогда они прибегли к боли. Точнее, моим личным палачом выступал Пол Эшли. Мучитель. Иначе я не могу назвать его. Он получал полный доступ к моему телу, а я ничего не могла с этим поделать. Чувствовать себя беспомощной и одинокой овцой среди стаи голодных волков – отвратительно и страшно.

Если бы я могла наложить на себя руки, то сделала бы это. Даже мысли о Заке больше не помогают держаться на плаву.

Когда я впервые осталась с Эшли наедине, то он прицепил к моей голове какие-то липучки. Он стоял перед креслом, нависая над лицом и ласково гладил по голове. Задавал вопрос, не получал ответа и дарил мне импульс тока по черепной коробке.

Это было больно.

Я кричала.

Из глаз сыпались искры и слезы.

После четвертого удара я потеряла сознание, но Пол привел меня в чувство. То, что делал Эшли дальше, выходило за рамки научного. Он постоянно трогал меня… Везде.

Я билась на этом кресле и кричала, но единственное, что я получала, так это новые касания и разряды тока.

Так повторялось несколько дней. Скорее всего. Если честно, то мне кажется, я нахожусь в аду уже на протяжении пары-тройки месяцев.

Из-за того что не видела солнечного света, я не могу сказать сколько времени провела в коробе и на проклятом кресле. Иногда я слышала обрывки фраз, которые Пол Эшли записывал на диктофон. Он не понимал, почему свойства вируса в моей крови сходят на нет. Информация, полученная от меня, им не помогает, и ученые теряются в паутине загадок, которые им поставила кровь Лексы.

Раскачиваюсь из стороны в сторону и стараюсь подумать о доме, о том, кто меня там ждёт, но и эта мысль быстро обрывается и на её место приходит другая. Мне нужно как-то выйти из дурмана, иначе скоро я окончательно потеряю связь с реальностью. А это действительно страшно. Возможно, ученые и добиваются этого. Я не знаю.

Дверь открывается, и в комнату снова входит Пол. На лице неизменная слащавая улыбка, от которой меня тошнит. Я его ненавижу. Стоит таким людям почувствовать власть над слабыми, как они начинают смаковать свои извращенные мысли. И более того, они воплощают их в реальность.

– Здравствуй, Алекс, – говорит он, и я каменею.

Сначала не понимаю, что именно меня тревожит, а потом доходит. Он назвал меня моим настоящим именем. Это Джери рассказал? Больше некому. В общей комнате я никогда не называла своего имени, только сестры. Или же я могла проболтаться, когда была в более сильном опьянении из-за действия транквилизаторов.

Пол пожимает плечами и смотрит на меня так, словно я предала его или отобрала гель, которым он укладывает волосы.

– Почему ты не рассказала о том, что тебя и сестру поменяли местами?

Нет, об этом я не могла рассказать. Да и Джери не стал бы подвергать Лексу опасности, он скорее оставит меня гнить тут, чем умышленно причинит боль своей дочери.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – еле ворочая языком шепчу я.

Стоит мне произнести эту фразу, как во рту моментально сохнет. Так хочется пить, но они никогда не дают воды, когда я прошу их об этом. То же самое касается еды и туалета.

Не знаю сколько прошло времени, но Лекса уже должна оказаться на базе. Зак… тут я вообще теряюсь в мыслях. Я видела его, но, возможно, это был и не он вовсе. Ещё до прихода тумана в какой-то из передач по ТВ я слышала информацию, что в мире есть люди, похожие на нас как близнецы. Я настолько стала верить в этот бред, что не могу подумать о том, что там на полу был Зак. Голова идет кругом от событий, и я даже начинаю подозревать, что Зак, которого я видела здесь, и вовсе мне привиделся. Словно подсознание подбросило мне картину, которой я боюсь больше всего на свете.

– Сегодня мы, к сожалению, будем не одни, – произносит Пол. – Главнокомандующий решила сама посетить нашу встречу.

Пока я пытаюсь понять смысл слов Эшли, мне удается подняться на ноги и упереться плечом о стену. О белую, твою мать, стену. Когда я вернусь домой, то перекрашу всё, что имеет белый цвет. Пусть будет любой другой, только не этот.

После слов Эшли, в палату врываются пятеро военных, пока один держит мою раскалывающуюся черепную коробку на прицеле, другие пытаются схватить меня, я брыкаюсь как могу, но сил с каждым днём становится всё меньше и меньше.

Не проходит и минуты, как меня уже тащат по коридорам, потом в лифт и снова по коридорам. Оказавшись на уже знакомом мне кресле, я бессильно роняю голову назад. Военные уходят, и возле меня возникает Пол. Он перебирает мои волосы пальцами и говорит:

– Мне жаль.

– Убери. Свои. Руки.

Трясу головой, это веселит Пола, он так искренне улыбается моим слабым попыткам отделаться от его рук.

– Да прекрати, я сразу почувствовал, что между нами появилась связь. Ещё тогда у меня в кабинете.

– Жертвы и палача? – спрашиваю я, пристально смотря в его блестящие глаза.

– Милая, – произносит он так, словно общается с глупым ребенком. – Я вовсе не палач.

Теперь я улыбаюсь. Не знаю как искривление моих губ может выглядеть со стороны, но явно не привлекательно.

– А я и не говорила, что палач это ты. Как только мои руки будут свободны, я сверну тебе шею. А потом станцую на твоей могиле.

– Оу, такие речи не красят твой милый ротик, – говорит Пол и проводит пальцем мне по нижней губе.

Подаюсь немного вперед и смыкаю зубы на его пальце. Пол тут же вскрикивает, выдергивает руку и смотрит на меня блестящими глазами. К сожалению, моя агрессия имеет обратный эффект тому, на который я так надеялась.

– Ты любишь жестко? Я знал, что…

Пол не договаривает, браваду перебивает женский голос за его спиной.

– Пол, прекрати.

Я точно схожу с ума, иначе я не могу поверить, что голос, который я только что услышала, принадлежит полковнику. Пол отступает в сторону, и я вижу её. Суку, которая испортила мне жизнь настолько, насколько это только возможно. Пытаюсь проморгаться, но брюнетка напротив кресла никуда не исчезает.

Не может этого быть.

– Пол, оставь нас, – приказывает она.

Ученый уходит из комнаты, но всё же успевает бросить на меня ещё один маслянистый взгляд.

Когда-нибудь я выколю эти ненавистные глаза.

– Здравствуй, Александрия, – говорит полковник и подходит ко мне вплотную.

– Не ожидала вас тут увидеть, – шепчу я, пытаясь понять, правда передо мной мать Зака или же нет.

– А я не знала, что ты снова добровольно пришла ко мне. Где твоя сестра?

Пришла к ней? Всё, что здесь происходит, её рук дело? Если бы на месте полковника был любой другой здравомыслящий человек, то я бы задалась вопросом, почему он всё это делает. Но перед моим лицом расположилась физиономия самой отвратительной женщины в мире. Она убила своего внука, застрелила мою маму, прогнала младшего сына и сделала ещё уйму других ужасных поступков. Так что да, я с легкостью могу поверить, что всё произошедшее со мной – её рук дело.

– Мне-то откуда знать? – всё же отвечаю я вопросом на вопрос.

Полковник в отличие от Эшли никак не выказывает своих эмоций. Её лицо словно фарфоровое и стоит ей запечатлеть на нём хоть одну эмоцию, причитающуюся человеку, то оно треснет.

– Ты поменялась с ней местами. Мы просмотрели камеры, которые Джери Брукс не успел отключить. Я видела, как он увёл её из палаты, а потом подложил туда тебя.

Молчу.

Мне нечего сказать.

– Не усложняй, – спокойно произносит полковник. – Ты мне не нужна. Сегодня в твоей крови уже нет того, что нас интересует. Я отпущу тебя. Обменяю.

Неужели она думает, что я поверю её честности? Она уже обманывала меня.

– Ваши люди убили Зака, – произношу я лишь бы услышать отрицание с её уст.

– Я бы не позволила.

– Я видела. Они застрелили его.

– Это был не он. Один из эксперимента моего покойного мужа снова пытался сбежать, его ликвидировали.

Эксперимент её мужа? Покойного? О чём она говорит? Стараюсь обуздать своё сознание, которое вот-вот даст сбой, и я больше не смогу концентрироваться на чем либо.

– Зачем вы всё это делаете? – спрашиваю я и сглатываю сухость во рту. – Ради власти? Вам было мало тоталитарного режима на восьмерке? Чего вы хотите?

– Я хочу найти твою сестру. С вами что-то случилось, и в итоге она стала уникальной, даже более, чем была Роберта. Алексия может стать научным прорывом, который изменит положение дел в мире.

Изменит, но не для тебя, тупая ты сука! Лейзенберг обязательно создаст вакцину, и тогда мир действительно начнёт играть по другим правилам, и эти правила будет устанавливать не полковник, а Закари Келлер.

– Так где она?

– Она там, где вам её не достать, – выплёвываю я.

Полковник приподнимает одну бровь и уверенно говорит:

– Значит, она на девятке. И она знает, что ты… здесь. А с тем учетом, как ты печешься за здравие Закари, то вероятнее всего я была права, когда отправила тебя к нему. Он увлекся. И скоро прибудет сюда.

Полковник начинает разворачиваться, а я ругаю свой длинный язык. Не стоило этого говорить, тогда бы она не догадалась, где именно прячется Лекса. Если она вообще добралась до девятки.

– Лекса видела, как его расстреляли ваши же люди.

Она оборачивается.

На мгновение во взгляде полковника мелькает сомнение.

Она подступает на шаг ко мне.

– Этого не может быть.

Надеюсь на это. В голове трется ещё один вопрос, на который я не могу придумать логичного ответа. Если полковник, точнее, главнокомандующая управляет здешними делами, то почему она сказала мне, что продала Лексу Джери?

– Зачем вы отправили Лексу к Барону? Вы ведь могли и сами её сюда доставить.

Не рассчитываю на ответ, но полковник, или кто она теперь, говорит:

– Я этим не занимаюсь. Доставка экземпляров лежала полностью на плечах вашего отца. Я же иногда поставляла ему определенные экземпляры. Доставка всегда была на нём.

Отца? Боже, да она всё знает. Откуда?

– Вы даже знали, что он наш отец? – спрашиваю я и чувствую, как от сухости во рту трескается нижняя губа. Слизываю капельку крови и стараюсь сконцентрировать взгляд на полковнике.

– Безусловно. Вы заполняли документы сразу после того, как я приютила вас на базе номер восемь. Джери заполнял документы здесь. И, видишь ли, у меня очень хорошая память. Я просто сложила два плюс два.

Она отвратительна, но безусловно умна и наблюдательна.

– Вы чудовище.

– Не меньше, чем твой отец. Я отправила к нему Лексу не просто так. Джери совсем не заботился о том, в каком состоянии были девушки до момента, когда попадали сюда. Его не заботило насилие над ними, то, как их содержали и чем кормили. И я решила преподать ему урок, чтобы он пересмотрел ход своих действий и слов, которыми подбадривает завербованных на материке.

Сердце сковывает льдом.

– Вы знали, что её будут насиловать…

Это уже не вопрос. Моя догадка.

– Надеялась. Но это уже не имеет значения, на место Барона встанет другой человек. Более преданный делу, нежели своей семье.

Я снова начинаю терять нить нашего разговора.

– Что с Джери?

– Ты сама знаешь.

– Он мертв?

– Ликвидирован.

– Ликвидирован, – повторяю я и, несмотря на то, что я ему наговорила в нашу последнюю встречу, чувствую боль утраты. Она не столь болезненная, но в груди появляется ещё одна маленькая черная дыра.

– Джери попал к нам практически случайно, – произносит полковник, – но он многое сделал, чтобы задержаться здесь, и в итоге всё потерял. Жаль, ведь он никогда не создавал проблем. Был одним из тех, кто не задавал лишних вопросов и просто выполнял свою работу.

– Это не работа, – шепчу я, и рана на губе начинает кровоточить сильнее.

Полковник немного щурит глаза.

– Ты называешь его по имени. Знаешь, что он тебе не отец?

В усталости прикрываю глаза. Сейчас мне кажется, что она знает обо мне куда больше, чем я сама.

– Вы-то откуда это знаете?

– Все, кто работает на Свободе, проходили детектор лжи в моём присутствии. Хотя на тот момент я ещё не была главнокомандующим.

Открываю глаза.

– Главнокомандующий – это президент. Вы убили старого и сами посадили себя на его место?

– Нет. Убила его не я. Это произошло даже не по моему приказу. Я устранила того, кто это сделал. Все просто – выживает сильнейший. Сегодня Пол возьмет последние пробы, и мы разместим тебя в новом месте, ты будешь там, пока Закари не появится на Свободе.

Вспоминая рассказ Зака о его ребенке, я всё же надеюсь, что он просто сможет забрать меня отсюда. Полковник так старалась наладить с ним контакт, что есть надежда на то, что Заку удастся вытащить меня, не подвергая опасности Лексу.

– А что потом? – спрашиваю я.

– Потом я обменяю тебя на сестру. Я уже предлагала тебе это.

Полковник разворачивается, и я наблюдаю, как её идеально ровная осанка исчезает за дверью. Пол моментально появляется в кабинете, и всё начинается сначала. Он берет кровь, что-то причитая при этом. Я же стараюсь абстрагироваться от его болтовни и касаний. Мысли уносят меня к Заку. Раньше вакцина была для него важна, но сейчас я уверена, что он отдаст Лексу, чтобы вытащить меня из Свободы.

И сейчас я не знаю, надеюсь я на это или боюсь.

Через какое-то время меня снова усыпляют, и я с радостью бросаюсь в забытье.

Глава восьмая

Стоя перед полковником, Закари с трудом сдерживает себя. Перед глазами проплывают воспоминания, как она стояла на кладбище у могилы своего мужа и делала вид, что ничего не знает.

– Ты всё это время знала, где был отец.

– Конечно.

– И Ребекка.

– Я приглядывала за ней издалека.

Как ей удалось скрываться от Ребекки, которая прожила на Свободе достаточный промежуток времени? Зак откидывает лишние мысли и возвращается к картине, где полковник стоит рядом с гробом.

– Это ты убила отца? – спрашивает он.

Полковнику не нравится, что сын позволил себе подобную мысль. Они с Родриком всегда были на одной стороне, единственное, что развело их пути, так это решение полковника о спасении своего первенца от отвратительной жизни с ребенком-инвалидом. Полковник знала, что ожидало Закари, она видела подобную судьбу своими глазами. У неё была сестра-близнец, которая испортила жизнь всей семье полковника. Родители всегда были только рядом с больной дочерью, они сами не жили и не обращали внимания на здорового ребенка, которому тоже хотелось любви и ласки. Полковник так и росла – никому не нужной.

– Нет, – отвечает она, возвращаясь из детских воспоминаний. – К сожалению, база занимала у меня слишком много времени, и на момент, когда на Родрика совершили удачное покушение, меня тут не было. Но смею тебя заверить, все, кто был причастен, понесли должное наказание.

Это уже похоже на правду. Что-что, а наказывать полковник умеет.

– Ты их убила?

– Всех.

Зак подходит к столу и бросает на него книгу. Он намерен получить ответы, ведь то, что написано здесь, больше похоже на вымысел, нежели на правду.

– Вы это вместе делали? – спрашивает Зак, кивая на книгу.

Полковник открывает первую страницу и смотрит на записи своего умершего мужа. Он законспектировал всё, хотя это было строжайше запрещено. Действия внутри круга избранных не должны были покидать местных стен. Всё, с самого начала разработок проекта "Дубль" и до смерти Родрика, в этой книге.

Это началось давно. Ещё до того, как полковник родила своего первенца. Группа военных и ученых разработала план действий по проекту. Если описать это кратко, то "Дубль" – это клонирование людей. Сначала это были только мысли, потом они начали принимать более четкие очертания. Изначально всё было ради науки, первая лаборатория находилась в Мексике, там-то спустя несколько лет и был выведен первый дубликат. Это был мальчик, ему даже дали имя – Родриг. Он погиб на тринадцатый день своего существования. Родриг был болезненным и слабым, жизнь, сотворённая учеными, держалась в хрупком тельце только благодаря аппаратам жизнеобеспечения недоношенных детей. После гибели первого в мире дубликата, ученые продолжили свои опыты, а военные прикрывали их. Группа из сорока восьми людей почувствовали себя богами. Ведь они смогли воссоздать жизнь так, как никому до этого не удавалось. После Родрига было ещё восемнадцать провальных дубликатов. Имён им больше никто не давал, только порядковый номер. Один из них прожил три месяца. Это был прорыв. И тогда "Дубль" уже стал гонкой. Ученые разделились на две группы и решили пойти немного разными путями. Они всегда держали друг друга в курсе экспериментов. Одна из групп добилась результата, когда Закари было два года. Клонирование людей невозможно было скрывать, и тогда полковник и ещё трое членов команды отправились к президенту, но он ничего не хотел слушать и закрыл проект. Двоих из тех, кто возомнил себя богами, посадили в Аль-Тамару в Марокко, больше о них никто ничего не слышал. Ведь на третьи сутки оба были убиты в одной из засекреченных тюрем. Своими же соратниками.

Президент предполагал, что самих опытов ещё не было, а те, кто всё это начал, теперь под стражей. Так он думал. Но группа "богов" подготовилась к такому раскладу – раскрытию их тайны и не принятию её, они перевезли оборудование в другое место, более секретное, но в то же время оно было у всех на виду. Статуя Свободы. Начиная с девятнадцатого дубликата, они стали прорабатывать более важную вещь, нежели люди из пробирки. Они растили их в куда более быстром темпе, нежели способна природа. Стороннего финансирования на тот момент не было. Все деньги, которые имелись у "богов", были потрачены. Они остались на мели. И тогда одному из них пришла в голову гениальная мысль. Использовать дубликатов не только во имя науки и прорыва для человечества. А продавать их сильным мира сего. Первая их мысль была о детях и о родителях, которые их потеряли, но в итоге всё скатилось на торговлю органами. Состоятельные люди делали себе дубликатов и в случае чего забирали их в клинику, которую также стали финансировать на тот момент уже обеспеченные "боги". Там богачам по-быстрому и качественно делали операцию, остальные органы отправлялись на черный рынок. Так продолжалось несколько лет. Количество дубликатов росло, как и тех, кто хотел иметь себе подобных. Иногда богачи просто забирали клонов, "боги" никогда не интересовались, что с ними делали и для чего их выдернули из реальности, в которой те жили с момента рождения. Чета Келлер единогласно решила сделать дубликатов своих детей. Ведь всякое могло произойти. Тем более, что их дети должны были стать военными. А это огромный риск.

Дубликаты Закари, Зейна и Ребекки были расположены в одном месте с дубликатами остальных "богов". Но вся проблема была в том, что отец стал видеть в них не просто расходный материал, а людей. Живых, со своими чувствами и переживаниями. Он начал обучать их банальным вещам, таким как письмо, арифметика, геометрия, информатика. Всему, кроме истории и географии. Дубликаты никогда не должны были узнать о существовании обычных людей. Они так и думали, что все были рождены здесь, на Свободе. Они бы и продолжили так жить, но с приходом тумана выжившие ученые нашли огромное отличие между людьми и дубликатами. Они перестали быть нужными ради обогащения и стали просто мышами для дальнейших экспериментов. Сначала ученые пытались воссоздать из биоматериалов дубликатов вакцину. Ведь дубликаты не могли заразиться Т001 и Т002. Их иммунитет оказался настолько сильным, что даже при прямом воздействии с зараженными, вирусами введенными в них, их организм очищался. Проходили сутки с немного повышенной температурой, тошнотой и головокружением и на этом всё. Вторым моментом, почему ученые продолжили проект даже после прихода тумана, была армия. Своя армия, которую можно воспитать так, что она будет умирать только ради сохранения жизни на Свободе.

Армию собрать не получилось. Слишком мало военных, недостаток людей в этой отрасли слишком сильно подпортил этот план. Дубликатов было некому обучать.

Вакцину вывести не удалось. Все попытки были провальными, даже скрещивание дубликата со святыми матерями. И тогда отец Келлера выступил с первым предложением о том, чтобы обучить дубликатов не как военных, а как полноценную замену человечеству. Дать им знания обо всём, что они сами умеют. Рассказать им правду о мире и о том, насколько они важны. Он сам уверовал, что именно дубликаты станут властителями мира, только они смогут противостоять туману и зараженным. Ведь ученые выяснили, что рано или поздно все люди на земле подвергнутся мутации. Это только дело времени и изменения штамма тумана. Но и в этом была загвоздка, так как дубликатов-женщин было в три раза меньше. Вывести женский вид оказалось куда сложнее, чем мужской.

Вместо того, чтобы прислушаться к Родрику, ученые стали более детально рассматривать удачную возможность спаривания дубликата и человека, но выяснилось, что все дубликаты женского пола оказались не фертильными. Но на этот случай у ученых уже был тот, кто сможет привести к ним как можно больше женщин. В начале появления тумана с помощью одного из "богов" на свободе появился Барон, и он справился со своей задачей – поставка детей, рожденных после появления вируса, и фертильных женщин. В итоге место, которое было выделено для самок людей, было практически забито. Для того, чтобы сэкономить продукты питания, место, одежду и прочее, от самок дубликатов пришлось полностью отказаться.

Родрик Келлер был против этого, он настоял, чтобы всех дубликатов, которых хотели уничтожить, выпустили в мир, ведь тогда у них будет шанс спастись. Научиться выживать. Было голосование, и Келлера поддержало меньшинство. На следующий день всех самок дубликатов, в том числе и клон Ребекки вывели на остров и расстреляли, тела сбросили в воды Гудзона.

Ученые объясняли свои голоса за уничтожение бесплодных самок тем, что им нет смысла жить. Они бесполезны.

Келлер не прекратил попытки объяснить остальным "богам" свою точку зрения и в итоге был убит.

Когда Закари читал записки отца, то пометил, что там не было ни одного упоминания настоящих имен тех, кто создал дубликатов, но остальной информации более чем хватило, чтобы он понял, насколько плохо он знал своего отца.

Полковник продолжает листать книгу и говорит:

– Они не должны были его трогать. Одно из наших правил, мы всегда на одной стороне, даже если кто-то хочет видеть конечный результат иным, нежели большинство.

– Отец по-прежнему мертв.

Полковник поднимает взгляд от книги и внимательно смотрит на Зака.

– Он отомщен.

– Ему это уже безразлично.

Полковник не хочет говорить о Родрике. Она сделала всё, что было необходимо, пыталась убедить его прекратить ставить палки в колеса их деятельности и откинуть человечность. Ведь дубликаты не люди, а всего лишь их клоны. Фальшивки, но всё же их можно использовать, чтобы добиться куда большего в новом мире.

– Мне нужна Алексия Брукс, – говорит полковник, переходя к делу. – Джери подменил её, и мне нужно вернуть девчонку сюда. На Свободе ей самое место.

– Нет. Возвращение Лексы не обсуждается. Для чего вы расстреляли дубликатов?

– Потому что рано или поздно они бы стали нашими конкурентами. Опасностью для людей.

– Но они тоже люди.

– Твой отец тоже так считал. И ты знаешь, куда приводят подобные мысли.

– Они люди.

– Нет. Они созданы людьми, но ими не являются. Предлагаю обмен. Я отдаю тебе старшую сестру, а ты привозишь мне младшую. Всё честно. А дальше мы можем сотрудничать так, как я тебе предлагала ранее. Сейчас я куда больше нужна здесь, могу отдать тебе в знак будущих взаимоотношений восьмерку, со всеми людьми, техникой и оружием.

– Президента тоже вы убрали? – спрашивает Зак.

– Не я. Главным у нас был другой. Он решил убрать президента, потому что тот каким-то образом узнал о дубликатах. Я думаю, ему об этом донес твой отец. Президент хотел закрыть всё и отнять у нас то, над чем мы трудились десятилетиями. Нашу будущую армию он решил забрать себе и распределить дубликатов по базам, атомным реакторам, госпиталям. Мы же своё отдавать не собирались и не собираемся. Президента ликвидировали. А потом приехала я, убрала нового главнокомандующего и заняла его место.

– Скоро и тебя уберут.

– Не думаю. Пока я была на базе, то совершила несколько сделок с другими ранее подконтрольными объектами бывшего президента, и только благодаря этому на Свободе по-прежнему есть еда и медикаменты. Если меня и решат сместить, то Свобода рухнет, и все это понимают.

Полковник подстраховала себя со всех сторон. Пару минут Закари раздумывает над тем, что ему удалось узнать. Дубликаты существуют, и они находятся здесь. Женщины и дети тоже тут. Барон и его проповеди – пустой звук. Полковник знает о Лексе. Она знает обо всём и ко всему готова.

Но она не знает о вакцине, которая бешеным потоком несется в крови Зака. Это его единственный козырь.

– Мне нужно увидеть Алекс. Удостовериться, что она жива.

Полковник позволяет себе легкую улыбку и нажимает клавиши на ноутбуке, потом поворачивает его к Заку. Он видит черно-белый экран, а на нём Алекс, она сидит в какой-то машине. Её руки привязаны к рулю, Алекс пытается вытащить запястья, но ничего не получается. Он замечает синяки на её лице и огромные следы уколов на руках. Их очень много. В какой-то момент камера трясётся и Алекс вскрикивает, но Зак этого не слышит, но видит, насколько она напугана.

Зверь внутри Зака вскидывает голову и рычит так, что у Келлера закладывает уши.

– Где она? – спокойно спрашивает он, попутно усмиряя зверя. – Я переберу всю Статую Свободы на кирпичики, если это будет нужно.

– Она больше не на острове, – сообщает полковник и бросает короткий взгляд на крышку ноутбука. – Не переживай, этот транспорт выдержит куда больше, чем попытки зараженных пробраться внутрь. Но двери откроются по таймеру через, – полковник подносит руку к лицу, смотрит на часы и говорит. – Через тринадцать часов. За это время Лекса должна оказаться здесь, и я скажу тебе координаты броневика.