Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Глава двадцать седьмая
Сон первый про отпущение грехов

Телефон так и не стала включать. После слез в дедову майку на душе было спокойно и тихо. За окном шуршал дождь, тучи заволокли небо, укутали горизонт старым одеялом из тумана. Тихо шелестел мокрой, недоеденной козами листвой малинник у забора и где-то на другой стороне деревни лениво перебрехивались собаки. В открытую форточку тянуло свежестью и грибным духом намокшей земли.

Лиза подвинула развалившегося кота, легла поверх одеяла и задремала на втором вдохе, только и успела руку под подушку засунуть.

– Может прав Вениамин. Нафига мне эта дура сдалась? Весной ее искала, дырку над ней в небе, и сейчас мотаюсь в этом тумане, как кентервильское привидение. Ни отдыха, ни покоя.

Блуждания в сером межмирье с химерой не приносили никакого ощутимого результата. Блазнилось то-то на краю глаз. То дверь с тяжелым замком в каменном подвале, то озерная гладь с одиноким островом и засохшей березой. Все не то. Милка не рвалась помогать, просто двигаясь след во след за хозяйкой. Глядела в спину неподвижными квадратными зрачками, доставшимся козам от осьминогов и не мешала хозяйке набивать собственные шишки. Лиза закрыла глаза, двигаясь наугад, пытаясь нащупать ту невидимую нить, что приведет к женщине, что так и не стала подругой. Оставить без ответов свои вопросы, плюнуть кражу часов, как посоветовал Вениамин – это не наш метод. Безумие и отвага, ну и абсолютная уверенность, что с ней во сне ничего плохого не случится. Это же ее сон.

В какой момент Лиза потеряла свою козу? Вот стояла, дышала в спину еще секунду назад и нет ее. Проснулась рогатая на вечернюю дойку или просто в сторону отошла?

Ворона разлюбезного тоже нет в эфире. Пропал вместе с бабушкой, не дозваться, не докричаться. Только Лизавета блуждает потерянная в межмирье. Шаг за шагом, когда двигаешься только из-за собственного упрямства, и понимания, что выйди она сейчас, завтра не будет продолжать. С чего она себя возомнила всевидящей и непобедимой? Какая она сновидица и властительница сновидений? Обычная одинокая тетка с просранными возможностями и незавидным будущим. Таких в метро каждая пятая с пустыми глазами едет. Ни от кого не зависеть, никого не любить, спрятаться, раствориться в мелких заботах. Шаг за шагом, день за днем. Хорошо хоть квартира своя, не съемная.

Босая нога коснулась бетонной ступеньки лестничного пролета. Семь шагов вверх и перед Лизой знакомая дверь с чуть ободранным по краям наличником. На коврике написано «Вейлаком». Ленка давно еще подарила из рекламного мерча какого-то салона красоты. Тогда это казалось смешным, а вот ручку давно пора было бы сменить – заедает, если резко нажать. Ключи не потребовались. Родная квартира, как будто ждала хозяйку, приветливо скрипнув дверью.

Нащупав выключатель зажгла свет в коридоре. Вытащила тапки из калошницы, бросила на пол тяжелую сумку с книгами и лекциями.

– Мам, я дома.

В комнате моргал голубым экраном телевизор без звука. Опять наверно уснула под свои сериальчики. На кухне лампочка не загоралась. Стоило еще на прошлой неделе электрика вызвать. Мигать когда еще начала, вот и доморгалась. Лиза сунула нос в пустой холодильник. Одинокая кастрюлька с подозрительным запахом и вчерашний бутерброд с подсохшим сыром. Если разогреть в микроволновке – сойдет за свежий.

– Мам, есть чего перекусить? Я голодная, как волк.

Держа на отлете так и не укушенный бутерброд пошла проверить родительницу. После смерти бабушки маман замкнулась в своей депрессии. Даже любимые Однокашники с компа удалила, хотя намечался там у нее какой-то романчик виртуальный с бывшим одноклассником. Куда-то он эмигрировал то-ли в Швецию, то-ли в Канаду, звал первую любовь в гости, цветочки с доставкой заказывал. А тут как отрезало. Сидит целыми днями перед зомбоящиком, каналы щелкает. Лиза из-за этого и рвется после учебы домой побыстрее, а придет и говорить не о чем. Перекусят пельменями, очередную мыльную оперу вдвоем посмотрят и день прошел. Тихо в однушке. Бабка в последнее время спать не давала никому. Как они втроем в одной комнате помещались – непонятно. Сейчас, как ни странно, Лиза домой хотелось хотя бы приходить, а то постоянно у Ленки и других подружек зависала.

Телевизор мерцал синим, не в силах найти хоть один канал. На диване матушки не было, значит в ванной отмокает. Лиза выключила ящик и вернулась на кухню. Живот подводило от голода. В институте закрутилась, не успела даже булку купить. Сейчас чайник поставит и может пельмени в холодильнике остались. Тащиться осенним промозглым вечером в круглосуточный магазин никакой радости.

– Мама, ты скоро там? Чай будешь?

Зашипел газ змеей, не желая схватываться пламенем от спички. За спиной из коридора послышался топот маленьких лап. Как будто животное какое пробежало. Лиза резко обернулась с зажженной спичкой в руке. Лампочка в коридоре мигнула раз, другой, выправилась, загорелась в полнакала. Вот дождутся и в прихожке скоро света не останется, пока электрик соизволит прийти. Кто б его вызвал еще.

– Мам?

Спичка обожгла пальцы и потухла. Так, без паники. Собралась тряпка. Первым делом выключить газ, потом проверить дверь входную. Вдруг закрыть забыла, когда пришла? Кот соседский пробрался? Теперь все углы обоссыт и сдохнет где-нибудь на антресоли. Что за чертовщина вообще творится? В спину потянуло морозцем, мурашки от шеи побежали под футболку, поднимая на коже волоски.

Дверь с дурацким английским замком никак не желала щелкать спасительным язычком. Миллион раз повторяешь одно и то же движение, а потом вдруг забыла, как эту дуру запереть. От бессилия пнула деревянное полотно. Глухо щелкнул замок. Не руками это делать надо было, похоже.

– Кыс, кыс, кыс блохастик. Иди сюда, где ты там?

Бабка животных в доме терпеть не могла, даром, что сама из деревни. Может Лиза котика себе оставит, давно хотела животинку какую-нибудь. Маман против будет, но договорятся, взрослые же люди.

– Кис, кис. Где спрятался?

Стоило вернуться за телефоном в прихожую, на нем хотя бы фонарик есть. Попробуй найди кошку в темной квартире, где мужик с руками сто лет не появлялся.

– Мам, к нам кошка похоже соседская забежала. Мам, ты там нормально вообще?

Отвлекшись от пустого поиска Лиза, наконец, до ванны добралась. Мама хоть бы выглянула для приличия. Сколько мыться можно? Дернула дверь на удачу. В квартире три женщины жили – от кого запираться?

Свет в ванной горел ярко, но это была единственная хорошая новость. Из крана лилась не переставая грязная вода. Струя совершенно бесшумно разбивалась о мутную поверхность переполненной ванной и продолжала изливаться водопадом на пол. Сделав шаг вперед на автомате, по инерции открытой двери, Лиза ухнула с головой в холодную бездну не ощущая под босыми ногами пола.

– Ааа! – захлебываясь криком Лизавета подскочила на диване. Кошмар. Все как обычно. Забытый вчера ноут мерцал экраном на прикроватном столике. Не поймешь ночь или уже утро. Окно затянуло серой хмарью, как и всю Лизаветину жизнь.

В ванну заходить боязно. Кошмар еще висел перед глазами, как наяву. Горло саднило, как будто подхватила новомодный вирус. Умыться можно и на кухне. Заодно кофемашину запустить. Воздух был вязким, руки не слушались и похоже стоило поискать градусник. Босыми ногами по холодному коридору. Отопление отключили еще в апреле. В зеркале отразились опущенные уголки рта, синяки под глазами и отросшие седые корни, что давно пора было красить. Смотреть на отекшее лицо с набухшими веками и морщинами на сухой коже было неприятно. Как будто не на себя смотришь. В душе она гораздо моложе, но зеркало уже давно не врет.

– Все это пройдет, только надо отыскать…

Кого она потеряла? Всех. Мама умерла пять лет назад и только в привычных кошмарах Лиза искала ее в толпе или пустой квартире и никак не могла найти. Мужа себе так и не завела, может кота с помойки притащить на старости лет? Будет его по квартире ходить, разыскивать.

Голова после сна соображала туго. Умыться холодной водой и начать новый день. Какие-то подработки еще падали от старых знакомых, но ее статьи уже были никому не нужны. Оставалась редактура и монотонное заполнение карточек интернет магазинов. Лиза тихо ненавидела ту минуту, что надо было садиться за ноут, но другие перспективы увы недоступны. Упустила она все свои перспективы. Осталось дожить до пенсии и отдаться в руки социальным работникам. Надо все-таки кота завести.

Из крана с пеной и фырканьем полилась коричневая, ржавая вода. Кофе отменяется. На завтрак только беззвучные слезы от отчаяния, что посещало ее все чаще и чаще в никому не нужном одиночестве серого утра.

В дверь кто-то стукнул. Сначала однократно, как будто примеривался кувалдой, а потом удар получился такой силы, что кусок штукатурки на потолке обрушился прямо на плиту. Следующий удар оказался еще страшнее, казалось, что стены не выдержат и сложатся карточным домиком. Странно, что держалась деревянная входная дверь. Лиза заметалась по кухне, боясь выскочить в коридор. Бежать только в спасительное окно. Открыть, звать на помощь, проснуться из этого ставшего сплошным кошмаром утра.

Ломая ногти, свалив с подоконника залежи пакетов и пустых банок она отдирала заклеенные полосы бумаги, чтобы распахнуть створки. Голос сел окончательно. Крики о помощи не услышал бы и рядом стоящий, не то, что соседи. Из шкафов сыпалась посуда, падали куски стены, утягивая за собой полосы обоев от этого адского вторжения, но дверь пока еще удерживала монстра.

– Помогите!

Открыв перекошенную раму, с мясом выдрав ржавую защелку из пазов она вдохнула серую хмарь и выпала наружу увидев, как в кухонном проеме возникает вслед за грохотом упавшей двери, силуэт с рогами и крыльями. Ад пуст, как говорил Шекспир, все демоны у нас.

Глава двадцать восьмая
Сон второй. Откровение за откровение

За первые, самые страшные, секунды падения Лиза успела представить, как нелепо будет смотреться на асфальте под окнами. Вот сейчас последняя, ослепительная вспышки боли, и отбивная готова. Зажмурилась, принимая неизбежное, но ничего не произошло. Пузырем надувалась пижама, растрепанный пучок потерял шпильки, волосы парили над головой как наэлектризованные, напрочь игнорируя скорость падения тела. Серая хмарь растворила силуэт окна, поменяла верх и низ, стало непонятно, падает или взлетает девушка, что уже успела сама с собой попрощаться.

Осознание приходило рывками, картинками. Вот коза Милка выбивает дверь в кошмар, куда по дурости забрела Лизавета. Вот она, ее жизнь, и ничего еще не кончено, и предстоит еще учиться и учиться, как справляться с этим странным даром.

Лиза широко раскинула руки, счастливо смеясь, выплескивая остатки своего отчаяния и липкого, холодного страха. Еще один сон из тысяч, а опыта она еще наберется. Больше никаких экспериментов с закрытыми глазами. Не то место, чтоб такая дилетантка, как она, лезла наобум.

Стоило только проговорить мысль, как свободное падение завершилось так же внезапно, как и началось. Лиза не успела сгруппироваться, как ухнула с головой в мягкий шелестящий ворох белых листьев. Тело потеряло чувство невесомости и проваливалось сквозь это облако. Сколько ни хватайся за бумажки – не удержат.

– Я сплю! Это сон!

Страх остался там, за спиной, в одинокой квартире и жизни без любви. Лиза сунула в карман штанов руку, стараясь нащупать один из привычных якорей. Пальцы зацепили цепочку и часики. Их не должно было быть. Прахом рассы́пались и снова здесь. Вытащила, как уголек из печки. Часы как и в прошлый раз начали осыпаться пеплом на ладони, захватывая тлением пространство вокруг, оседая невесомой кисеей на парящих конспектах.

– Это же Ольгины бумаги!

Давно ли она летала вслед за бумажным вихрем над городом? Вот и нашла беглянку, где не ждала.

Пятки мягко ткнулись в пушистый ковер серого пепла. Вокруг разрушенного бабушкиного дома намело барханы, что двигались неспешно под холодным ветром. Ничего бы не указывало на привычный глазу двор, если бы не голые остовы елочек, что неведомо как держались среди этой безжизненной пустыни.

– Ты, опять ты!

Во всклокоченной, покрытой всепроникающей пылью мегере было не узнать любимую ученицу донны Розы. Она бежала к Лизе, выставив руки со скрюченными пальцами, как страшная хищная птица, готовая разорвать, растоптать незваную гостью.

Лиза даже сделать ничего не успела. Ольга пробежала сквозь нее и упала на колени, запутавшись в ночнушке.

– Стой! Не уходи. Я сдаюсь. Я больше так не могу. Выпустите меня отсюда. Хватит!

Ольга рыдала, размазывая пепел по лицу, и никак не могла выпутаться из длинного подола рубахи, что Лиза сначала приняла за ночнушку, но чем дальше разглядывала, тем больше сомневалась. Не носят сейчас такие расшитые белым по белому, грубые льняные рубашки до пола. Только если в бабушкиных сундуках и остались раритеты. Она же жесткой должна быть, неудобной.

Отвлеченные мысли о принадлежности одежды к обрядам вытеснили шок от творящегося безумия. Где-то она такие уже видела такие длинные, широкие, без пояса платья – вот бы вспомнить.

Ольга, продолжая причитать, поползла к Лизе, даже не пытаясь встать на ноги. Попыталась еще раз схватить, удержать, но здесь уже Лизавета сделала шаг назад. Похоже, тут наказывать уже некого, сама себя наказала.

Отчаянье бывшей недоподруги вызывало не злость и удовлетворение, как хотелось бы, а какую-то даже брезгливость и жалость, будто могла испачкаться или заразиться от этого бестелесного касания.

– Я виновата. А в чем? Только в том, что хотела стать счастливой. Хотела стать не такой, как все. Я же для этого старалась столько лет. Они поклонялись мне, оставалось только завершить ритуал, и энергия трансформации возвела бы меня на вершину Мира, а ты пришла и все разрушила. Верни мне мое божественное начало! Верни меня обратно!

Лиза попятилась от этого бреда. Какое у Ольги божественное начало, чего несет? Может, она с ума сошла и так выглядит мир безумцев?

– Ты зачем часы украла? Что ты с бабушкой сделала?

Ольга, услышав голос Лизаветы, вместо того, чтобы ответить, опять попыталась схватить Лизины пижамные штаны. Дались они ей.

– Выпусти! Я больше не могу здесь находиться! Это не сон, это тюрьма. Я ни в чем не виновата! Дались тебе эти чертовы часы и бабка полоумная. Это вы меня ограбили! Мой источник, все, что смогли собрать адепты. Все украли, вороний портал разрушили до основания!

Ольга смотрела на Лизавету безумными глазами. Она то сжимала пальцы в кулаки, то протягивала раскрытые ладони, а потом все опять повторялось по кругу.

Пора было уходить. С сумасшедшей какой спрос? Так и будет талдычить, как заводная игрушка что-то невнятное. Странно, что Милка не нашла еще ее в чужом бреду. Опустила руку в карман. Что нащупает, туда и спрыгнет. Хватит самодеятельности, нагулялась уже досыта, наигралась в детектива.

Карманов в штанах не оказалось. Привычный склад забытых артефактов, памятных вещиц, что могли привести в любой знакомый сон – все пропало. Ощупала себя со всех сторон, даже под резинку заглянула – ничего, кроме самой Лизы там больше не было.

– Ладно. Задачка со звездочкой попалась. Да отстань ты!

Ольга все еще пыталась схватить за руки и одежду, даже ударить, но хотя бы выть перестала. Отмахнувшись от истерички, как от осенней мухи, Лиза закрыла глаза. Шаг и сейчас она нащупает мостик между этим и следующим сновидением. Шаг, еще один – пусто. Попытка позвать и нащупать Милку в дальних далях, куда занесло бестолковую козью хозяйку тоже впустую. Где ее помощники шляются? Ни ворона, ни козы рядом, когда они так нужны. Продолжая шагать по мягкой пыли, Лиза раз за разом, как в пункте международной связи, пыталась связаться с внешним миром. Все дальше от разрушенного дома и голых скелетов, во что ее волшебные елочки превратились.

– Я тоже первые недели пыталась просто выйти. Если долго идти в одну сторону, то просто приходишь к этой куче пепла и палкам, если ходишь по кругу, то идешь, пока опять тут не окажешься. Выхода нет. Я уже умерла? Сколько времени прошло? Я так устала одна так, что даже тебе рада.

Перед Лизой опять оказалась Ольга. Она так и сидела в сером пепле, не пытаясь встать. Холодный ветерок заметал Лизаветины следы, и было совершенно непонятно откуда пришла и куда уходила. Только босые ноги начали мерзнуть, да и устала, что скрывать. Сначала незапланированная экскурсия по собственным кошмарам, а потом бабушкина ловушка. Может, она капкан и не на Ольгу ставила? Откуда ей знать было, что эта дура часы украдет?

– Ты зачем часы украла?

– Сначала мне ответь. Времени у нас теперь много, успеем наговориться.

Ольга уже не производила впечатление местной сумасшедшей, просто смертельно уставшая женщина, чем-то напомнившая Лизе ее саму в недавнем отражении. Там в кошмаре был такой же взгляд в пропасть безысходности.

– Ну хорошо, давай поговорим.

Лиза села напротив, скопировав позу Ольги. Оставалось только ждать, что ее кто-нибудь из домашних разбудит или Милка все-таки сломает и эту клетку. Коза ее не бросит.

– Сколько времени прошло? Ты знаешь, что со мной?

– Июль месяц на дворе. Пару дней назад вы с мужем уехали из санатория, и больше никто не знает, где вы и что с вами.

Лиза пожала плечами, она реально не знала, как с этой безумицей себя вести. Предложила поговорить, не орет – будем говорить.

– Не помню. Нет, я просила уехать, но задремала и все. Боже, как давно это было.

– Два дня назад это было. Давай вернемся к часам, а потом уже дни считать будем.

– Ты ничего не понимаешь! Вообще, ни черта не понимаешь, что ты сама натворила. Часы твои доброго слова не стоят, тоже мне раритет нашла. Если вернемся – новые тебе куплю, чтоб не плакала. Понравились, вот и прихватила на память.

– Оль, так разговор у нас вообще никуда не пойдет. Я знаю, что ты их взяла и знаю, куда ты их отнесла. Еще раз спрашиваю – зачем они тебе были нужны?

– Для ритуала нужны были. Довольна? Володя не зря по деревням помощников отправлял. Все его наработки на этой гребанной, кладбищенской, деревенской магии. Сам испытывал и меня натаскивал. Ты даже не представляешь, как я покойников боюсь, а что делать, если без этого не работает наш научный метод? А как сбежал, ни одного ритуала нормально провести не смогла сама. Ни батарейку на клиента обновить, ни равновесие вернуть. Слабосилок набрали по области, а толку ноль. Впустую все, только время потратили зря.

Лиза слушала, но отказывалась понимать, как телевизор на беззвучный режим поставили. Открывает Ольга рот, а не ясно, что поет.

– Какой ритуал? Это ты меня к мертвецу привязать пыталась?

– Простой ритуал на возврат долгов. Проще уже некуда. Две вещи, два волоса и родной покойник в свидетели. Ты все отняла у меня, а долги надо возвращать. Часы просто под руку подвернулись. Что нашла под подушкой, то и взяла. Хреновая из меня ведьма получилась, надо было в институте оставаться.

Ольга тоже поменяла позу, отодвинувшись от Лизы. Она устало потерла глаза, как будто смывала с себя раздражение. Следующие слова звучали глухо, как будто Ольга сдерживала рыдания, где-то в глубине себя, там под запачканной и такой нелепой рубахой с белой вышивкой.

– Я не знала как еще выпутаться. Понимаешь? Все рухнуло в одночасье. А договора на лечение выполнять надо. Я же хотела решить по-хорошему. Такая шикарная идея была. Володя пропал, я выгорела, но появилась талантливая самоучка – как на заказ. Фирму открыли, звала тебя на паях, в ноги кланялась, а ты дура деревенская, сама не пошла, и другим работать не дала нормально. Я бы тебя дожала, если б все так не завертелось с этим расследованием. Ты, как стихийное бедствие, пришла и разрушила всю мою жизнь. Все, к чему я стремилась, все наши наработки, успехи, планы. Все пошло прахом – место силы, доступ к источнику. Все, что могли собрать за годы работы. Не хватало совсем чуть-чуть. Я почти прошла трансформацию. Это был сверх уровень, ты понимаешь? Сверх! Безграничные возможности, сотни, тысячи спасенных жизней. Володя называл это лекарством от всех болезней. Стоило человеку сдать свою кровь и лечь под капельницу с нашим составом, как мне открывался доступ к его болезни. Все на виду – ассоциативный мир, архетипы и мотивации. Мой талант и Володина методика творили чудеса. Идеальный тандем сомнологии и оккультизма. Я была всесильна там во сне. Исцеляла фобии одним касанием, постравму, психосоматику, возвращала молодость и желание жить, а потом пришла ты. Ты всех погубила. Володя уехал, я перегорела и больше не лечу во сне, а ребятам досталось больше всего.

– Секундочку. Я вот сейчас вообще не поняла. Ты меня обвиняешь в том, что тебя из комы вывели? Нашли и спасли? Не трогала я твой источник. Пальцем не касалась. Если б не Роза Абрамовна, то даже искать бы не стала. Какая, блин, трансформация, ты в коме была вообще-то. Из нее фиг выйдешь самостоятельно. Врачей бы послушала, которые тебя, дуру, откачивали. Лежала бы сейчас овощем и под себя ходила. Блин, я не знаю, кто тебе в мозги насрал, но каша там просто адская. Я уже не говорю про пропавших из вашего вертепа. Там вообще дорога трупами усеяна – тоже я виновата⁈

Лиза от нелепых обвинений в свой адрес даже вскочила на ноги. Это же надо было лететь через всю Москву, лезть в ледяной туннель, дуру эту вытаскивать. Спала бы себе спящая красавица дальше, спасительница человеков нашлась за чужой счет.

– У тебя хоть среднее образование есть или в вашей деревне больше девяти классов не заканчивают? Я постараюсь попроще рассказать, для тебя специально. Читай по губам. Это был эксперимент. Мы все давали согласие на медикаментозный сон. Наш Владимир Николаевич все заранее продумал. Слишком высоки ставки были, он не хотел делиться ни с конкурентами, ни со спонсорами этой методой, понимаешь? Поэтому все держалось в секрете даже от близких. Мы выбрали каждый свою локацию, и Володя пригласил специальных людей для деликатных поручений, чтоб никто не мог связать наши сны с лечением. Ушел на неделю из дома и вернулся победителем, богатым и востребованным специалистом. Риск стоил недели сна вдали от дома. Ты не представляешь даже, кто были Володины клиенты. Это высший уровень. Он их сам боялся. Открыто занимался регистрацией лекарственного состава, а мы стали его секретным оружием. Мы команда – это ты можешь понять? Орден Ворона. Сколько усилий было потрачено, чтобы собрать проводников-тотемов. Каждому из нас приходилось убивать этих несчастных птиц, чтобы найти свою, подходящую только ему одному. Сотни попыток, пока выстроили портал. Он работал! Я могла стать сверхпроводником. У меня талант. Могла заходить в чужие сны и лечить людей. Годы тренировок, учебы, а тут приходит какая-то звезда и все рушит! За один присест рубит все связи да так, что люди не выходят из статиса и просто гибнут один за другим. Я бы лучше сама там сдохла, чем такое спасение. Из комы она меня вытащила. Спасибо тебе, Лиза. Одну меня ты и не погубила. Оставила жить обрубком, дружбу предложила. Я бы тебя убила, если бы это кому-нибудь помогло, а теперь уже поздно.

Ольга смотрела не мигая на Лизавету. Она не издевалась и не играла, она верила в свою правду, и волосы начинали шевелиться на затылке при одной только мысли, во что Лиза влезла по незнанию. Конспираторы фиговы. Занимались бы своими научными экспериментами в открытую – ничего бы не случилось. Хотя не это, так другое. Таким извращенным способом в сны попадать, на кладбище колдовать и ворон убивать вместо того, чтобы просто договориться. Им что люди, что вороны – все подопытные.

– Все, хватит. Вы извращенцы натуральные, через жопу к звездам. Пожалела ты, как же, своих соратников. Пришла в себя и строила бедную овечку. Сказала бы раньше, кого-нибудь бы еще спасли. Предупредила бы Розу Абрамовну, никому и в голову не пришло тебя искать. Сами накрутили, а теперь виноватую ищешь. Где этот твой профессор? Он же про всех знал, почему он вас не спас? Он вас использовал и сбежал, когда жареным запахло, но в твоей хрустальной голове эта мысль даже не стукнулась. Давай на меня перекладывай ваш провал. Что посеяли, то и жнем. Обе здесь застряли. Ты ради высокой науки, а я просто по дури.

Разговор можно было считать законченным. Одно огромное «если бы» висело между Лизой и Ольгой как непроходимая пропасть. Если бы Лиза никого не искала, то команда идиотов от науки так бы и лечила толстосумов за бабки. Если бы Ольга не полезла с дурацким, кривым ритуалом к Маланье, то ехала б со своим Борисом в далекие дали. Вениамин, похоже, все узнал и поступил по-своему. Змей. Просил же не лезть, но тоже ничего не объяснил толком. Кру́гом Лиза виновата оказалась. Вот и стоит теперь отвернувшись, ломает машинально хрупкие голые веточки елей озябшими пальцами.

– Борюсик меня бы не понял. Он меня даже в командировки старался не отпускать. Как поженились, так ни дня друг без друга, – Ольга продолжала говорить, как будто ей уже было все равно, слушают ее или нет. – Я столько раз пыталась ему все рассказать, но он мечтал о полноценной семье, а не жене-академике. Просил, чтобы я бросила, наконец, науку. Ребенка у нас так и не получилось. Столько попыток, и все впустую. Я думала – это шанс и для меня. Единственный шанс стать чем-то настоящим. Тамагочи еще его дурацкий. Придумал какую-то игру об ответственности перед электронным уродцем. На меня клиент недолеченный вышел после того, как очухалась. Он даже не угрожал, просто поговорил со мной. Володенков сбежал. Ты права. Он нас всех бросил, а расхлебывать пришлось мне. Я не могла отказать. Профессор и его лучший специалист в команде. Он меня везде таскал с собой, показывал как драгоценность. Вот и нашли.

– Вы с ним спали?

– Да какая разница уже. Да. Как ты думаешь, пробиться к именитому профессору в любимые ученицы?

– Ну Роза Абрамовна тебя тоже любимой ученицей называла.

– А толку? Вениамин на меня не клюнул, а пропихивать наша Роза учеников считает ниже своего достоинства. Оставалось только глазками хлопать. У нее хорошие академические знания, но нет авантюрной жилки. Она даже слышать не хотела про новые возможности в этой области. Закостенела в своем мирке, только и слышно: «Оленька, принеси… Оленька, найди». Я же хотела хотя бы ее предупредить. Чувствовала, что наведет шороху эта старая черепаха, но видно, не судьба. Там консьержка у них бешеная жаба, не пустила внутрь, представляешь. Такая мелочь, и столько последствий.

– Да, я ее видела. Жуткая баба. Подожди, чего ты про тамагочи сказала?

Лиза обернулась к Ольге, та стояла совсем близко, опустив руку на ближнюю к себе елочку. Стояла и смотрела не мигая.

– Тамагочи я потеряла у вас где-то. Борюсик подарил, а я, растеряха, оставила.

– Ага. Оставила. Выпал он у тебя около магазина.

Надо было сделать шаг назад. От холодного остановившегося Ольгиного взгляда бросало в дрожь. Голос ее оставался спокойным, тихим, но то, как она смотрела на Лизины пальцы, продолжавшие сжимать тонкую веточку, и как она перехватила острый, как пика, ствол соседней елки, ничего хорошего не сулило.

– Он же думал, что это не я, а ты на кладбище ходила. Алкаш ваш местный. Бежал за мной, придурок, орал, что всем расскажет, что я ведьма. Зачем мне свидетели? Только и надо было, чтоб ритуал сработал. Источник вернулся бы ко мне, а ты высушенная, мертвая лежала бы дома и все. Хорошо, что лопата с собой была.

В одну секунду случилось сразу все. Ольга выдернула остов и замахнулась в сторону Лизаветы, а Лиза просто оступилась от испуга и спиной со всего маха упала на торчащие острые обломки волшебного леса. Елки, сбросив ненужные уже ветки, как маскировку, острыми кольями прошили насквозь невесомое тело сновидицы, как будто ждали только ее. Боли не было, только кровавые кончики белых стволов, как рыбьи кости из груди. Лиза захлебнулась соленым потоком, хлынувшим изо рта. Попыталась вдохнуть и вспомнила, где видела такие рубахи. На Ольге был саван. Опять все перепутали.