Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Глава двадцать пятая
Про майские праздники, субботники и демонстрации

Утро начиналось с мягкой подушки и бурчания деда Василия за печкой. Лиза села на кровати и выглянула в окно. День обещал быть теплым и солнечным. На кустах вовсю разворачивались зеленые клейкие листики, и стайка нахальных воробьев скакала по остаткам забора. Дедов кобель остервенело чесал задней лапой ухо.

«Надо будет его от клещей обработать и вообще в порядок привести», – мимоходом подумала ответственная Лизавета. Кобель был хорош. Крупный, лохматый, песочного с серым цвета, он был сыном многих собачьих народов после их неуемного кровосмешения. Опытный собачник увидел бы в постановке мягких ушей и широком лбе кавказского прадеда, а пушистом закрученном вверх хвосте с белой кисточкой еще и бабушку из сибирских лаек. Дед по-простому называл своего защитника Барбосом и породу тоже так же «из барбосов вышел, барбосом и помрет». Открылась входная дверь, и Василь вынес миску каши на крыльцо. Мимоходом потрепал по лобастой башке и зашел обратно.

Пора было подниматься, умываться и помогать неугомонному своему помощнику.

– Доброе утро, – крикнула за стенку Лизавета. – Дед, один не ходи к Милке, сейчас оденусь и помогу.

– Ты уже и проснулась? Ах я старый пень, разбудил. Ну, давай вставай, я сейчас до сарая, а потом за завтрак примемся.

Акимыч излучал сегодня добродушное настроение. Новый спортивный костюм на нем был великоват, но выглядел дед первым модником на деревне.

– Симпатичный какой прикид, – вспомнила фразу своей юности. – Сорока на хвосте принесла? Вроде мы такой не покупали тебе.

– А это, Лизавета, называется мер-чен-дай-зинг, – по слогам сказал довольный Василь, оглаживая пузико. – Значит, я этот ношу, пока не загрязнится, а Виталий мене следующий с другой нашивочкой привезет. И стирать не надо, и каждный раз новая вещь. Вот такой обмен.

– Ага, пошел по рукам. Понятно, – хихикнула блогерша поневоле. Так тебя амбассадором какого-нибудь Абидаса заманят. Будешь натурально экологичным лицом бренда.

– Ты, Лизок, говори, да не заговаривайся. Я «абидасам» этим в морду еще, знаешь ли, способен дать. Хрен меня в эту кумпанию заманишь. Не из таких.

– Ну все, не кипятись. Это не про то, что подумал. Потом расскажу.

Немножко обсудили план съемок. За все блогерство отдуваться приходилось Василь Акимычу. Он и стримы с Виталиком записывал, и шутил бородатыми шутками. Лиза если в кадр попадала, то только в общий. Перебрали несколько вариантов по развитию. То ли мастер-классы показывать, то ли продолжать дурачится. Решили, что делать будут и то, и другое. Пока с ними Виталя, вопрос съемок был закрыт.

Наконец-то собрались, пошли к Милке. Та выглядела сонной и довольной, как кошка, съевшая ведро сметаны. Малышня, напившись мамкиного молочка, носилась по загону. Лиза подумала, что, если вместо грядок сделать газончик, то Милка вполне может с ними гулять по двору (грядки и парники в ее планы точно не входили). Поучилась доить свою рогатую хранительницу. Пока выходило откровенно плохо. Коза дергала ногой на неумелые попытки, чуть не опрокинула кастрюлю, а потом так укоризненно посмотрела на хозяйку, что Лиза встала, молча освободила Акимычу место на скамеечке и взялась за почесывания – они удавались пока лучше всего.

– Куда козлов пристраивать будем, Елизавета? – спросил дед Василь, выходя из загона. – Эдак можно, конечно, и до осени подержать на мясо. Но, знаешь, жалко, ведь живые души. Старый стал, чувствительный шибко. Они еще месяцок и сарай разберут своими выкрутасами, да и Милка их пока при себе держит, а потом рогами, будь здоров.

– Ни на какое мясо, даже не думай. Мы их в хорошие семьи определим. Виталика попросим, пусть объявление даст. А мы уже выберем, кому их отдавать.

Так за хозяйственными разговорами и дошли до кухни. Лиза отлила кружку молока и пошла знакомиться с кобелем. Акимыч, мудрая душа, Лизкины вещи своему лохматому давал нюхать, объяснял, кто в доме живет, и вчера Лизу обнюхали и признали годной для совместного проживания. Барбос от молока отказываться не стал, гладиться ему тоже нравилось. Клещей на защитнике не нашлось, но смс Виталику, чтоб с утра заехал и купил чего нужно, отправить не забыла.

За калиткой уже переговаривались трое из ларца. «Рафик» свой они оставили вечером у забора, там и хранили инструменты, чтоб на улице не бросать.

– Доброе утро! – дружно, в один голос гаркнули бородачи.

– И вам доброго утра! – Лиза застеснялась стоять в драных козьих джинсах, скользнула к двери. – Проходите. Мы как раз чай поставили, или вам кофе сварить нормального?

– Не откажемся, хозяйка, – за всех ответил Матвей Иванович. На кухне разместились стоя. Налили по кружке кофе с молоком и пошли добивать исполина. Сегодня обещали закончить и дров наколоть в дровник. Иваныч задержался:

– Лизавета Петровна, – пробасил старший. – Поговорить нам надобно. Дело-то серьезное.

– Конечно, давайте все решим по деньгам и моим возможностям с желаниями, – улыбнулась Лиза. – Хочу я много, а вот на сколько хватит вашего времени и финансов, будем считать. Достала верного друга – ноутбук – и они пропали с мастером на полтора часа.

Первым делом было решено поправить забор и почистить колодец. Воду бутилированную Лизе покупать надоело. Пока ходили к Акимычу с ведрами, но иметь свой собственный источник и не пользоваться, было бы глупо. А дальше начинались чудеса посерьёзней.

– Туалет хочу, чтоб в доме все удобства, – заявила Елизавета. – Матвей почесал лоб и начал перечислять: септик копать нужно, фундамент, пристройка нужна, насос из колодца в дом, траншеи, трубы снаружи и внутри, сантехника… Лиза только за голову схватилась.

– Может, в сенях просто сделаем? Там место вроде есть.

– А пол поднимать, копать под домом, септик только к колодцу получится поставить, а так нельзя – вода испортится, придется новый колодец копать.

Иваныч с бестолковыми заказчиками типа Лизаветы терминами специальными не сыпал, но говорил обстоятельно. Объяснил как ребенку, что делать можно, а что нельзя.

– Я в этом ну совсем не разбираюсь, правда. Вы мне, пожалуйста, посчитайте, если можете, и тогда поймем, что потянем, а что на потом оставим.

Залезла в мобильный банк, проверить на какую сумму может рассчитывать, а там приходов за неделю как ее зарплата за месяц. С накоплениями Бабы Милы такими темпами и на пристройку хватит, и на септик, и на горячую воду, наверное. Оставила деда с Иванычем на кухне, писать ручкой списки. Обещала по интернету поискать контору, чтоб материалы привезли какие нужно в первую очередь. Смысл мужикам свой папелац гонять, когда все доставят за день-два. В отличном настроении вышла на крыльцо. Как же все-таки Ленкина идея хорошо сработала. Вот увидела бы эту колбасу ливерную, даже, скорей всего, простила бы жучку крашеную.

– Мне теперь и работу можно бросать спокойно, – мечтательно проговорила Лизавета, представив все лето в виде сплошного отпуска. Акимыч ее на юга отпустит на недельку. – Машину себе куплю или мопед с круглой фарой. – Нравились Лизе эти мопедики из итальянских фильмов. – Бирюзовый или ярко красный, и шлем под цвет. – На этом розовые мечты забуксовали.

– Чего ты хочешь, Елизавета дочь Петрова? О чем мечтаешь?

– А у меня все есть, – ответила сама себе Лиза. – Жизнь бьет ключом, лето скоро. Главное, что она не хотела, так это возвращаться к прошлому своему скучному существованию. А все остальное как-нибудь наладится.

Прикатил наконец-то Виталик. Привез из зоомагазина шампунь от блох, чесалки, чтоб колтуны срезать, ошейник, витамины и еще много чего – полную сумку подарков для лохматого друга. Они за это время после неудачного знакомства с Барбосом сильно сдружились.

– Я и сам хотел, только забывал. А тут вы напомнили.

– Ну, раз сам хотел, давай помогай.

Пока мужики допиливали березу, а отцы народов заседали, ругаясь и стуча ладонями по столу, доказывали, кто тут главный по стройке, Лиза с Виталей мыли пса. В прямом эфире. С дурацкими комментариями от зрителей. Виталя разрывался между телефоном и лохматой мордой, а Лизавете было все равно. Вычесали репейник и срезали колтуны, что не смогли вычесать. Только один раз пришлось деда звать, чтоб подержал, пока в таз запихивали монстра хвостатого.

Барбос оказался с юмором и отряхивался как раз в те моменты, когда неумелые грумеры пытались лить воду или намыливать этого шерстяного безобразника. Мокрые были все с головы до ног.

– У нас теперь тоже ни клещей, ни блох не будет, – рассмеялась Лиза.

На улице просигналили. Красная Мишкина машинка выпустила понурую Елену Раскаявшуюся с переднего сиденья, следом появился рюкзак размером с эту раскормленную туристку, и уехала, не попрощавшись. Только Мишка руку с большим пальцем вверх поднял из раскрытого окна.

– Здрасьте, кого не ждали, – не со зла (зло уже перекипело давно), но из человеческой вредности произнесла Лизавета.

– Прогонишь? – понуро проговорила вредительница из-за забора.

– Да нет. Я смотрю, тебя с вещами привезли. На исправление или по рабочим надобностям? – опять накатили изнутри обида и злость за подставу с договором и общее свинское отношение к лучшей бывшей подруге.

– Лиз, прости. Я, правда, даже не посмотрела, что они наворотили с этими оплатами. Я так перед тобой виновата.

Ленка никогда не умела красиво плакать. Нос ее становился картошкой, распухая мгновенно, лицо краснело помидорным цветом, а слезы текли из глаз и из носа одновременно. На Лизаветиной памяти эта железная дамочка плакала только на ее кухне, выгнав хозяйку и воя в обнимку с бутылкой после измены мужа. А сейчас Елена Рыдающая вывалилась через калитку и повисла на Елизаветиной мокрой футболке, вцепившись в нее, как утопающий матрос в спасательный круг.

– Лиза, прости, я с работы этой долбанной уйду. Я тебе месяц буду козу доить, ну дура я, обрадовалась и даже не прочитала, – захлебываясь соленой водой, ревела эта Магдалина кающаяся. – Я ж как после декрета вышла, меня только и ставили на провальные проекты, а тут фортануло – и направление новое, и твоя деревенская жизнь. Я ж не думала, что они все это провернут по-тихому, я тебя подставила.

На концерт начали собираться зрители. Сначала отвис Виталик и сбегал за камерой. Потом мужики стали вылезать из-за березы. Последними вышли Иваныч с Акимычем.

Лиза стояла соляным столбом посреди двора как обернувшаяся жена Лота. Стихийное бедствие, носящее красивое женское имя, продолжало трясти «владетельницу Баллантрэ» за грязную футболку, выкрикивая оскорбления то юристам, то козлу-директору.

– Только попробуй это выложить, – тихо и страшно сказала Лиза оператору. Обняла расклеившуюся наглухо подругу и повела в дом. Со сцены уходили молча без аплодисментов.

К вечеру позвонил Вениамин. Сказал, что проехал сегодня по адресам и кое-что нашел.

– Нетелефонный разговор. Можно, я к вам приеду на несколько слов? – голос у юриста был уставший и какой-то виноватый.

После сегодняшнего эмоционального шторма Лиза не испытывала ни жалости, ни раздражения, просто констатировала происходящее, но реагировать сил душевных уже не было. Спящая на Лизкиной кровати Ленка наревелась до икоты и судорог в ногах. Была условно прощена и отправлена в спальню. Взбледнувший Виталик потер все записи и попросил больше на него ТАК не смотреть. Акимыч вообще махнул рукой, глубокомысленно произнес: «Все бабы – дуры, а некоторые еще дурее» и ушел к строителям. Лиза сидела на кухне и пила чай. Утреннее воодушевление пополнившимся счетом улетучилось, но и всемирной трагедии от глупой Ленкиной выходки и ее последующего самобичевания почувствовать не удалось. Как будто эти проблемы были ненастоящими, все понарошку. Ну поссорились, ну помиримся. Проект работает, с документами все в порядке, деньги даже на душевую нашлись, а обида была такой маленькой по сравнению с чужими снами, с потерянной в кошмарах Ольгой, что стала легкой как воронье перышко. Дунь и истает.

– Что значит «пустой сон», – вертелась в голове навязчивая мысль. – Пустой, значит, там никого нет. В этом теле никого нет. Но что-то должно просачиваться извне. Звуки там запахи, где нам искать саму Ольгу во сне и наяву? Она же опытная сновидица была, профессионал, неужели не могла сбежать, спрятаться? Куда может уйти человек из своего сна? В смерть? В другой сон?

Лиза начала ходить по кухоньке, размышляя себе под нос:

– Сначала был ледяной гроб. Ее заморозили и заковали, чтоб не дергалась. Она ушла глубже, там тоже никого нет. Может, из этого сна она совершила еще одно погружение? Я же ее в своем сне спящей видела. Конечно! Могла бы сразу догадаться! – Лиза заскочила в спальню и начала искать положенные «где-то» здесь листочки Ольгиных черновиков. Нашла файлик со стопочкой исчерканных страниц. – Она же столько лет этим занималась, куда ей еще прятаться было как не в сон, все глубже и глубже уходить от мучителей. Смогу ли я достать, попаду ли сама туда?

До ночи оставался еще долгий вечер. В душевном смятении пошла к козе. Сидела, гладила свою хранительницу, вычесывала зимнюю шерсть, теплые ушки. Малыши напрыгались и заснули прям на коленках у доброй хозяйки. Коза вздыхала, мол, все суета сует. Фыркала лошадью в шею, стараясь прихватить выпавшие из пучка волосы губами. Делилась с Лизой теплом и живым участием. Что еще человеку надо, разве только молока.

Там юрист Лизу и нашел. Придремавшую у мягкого бока с козлятами в охапке.

– Да говорите здесь. Тут никого нет, кроме нас с козой.

– Вениамин покосился на камеры и вытащил Лизу в сад. Сели на согнутый старостью ствол яблони.

– Я, похоже, нашел этот дом.

– А я, похоже, догадалась, где прячется Ольга во сне.

– Это очень хорошо, но лучше сначала найти ее наяву, а не во сне. Посмотрите фото? – безопасник протянул телефон с открытой галереей. На снимке был похожий особняк из Лизиного первого сна. Черепичная крыша и высокий забор. Даже мансардное окно на том же самом месте.

– Похож, да. Там кто-то живет? – казалось бы, надо обрадоваться, но посиделки с рогатыми успокоили получше пустырника. Не хотелось ни шевелится, ни говорить. Весь день наперекосяк.

– В том-то и дело, что это – нежилой дом. Там находится частный пансионат для психиатрических больных и осложненная наркология. Все в белую. Все документы в норме. Не подкопаешься. Лиза, вы должны со мной съездить туда.

Вениамин, напротив, был как сжатая пружина. Как гончая, которая наконец-то взяла след. Он бы Лизавету прямо сейчас запихнул бы в машину и на ночь глядя потащил бы опознавать этот проклятый дом.

– Вень, – Лизавета устало откинулась на торчащую вертикально ветку. – Это может оказаться простым совпадением? Особняк, вороны, гроб хрустальный к делу не пришьешь. Ну, приедем мы, посмотрим. Мои показания ни один следователь слушать не будет. Хорошо. Что-нибудь придумаешь и рванешь туда с бригадой широкого профиля. Штурмом брать будете санитарок? А если ее там нет? Как потом выкручиваться? – Окончательно перешла на «ты» Лиза.

– Теперь я тебя убеждать должен? – не остался в долгу сыщик. – Ну, хорошо. По маршруту, что ты мне проложила, есть похожий по описанию дом. В этот район ты не ездила, биллинг не зарегистрирован, знакомых там твоих нет. – Поднял руки Вениамин, показывая, что сам признается в оперативной разработке Лизы.

– Продолжим. Один из Ольгиных консультантов по научной работе, который срочно уехал на конференцию в Европу, имеет дальние родственные связи с заведующей этого пансионата. Доступ к Ольгиным документам на кафедре у него тоже теоретически был. Отсканировать и подделать по необходимому списку бумаги для госпитализации даже я смогу без проблем. Легко вводит людей в транс. Занимается гипнозом и сомнологией уже больше тридцати лет, был в Тибете и Индии, в Палестине. В Европе состоял в закрытом клубе по осознанным сновидениям. Человек очень непростой. Меня сбило сначала, что он уехал до Ольгиной пропажи, но сейчас я понимаю, что расстояние значения не имеет.

Лиза пыталась что-то возразить, но Вениамин придержал девушку за локоть, продолжая свои рассуждения.

– С этим скользким товарищем все ясно. Мне до него не дотянуться. Крупновата рыба, даже подойти не дадут. Теперь про сон. Вчера, когда мы попали в пустое помещение, первое, что насторожило, – это плитка на полу. Ее почти не видно было, но это была именно плитка, ни земля, ни туманное ничто, которое окружало вокруг до того. Стандартного размера, я померил ладонью, потом утром высчитал длину ладони ребенка, и получилось, что нам одновременно снилась напольная плитка 30×30 сантиметров, монохромная, без узоров и рельефа. Соглашусь с тобой, что это не доказательство, но косвенный признак, что человека в это помещение вели или несли лицом вниз, поэтому потолка она не видела, а пол тело запомнило хорошо. Логично?

– Сомнительно, – Лиза почесала коленку. Комары проснулись явно раньше начала сезона.

– Хорошо. Второй аргумент. Запах. Пахло стерильностью, чистотой. Не было запаха пыли, грязи, немытых волос в конце концов. Тело ничего не забывает, – повысил голос Вениамин. Потом внезапно успокоился и оглядел пустой двор. – Понимаешь, если бы она лежала два-три дня без ухода, то ее рецепторы хотя бы сработали на испражнения. Это физиология. А пахло чистотой.

– Соответственно, – подытожил свой монолог мистер Шерлок. – Мы имеем, предположительно, помещение в доме, похожем на тот, что указали вещи пропавшей, с уложенной на полу плиткой и стерильным запахом, где ухаживают и моют спящего человека. Где я не прав?

– Хорошо, звучит логично. Как нам туда пробраться? – Лиза встала с шершавого ствола и начала расхаживать перед Веней. – Приедем сдавать престарелую бабушку? Роза Абрамовна согласится подыграть? Или вот у меня тут невменяемая подруга лежит – можем ее прям в таком состоянии привезти. Вдруг примут?

– Я подумаю над этим вопросом, – ответил слегка подрастерявший запал гений логических выкладок. Вздохнул. – Лиз, верните, пожалуйста, мою зажигалку. Я больше не хочу в песочнице с вами встречаться.

– Вы за ней приехали? – догадалась мисс Марпл в дырявых джинсах.

– Да, мне кажется, у вас ассоциации с ярким цветом несколько смещены. Давайте просто поменяемся. Я вам свой трофей, а вы мне эту проклятую зажигалку.

– Да, говорю я вам, не контролирую я чужие сны. Это ваш личный сон. Вы сами решили там быть карапузом в песочнице, – шипела в ответ Елизавета. – Нашли чего стеснятся, взрослый мужик.

– Вот и я про то, что это просто неприлично, чтоб меня тискали как котенка. Отдайте зажигалку, – в полголоса прорычал в ответ Венечка. – Вы же сегодня собрались опять туда? Я с вами. Я тебя одну не пущу. – Схватил ее за локоть и остановил наконец-то бестолковые метания Лизы перед яблоней.

– Отпустите, – выдернула свою растянувшуюся футболку из пальцев и зашагала в дом. – Принесу я вашу игрушку, только не плачьте. Ответ Лиза не расслышала.

У окна кухни, подперев ладонью щеку, сидел Акимыч. Томно вздохнул и подмигнул проходящей в спальню девице.

– Подсматривал, старый черт, – без злобы ругнулась Лиза.

Нашла под подушкой злополучную зажигалку и опять пошла во двор.

– Держите. Больше у меня никаких ваших вещей не завалялось. Не бойтесь, – взбешенная Лизавета протянула на раскрытой ладони ярко желтый кусочек пластика, а Вениамин аккуратно его забрал, положил в карман и полез под воротник, предварительно расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке.

– Меняюсь. Это трофей из Сирии. Там я хотя бы был готов ко всякого рода неприятностям, – на цепочке болталась просверленная настоящая пуля. – Берегите ее, пожалуйста, она счастливая.

– Вениамин, я еще раз повторяю, это не от меня зависят ваши сны.

– Я понял, мои сны – это только мои сны. Но все же. Мне так будет спокойней. Спокойной ночи, – кивнул и вышел в разобранный от завалов проход от двора к калитке.

Деда Лиза нашла все там же – на кухне. Хитрый Акимыч поставил чайник и, фальшиво посвистывая, копался в холодильнике.

– Де-е-ед, – протянула Лиза.

– Это твои личные дела, и я сюда не лезу. Давай-ка лучше чайку попьем. Я картохи сварил. Вот еще колбаса осталась да хлеба малька.

Лиза села на нагретую табуретку, упершись взглядом в окно.

– Да нет никаких личных дел, это по совсем другому поводу.

– Ну и хорошо. Зачем нам этот москвич. Иван вот завтра обещался быть. Сразу видно, не просто так сюда тропинку протаптывает. Милка, тьфу-тьфу, в ветелинарах этих и не нуждается. Присмотрелась бы, парень хороший, дохтор, хоть и звериный.

– Вот только не начинай, – отмахнулась Лиза, и так тепло стало, как будто дед ее уже давным давно сватать пытался, и разговор этот повторялся при появлении любого мало-мальски приличного кандидата.

Лизавета прижалась к прокуренной колючей щеке, приобняла за плечи.

– Давай уже сменим тему.

– Давай, – произнес смутившийся дедушка. Картинно нахмурил брови, но все же смахнул набежавшую слезу. Очень чуткий человек был Василий Акимович, его, похоже, тоже пробрало.

За чаем немножко пообсуждали смету, собранную «на живую нитку» сегодня в горячих спорах. Лиза со всем согласилась, пообещала поискать строительный магазин с доставкой и все заказать. Денег на карте хватало с лихвой.

– Я ведь, Лизок, тоже поучаствовать хочу. Жилплощадь твою занимаю, и в туалет, поди, сходить пустишь, так что давай и расходы делить вместе, – предложил раздухарившийся пенсионер.

– Нет, – отмахнулась Лиза, – эти деньги от бабы Милы. Я сразу решила, что на дом их пущу. А вот если выйдем за бюджет, то тогда, конечно, попрошу. – Сделала честные глаза сметчица.

– То-то же, – удовлетворенно крякнул Акимыч и поднялся с табуретки. – Заболтались мы чагой-то. Пора на боковую уже. Ты Ленку-то свою гони с кровати, пусть пустодомка на коврике вот своем спит. Постелил уже ей в комнате. Нечего хозяйскую спальню занимать. – Ворчал старик, уходя из кухни.

Как ни жалко было спящую подругу, но менять удобную кровать ради нее на туристический спальник Лиза тоже была не готова. Кое-как растолкав сонную тетерю, отправила в комнату к деду, где уже было все разложено, а сама повесила еще один талисман на шею и стала переодеваться ко сну. Майские обошлись без пионеров, но всего остального оказалось в избытке.