Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

28. Укол

Амели.

Машина не прекращая подскакивает на ухабах. Сижу у окна на заднем сидении и безучастно смотрю вдаль. Мы уже проехали леса, которые окружают Флэнтон, а сейчас дорога пролегает сквозь бескрайние поля. Вместе со мной в машине находятся Лукас, который сидит за рулем, по правую руку от него Боа, а рядом со мной Аннабель. Знаю, что кроме нашего внедорожника едут ещё восемь машин. Так же мне стало известно из разговора Боа и Лукаса, что на встречу отправился весь совет со своими приближенными.

Вот такая процессия едет заключать мирный договор. Каждый из отправившихся имеет свою цель на будущем заседании. Абсолютно каждый, кроме меня.

Стараюсь думать о чем угодно, но только не о том, что узнала. Слова Боа были точным выстрелом мне в голову. В который раз рассуждаю о том, что не нужно было возвращаться во Флэнтон. Надо было продолжать бежать, когда была возможность. Скорее всего женщина, которая родила меня, осталась бы жива, но по крайней мере я бы не узнала, что убила своими руками сестру. Но ничего не изменить. Всё уже случилось.

Проклятая жизнь.

Я кричала, рыдала, даже кидалась на Боа с кулаками, а он стоял и улыбался. Эту улыбку я запомню навсегда, до безумия ядовитая и самовлюбленная. Он получал удовольствие от созерцания моей агонии. Лукас держал меня и не давал совершить очередной ошибки, за которую обязательно кто-то пострадает. Скорее всего это буду не я, кто-то другой. Каждый раз мне кажется, что Боа уже не в силах причинить мне боль, но он делает это снова. Ещё более изощренно, ещё более непредсказуемо. После того как Лукас сказал мне на ухо: "Остановись", я, словно по команде, без сил осела на землю, и постепенно тьма забрала меня. Я потеряла сознание.

На смену тьме пришел свет больничной палаты и обеспокоенное лицо Аннабель, она что-то говорила мне и поставила укол, который привел меня в наплевательское состояние ко всему. Я словно овощ с глазами, всё вижу, но ничего не чувствую.

Я так долго искала маму и нашла. У меня оказывается и сестра есть. Была. Да никого у меня не было. Я даже не знаю, верить ли словам Боа, но больше всего меня поражает то, что Лукас никак не отреагировал на эту новость. Просто не изменил себе в присутствии Боа? Притворился, что всё нормально? Или же знал? Всё это время знал, кто такая Майя? Когда скидывал её тело в канализацию, он знал? Когда тащил кричащую Миранду прочь из дома, в этот момент тоже знал? И ничего не сказал. Нет, не буду думать об этом. Не сейчас. Возможно, никогда.

– Амели? – тихо обращается ко мне Аннабель. – Как ты себя чувствуешь?

– Как мертвая. – честно отвечаю я и снова отворачиваюсь к окну.

Машина продолжает движение, солнце клонится к закату, жизнь идет дальше. Но не для всех. Слова Аннабель вывели меня из мыслей и теперь я вслушиваюсь в разговор, происходящий на переднем сидении автомобиля.

– Как только мы вернемся во Флэнтон, ты должен встать на своё законное место. – уверенно говорит Боа Лукасу.

Тот выкручивает руль для объезда очередной кочки и отвечает:

– А как же Дани Олсен, он согласится?

Боа секунду раздумывает и в своей обычной высокомерной манере отвечает:

– У него не будет выбора, в город он не вернется.

– Ясно. – напряженный голос Лукаса привлекает моё внимание, бросаю на него взгляд, но выражения лица не вижу, зато наблюдаю за тем, как его руки с силой сжимают руль. – А кто будет с Амели?

– Что ты имеешь в виду?

– Если я займу своё место, то за ней некому будет присматривать.

– Хм. А тебе, смотрю, понравилась временная должность? – с ядом в голосе интересуется Боа. – Не забывайся, Лукас. Знай, где твоё место.

Не понимая смысла их слов, снова переключаюсь на вид из окна. Ничего интересного там не происходит, и я постепенно проваливаюсь в сон, который постоянно нарушает безумная тряска машины.

Так проходят часы, но в итоге мы останавливаемся на ночлег. Солнца уже и в помине нет, а месяц не располагает достаточным светом. Вокруг темнота, и только свет фар освещает пространство перед машиной. Останавливаемся, Лукас и Боа покидают салон, а мы с Аннабель остаемся в машине.

– Амели, если тебе станет плохо, сообщи мне об этом.

– Хорошо.

– Я не думаю, что эта поездка пойдет тебе на пользу.

Смотрю на Аннабель и не понимаю, действительно она за меня переживает или нет. Почему с людьми так сложно? Никогда не поймешь кто друг, а кто враг. Девушка ежится под моим взглядом. Ого, я смогла сделать так, что ей стало неуютно в моём присутствии, такого эффекта я раньше не производила. Поэтому решаю облегчить жизнь нам обеим и говорю:

– Мы можем не разговаривать?

– Конечно. – тут же отвечает она.

Опускаю окно, и свежий воздух заставляет прикрыть глаза от ощущения прохлады на лице. Замечаю, что все машины встали в форме круга, по самому центру кто-то разводит костер, тут и там расставляют палатки, единственные фары горят в нашей машине. Ищу глазами Лукаса, но не вижу ни его, ни Боа.

Мне это не нравится.

Открываю дверь и выхожу на улицу. Запахиваю легкую куртку и направляюсь в сторону разгоревшегося костра. Но я не одна, кто решил погреться и побездельничать, вся пятерка совета собрались здесь. Они что-то оживленно обсуждали, но стоило им заметить меня, как все разговоры сошли на нет. Странно. Или нет? Плевать. Осматриваюсь и, снова не найдя Лукаса, отправляюсь по периметру и за одной из машин слышу голоса, один точно принадлежит Боа, второй Лукасу. Они разговаривают настолько тихо, что невозможно разобрать ни единого слова. Подхожу к машине и присаживаюсь за ней. Мы находимся в темноте. Боковым зрением наблюдаю за костром, который разгорелся достаточно сильно, но его света не хватает, чтобы осветить место, где я притаилась. А зачем я прячусь? Не знаю. Всему виной укол Аннабель. Ну раз уж я оказалась здесь, то могу и послушать, что говорят люди в темноте вдалеке от всех. Это явно секреты. Медленно и бесшумно продвигаюсь вдоль машины и останавливаюсь в метре от них.

– Ты не можешь этого сделать. – говорит Лукас. – Остальные не примут этого и восстанут, а без совета ты не сможешь править. Они раздавят тебя.

– Этот ублюдок стал подрывать мой авторитет. – словно змея шипит Боа. – Он уже трижды выступил на заседании против меня, и я видел лица остальных, они прислушиваются к нему.

– Вот именно поэтому ты и не должен его убивать. Главная задача переманить его на твою сторону.

– Я и не собираюсь его убивать. Это сделаешь ты.

– А потом встану на его место? Ты издеваешься?

– Отец хотел, чтобы армией Флэнтона правил ты. – с нажимом говорит Боа.

– И после этого ты убил его.

– Сопутствующий ущерб.

– Боа, так не пойдет. Они восстанут, а сейчас не лучшее время для волнений такого рода. На носу мирный договор с видами, ты не можешь позволить себе развязать гражданскую войну внутри города.

– Войны не будет.

С минуту стоит тишина, до меня доносится лишь треск костра и тихие разговоры издалека. Но спустя время Лукас произносит:

– Ты не знаешь народ, которым правишь.

– Не перечь мне.

– И не собирался.

Ноги затекли сидеть в таком положении, пытаюсь выставить одну вперед, но металлическая пряжка на рукаве звякает о машину. Черт!

– Что это? – неожиданно спрашивает Боа. Вжимаюсь в металл автомобиля и прикрываю глаза. Поняв бредовость затеи, распахиваю веки и стараюсь не дышать. Шпион из меня никакой, прокололась на пятой минуте задания, которое сама себе дала.

Диалог они не продолжают. Тишина за машиной становится гнетущей и жуткой. Смотрю на край автомобиля и жду, когда Боа выскочит оттуда и увидит меня. Вслушиваюсь в каждый шорох, уверена, они делают то же самое.

Шаги. Они не скрываются, а уверенно шагают от меня. Выходят с противоположной стороны машины и направляются к костру. Остаюсь в темноте и наблюдаю, как пятерка совета встречает своего правителя и моего телохранителя. Почему Боа обсуждает все свои действия с Лукасом? Смотря на огонь, я понимаю, что зерно сомнения начинает прорастать с невиданной силой. Лукас что-то скрывает. Я не думала, что он и Боа вообще могут находиться на одной стороне. Ведь Боа – это тьма, а Лукас – свет. Или я снова ошиблась? Снова доверилась не тому человеку?

Пару минут сижу за машиной. Не хочу туда возвращаться. Видеть всех этих людей. Кто-то снова решит заговорить со мной, а я не готова к беседам. Но разговор с Лукасом напрашивается сам собой. Привожу дыхание в порядок, упираюсь рукой о машину и начинаю подниматься. Ноги тут же покрываются иголками, отсидела называется.

Чья-то ладонь закрывает мне рот, а мужской голос шепчет в самое ухо:

– Ни звука.

Распахиваю глаза, хватаюсь за руку, схватившую меня, но молчу и не пытаюсь звать на помощь, потому что знаю, кто это.

29. Что ты скрываешь?

Амели.

Выворачиваюсь из рук захватчика и смотрю на темный силуэт Дюка Нельсона. Я не ошиблась, это действительно он.

– Что ты здесь делаешь? – как можно тише спрашиваю я.

Дюк упирает руки в боки и тяжело выдохнув говорит:

– Амели, когда Королева начнет говорить, беги.

– Что?

– Нет времени, я ушел, пока твой дядя не видел, мы в пяти километрах позади вас. Я здесь, чтобы предупредить тебя. – запыхавшись говорит он. Дюк что, бежал пять километров?

– Вы что, хотите…

– Нет. Мы ничего не хотим и ничего не планируем. Просто запомни, как только Королева начнет говорить, беги. Прячься. – громким шепотом говорит он и встряхивает меня. – Никому об этом ни слова. Ты меня поняла?

Не совсем.

– Да.

Со стороны лагеря доносится голос Аннабель:

– Амели? Куда ты пропала?

Мне пора. Из-за её криков меня начнут искать, удивлена, что еще не начали.

– Иди. – говорит Дюк, быстро обнимает меня и исчезает.

Я остаюсь на месте с открытым ртом. Что это было? Он так неожиданно появился и так же быстро исчез, что я даже "пока" не успела ему сказать. "Когда Королева начнет говорить, беги". Дядя что-то задумал. Боа знает об этом? Не думаю. Но я точно знаю, что Тони и сама Королева не в курсе этих дел. Мне нужно поговорить с Лукасом, ему я точно скажу об этом. Или нет. Сначала нужно понять, что за отношения у него с Боа. Одно неосторожное слово и может случиться беда.

– Амели? – уже совсем близко слышу голос доктора.

– Я здесь. – говорю в ответ и оборачиваюсь лицом к лагерю.

Пять шагов, и я вижу лицо Аннабель, которое на данный момент застыло словно у статуи. И смотрит она не на меня. А за меня. От этого становится жутко, непреодолимое желание развернуться заставляет ускорить шаг. Убраться как можно быстрее от того места. Дюка там нет, он ушел, кого она увидела? Привидение? Несмотря на моё приближение, Аннабель не сводит взгляда с объекта за моей спиной, я не выдерживаю и всё же оборачиваюсь.

Именно там, где находилась ранее я и Дюк, стоит Лукас и странно смотрит на меня. Перевожу взгляд с него на Аннабель, она-то что опешила? Но тут же замечаю её слащавую улыбку, посланную моему телохранителю. Это ещё что такое? Бросаю взгляд на Лукаса, он смотрит только на меня, и я почему-то спокойно выдыхаю.

– Амели, я начала переживать. – тараторит докторша.

– Аннабель, всё потом. – отмахиваюсь от неё я, и она тут же куда-то уходит.

Бросаю взгляд на костер, вокруг никого нет. Да и кроме нас двоих поблизости никого не вижу. Это возможность поговорить с Лукасом. Узнать о его разговоре с Боа и рассказать о словах Дюка. Иду обратно и останавливаюсь напротив него на расстоянии шага. Он молчит и смотрит мне прямо в глаза. О чем думает? Слышал разговор с Дюком? Что-то случилось? Не могу разобрать его взгляда, он странный, пронизывающий до костей.

– Нам нужно поговорить. – говорю я.

Лукас бросает беглый взгляд за меня и снова возвращает его к моему лицу:

– Боа и совет сейчас в палатке. У нас тридцать минут, не больше.

Мне больше и не надо. Решаю говорить прямо, без подтекста, который стал часто появляться в наших беседах. Упираю руки в боки, вздергиваю подбородок и говорю:

– Я слышала, о чем вы говорили.

– Я знаю.

Руки падают вдоль туловища.

– Что это значит?

– Я видел, как ты шла в нашу сторону, а потом пряталась за машиной.

– Ничего не понимаю.

Лукас молчит мгновение, но оно кажется мне вечностью, а потом более тихо и проникновенно говорит:

– Я всегда знаю, где ты находишься.

– Звучит жутко.

Его губы преображаются в мимолетную улыбку.

– Совсем нет, я просто приглядываю за тобой.

– Потому что Боа приказал? – зачем я опять веду разговор на опасную тропу, следовать по которой я не намерена.

– И это тоже.

– А что ещё? – ну вот опять. Но я хочу услышать ответ, может тогда смогу ему полностью доверять? Или хочу самоутвердиться? Понять, что я кому-то нужна?

Он молчит, но ни на секунду не отрывает от меня взгляда. Сердце начинает стучать отбойным молотком. Мы зашли на зыбкую почву, буквально чувствую, как она уходит из-под ног и засасывает меня с головой. Нет, я не должна слышать ответа. Меняю тему разговора и задаю второй по важности вопрос:

– Почему ты служишь ему?

– Я не могу сказать тебе всего. Боюсь, ты не поймешь.

Так не пойдет. Это просто нечестно. Получается, что у меня от него вообще нет секретов. А я знаю о Лукасе только крупицы, которые он мне скормил.

– Ты знаешь обо мне всё. Все мои темные дела, просишь доверять тебе, а сам что-то скрываешь. Я это чувствую. Почему Боа делится с тобой секретами и планами? Почему, несмотря на то, какое он чудовище, ты поддерживаешь его? У меня тысяча вопросов и ни на один нет ответа. – замолкаю на секунду, всматриваюсь в его лицо, понимаю, что Лукас ничего не скажет, и искренне говорю. – Я боюсь, что ошиблась, доверившись тебе.

Разворачиваюсь и иду назад. Он не догоняет меня, не начинает объясняться. Он не делает ничего, и от этого становится погано.

– Амели? – он произнес моё имя так тихо, что его практически было не разобрать, но я услышала и становилась. – Я расскажу тебе кое-что.

Тут же возвращаюсь назад и встаю напротив него.

– Я слушаю. – сердце пропускает удар. Может мне лучше не знать, того, что он скрывает?

Все мысли уходят на второй план, когда Лукас начинает говорить:

– Во-первых, когда ты говорила мне, что не сможешь стать достойной матерью, это не так. Сможешь и станешь. Ты будешь любить этого ребенка… так как он твой. – замолкает, взгляд его становится немного печальным. – Я знаю это не понаслышке. Двадцать шесть лет назад отец Боа надругался над моей матерью. В один из вечеров она шла домой с работы на ферме, которая сейчас закрыта. Двадцатиоднолетняя Мария не подозревала, что в это же время, по той же улице пойдет подвыпивший глава города. Он просто увидел её и приказал страже привести к нему. В эту ночь Мария так и не вернулась к мужу, который не находил себе места. На утро она появилась, а спустя семь месяцев родился я. – Лукасу тяжело говорить об этом. Его взгляд совсем затуманился. В это же время в моей голове, в припадках бьется одна мысль – Лукас и Боа братья. Не верю, они совершенно не похожи. Ни внешне, ни внутренне. Лукас тяжело вздыхает и продолжает. – Они вместе пережили это и мой отец, тот, который вытаскивал маму из этого дерьма, всегда говорил, что нет на свете большего счастья, чем дети. Он любил меня, хотя знал, чей я ребенок и при каких обстоятельствах был зачат. Папа был хорошим мужчиной, но трусливым. Он жил с мыслью о мести, но так ничего и не сделал. Позже, когда мне было три года, родился Боа. Мой настоящий отец даже не подозревал о моем существовании. Ещё через два года моя мама родила моего брата, ты с ним встречалась, когда пыталась сбежать. Ещё через два года она родила девочку, Софию. По истечении ещё трех лет она заболела и спустя месяц умерла. Мы остались с отцом, но через пять дней после похорон в нашу маленькую хижину пришел глава города и просто забрал меня. – он делает паузу и окончательно проваливается в воспоминания. – Я не понимал, почему меня забрали и что хотят сделать. На тот момент я не обладал этой информацией. Мы жили очень бедно. И мама умерла от того, что не получила вовремя должной помощи. Но как мы узнали позже, при смерти она написала письмо моему биологическому отцу и рассказала, что я его сын. Удивительно, но после того, как он забрал десятилетнего меня, то переселил отца и брата с сестрой в нормальный дом. Я до сих пор не понимаю, почему он это сделал и что такого написала ему мама. Этого никто не знает и не узнает уже никогда. Но факт остается фактом, я стал жить в доме главы города. Я изо дня в день наблюдал, как он воспитывал Боа – жестоко, беспощадно. Он морально унижал его, ведь тот являлся наследником города и даже в семилетнем возрасте не должен был показывать слабость, плакать, что-либо просить. Меня он воспитывал в строгости, но ни разу даже руки не поднял. Я всегда находился на задворках, был на задних рядах. Он всегда говорил, что когда мы вырастем, то Боа будет править городом, а я возьму командование войском Флэнтона. Боа он обучал дипломатии и тонкостям правления людьми, меня гонял по постоянным тренировкам и знакомил с военными, которые знали, что рано или поздно я стану ими руководить. Далеко не все были в восторге от того, что настоящий глава готовит приемников, а выборы даже не рассматривает… он всех убрал, каждого прилюдно казнил на площади. Его параноидальная идея состояла в том, что город будет передаваться по наследству и никак иначе, он вбил это в умы проживающих во Флэнтоне. И в голову Боа тоже… именно поэтому он сделал то, что сделал.

– Ты что, оправдываешь его? – не верю своим ушам.

– Нет. Ему нет оправдания, и если бы я знал…

– Не продолжай. – поднимаю руку и опускаю ладонь на грудь Лукаса. – Ничего уже не изменить. Не кори себя, ты не виновен в этом.

Лукас накрывает мою руку своей и слегка сжимает пальцы.

– Но ты не представляешь, как я себя корю за то, что позволил этому произойти.

– Я верю тебе. – произнося это, я действительно верю ему. Мне жаль его маму и маленького мальчика, которого забрали от семьи. Но мысли о Боа не заставляют меня пожалеть и его. Я просто не могу относиться к нему, как к ребенку, которого морально искалечил родной отец. Под ладонью чувствую размеренное сердцебиение Лукаса и словно в неверии произношу. – Ты его брат.

– Это пугает тебя?

– Я не знаю. Наверное, нет.

– Прости, что не рассказал раньше, просто не хотел, чтобы ты смотрела на меня так, как на него.

– А я смотрю на тебя по-другому?

Он лишь слегка улыбается, опускает мою руку, указывает на большую палатку справа от нас и говорит:

– Ложись спать, впереди ещё четыре тяжелых дня. Тебе нужен отдых.

– Спасибо, что рассказал.

Разворачиваюсь, но не ухожу. Не могу сказать, что именно меня остановило. Слова Лукаса, его история, или он сам. Меня непреодолимо влечет сделать кое-что. Думаю, это до сих пор действует укол. Или я просто спихиваю на него всю нелогичность моего поведения. Смотрю по сторонам, никого нет. Поворачиваюсь лицом к Лукасу и подхожу к нему близко. Слишком близко.

– Что ты делаешь?

Стараюсь ни о чем не думать. Встаю на носочки и прикасаюсь губами к его губам. Лукас никак не реагирует, и это заставляет меня почувствовать себя жалкой. Отстраняюсь и смотрю на землю. Как же стыдно.

– Амели. Что ты делаешь? – шепчет он.

– Не знаю. Целую тебя? – всё это так нелепо, что мне становится неловко за себя. – Я никогда этого не делала и…

Но я не успеваю договорить. Ладонь Лукаса опускается мне на щеку и вновь приподнимает моё лицо. Он смотрит на меня так, что я забываю, что хотела сказать. Его зрачки расширены, наблюдаю, как далекий отблеск костра плещется в них.

– Мы пожалеем об этом. – склоняясь, говорит он.

– Определенно. – соглашаюсь я.

Но я ничего не могу поделать, мне хочется почувствовать себя… нужной. Снова встаю на носочки и первой целую его. Лукас отвечает мне, и миллиард мурашек проносится по коже, под кожей. Его рука опускается мне на талию и нежно прижимает меня к нему. Это сладко. Полностью отдаюсь чувству, которое ранее не испытывала. Поднимаю ладони и осторожно касаюсь лица Лукаса, на это незатейливое действие он углубляет поцелуй, и я теряюсь в пространстве. Запускаю пальцы ему в волосы и слегка сжимаю. Поцелуй продолжается, чувствую себя более уверенно и на мгновение перехватываю инициативу, но спустя секунду Лукас забирает её обратно. Его вторая рука погружается мне в волосы, и новые мурашки начинают танцевать во мне. Лукас резко отстраняется, а мне хочется вернуть его обратно. Тяжело дышу, и, смотря на Лукаса, понимаю, мы не одни. Он до сих пор держит меня за талию, а в чертах лица не осталось былой нежности. Взгляд устремлен в сторону лагеря.

– Вот вы где. – слышу я голос Боа, и внутри все моментально холодеет. Как давно он здесь? – Что происходит?

Лукас бросает взгляд на Боа и отступает от меня в сторону, а потом встает передо мной. Сейчас он совершит глупость. Как только Лукас собирается что-то сказать, я вступаю в диалог сама.

– У меня голова закружилась, а Лукас помогает мне дойти до палатки.

С замиранием сердца наблюдаю за реакцией мужа. Кажется, что ему плевать, чем мы на самом деле занимались.

– Я сам провожу тебя. – в итоге говорит Боа.

Подходит ко мне и берет под руку. Удаляемся в сторону палатки, Боа что-то говорит, но я могу чувствовать только одно – обжигающий взгляд Лукаса, который смотрит мне вслед.

Что я наделала? Зачем поцеловала его? Это чистой воды сумасшествие, но… Чертово, но. Мне понравилось. Очень. А ему? Как на утро смотреть Лукасу в глаза? Но я всегда могу спихнуть своё поведение на укол Аннабель.

В палатке, слава богу, оказалось два спальных мешка и мне не пришлось делить с Боа постель. Мы расположились в разных частях шатра, и буквально через пять минут я услышала его мерное дыхание. Он уснул. А я не могу заснуть. Я даже не успела сказать Лукасу про Дюка и про его слова. Но и про это я тоже не думаю. Сейчас все мои мысли заключены в одном моменте. Будучи беременной, впервые поцеловалась. И с кем? С братом мужа, который помогал мне прятать труп моей сестры. Это вообще нормально? Конечно, нет. Хотя кто сказал, что является нормой, а что нет. Не чувствую, что это было ошибкой. На мгновение, но мне удалось ощутить себя живой, желанной, драгоценной для кого-то, не потому что я нужна для достижения цели, а потому что я – это я.