Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 127 (всего у книги 297 страниц)

20. Притворяйся

Открываю глаза и сладко потягиваюсь. Тело немного побаливает, но эта такая приятная и томительная боль, что я готова терпеть ее каждое утро. Губы без приказа мозга растягиваются в счастливую улыбку. Ничего не могу с собой поделать. Под прикрытыми веками мелькают кадры недавних событий. Брайан целует меня, прижимает к разгоряченному телу. Уверенные касания его пальцев, рук, губ и языка…

Поворачиваюсь лицом к Брайану и открываю глаза. Улыбка слетает с лица и падает на пол, разбившись на осколки. На осколки, которые мне придется жевать и глотать в течение жизни.

Кровать пуста.

Касаюсь пальцами подушки, она холодная. Простынь тоже.

Брайан давно покинул постель.

В доме нет ни единого постороннего звука.

Сажусь и прижимаю к груди покрывало, за окном темнота, но свет из коридора дает возможность рассмотреть очертания спальни.

Сглатываю горечь и, повернувшись, смотрю на пустое место. Несколько часов назад там еще стояли сумки.

Он уехал, не попрощавшись.

Эта мысль дает мне звонкую оплеуху.

Или Брайан решил,что мы попрощались в момент секса?

В груди клокочет злость и обида. Не из-за того, что мы переспали, я хотела этого и осознанно пошла на близость. Более того, сожалений по этому поводу нет. Но… он не попрощался.

Поднимаюсь с кровати, натягиваю штаны и кофту поверх позаимствованной футболки.

Может, он оставил какую-нибудь записку?

В спальне ничего не нахожу, быстрым шагом преодолеваю растояние до кухни. Ничего нет. Нигде.

Злость и обида. Обида и злость. Они толкают друг друга локтями, желая выйти на передний план.

Захожу в ванную и умываюсь холодной водой. Опираясь ладонями о раковину, наблюдаю, как с носа и подбородка стекают шустрые капли.

Вот и все…

На минуту прикрываю глаза, чтобы мысленно наблюдать за тем, как внутренний мир рушится, но ничего там не вижу. Он уже разрушен до основания.

Вот что значит – влюбиться не в того человека.

Сколько сейчас времени?

Распахнув веки, быстро нахожу полотенце и вытерев лицо забегаю в комнату, надеваю ботинки и со всех ног несусь в дом Куин. В мой дом.

Издалека вижу на крыльце высокую фигуру, и сердце дает сбой, оступается, а потом чуть не пробивает ребра от настойчивых ударов. Но, стоит мне пробежать еще пару десятков метров, как я различаю, кто это. Не тот, кого бы я хотела увидеть.

Дейл ожидает меня на крыльце.

– Мы опаздываем, – нетерпеливо бубнит он.

– Который час?

– Через десять минут мы должны быть за периметром.

– Черт!

Залетаю домой, чтобы взять резинку для волос и уже через минуту выхожу, завязав на макушке высокий хвост нечесаных волос.

Быстрым шагом приближаемся к сторожке. Захожу внутрь и быстро осматриваюсь, а вдруг он еще здесь…

Слышу позади тихий голос Дейла:

– Он уехал тридцать минут назад.

Вот и словесные подтверждения.

В груди колет, будто я проглотила ядовитого ежа.

Нельзя расклеиваться!

Эшли, я приказываю тебе, соберись и живи эту жизнь без него!

– Я и не спрашивала, – говорю я, как можно спокойнее.

Дейл подает мне разгрузочный жилет, и я вижу, на нем вышита моя фамилия. Вчера этого не было. Или я не заметила.

Концентрируюсь на каждом движении рук, лишь бы не думать о том, что выбивает меня из колеи на раз. Раскладываю все необходимое по карманам и ставлю подпись в бланке.

Словно зомби выхожу из сторожки и шагаю к воротам. Они открываются, и я переступаю черту города. Ухожу в ночь, чтобы погрузиться в новую жизнь, в которой больше не будет Брайана.

21. Жизнь после

Кажется, что жизнь разделилась на «до» и «после». «После» началось с момента, когда Брайан уехал, забрав с собой все вещи, но забыв прихватить мои воспоминания о нем.

Я ожидала увидеть его каждый проклятый день. Всматривалась в толпу, надеясь различить среди чужаков родное лицо. Оборачивалась, словно почувствовала его энергию или пронзительный взгляд серьезных глаз.

Я поняла, что безумна.

Так нельзя.

Не может так продолжаться.

Две недели я каждый божий день выхожу за пределы города, чтобы погрузиться в ночь за стеной. Удивительно, но за все это время не произошло ничего необычного. Мы с Дейлом патрулируем свои квадраты, иногда видим животных. Мутировавших убиваем, обычных не трогаем. Я уже настолько выучила охраняемую нами территорию, что, не смотря под ноги, переступаю поваленные деревья в самом начале леса. На автомате разворачиваюсь у стены и иду в другую сторону.

Когда я только задумала пойти в патрульные, я даже не догадывалась, что именно эти ночные хождения будут помогать мне не потерять голову окончательно. В патруле Дейл всегда рядом. Если бы нужно было подобрать всего одно слово, чтобы охарактеризовать его, то я бы выбрала «комфортный». Мне безумно комфортно рядом с ним. Он никогда не начинает пустые разговоры, не надоедает, не пытается залезть в душу и узнать, как у меня дела. Он просто рядом. Поддержит, если нужно, прикроет при необходимости. Я даже не помню того момента, когда перестала считать его личным конвоиром и стала расценивать, как близкого друга. Близкого по духу и характеру.

Дейл перестал ходить за мной по пятам вне рабочего времени, теперь мы сотрудники одной организации. Выполняем рутинную работу и никогда не говорим про Брайана.

Я ни с кем о нем не говорю.

И никто не пытается поговорить о нем.

Брайан – табу.

Уверена, что если хотя бы раз услышу его имя из чужих уст, а не внутри мысленных монологов, то потеряю часть себя. Я развалюсь, как плохо склеенная давно разбитая ваза.

Первые дни я думала, что патрули как-то помогут стереть из памяти мужчину, который вместо воспоминаний о нем забрал мое сердцу и душу. Я настолько сконцентрировалась на злости из-за отсутствия последнего «прощай», что только эта злость заставляет просыпаться меня каждый день.

Стоя под теплыми струями душа, я лениво провожу ладонями по телу и стоит мне только прикрыть глаза, как лицо Брайана моментально появляется перед внутренним взором.

Брайан – мой личный кошмар.

С психом выхожу из душевой и яростно вытираю тело махровым полотенцем. Когда-нибудь это прекратится и его след в моих мыслях будет едва различим. С упоением жду этого момента.

Надеваю спортивный костюм и застегивая кофту под самое горло. Расчесываю длинные волосы и задумываюсь о том, чтобы обрезать их. Может, изменения во внешности помогут перестроить жизнь? Направить ее не по руслу внутреннего разрушения? А по какому?

Выхожу из ванной комнаты и, бросив взгляд на кухню, обнаруживаю там Адриана. Сейчас мы достаточно редко видимся, но сегодня придется провести вечер вместе. Праздник. Будь он неладен. Я устала одаривать прохожих лживыми улыбками, а на празднике будет весь город, выдержу ли я это?

– Ты не ходила к доктору? – с ходу спрашивает Адриан.

Тяжко вздыхаю и еле сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза.

– Нет. Я здорова.

– Не уверен.

Плюхаюсь на высокий стул напротив Адриана. Он волнуется за меня и даже не представляет, насколько это ценно. Пытаюсь объяснить изменения во мне, не прибегая к упоминанию Брайана:

– Я злюсь, постоянно психую…

Адриан прерывает меня:

– И плачешь.

Прикрываю веки и веду внутреннюю борьбу. Да, он прав. Иногда я позволяю себе слезы, но об этом никто не должен знать. Раз в несколько дней, когда этот прекрасный город и его добродушные мирные жители встают у меня поперек горла, когда я уже не могу улыбаться и притворяться, что со мной все в порядке, я ухожу к себе в комнату, запираюсь и беззвучно кричу. На смену безмолвного крика всегда приходят слезы – это неизменное явление моих срывов. Их мало, практически нет, но я всхлипываю так, словно секунду назад потеряла все.

– Иногда, – признаюсь я, ведь Адриана не одурачить.

– Чаще, чем необходимо, – спокойно замечает он.

Открываю глаза и стараюсь перевести разговор в более спокойное русло. Я не выдержу, если кто-то станет непосредственным свидетелем моей истерики. Это мое глубоко личное. Адриана в эту тьму я затягивать не хочу. Я продолжаю дышать только из-за того, что люди думают, будто у меня все хорошо. Когда-нибудь и я в это поверю.

– Кто-то придумал лимит слез? – спрашиваю я в шутку, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

Адриан не ведется.

– Эшли, сходи к врачу.

Этот разговор повторяется уже в шестой раз. Решаю сдаться.

– Ладно. Сегодня перед праздником схожу.

– Ты не лжешь, – заключает он.

Адриан почувствовал изменения во мне сразу же после того, как я пришла из первого патруля после момента начала отсчета «жизнь после». Он решил, что я заболела. И я бы согласилась с этим утверждением, вот только Адриан думает, что я больна физически, хотя с телом все в порядке. Я загибаюсь морально.

– Скажи мне, когда у тебя будет очередной урок по контролю мутировавших даров? – спрашиваю я.

– Завтра.

– Отлично.

Адриан серьезно смотрит на меня и сообщает:

– Но это не значит, что после того, как я научусь их контролировать, то перестану ими пользоваться.

– Угроза?

– Информация.

Показываю ему язык, и Адриан улыбается. У него тоже идет момент «после», пять дней назад мимо Салема проходила группа мутировавших. В этот момент Адриан был за пределами города, он периодически покидает Салем, чтобы выдохнуть и немного развеяться от людского присутствия. Он попросил помощи у мутировавших, и они согласились. Согласились, не попросив ничего взамен. Это дико, но я надеюсь, что тренировки помогут Адриану не сойти с ума. Сейчас история Куин пишется по нашей с ним жизни и не хотелось бы, чтобы последняя глава завершалась тем, что правящая чета Куин закончили свои дни в доме Печали.

Со второго этажа разносится пение Охры, а следом детский смех.

– Дэймон рад, что она вернулась, – говорю я и принимаю кружку с чаем из рук Адриана.

Он опускается на стул и кивает, бросив при этом беглый взгляд в сторону лестницы.

– Охра вернулась в этот дом только благодаря тебе, – заключает он.

– Я, как твоя жена, все же имею влияние.

– Не смешно.

– Смешно. В любом случае спасибо, что позволил ей вернуться, – искренне говорю я.

Адриан поднимает на меня внимательный взгляд.

– Я поверил тебе. Не ей.

Я ходила к Охре в больницу и еще дважды влезла к ней в разум. Это были краткие визиты, направленные не на то, чтобы исправить ее воспоминания, а чтобы убедиться в благости ее намерений в будущем. Больше всего она переживала из-за вероятности никогда не увидеть Дэймона. Эта мысль шла во главе остальных.

– Что мы должны будем делать сегодня вечером? – интересуюсь я, ведь мы не обговаривали праздник. Только в общих чертах, таких как дата, время и место. Сегодня в десять вечера на площади.

Адриан складывает руки в замок на столешнице и внимательно смотрит на меня.

– Я понимаю, что тебе неприятно притворяться и играть роль… моей жены, но это нужно сделать хотя бы сегодня. Я стараюсь не втягивать тебя в дела Салема по максимуму, но все же есть определенные события, при которых ты обязана присутствовать.

– Мне не неприятно. – Беру паузу и говорю правду: – Мне безразлично. Если моя помощь нужна тебе, я готова ее дать. Мы оба заинтересованы в том, чтобы в Салеме царил мир и покой. И если мне периодически придется стоять рядом с тобой и улыбаться толпе, то я не против.

Он кивает и после небольшой заминки объясняет:

– Праздник в честь семьи основателей этого города. По факту, это только твой праздник. Он проходит на площади, намечается выступление музыкантов и танцы. У всего города, кроме охраны, медиков и тех, кто готовит праздник, выходной. Даже все фермеры вернулись. Нам просто нужно быть там, общаться с людьми, слушать их и пытаться понять, что за жизнь они ведут. Может, есть какие-то проблемы, которые я не замечаю, сидя в кабинете.

Интересно.

Киваю и, порывшись в воспоминаниях детских лет, вынимаю два с этого праздника. Одно такое тусклое, что быстро возвращаю его обратно в коробку, а второе разглядываю под разными углами.

– Не думаю, что Куин заботился о нуждах населения, – размышляю я. – Из того, что я помню, этот праздник был ярмаркой тщеславия. Все были обязаны возносить правящую семью и восхвалять отца, в частности.

Адриан хмыкает.

– Мы – не он. Я хочу построить более-менее здоровое общество, – задумавшись, рассказывает он. – Насколько это возможно.

Смотря на Адриана, я вовсе больше и больше не вижу в нем того молчуна, с каким познакомилась. Это открытый, добрый и душевный человек. Его качества кардинально противоположны его внешности. Местные уже привыкли к изменениям. Но эти рисунки и красные крапинки в глазах навсегда будут напоминанием того, что он не один из них. Адриан другой.

– Во что мне нарядиться?

– Платье бы подошло замечательно, все же праздник нашей семьи.

– У меня нет платьев.

– Лежит в твоей комнате.

У меня нет ни желания, ни настроя спорить и выяснять что-либо. Если Адриан позаботился о наряде, то я буду ему только благодарной за это.

– Спасибо, – искренне благодарю я. – Одной проблемой меньше.

Поднимаюсь из-за стола и слышу уставший голос Адриана:

– Эшли, сходи в больницу.

– Ага, – хмыкаю я и выхожу из дома.

Стоит мне остаться наедине с собой, как тут же опускаются плечи. Намного проще находиться в социуме. Разговоры, присутствие посторонних вокруг меня, чужие проблемы – все это отвлекает от мысли о нем. Но Брайан мне часто снится. И в каждом сне я отвешиваю ему звонкую пощечину.

За то, что уехал.

За то, что не передумал.

За то, что не попрощался.

Медленно бреду в сторону больницы и разглядываю город. Людей на улицах больше обычного, всеобщий выходной выгнал многих на улицу. Солнечная погода и отсутствие ветра придают этому дню особый шарм.

Люди приветствуют меня, я с улыбкой киваю в ответ.

На душе должно быть светло и спокойно, но я чувствую, – что-то грядет. Что-то ужасное, оно снова перевернет мою жизнь с ног на голову. Или это отголоски внутренних метаний?

Я вроде бы нашла место в жизни. Мне не приходится бедствовать, я устроилась и отлично справляюсь с работой, которая мне нравится. Я живу с Адрианом и мне вполне комфортно. Единственное, меня раздражает то, что он в курсе моего плачевного состояния. Как бы я не улыбалась, не шутила с ним и не делала вид, что я в порядке – он всегда знает, что это не так.

Но будет.

Я сильная девочка.

Пройдет время, и я убью в себе все эмоции, которые хотя бы косвенно относятся к Брайану. Он не заслужил того, чтобы я убивалась. Более того, он это знал заранее, а я поняла только сейчас.

Я согласилась отпустить его и пожертвовать своими чувствами.

Он отказался жертвовать своими страхами и наплевал на мои чувства.

Эгоистично.

Несправедливо…

Останавливаюсь на пороге больницы и, хмурясь, понимаю, что мне нечего там делать. Как я объясню врачам причину, которая привела меня сюда? Физически я чувствую себя замечательно, ничего не болит, крутит или ноет. Я ведь не могу прийти к доктору и заявить: «Видите ли, у меня есть друг, он по запаху, который источает мое тело, считает, что я чем-то заболела. Помогите». И что со мной сделают после этого заявления? Уведут в дом Печали и посадят в соседнюю от мамы палату?

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаю себя. Если я не посещу больницу, то Адриан так и продолжит пытать меня своей заботой. Снова развернувшись, вхожу в здание и быстрым шагом отправляюсь к администратору. Как мне помнится, у медицинского состава сегодня короткий день, и для большинства он скоро подойдет к концу.

– Добрый день, – приветствую я девушку. Бросаю взгляд на бэйдж и добавляю: – Лия.

– Здравствуйте, миссис Куин. Что вас привело к нам?

– У меня с самого утра болит голова, не могли бы вы помочь мне избавиться от нее? От боли, не от головы. Сегодня праздник, не хочу, чтобы это недомогание испортило впечатления от него.

– Может, вас еще что-то беспокоит?

Беспокоит, но с этим мне никто не сможет помочь.

– Нет. В остальном все отлично.

Администратор, она же и медсестра, задает мне еще несколько вопросов, о силе боли, месте ее расположения. Выслушивает придуманные ответы и дает мне продолговатую пилюлю.

– Благодарю, – кивая, говорю я и тут же добавляю: – Надеюсь увидеть вас сегодня на празднике.

– Я буду, – обещает девушка.

Ухожу из больницы со спокойной душой. Прячу в карман на рукаве таблетку и останавливаюсь около свободной лавочки. Сажусь и больше часа наблюдаю за людьми. Особенно взгляд цепляется за пары различного возраста. Всего одна пара из восьми увиденных идет за руку и довольна. Остальные о чем-то спорят, пререкаются. Счастливы ли они?..

Мысль пропадает. Замечаю Дейла и машу ему. Увидев меня, он меняет вектор направления и быстро преодолевает расстояние до лавочки, предварительно пропустив несколько людей, что совершенно не смотря по сторонам, несутся по своим делам.

– Готов к празднику? – спрашиваю я, провожая очередную пару внимательным взглядом.

– Я буду в патруле.

Точно, а я и забыла.

Мы сидим в комфортной тишине.

– Не злись, – просит Дейл.

Напряженно поворачиваюсь к нему.

– А у меня есть причины злиться на тебя? – уточняю я.

– Пока нет, но…

Перебиваю его:

– Это касается Брайана?

Произнеся его имя вслух, тут же ругаю себя. Табу! Брайан – табу! Я не говорю о нем. Не сейчас. Не готова.

Рациональная часть меня выползает из-под завала истерик, поправляет очки в тонкой оправе на переносице и начинает читать мне нотации. Я, видите ли, не могу постоянно избегать упоминаний про Брайана. Он часть моей жизни, и я должна принять, что эта часть закончилась.

Больно…

– Не только его, – аккуратно произносит Дейл, вглядываясь заискивающим взглядом в мое лицо.

– Мне нужно это знать?

– Да.

Ладно. Была не была.

– Тогда говори.

– Брайан заехал в Ротон, когда уезжал из Салема. Поула там не было. Адриан просил меня не рассказывать тебе, чтобы у тебя было время… но я думаю, ты должна это знать.

Адриан и его забота.

Дейл и его нежелание меня обидеть.

– Поул жив, – шепчу я.

При этом не испытываю страха. Вообще. Кажется, что я катастрофически морально израсходована, что принимаю этот факт, как данность и не более того.

– Скорее всего.

– Ладно.

– Злишься?

– Нет.

– А я ведь три дня не мог тебе об этом рассказать.

Кладу ладонь на широкое плечо Дейла и, смотря ему в глаза, говорю:

– Спасибо, что сказал. Я должна быть готова, если Поул в очередной раз решит меня выкрасть.

Дейл кивает и выдает, отводя от меня взгляд:

– Брайан тоже так считает.

Прикрываю глаза и чувствую, как плечи опускаются все ниже и ниже. Хочу вернуть то время, когда Дейл не называл Брайана настоящим именем. Сейчас это было бы мне на руку. Но из-за того, что секрета в том, кто скрывается за маской грабителя и убийцы, больше нет, то и смысла величать его Крисом не наблюдается.

22. Танцы на костях

Людей так много, что возможность свободно двигаться среди них напрочь отсутствует. Меня постоянно кто-то задевает локтями, пару раз наступают на ногу и трижды толкают под ребра.

Люди танцует.

Солнце медленно опускается за горизонт, пять костров в центре площади полыхают, освещая толпу и музыкантов, что выстроились сразу с двух сторон.

Иду рядом с Адрианом, положив руку в элегантной черной перчатке ему на изгиб локтя. Мне нравится платье, которое он выбрал для праздника. Черное, как мое внутреннее состояние, с высоким воротом и открытыми рукавами, ткань доходит до земли, но два разреза до середины бедра дают походке уверенность и не сковывают движения. Волосы я собрала наверх, открывая линию скул и шеи. Адриан надел черный костюм на белую рубашку.

Нас постоянно останавливают, чтобы поздороваться и поблагодарить за то, что Салем существует. Я не чувствую какой-то причастности к словам благодарности, ведь я, по сути, принесла городу только пожар с погибшими Каролинами и губительное вторжение Поула. А вот Адриан достоин похвалы. Он живет этим. Дышит Салемом и нуждами людей, что проживают тут. Бросаю на него осторожный взгляд, он тут же поворачивается ко мне и выставляет руку вперед, спасая меня от нового столкновения.

– Ты была у доктора? – спрашивает он, лавируя между людьми и утягивая меня за собой на заранее приготовленный помост.

– Да. Я же обещала тебе.

Он хмурится и спрашивает:

– И как давно ты стала послушной?

– Это время еще не настало. Просто я ценю твою заботу.

– Что сказал доктор?

– Ничего. Со мной все в порядке. Дали таблетку.

Больше Адриан не допытывает меня, но стоит нам подняться на помост, как толпа начинает аплодировать, свистеть и выкрикивать поздравления. Адриан приобнимает меня за талию и шепчет так, чтобы услышала только я.

– Маши им в ответ.

Делаю, как велено, и с улыбкой спрашиваю:

– Они уже пьяны?

– Почти все. Если я еще немного повдыхаю перегар, то сам захмелею.

Овации смолкают, и люди продолжают заниматься своими делами. Большая часть танцует, благо костры огорожены каменной кладью, иначе мы могли бы стать свидетелями нового пожара. Музыканты рвут струны, но пока еще достаточно бодры, у них хватает сил, чтобы периодически пританцовывать самим. Длинные столы, уставленные различной едой, тоже не обделены вниманием, они облеплены так, что я практически не вижу скатерть.

Местные надели лучшую одежду, причесались, практически все женщины нанесли макияж. А я об этом даже не подумала. Надеюсь, это останется незамеченным.

– И как долго нам тут сидеть? – спрашиваю я.

– Нужно сказать речь, потом походить среди людей, станцевать и мы можем быть свободны.

Киваю и бросаю взгляд на один из столов.

– Надо еще что-нибудь утащить из еды.

– Зачем?

Пожав плечами, оборачиваюсь и смотрю на Адриана.

– Дейл в патруле, хочу, чтобы он хотя бы попробовал праздничную еду.

– Это первый праздник в честь семьи основателей, который он пропускает за эти годы.

Если собрать информацию, которой я владею, то можно предположить, что Дейл в Салеме больше пяти лет. Неужели он не скучает по своему городу? По друзьям, с которыми существовал бок о бок с детства? Я не замечала, чтобы он общался с кем-то, кто находится за пределами работы. Есть ли у него в Салеме хотя бы один близкий человек?

– Почему он остался в Салеме? – вслух размышляю я.

Адриан тут же выдает:

– Ты знаешь ответ.

Чтобы присматривать за мной. Знаю. Не знаю, зачем спросила, чтобы помучить ложную надежду? Ткнуть в нее палкой еще пару раз, а вдруг оживет?

Нет. Не оживет, сколько палок о нее не сломай.

– А танцевать когда будем? – спрашиваю я, чтобы не успеть погрузиться в мысли о Брайане.

Адриан осматривает толпу внимательным взглядом, поворачивается ко мне и, мягко улыбнувшись, говорит:

– Когда ты захочешь.

– Пошли, – чуть не вскрикиваю я, поднимаюсь и протягиваю Адриану руку.

Он внимательно вглядывается в мое лицо.

– Что? – спрашиваю я.

– Ничего. Идем.

Адриан принимает мою руку, и мы спускаемся по импровизированным ступеням. Некомфортно сидеть на помосте, словно мы экспонаты, на которые все пришли посмотреть. Мы не то чтобы прячемся за закрытыми дверями дома Куин. Люди видят нас каждый день, но все равно многие смотрят так, что хочется сбежать.

Встаем недалеко от помоста, и музыканты тут же обрывают бодрую мелодию и наигрывают новую. Медленную. Струны протяжно поют, кладу ладони Адриану на плечи, а он опускает свои на мою талию. Мы начинаем медленно кружить, смотря друг на друга.

– Спасибо, что терпишь меня, – выдаю я. – Все мои… страдания.

– Жизнь наладится, – обещает он. – Никогда не знаешь, что произойдет завтра.

А я ведь знала, что «завтра» Брайан уедет, и все равно искала близости с ним.

Не буду о нем думать.

Нет.

Кыш из моих мыслей!

– Ты точно ходила в больницу?

Вскидываю взгляд на Адриана. Его инстинкты хороши, но я долго училась лжи. Сейчас проверим, как работают обходные пути.

– Да. Пошла туда сразу после нашего разговора на кухне.

Он прищуривается и через пару ударов сердца выдает:

– Правда.

Я нашла как можно обходить детектор под именем Адриан. Главное, чтобы он не успел начать задавать наводящие вопросы, там мой бутафорский заход в медицинское здание уже не поможет.

– Речь будешь говорить ты, – с улыбкой сообщаю я.

– Хорошо.

Как с ним легко. Не нужно постоянно спорить и отстаивать свою позицию. Он часто принимает ее такой, какой я преподношу.

– От Элли никаких вестей? – аккуратно интересуюсь я.

– Нет. Я вообще ни с какими городами не связывался после того, как вернулся. Ну, за исключением поездки за тобой.

– Тебе не кажется, что странно тихо?

Адриан смеется.

– Издеваешься? Для меня здесь слишком громко.

Только сейчас думаю о том, что для Адриана пытка находиться на этом празднике. Вот черт. Бедные его уши. И глаза. И обоняние.

– Я говорила про города. Странно, что после смерти Беринга ничего не изменилось. Все продолжается так, словно он жив и продолжает править Ротоном, как и прежде.

– Поул мог не сообщить об этом.

– Вполне мог, – подтверждаю я. Взгляд Адриана то возвращается ко мне, то начинает бегать по толпе. Он периодически хмурится. Ему плохо здесь. После небольшого наблюдения за ним, говорю: – У меня предложение. Давай ты сейчас по-быстрому толкнешь речь, я соберу еду для Дейла, и мы уйдем с площади. Ты и без того, чтобы пытать себя, сможешь узнать, как людям живется.

Он тут же соглашается.

– Отличное предложение.

Мелодия подходит к концу, и мы с Адрианом отступаем друг от друга на полшага после итогового аккорда. Он берет мою правую ладонь за костяшки пальцев, наклоняется и слегка касается губами перчатки.

– Спасибо за танец, – произносит он учтивым тоном.

Улыбаюсь ему и киваю в сторону помоста. Адриан провожает меня туда, а сам уходит за напитками, появляется через минуту с двумя бокалами. Один отдает мне. Стоим бок о бок. Адриан дает музыкантам знак, и музыка стихает.

Адриан начинает свою речь, сначала я даже слушаю ее, а потом меня настигает паранойя. Смотря на лица жителей Салема, обращенные к нам, мне то тут, то там, кажется, что я вижу Брайана. Будто он находится вон в той тени. Или стоит за тем костром. Или только что прошел позади трех мужчин, что, раскрыв рты, смотрят на Адриана.

Прихожу в себя, когда Адриан касается моего локтя. Вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Ничего. Показалось.

Сердце колотится в районе горла, хватаюсь за шею рукой и успокаиваю дыхание.

Спускаемся с помоста, не видя дороги перед собой, бреду к ближайшему столу. Беру плоскую тарелку и накладываю туда всего понемногу. Что с моей головой? Почему я издеваюсь над собой и позволяю Брайану трепать мне нервы, даже когда его нет рядом?

Наложив более привлекательных блюд, отхожу от стола. Адриан забирает у меня тарелку, так как руки трясутся. Черт…

Не сговариваясь, молча уходим к кафе, которое закрыто из-за праздника на площади. Садимся за уличный столик друг напротив друга. Шум толпы слышен даже здесь, но он не такой явный.

– Это сводит с ума, – говорит Адриан и сжимает пальцами переносицу и жмурится. – Столько людей.

– Не знаю, как ты живешь с этим даром, – бубню я, бросая взгляд назад, словно ожидая, когда из темноты переулка появится высокая фигура.

Дело дрянь полнейшая.

Возвращаю внимание к Адриану и обхватываю себя за плечи.

– Я бы назвал это проклятьем, – говорит он и, поднявшись из-за столика, снимает пиджак, накидывает его мне на плечи и снова занимает место.

– Спасибо. Но мутировавшие научат тебя…

– Не уверен. – Адриан смотрит на меня, и я вижу в них сомнение. – Все их объяснения сводятся к тому, что я и так должен уметь это делать. Они пытаются помочь, но дело движется со скрипом.

– У тебя получится, – говорю я с силой в голосе и накрываю пальцы Адриана на столе, сжимаю их и повторяю: – У тебя все получится.

Он переводит внимание от моего лица на руки, и вернув обратно, говорит:

– Надеюсь.

Киваю и убираю руку. Задаю вопрос, который меня немного тревожит. Я бы не отнесла его к паникующим, скорее к назойливым.

– Ты знаешь, что Поул жив?

– Дейл рассказал?

– Да.

– Брайан добрался до Ротона через пять дней, но Поула в городе не было. Он куда-то уехал и никто из тех, с кем Брайан поговорил, не знал, куда именно.

– Он что-то задумал.

– Определенно. Поул долгое время жил с ожиданием, что в его власти будут два города, и он получит безграничное влияние на остальные города. А сейчас ему приходится скрывать смерть отца. Не знаю, на что он надеется. – Адриан смотрит мне за спину и хмурится. – К нам идет Дейл.

– Дейл? Он ведь на посту.

Встаю из-за стола и понимаю, что слово «идет» не подходит к выполняемым им действиям. Дейл бежит к нам со всех ног. Останавливается позже, чем было нужно и чуть не сшибает хлипкий столик. Он подает Адриану завернутый конверт.

– Только что доставили, – задыхаясь, говорит он.

Адриан бросает на меня короткий взгляд и, разорвав конверт, открывает его, достает лист с красивым тиснением по краю.

– Что это? – спрашиваю я.

– Приглашение на внеочередной конклав в связи со смертью Беринга.

– Что это значит?

Адриан кивает Дейлу и благодарит его, а потом переводит на меня взгляд.

– Это значит, что через пять дней мы с тобой едем на остров, чтобы почтить своим присутствием коронацию Поула, он вступает в права владения Ротоном на законных основаниях. Мы должны будем пересмотреть все наши старые договоры и заключить новые. По возможности, разумеется.

Вспоминая прошлый конклав, я не имею ни малейшего желания посетить остров еще раз.

– Мне обязательно ехать? – спрашиваю я.

Адриан кивает, а я мысленно чертыхаюсь.

– И теперь перед нами две проблемы, – говорит Адриан.

– Какие?

– Мой внешний вид. Если Элли не подтвердит ложь про лекарство, которое она якобы создала, то меня с острова не выпустят.

Плохо дело.

– А вторая?

– Поул. Он явно захочет мести и попытается убрать нас либо по пути на конклав, либо на дороге в обратном направлении.

– Первая проблема не такая страшная, – рассуждаю я. – Элли твоя мама, она не захочет смотреть на то, как тебя будут линчевать.

– Но она и не будет рисковать своим именем.

– Ты можешь рассказать правду, – предлагаю я. – Не все главы были замешаны в изобретении супернечеловеческой армии. Многие даже не знали об этом. Конклав – это возможность открыть им глаза.

– И тогда мне наблюдать, как будут линчевать Элли? Она последняя, кто остался в живых.

– Об этом я не подумала, – бормочу я.

– Черт, и Брайан сейчас недоступен для нас, – вырывается у Адриана.

– Где он?

Адриан бросает на меня короткий взгляд, в котором я четко читаю – тебе это знать не нужно.

Киваю. Да я вообще не должна была спрашивать, где он и что задумал. Наши пути разошлись, так почему я постоянно ищу пересечения? Глупая я. Переключаю внимание на Дейла и киваю на тарелку посреди столика.

– Это я для тебя утащила с праздника.

– Спасибо, – как-то неуверенно говорит он и берет тарелку. Переводит внимание на Адриана и спрашивает: – Мне вернуться в патруль?

– Да. Спасибо, Дейл.

Мой напарник уходит за периметр, а мы с Адрианом отправляемся домой, чтобы найти выход из сложившегося положения.