Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Юлия Зубарева
Соавторы: Мери Ли
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 112 (всего у книги 297 страниц)
11. Выживи и не спали город
Дейл никого не обнаружил. Когда он пришел на поляну с ядовитыми растениями, там уже никого не было, но вытоптанная трава дала четкое понимание того, что я не сошла с ума, а действительно кого-то видела.
На следующий день, проход начали заливать бетоном, через неделю работа была завершена. Путь отступления закрыт, но меня это только успокаивало.
Крис и Охра осмотрели дом и не обнаружили никаких пропаж, все было на своих местах.
Кажется, что это были призраки. Кроме следов и моих слов не было никаких подтверждений, что рядом с городом кто-то был. Ни один постовой их не видел, хотя вся территория осматривается по определенному графику.
Домочадцы вернулись, охранник Деймона сменился. Теперь его оберегает Дейл. Я же впервые за слишком долгое время ощутила свободу, больше за моей спиной нет того, кто неустанно следит за каждым моим шагом. Когда я пришла к Крису с этим разговором, то была готова выбивать эту возможность неделями, но он согласился сразу же. Это было настолько удивительно, что я просто развернулась и ушла из его дома.
Через два дня после выстрела Крису пришлось идти в больницу, там ему распороли швы и перешили рану заново, оказалось, что я плохо продезинфицировала и началось заражение. А еще Крис сообщил, что врач негодовал и был крайне недоволен, что ребенок заштопал рану. Видите ли, он не видел таких уродских швов со времен своего детства.
За эти семь дней я ни разу не ходила в дом Печали. Не навещала маму и, если признаться самой себе, то мне стало проще. Легче всего отгородиться и не видеть страданий, чем целенаправленно смотреть на них, осознавая всю беспомощность, которая опускается на плечи каждый божий раз. Из этого могу сделать вывод, что я такая себе дочь.
Сегодня день, когда Крис уезжает из Салема по каким-то своим секретным делам. И он не просто уезжает, сев на свой мотоцикл и умчав за пределы Салема. Все не так просто. Я видела, что три огромные машины уже ожидают у главных ворот. Крис загрузил туда все, что только было можно – от еды, до патронов.
Облаченная в одежду, подходящую для главы города, медленно, но уверенно иду в сторону машин. Издалека слышу, как Крис раздает приказы, наблюдаю за ним и где-то в глубине души осознаю, я не хочу, чтобы он уезжал. Остаться в Салеме одной – то же самое, что остаться в одиночестве за его пределами. Как бы я ни пыталась вникнуть в суть правления городом, до конца этого сделать невозможно. И я искренне надеюсь, что город по-прежнему будет стоять здесь, когда Крис вернется. Буду молиться, чтобы не облажаться. На моих плечах будет лежать ответственность за столько жизней, что… Кажется, до этого дня я не осознавала всю серьезность затеи, в которую ввязалась.
Когда Крис замечает мое приближение, то дает последние указания двум мужчинам и направляется в мою сторону.
– Что-то случилось? – тут же спрашивает он.
– Нет.
– Тогда что ты тут делаешь?
Пожимаю плечами, потому что сама не уверена, зачем пришла.
– Решила пожелать тебе удачи, – взмахиваю рукой в сторону машин, – что бы ты там ни делал.
Крис хмурится и смотрит на меня так, словно я только что разговаривала с ним на совершенно неизвестном ранее миру языке. Становится неуютно, я словно не в одежде, а в панцире, который сковывает меня с каждой секундой все сильнее и сильнее.
– Не смотри так, – прошу я и отступаю.
– Ты не перестаешь меня удивлять, – говорит Крис и проводит рукой по темным волосам. – Постарайся выжить, пока я не вернусь. И напомню, что ты можешь доверять только Дейлу и Рэнди. Я их предупредил, чтобы приглядывали за тобой.
Это забота или недоверие? В любой другой день я бы возмутилась и сказала, что я не маленькая девочка, за которой нужен глаз да глаз, но не сейчас. Ведь в данный момент я и чувствую себя той маленькой девочкой, которую оставляют одну. Она растеряна и хочет, чтобы кто-то за ней присматривал. Все это для того, чтобы душа не выла от одиночества.
– Как долго тебя не будет? – спрашиваю я.
– Не знаю. Все зависит от обстоятельств. Мы же все обсудили, любое развитие событий.
– Да, я даже записала.
– Тем более.
Между нами повисает напряженное молчание.
– Ты тоже, – прошу я. – Тоже вернись живым, ладно?
– Постараюсь.
Крис кивает и, развернувшись на пятках, отправляется к машинам. Он уходит так быстро, словно сбегает от меня. Забирается в одну из них, и я до последнего жду, что он обернется. Но Крис этого не делает. Ворота закрываются, и я снова остаюсь одна.
До самого вечера брожу по городу, наблюдаю за людьми, они наблюдают за мной. Не буду прятаться в доме, люди должны видеть меня.
Разговоров о Люке среди местных стало заметно меньше. В основном интересуются только те, кому что-то нужно. Если жители Салема приходят к дому Куин за какими-то прошениями, то в первую очередь спрашивают, а не вернулся ли Люк. После отрицательного ответа, просят, что нужно, и уходят.
Такова жизнь. Печальная истина в действии.
Захожу в одно из четырех кафе, расположенных в городе, и сажусь за крайний столик у окна. Людей внутри много, больше, чем я видела в заведении до этого дня. Несколько столиков собрали в один большой, и люди что-то отмечает, из-за них в кафе создается интересная атмосфера. Праздник, счастье, смех и единение. Есть несколько столиков, за которыми сидят уставшие местные. Скорее всего у них сегодня выходной. У самого входа на кухню расположились двое мужчин, я их моментально узнаю. Это фермеры. Они кивают мне в знак приветствия, отвечаю им тем же. Одна из девушек поднимается из-за сборного стола и идет в мою сторону. Пару мгновений она мнется и теребит пальцами подол длинной юбки. Ее глаза сверкают, а щеки зарумянились так, словно она бежала или смеялась от души.
– Добрый вечер, Эшли, у нас в семье счастливые новости, мы хотели бы пригласить вас за наш столик. – Девушка прикладывает ладонь к груди. – Для нас это была бы великая честь.
– Что за новости? – спрашиваю я, пытаясь скрыть удивление.
– Я, – девушка запинается и понизив голос продолжает, – я жду ребенка. Представляете?
Ее переполняют эмоции, и я не могу удержаться от ответной улыбки. Теперь понятен блеск ее глаз и розовые щеки. Девушка счастлива. С учетом того, что с демографией в наше время очень туго, то эта милая особа вытянула выигрышный билет.
Поднимаюсь из-за столика и протягиваю правую руку, чтобы пожать ладонь будущей мамы и поздравить ее, но она нарушает все границы и обнимает меня, чуть не плача, шепчет:
– Спасибо вам за возможность жить в Салеме! Если бы не спокойствие и не врачи, я бы никогда не смогла забеременнеть.
Обнимаю ее в ответ и говорю:
– Я рада, что мой город сделал тебя счастливой.
– Передайте вашему мужу, что я и ему благодарна. Когда он вернется?
– Пока сильно занят. Но я обязательно передам ваши слова благодарности.
Девушка отстраняется и продолжая улыбаться, утирает вдруг набежавшие на глаза слезы.
Дверь кафе открывается, и на пороге я вижу Матушку, она облачена в черный, как и Каролины за ее спиной. Траур?
Отстраняюсь от беременной и счастливой девушки и полностью переключаю внимание на вошедших, а они тем временем все приходят и приходят, в какой-то момент кажется, что кафе вот-вот не выдержит и лопнет пополам.
Атмосфера веселья постепенно стихает.
– Матушка, что-то случилось? – спрашиваю я, смотря в суровые резкие черты лица Каролины.
Она смотрит на меня, как на букашку. Вздергивает подбородок еще выше и поджимает губы.
Ой, не к добру все это.
– Да. Мы недовольны главой города, – объявляет она стальным голосом, и в кафе моментально становится тихо.
Как бы мне сейчас провалиться сквозь землю? Я не знаю, как вести себя, не ожидала, что все пойдет прахом, как только ворота Салема закроются за спиной Криса.
– Матушка, пройдемте в кабинет, там все и обговорим, – предлагаю я и чувствую на себе взгляды всех собравшихся.
Да твою же мать. Ну вот чего они пялятся то?
– Нет. Я буду разговаривать только с Люком. Где он? Когда вернется? Я не последний человек в городе и знаю законы. Мы просили тебя о помощи, ведь одна из наших подруг пропала. Знаешь ли ты, Эшли, – мое имя она выплевывает, – как часто в Салеме пропадают люди?
– Просвятите меня.
– Они просто так здесь не пропадают с того момента, как Люк заменил своего отца у власти. И как только Люк отошел от дел, так сразу же начался беспорядок. Я этого не потерплю. Народ Салема этого не потерпит.
Она загнала меня в угол. Дождалась, когда Крис уедет, когда я буду в центре толпы.
– Расследование было проведено…
Матушка не дает мне закончить, она подступает ко мне так близко, что наши носы практически соприкасаются.
– Ты предала Каролин, – шепчет она так, чтобы кроме меня никто этого не услышал. – Мы этого тебе никогда не простим и будем вести беседы только с Люком.
– Его нет, – напоминаю я, как можно холоднее.
– Мы дождемся. Меня не устраивает вести переговоры с подстилкой, которая нашла единственный способ, чтобы выбраться в люди.
– Перегибаешь, – шепчу я.
Внутри поднимается волна гнева, и если эта сука сейчас не замолчит, то ее затопит. Понимаю, что не могу позволить себе потерять лицо на глазах у стольких людей, но и продолжать вытирать о себя ноги я тоже не позволю.
Матушка отступает на шаг и обводит внимательным и слегка высокомерным взглядом всех собравшихся.
– Будьте осторожны, Салем больше небезопасен.
Вот гадюка!
Каролины уходят так же быстро, как и вошли. Даже после того, как за последней девушкой в черном закрывается дверь, разговоры не возобновляются.
Я сажусь за столик и делаю вид, что ничего не произошло. Мне приносят еду. Сегодня день супа с гренками. Аппетита совершенно нет, но я ем, раздумывая над дальнейшими шагами. Матушка все запорола. Она специально явилась в людное место, а не пришла ко мне домой, чтобы мы могли поговорить наедине. Матушке это было не нужно.
Поздравляю тебя, Эшли, с новоприобретенным врагом.
12. Синим пламенем
Эти сучки с дарами все испортили. Уже пять дней как город гудит о том, что пансионат подозревает меня в сокрытии убийства женщины по имени Хелена. Как же тяжело негодовать на правду. Если бы Матушка знала, насколько она близка к истине, то уже бегала бы за мной по Салему с вилами наперевес.
Как повернуть эту ситуацию в свою сторону? Я без понятия. Все мысли, которые приходят в голову, кажутся такими глупыми. У меня нет умений управлять городом и успокаивать толпу.
– Об этом говорят везде и всюду, – говорит Охра, помешивая на плите кашу для Деймона. – Я сегодня ходила за покупками и не было места, где это бы не обсуждалось.
Сжимаю пальцами переносицу и откидываю назад влажные после душа волосы. Тренировка была изнурительной. Я выжала из себя все соки. Бегала, пока легкие не начали отказываться качать кислород, а ноги не одеревенели.
– Это плохо, – говорит Охра, снимая кашу с плиты.
– Знаю, – протягиваю я.
– Что будешь делать?
У меня есть единственная адекватная мысль по этому поводу.
– Пойду к ним в пансион и поговорю с Матушкой с глазу на глаз. Нужно уладить этот конфликт.
Охра поджимает губы и смотрит на меня с легко читающейся жалостью.
– Матушка достаточно сложный человек, – говорит няня. – Она добра и сострадательна, но ровно до того момента, пока человек не попадает в ее немилость. Из этой немилости невозможно выбраться.
И я, разумеется, туда попала. Кто бы сомневадся? Я вот даже не удивляюсь, что каждый день в моей жизни что-то идет не так. Как же хочется спокойствия. Я категорически не хочу ничего решать, искать выходы, подбирать слова, как общаться с Матушкой или с любыми другими людьми. Не хочу нести ответственность за других. Я и за себя-то с трудом тащу.
– Так не может больше продолжаться, – говорю я, допивая ароматный чай.
Поднимаюсь из-за стола и беру рацию. Теперь я всегда должна быть на связи с постовыми, Дейлом, Рэнди и медицинским блоком. Они меня почти не тревожат, а это единственное, что Крис просил делать, реагировать на срочные запросы населения. Жаль, что он не посоветовал, как мне обыграть грымзу Матушку и обелить свое имя.
Из-за расползающихся слухов и пересудов, которые постоянно подогревают Каролины, я стала не столь желанной особой среди местного населения. Они методично втаптывают меня в грязь.
Невольно вспоминаю записи семьи Куин и те жуткие вещи, что они делали, и искренне надеюсь, что мне не придется совершать ничего подобного. Может быть, каждый из них перед тем, как вырезать половину города, рассуждал так же? Что если им не оставили выбора? Нет. Я не могу даже думать в ту сторону. Мне с собой еще жить, а если я сделаю нечто подобное, то погублю в первую очередь себя.
– Когда собираешься с ней поговорить? – спрашивает Охра.
– Да прямо сейчас и поговорю.
Привожу себя в порядок, выхожу из дома и прямиком направляюсь в сторону пансиона. Стараюсь отогнать мысли, что они вообще могут не пустить меня внутрь и тем самым снова опозорить действующую главу города. Что я смогу сделать в этом случае? Скорее всего буду угрожать, тихо шепча мерзости в замочную скважину, чтоб меня услышали только Каролины. Немного отрепетировав угрозы, останавливаюсь на пороге пансиона, осмотревшись по сторонам, вхожу внутрь, даже не потрудившись постучать. На пути мне тут же встречается женщина в черном. Я и сама в черном, но меня раздражает, что они сделали этот цвет флагом их негодования. Ходят и машут им по всему Салему.
– Мне нужно поговорить с Матушкой, – без приветствия сообщаю я.
– Она назначала тебе встречу? – высокомерно спрашивает Каролина, которой перевалило за пятьдесят.
Она упирает руки в бока и немного выставив в сторону левую ногу, начинает методично ею постукивать. И каждый проклятый стук прилетает каплей в чашу моего терпения.
– Я сама ее назначила. Где найти Матушку? – спрашиваю я голосом, из которого безвозвратно ушли нотки доброты и понимания.
Около минуты стоим молча. Прожигаем друг друга взглядами. Не знаю, о чем думает Каролина, но я уверена в том, что не уйду отсюда без разговора с Матушкой, даже если мне придется скрутить всех Каролин в этом здании.
– Ладно, – бросает она и разворачивает свои тучные бедра на сто восемьдесят градусов.
С максимально недовольным видом она провожает меня вдаль по темному коридору. Кажется, что даже стены в пансионе не рады мне. Да я и сама бы сейчас желала находиться в любом другом месте.
Недовольная Каролина останавливается перед единственной комнатой, у которой отсутствует дверь, но зато проход перекрывают шикарные шторы. Да на это количество ткани можно было одеть половину Салема.
– Матушка, тут к вам пожаловала Эшли Куин, – громко сообщает Каролина, смотря на шторы.
– Я не назначала встречу, – раздается голос Матушки из-за тряпок.
Это уже порядком выводит из себя. Обхожу Каролину, отодвигаю тряпки и попадаю в царство кумара. В комнате Матушки горит около пары сотен свечей. Некоторые из них с ароматами. Из-за того, что весь кислород уже давно выгорел, а когда-то приятные запахи смешались и превратились в яд для носа, тут стало совершенно невозможно дышать.
Ну и вонь.
Матушка сидит на полу среди подушек, расшитых шелком и бусинами, лениво гладит черную кошку. Я даже не удивлюсь, если еще недавно она была рыжая, белая или любой другой расцветки. Они могли и кошку выкрасить в честь протеста.
– Я не назначала встречу, – повторяет царица кумара.
– Это не имеет значения. Нам нужно обсудить недопонимание.
Матушка смотрит на меня, склонив голову набок. Если бы взглядом можно было убить, она бы уже сделала это. Из-за дыма начинает щипать нос, глаза слезятся.
– Никакого недопонимания нет. Я пришла к тебе просить о помощи. Знаешь, как часто я прошу о чем-то? Практически никогда. Но мои девочки, Каролины, они важны для меня. Важнее, чем хорошие отношения с самозванкой.
Последнее слово, словно пощечина, прилетает мне в лицо. Она не может знать всех путей, которыми я пришла к власти в Салеме, иначе Крис уже бы прострелил ей голову. Это было всего лишь едкое слово, чтобы вывести меня из видимого состояния равновесия.
– И я пыталась помочь тебе, – напоминаю я. – Но Хелен не нашли.
Матушка взмахивает рукой, отталкивая мои слова. Кошке это не нравится, и она спрыгивает с колен женщины и быстро исчезает за тряпьем. Хотела бы и я иметь возможность вот так просто исчезнуть отсюда.
– Ты недостаточно долго искала. Мы уверена, что ее убили, и ты знаешь об этом.
Матушка замолкает. Я физически ощущаю ее взгляд, он скользкий и противный.
– Неужели вы думаете, что, узнай я о смерти Хелен, то не сообщила бы вам об этом? Я знаю, в какой культ вы возвели прощание с умершими Каролинами. Я бы так с вами не поступила, – вру я.
– Я в этом уверена. И тебе меня не переубедить. Я знаю, как строится власть, знаю, как летят пешки. Мое мнение остается прежним, и я буду обсуждать расследование гибели Хелен только с Люком, тебе в нашем пансионе больше не рады.
– Вы не хотите мира.
– Мне не нужен мир с предателем, а ты предала свою семью, отвернулась от Каролин, когда была нужна нам больше всего.
Перегибать палку она любит, это и так понятно.
– Наше недопонимание вредит атмосфере в Салеме, – говорю я. – Мы можем найти компромисс. Я предлагаю вам новое расследование, я даже разрешу вам в нем участвовать и иметь возможность просмотреть всю документацию, что была собрана ранее.
Матушка посылает мне легкую издевательскую улыбку.
– Наше недопонимание вредит тебе. А ты – это не есть Салем. Я буду ждать Люка.
– А что если он приедет через месяц, год, пять лет?
– Я дождусь. Как бы ни прискорбно было это признавать, но я в тебе ошиблась. Я была так рада, что теперь на Люка будет иметь влияние женщина, тем более Каролина. Я надеялась, что ты будешь нашим голосом. Что ты улучшишь жизнь женщин, от которых зависит будущее.
– Некоторые женщины тоже могут рожать, так что не настолько мы и особенные, – замечаю я, уже теряя связь с реальностью из-за дыма и запаха.
– Некоторые могут, но этого недостаточно. Каролины – это спасение мира.
Матушка слишком многое на себя берет. Она так сильно верит в свои слова, что от этого становится дурно. Есть в ее посыле доля правды, но она пересолена фанатизмом и от этого ее невозможно принять.
Я ушла из пансиона с ощущением полного опустошения. Не зная, что делать и как поступать, я отправилась в дом Печали. Сидя на краешке маминой кровати, я думала о том, что оказалась в проигрышном положении. Я не смогу рассказать Матушке про Хелен. Ведь по законам Салема, Криса придется казнить за убийство. А Матушка никогда не поговорит с Люком, ведь вероятность его возвращения близка к нулю. Как наладить контакт с теми, кто может быть полезен городу? У Каролин есть силы, Матушка входит в совет Салема.
Нужно ждать Криса.
Я просидела в палате мамы больше двух часов. Мысли бегали по кругу, и он казался бесконечным. Понимание того, что Матушка не пойдет на уступки, не прекратит свой пикет, давила на плечи тяжким грузом.
Пока я шла домой, местные провожали меня взглядом, и я чувствовала каждый из них. Что они думают? Какие мысли таятся в их головах?
Вторую часть дня и вечер я провела дома. Думала же, что не буду прятаться, но осуждение чужих людей оказалось для меня не пустым звуком. Это давило морально.
Записав вечерний отчет от постовых я отправилась спать.
Посреди ночи меня разбудило шипение рации. Сквозь дремоту я схватила рацию и услышала голос Рэнди:
– Эшли, горит пансион!
Сон моментально пропал, и я соскочила с кровати, на ходу натянула одежду и побежала.
Стоило вылететь из дома, как я увидела высокие струи огня в центре Салема. По мере моего приближения, треск становился громче, крики четче. Женские голоса вопили в ужасных муках.
Мне пришлось проталкиваться сквозь толпу.
– Да отойдите же! – кричала я, расталкивая людей локтями.
Когда я подбежала к первому ряду зевак, крыша рухнула в центре здания. Сноп искр взмыл вверх.
Мужчины и женщины таскали ведра с водой, но этого было недостаточно. С этим успехом можно было попытаться и кружками тушить, но я все равно побежала помогать им. Человеческая змейка начиналась от колодца, который был расположен слишком далеко. Мы передавали друг другу ведра, кто-то пытался забежать внутрь и спасти людей. Это продолжалось долго, руки уже не могли поднимать ведра, а пожар тем временем не утихал.
Рэнди и незнакомый мне парень остановились возле меня.
– Он сменит тебя, – прокричал Рэнди.
Я отошла в сторону, парень вовремя встал, ему в руки как раз пихнули очередное ведро.
– Это бесполезно, – сказал Рэнди, утирая с лица пот и сажу.
– Кого-то вытащили? – с надеждой спросила я.
– Троих, они в медцентре, но…
– Что «но»?
– Они слишком обгорели.
К Рэнди подошел мужчина, и в этот момент вторая часть крыши обвалилась. Люди закричали в такт искрам разлетающимся от обломков. Запах гари и дым с новой силой ударил по нам, давая понять, что нам в этой битве не одержать победы.
– Кто-то облил дом топливом. Наши баки пусты.
– Рэнди, мне нужно знать, как такое могло произойти, – сказала я, и отправилась в медцентр, проведать выживших.
У меня не было сил на это бесполезное занятие, да и местные уже поняли, что нам не победить огонь. Змейка остановилась и наблюдала за тем, как догорает пансион. Я же была благодарна за то, что соседние здания находились достаточно далеко, и до них кострищу было не добраться.
Я отлично слышала, как люди шептались. Кто-то плакал, кто-то сыпал матом на ужас, который накрыл Салем вместе с дымом от кострища. Ведь со смертью этих женщин дела в городе будут плохи. Я понимала это как никто из них, Каролины могли продолжить человеческий род, а теперь эта возможность потеряна для мира.
Я должна выяснить, кто убил не один десяток женщин, их детей и мужей.
