Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 297 страниц)

Глава 30. В нашей семье

Вхожу в комнату, рука об руку с Брайаном. Адриан сидит на стуле, Элли стоит возле стола. Ее спина неестественно ровная, а взгляд выдает непреклонную натуру.

Сейчас я не испытываю перед ней ни доли страха.

– У меня не получилось, – повторяю я Брайану. – Дар не работает.

Он поворачивается ко мне и, слегка улыбнувшись, предлагает:

– Давай, в нашей семье пытками буду заниматься я.

Согласно киваю. Даже и мысли не было занять пост палача.

– А теперь вам с Адрианом нужно выйти из комнаты, – просит Брайан.

– Брайан… – настороженно протягивает Адриан.

– Она выживет, – бросает он, не отрыва от меня взгляда. – Я быстро.

– Хорошо, – выдыхаю я и бросаю на Элли последний взгляд.

Мы с Адрианом выходим за дверь, но не уходим далеко. Не знаю, как Брайан будет вытаскивать из Элли информацию, которой она дорожит, возможно, больше, чем своей жизнью. Да и знать не хочу.

За дверью тишина.

Мне кажется, что с той стороны и вовсе никого нет, но по эмоциям на лице Адриана, легко понять, что какой-то разговор там все таки происходит.

Переглядываемся с Адрианом, и в этот момент дверь открывается.

– Узнал? – спрашиваю я, а сердце замирает.

Если Брайану не удалось, то мы можем никогда не найти детей. Даже думать об этом страшно.

Меня тут же бросает в холод.

– У меня есть координаты, – сообщает Брайан.

Колени подгибаются, и я так резко выдыхаю, даже не понимая, насколько долго задерживала дыхание. Брайан поддерживает меня.

– Ты понял, где это место? – спрашивает Адриан.

– Немного севернее фермы, из которой Эшли сбежала, когда мы туда нагрянули, – отвечает Брайан.

– Нам нужно попасть туда как можно скорее, – выпаливаю я, даже не осознавая, что не прекращая киваю.

Из тени коридора выходит Миранда. Она уже скинула красный плащ и надела одну из своих шикарных улыбок.

– У меня есть предложение, – сообщает она.

И я соглашаюсь, даже не уточнив, что за предложение приготовила эта коварная девушка.

Глава 31. Вместе

Ненавижу вертолеты.

Но если бы меня отправили к сыновьям, будучи прикованной к его днищу, то я бы все равно согласилась, не раздумывая.

Миранда проверяет наши парашюты, с ее лица не сходит улыбка. Она маньячка, ей-богу.

– Мы разобьемся, – говорит Адриан, когда она проверяет крепления у него.

– Это необязательно, – отвечает Миранда, тихо посмеиваясь.

Когда наступает момент икс, она отодвигает дверь в сторону и кивает Брайану и Адриану. Они будут прыгать отдельно, а вот мы с Мирандой вместе.

– Встретимся внизу, – говорит Брайан и мимолетно целует меня в губы.

Когда он прыгает, сердце замирает.

Это страшно.

Выпрыгивать из вертолета,реально, страшно.

Какое-то время, Миранда стоит на краю и смотрит вниз, потом поворачивается ко мне и радостно сообщает:

– Теперь мы.

– Если ты хотела убить меня, могла сделать это более простым способом, – причитаю я, пока она прицепляет меня к себе.

Девушка смотрит мне в глаза и напоминает:

– Помнишь, я говорила, что парашют недооцененный предмет?

– Помню.

– Сейчас я это докажу.

Она практически выкидывает меня из вертолета, который остается парить над нами, а потом я теряю его из виду.

Визг тонет в оглушительном шуме ветра. Мы несемся вниз с невероятной скоростью. Кажется, я кричу, чтобы Миранда открыла парашют. Потом я обзываю ее всеми известными ругательными выражениями.

Парашют раскрывается, и нас дергает вверх.

Миранда хохочет таким заразительным смехом, которого я никогда ранее от нее не слышала.

– Ты сумасшедшая! – воплю я, чувствуя, насколько разодрала горло.

– Скорее всего! – весело отвечает она. – Посмотри!

И я смотрю.

Невероятная красота… Бескрайний лес разрезает на две части каменная стена, по которой я бежала с фермы. Немного дальше распространяется водная гладь.

Мы прибыли сюда в разгар дня, и я могу рассмотреть все.

Завораживает.

– А теперь не дергайся! – приказывает Миранда, и мы пролетаем над деревьями. – Согни ноги в коленях!

Делаю, как она велит и благодарю вселенную за то, что чувствую землю под ногами.

Шаг, второй, и я оседаю на колени. Голова идет кругом.

– Как-нибудь повторим, – говорит Миранда, шлепая меня по плечу.

– Нет уж, – выдыхаю я.

Летай сама на чертовых парашютах. Я пешком похожу.

Брайан помогает мне подняться.

– Все нормально? – спрашивает он.

– Да. Куда нам идти?

На дорогу до входа тратим около тридцати минут. Мы с Брайаном идем первыми, Миранда с Адрианом позади.

Парашюты пришлось бросить, у нас и так слишком много всего. Оружие, взрывчатка, запасные обоймы и уйма ножей.

Мы идем на войну, которую не имеем права проиграть.

И не проиграем.

– Как ты заставил Элли рассказать про ферму? – спрашиваю я, шагая по центру стены.

– Это не стоит твоего внимания. Главное – она рассказала, и мы скоро увидим нашим сыновей.

Действительно. Не важно, как Брайан узнал их местоположение, главное, мы здесь и скоро все прекратится – лучше сосредоточиться на этом.

– Это здесь, – говорит Брайан и останавливается.

Выражение его лица меняется в одну секунду, он на мгновение прикрывает глаза и спрашивает: – Ты их слышишь?

– Да, – отвечает Адриан.

А потом и мы с Мирандой их слышим. Сотни мутировавших забираются по стене с двух сторон. Подхожу к краю и непроизвольно охаю.

– Это… – Я не могу подобрать слов.

– Не хотела бы я быть вашим врагом, – замечает Миранда.

Мутировавшие карабкаются быстро. Не проходит и пяти минут, как на стене не остается свободного места. Союзники тяжело дышат и смотрят на Брайана и Адриана, а те, в свою очередь, смотрят на них в ответ.

Ведется разговор, о ходе которого нам с Мирандой никогда не узнать.

Еще через пару минут взрываем дверь и забегаем внутрь.

Адреналин на пределе.

Сердце отбивает ритм шагов.

Коридоры – все это я уже видела. Эта не просто одна из ферм, на которых мне приходилось находиться, это апогей всего.

Охрана появляется неожиданно. Будто из потайной стены справа выскакивают двое и начинают палить. Брайан прикрывает меня собой. Отстреливается. Мимо проносится мутировавший и в прыжке сбивает обоих противников с ног. Я слышу звуки рвущейся ткани, крики и рык.

Все это произошло за мгновение, но я уверена, что запомню его навсегда.

Мы находим комнаты, где Каролины кормят своих детей. Они в ужасе прикрывают младенцев, но поняв, что мы не опасны для них, расслабляются.

Идем дальше, уничтожая противников и не давая им шанса на спасение.

А потом я слышу детский плач и всхлипываю.

Боже… это они.

Отталкиваю Адриана, который шел передо мной, и распахиваю стеклянную дверь.

Две люльки стоят в центре палаты, а по бокам от них находятся около десяти женщин и мужчин в белых халатах.

– Уберите руки! – ору я, и бегу к эпицентру крика.

Я вижу их.

Сколько раз я бежала к ним во сне?

Два мальчика с зелеными, как у меня глазами.

Рука трясется, но я все же касаюсь ножки одного, а потом второго.

Адриан и Миранда куда-то уводят врачей, но мне на них плевать. Весь мой мир сконцентрировался на этих двух малышах.

Есть только этот момент.

– Они прекрасны, – с надрывом говорит Брайан.

– Да, – шепчу я не своим голосом.

Брайан обнимает меня, прижимаюсь к нему боком и чувствую, как по щекам катятся слезы.

Впервые в жизни я ощущаю, что такое плакать от счастья.

Эпилог 1

Следующий конклав произошел через месяц после того, как Брайан, Эшли и их дети воссоединились. По итогам собрания Дэйли перешел под единоправное владение Миранды, Ани стал убежищем для мутировавших, Адриан не покинул Салем, он остался в городе и забрал с собой Элли. Патрик куда-то пропал – по официальной версии, которую рассказала Миранда на конклаве. Что она с ним сделала, никто не знает. Брайан забрал Ротон, это решение даже никто не пытался оспорить. Также он стал наследником города Бертрама Соула.

Существование Каролин перестало быть легендой, о них теперь знали все. Молодые девушки, девочки и взрослые женщины больше не были беззащитными. Был принят ряд законов, действие которых распространялось не только на действующие города, но и за их пределами. Каролины знали, что в каждом городе они получат помощь и смогут научиться обращаться со своей силой. Использование дара Каролин стало наказуемым, и это было прописано в новых договорах. Это не исключало вероятности, что все женщины, имеющие дары теперь в безопасности, но они знали, кто они и на что способны.

Большая часть жителей Ани перебралась в Ротон.

Брайан добился своего. Его людям больше нет нужды скрываться, отныне они имеют права полноценных жителей города, входящего в дружественный союз.

Эшли добилась своего. Она нашла сыновей и осознала всю силу семьи. Семьи, которая появляется не под натиском системы, а которая рождается от чувств и эмоций… от понимания своего внутреннего мира.

Эпилог 2

Первое время, Эшли и мальчики жили в Салеме. Брайан в это время вводил новые порядки в Ротоне. Он создавал безопасное место для своей семьи.

Дар вернулся к Эшли через четыре месяца. Она почувствовала, как электрический заряд прошиб тело и тут же пошла к Адриану. Он сидел в кабинете в ожидании визитера. Этим постоянным визитером стала Миранда. Эшли уведомила его, что идет к Элли, которая была закрыта за решеткой в тюрьме Салема. Эшли изменила ее воспоминания. Но не так, как планировала изначально. Она изменила отношение Элли ко всему, что та делала на протяжении жизни. Когда Эшли убрала руки от женщины у той по щекам катились слезы. Она просила прощения и искренне сожалела о потере сына и города. О том, что делала с детьми и Каролинами. Совесть, сострадание и боль разрывали ее на части.

– Ты будешь жить с этим до конца своих дней, – проговорила Эшли.

– Исправь это, – просила Элли хватаясь за руку Эшли.

Эшли больше ничего ей не сказала, развернулась и ушла собирать вещи. Ее ждал переезд в Ротон и новая жизнь.

Она была готова пойти за Брайаном в любую точку мира. Она обожала смотреть на то, как он нежно и трепетно общался с детьми, какими взглядами он смотрел и на них, и на нее. После последнего конклава изменилось все. Им больше не нужно было скрывать свои отношения. Эшли не приходилось притворяться женой Адриана. После того, как они выбрались из паутины лжи, жизнь стала другой. Полной света и детских улыбок. Любви и нежных касаний. Слов поддержки и совместных бессонных ночей.

*****

Никогда не поздно изменить свою жизнь.

Никогда не поздно сменить курс и понять, мы не одиноки только тогда, когда сами себе это позволяем.

Мери Ли
Пепел. Книга первая

Часть первая: Подземелье Глава первая

– Эй, Джей, постой! Джей, подожди меня!

– Если ты будешь и дальше тащиться как каракатица, то мы не успеем на слушание о вылазке! А это я пропустить не могу! – бегу дальше по коридору и распихиваю всех локтями, за что мне в след летят не самые приятные реплики, да и черт с ними, я должна услышать вердикт из первых уст.

– Ты же понимаешь, что тебя все равно не выпустят наружу? – моя единственная подруга Дженни наконец догнала меня. – Сенатор тебя не выпустит! Ни за что на свете! Джей? Ауууу, ты слышишь меня?

– Да срать я хотела на Сенатора и его мнение по этому поводу, если я пройду отбор, то даже он не сможет сделать ровным счётом ни-че-го! А я пройду отбор, вот увидишь! Я не могу больше терпеть всё это, понимаешь? – мы петляем быстрым шагом по последнему коридору, который ведёт в святая святых Подземелья, "Верховный зал суда" – так они называют этот просторный холл. У дальней стены стоит трибуна, и всё самое важное в нашей никчемной жизни произносится оттуда, а по периметру расставлены скамейки, как в какой-то кафедре.

Иду между ступеней и не могу протолкнуться через поток людей, это сродни бегу во сне, вроде и силы прилагаешь, но практически не двигаешься с места. Расталкивать всех приходится одной рукой, на второй повисла Дженни, которая на ходу просит у всех прощения за моё поведение. В принципе, как всегда.

– Уважаемые жители Подземелья! – Боже, меня сейчас стошнит от этого голоса, уверенный раскатистый на весь зал. – Прошу минуту внимания! Как я уже говорил ранее, наши запасы заканчиваются, и фермы не справляются с содержанием всех жителей.

Выдерживает паузу, чтобы до всех дошло уже, что больше в этой консервной банке нечего делать. Завуалированно сообщает: мы все умираем. Но мне это только на руку.

– Восемнадцать лет назад произошла ужасная катастрофа, и как вы все знаете, мои дорогие друзья… вакцинация, к сожалению, не помогла человечеству. Нам с вами повезло, что мы живы и здоровы. Первая вылазка наружу была ровно через триста шестьдесят пять дней, как мы попали сюда. И так продолжается каждый год, мы выбираем двадцать человек, и это лучшие из лучших. Но к моему величайшему сожалению.... ни один гражданин Подземелья не вернулся, мы не знаем, что с ними произошло, но лично я, молюсь за них, и верю, что они живы, но по каким то причинам не могут вернуться за нами. Сейчас мы вынуждены опять собрать группу для отправки наверх… я понимаю, что вам страшно и волнительно, но это крайняя мера, завтра начнётся отбор, и в очередной раз двадцать лучших кандидатов отправятся уже через восемь дней на разведку, и я уверен, что именно эта группа добьётся успеха и будет нашим спасением! – свою речь заканчивает практически криком. Зал взрывается аплодисментами, и я их понимаю, ведь это не жизнь, а существование. Без возможности вдохнуть свежий воздух полной грудью, увидеть солнце и зажмуриться от его ярких лучей, растения, которые благоухают свежестью, зверей с их грацией. Делать то, что хочешь и не оглядываться по сторонам.

– Господа, прошу тишины! – на лице Сенатора появилась мерзкая улыбочка, меня аж передернуло от его взгляда, когда в толпе он нашёл мое лицо.

– Всех кандидатов, которые хотят положить начало новой эры человечества и стать нашими героями, я попрошу пройти в тренировочный блок, там вас уже ждут медики, они осмотрят вас, и только здоровые и крепкие люди смогут выйти наружу.

Хлопнул в ладоши и потёр их друг о друга, как будто поймал назойливого комара и растер в порошок. Было ощущение, что прихлопнул он меня.

– Также проверят знания кандидатов: на умение обращаться с оружием, врачевание и даже дедукцию. Спасибо за внимание! Да прибудет с нами милость Божья!

За всё время он не отвёл от меня взгляд, и что-то мне подсказывает, что Дженни права, мне от него не избавиться не только при жизни, но и после смерти. Холодок побежал по спине, я так сильно сжала зубы, именно от этого отбора зависит моя жизнь.

Чувствую, как подруга потянула меня из зала вслед за толпой.

– Нет, нет и нет! Это просто самоубийство выходить отсюда, я думаю, что ты должна ещё подумать, прежде чем уходить. А как же твоя мама? Она больна и не переживёт, если с тобой что-то случится! Джей? Ты вообще меня слушаешь?

Если бы вы только знали, как я устала делать то, что мне говорят. Изо дня в день одно и то же. Гонг, подъем, ужасная еда в столовой, работа «там, куда пошлют», ринг и снова гонг, отбой. В перерывах между этими делами, забота о моей маме, которой с каждым вздохом становится только хуже. Смотреть каждый день на то, как она медленно и мучительно умирает – пытка. Но в этом месте я ничего не могу сделать. Я бессильна.

– Я не могу здесь остаться. И ты знаешь причину. К тому же ты обещала присмотреть за ней, пока меня не будет. – выразительно смотрю на подругу, от чего она опускает глаза в пол.

Как она не понимает, если я останусь, то меня ждёт участь похуже смерти. Меня ждёт жизнь под гнётом Сенатора. Он маньяк ей Богу, я не знаю, как остальные этого не видят, возможно, они все понимают, но их политика такая: «пока меня не трогают, я не влезаю в неприятности».

– О, нет! Он идёт в нашу сторону! Не оборачивайся!

Поздно… К нам уверенной походкой движется этот монстр. В своём коричневом строгом костюме, конечно потрепанном временем, но в чистом и с галстуком. «С галстуком!» кто их вообще носит в наше время и в нашем месте? Ему примерно лет сорок пять или около того, карие глаза, которые, кажется, смотрят в самые недра твоих потаенных страхов и вытягивают их на поверхность, тоненькие губы, как две струны, прямые и безжизненные, нос с горбинкой, я надеюсь, что когда-то он был сломан. От этой мысли мои губы растянулись в улыбке, и вот я уже рисую в своём воображении: "сейчас он подойдёт, и я ему сломаю нос ещё раз, и там появится горбинка размером с кулак". Мммм, заманчиво, даже очень.

– Джей Хелена Морис, Дженни …

– Крайтон, сэр. – пискляво подсказывает моя подруга и буквально начинает склонять голову в поклоне.

– Ах да, конечно! Дженни Крайтон. Добрый день, милые леди. И я надеюсь на общее благоразумие и понимание того, что в этих стенах более безопасно, нежели наверху. – выразительно смотрит на меня.

– Это, смотря для кого. – будь проклят мой язык, даже в моменты страха перед ним я не могу промолчать.

Блин, я даже вида его не переношу, он словно пиявка, присасывается и забирает все жизненные силы. Из-за него моя мама больна, и, мало того, именно по его указке её не лечат местные врачи.

– Мисс Крайтон? Не оставите нас на минутку с моей суженой? У нас очень личный разговор.

По его взгляду кристально ясно, что это не просьба – это приказ.

– Ааа… да, конечно, Джей, я буду ждать тебя…. Ну вон там.

Указывает в противоположную сторону от отборочного пункта и сбегает, вот же предательница. Хотя… я бы на ее месте сделала то же самое, его компания крайне неприятна. До тошноты.

– Милая, посмотри на меня. – делает шаг ко мне.

– Вы не можете меня так называть, никакая я вам не милая. – шаг от него.

– Как грубо с твоей стороны так разговаривать с твоим будущим супругом. У тебя не может быть более важных дел, чем Я. По-моему, я уже не раз тебе это объяснял.

Так стоп, вот на этом моменте меня может и вырвать. Поднимаю на него глаза и вижу очередную мерзкую улыбку, что расползлась по его лицу, и неотрывный взгляд маньяка, который упёрся прямо в меня. Я знаю, ЧТО именно он вспоминает. Да Сенатор не один раз объяснял мне, разжевывал свою истину до треснувших рёбер. Он – мой повелитель, а я – слуга, посланная на его жизненный путь, чтобы служить и боготворить. Ну уж нет. Пока жива, я не смогу смириться с этим.

– Да никогда в жизни! Меня от вас тошнит, и становится безумно мерзко только от мысли …. Да я даже слов не могу подобрать и уж тем более произнести это вслух! Этого никогда не будет, никогда! – слова льются ядовитым потоком. Вокруг много свидетелей, сейчас он мне ничего не сделает. Но после…

У меня перехватывает дыхание, когда он резко хватает меня за руку и притягивает к себе, чувствую запах каких-то трав, которыми всегда от него несёт, надеюсь это лекарство. Он болен и скоро сдохнет. Желательно в муках.

– Я не потерплю от тебя таких речей. Ты же понимаешь, что через полгода, когда тебе исполнится двадцать лет, наш договор с твоим отцом вступит в силу.

Ещё сильнее сжимает мою руку, от чего я невольно вздрагиваю, на что он улыбается и говорит ещё тише:

– Лишь только благодаря этой бумаге, ты и твоя больная мамаша ещё живете здесь, а не на улице кормите одичавших людей.

– Во-первых, отпустите меня.

Вырываю руку из его жесткой хватки и растираю запястье:

– Во-вторых, он мне не отец и распоряжаться моей жизнью он не мог. Это всё ВЫ подстроили. Мой родной отец так никогда бы не поступил. В-третьих, клала я на вас и ваш договор.

Отворачиваюсь и не успеваю сделать и шага, как до меня доносится его противный тягучий голос:

– Хочу кое-что прояснить. Даже не думай идти на отбор, тебе его не пройти. Ты же знаешь, я постараюсь сберечь то, что принадлежит мне. Хорошего дня, милая.

Срываюсь с места и несусь со всех ног в сторону тренировочного блока. Бегу подальше от Сенатора и его коварного плана. Я здесь не останусь, чего бы это мне не стоило.

Тренировочный зал весь в серых тонах, спортивные снаряды перенесли в дальний угол, груши сняли и бросили поверх матов, только ринг остался в центре – ярко-красное пятно, на котором я провела очень много времени. Люблю это место, для меня оно является отдушиной от рутинной жизни в Подземелье, наш тренер Пол Уоррен, мужчина лет сорока пяти, высокий, подтянутый, с коротким ежиком светлых волос и с кристально ясными голубыми глазами, стоИт облокотившись на канаты и смотрит, что сотворили с его детищем. Скажу вам честно – это лучший человек в этой дыре, когда я впервые пришла в зал в десятилетнем возрасте, он один не посмеялся надо мной, а принял мои рвения всерьёз, и тренирует уже на протяжении почти десяти лет, он для меня больше чем наставник, наверное я отношусь к нему как к отцу, о котором почти ничего не помню, он остался там на поверхности. Спросите, почему он не здесь со мной и мамой, я вам отвечу, что не знаю, у меня есть его фото и только, ни воспоминаний, ни рассказов о нем нет, и думаю, не будет. В последнее время мама часто стала впадать в беспамятство. Чаще всего даже меня не узнаёт. Ну об этом я подумаю позже. А пока…

– Привет, Пол! Ну как, много желающих в этом году?

Тоже облокачиваюсь на канаты и обвожу взглядом людей, стоящих в очереди на осмотр, большинство из них мои ровесники, может старше лет на пять-шесть. Поколение, которое помнит, что творилось восемнадцать лет назад на поверхности, предпочитает оставаться здесь и не высовываться, у многих семьи и ответственность за них. Только что за импровизированную ширму зашла девушка лет двадцати шести, кажется, ее зовут Кристина или Кэролайн, ну что-то там на "К".

– Привет, да не особо, тридцать шесть, но половина из них никудышные, например, видишь вон того парня с серьгой в носу?

– Ага, а что с ним не так? – Пол обреченно качает головой.

– Он ни разу не приходил в зал, я даже имени его не знаю, и он на нервах, пока подписывал формуляр, два раза уронил ручку.

– Ну знаешь ли, на кону его шанс.

– Он не пройдёт отбор. Трусливым на поверхности не место, но, если произойдёт чудо, и его кандидатуру подтвердят, думаю, он будет первым погибшим.

– Ясно. Почему ты решил, что будут погибшие? – в ответ получаю лишь тяжелый вздох. – А где формуляр взять? Желающих уже тридцать семь.

Улыбаюсь, и чувство предвкушения переполняет меня. Слышу тихий шёпот своего сердца: «ты на правильном пути». Скоро я уберусь отсюда и буду свободна, хоть на один день своей никчемной жизни, но я добьюсь независимости.

– Было поручение, тебя не допускать до отбора.

Смотрит теперь на меня и слегка улыбается. Эта улыбка подбадривала меня на протяжение долгих лет, она настолько радушная и до боли родная. На секунду… всего на одно мгновение, меня одолевает печаль. Еще несколько дней и, возможно, я его больше никогда не увижу. Настолько близкого человека у меня больше нет и, думаю, не будет. Плохо схожусь с людьми. Только он видел мои слезы и срывы. Истерики и неудачи. Ни Дженни, ни мама не знают меня настолько насколько знает Пол.

– Ты же это несерьезно? – усмехнулась.

– Серьёзней не бывает, я не хочу, чтобы оба моих ребёнка покидали меня в один и тот же день. Знаешь, сын твёрдо намерен в этом году пройти отбор. Приглядывай там за ним. Хорошо?

Протягивает мне листок и ручку. Он верит в меня, и это даёт мне неописуемое ощущение победы. Я не знаю, как благодарить его за всё, что он для меня делал и как много давал поддержки и понимания в самые ужасные моменты моей жизни.

– Хорошо. – подмигнула ему.

Заполняю бумагу и ставлю подпись, двигаюсь в сторону очереди. И вот я уже следующая перед ширмой. Слышен хлопок и ругань за ней, словно фурия из-за ширмы вылетает девушка в одном нижнем белье. Она безумно красивая, длинные рыжие волосы, точеная фигура и гневом пышущие зелёные глаза, что смотрят прямо на меня. Мы знакомы? Сомневаюсь. Такую внешность невозможно забыть. Хотя, что-то знакомое в чертах её лица есть.

– Вот тварь, решил меня облапать! Ну я ему съездила и по морде, и по яйцам! Представляешь, принял меня за шлюху, которую пошлют с отрядом, для справления нужды! Урод! – надевает через голову сарафан, под всеобщим взглядом. Не обращая ни на кого внимания, словно она у себя дома одна, а не в огромном зале, где большинство мужчин.

– Думаю к тебе он не полезет, а то и так <<бо бо>> шарикам.

Подмигивает мне, перекидывая свои шикарные волнистые волосы через плечо и уходит, а я стою с разинутым ртом и провожаю ее взглядом, в общем, как и все.

– Следующий.

С той стороны смотрового кабинета раздаётся приглушённый голос, наполненный болью, от чего у меня вылетает смешок. Захожу и вижу; сидит наш врач с красным лицом и ещё более красной правой щекой.

– На что уставилась? Раздевайся. – рычит он.

Берет мой формуляр и что-то активно начинает в нем писать.

– Генетические заболевания? Жалобы? Аллергии? Переломы? В общем рассказывай всё о своём здоровье.

– Ммм… я совершенно здорова. Жалоб, переломов, аллергии нет. Чувствую себя прекрасно.

Даже если бы это было не так, я все равно ему не сказала бы, да и мама то особо мне не сообщит, даже если я о чем-то и спрошу. Померил мне давление, пульс, осмотрел на наличие травм и повреждений. Отпустил и сказал, что через два часа список будет висеть здесь же с именами тех, кто прошёл осмотр. Оделась и пошла в свой блок, молясь лишь о том, чтобы я была здоровее как минимум половины пришедших на осмотр.