Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

27. Верь мне

Рейчел.

Я думала, что вернулась домой и теперь смогу спокойно выдохнуть. Но оказалось, что это не так. Буквально через пару часов в мою дверь всё же постучали, но это был не Киллер, а его мама. Сама Лорел Аллен стояла на пороге моей комнаты и смотрела на меня невидящим взглядом женщины, потерявшей рассудок.

– Здравствуйте. – запоздало говорю я и отхожу в сторону, чтобы гостья смогла пройти внутрь. – Входите.

– Здравствуй, Рейчел. – медленно произносит она и плавно продвигается вглубь комнаты.

Закрываю за ней дверь и, оборачиваясь назад, вижу, что гостья села на краешек кровати и осматривает пространство, что её окружает. Идеальная осанка и аккуратно сложенные руки на коленях выдают в ней чистую аристократку. Одета она в белую ночнушку в пол, платиновые волосы распущены и спускаются вниз неряшливым потоком. Я понимаю, что что-то разбудило её посреди ночи и направило ко мне в комнату. Мне почему-то становится не по себе от её присутствия. Очередное предчувствие подсказывает мне, что с её стороны это не визит вежливости.

– Милая, садись, у нас не так много времени. – говорит она и слегка бьет ладонью по кровати рядом с собой.

Опускаюсь по правую сторону от неё и спрашиваю:

– Что-то случилось?

– Да, конечно. Но сначала я бы хотела тебе сказать, что сегодня ты сделала очень больно моему мальчику. – в её глазах плещется грусть и переживание матери за своего сына. И не важно сколько будет ребенку лет, для мамы он навсегда останется ребенком.

– Что простите? – в непонимании спрашиваю я.

– Как бы тебе объяснить, как его мама, которая сейчас не употребляет психотропные вещества, я могу видеть вспышки его энергии. За всю свою жизнь я наблюдала только два эмоциональных взрыва Адама. – она немного мнется и продолжает. – В общем, я видела стычку в этой комнате. И поверь мне, ему было очень больно. Он, конечно, никогда этого не признает и никому не скажет, но чувства, которые он сегодня испытал… уникальны. Уникальны для него. Понимаешь?

– Да. – говоря это, я сомневаюсь, что хоть что-то поняла.

– Но мне нужно рассказать тебе о видении. – Лорел замолкает и прислушивается, взгляд её становится лихорадочным. Она берет мою руку и слабо сжимает в своих холодных ладонях. – Нужно спешить, а то скоро за мной отправят. Итак, я видела всё урывками и могу сказать, что до Тобиаса вы доберетесь на поезде, который развозит людей по "фермам". Дальше я видела, как ты пронзаешь правителя Новой Империи ножом… но ещё я видела… это невозможно, но… я действительно это видела… я не могу рассказать это мужчинам, но это правда… и…

На этом Лорел замолкает, и я вижу, что сознание покидает её. Ледяные голубые глаза, кажется, смотрят мне в самую душу, и тут я понимаю, что не могу двигаться. О, нет. Я словно, кролик перед удавом. Лорел начинает говорить, и я понимаю, она попала в прошлое, и теперь перед ней не я, а мужчина, которого она любила и от кого родила детей. Мне становится страшно, и я бы сбежала отсюда, но я абсолютно парализована. Теперь я понимаю, почему девушка из мотеля не звала на помощь, Тони так же её обездвижил, как сейчас это сделала Лорел со мной. Тем временем женщина всматривается в мои глаза так, что мне становится дурно, сильно сжимает мою ладонь и говорит:

– Милый, прости меня, но я так больше не могу. Они заберут моих детей, а Бенджамин… он не сможет простить мне это. Я совершила огромную ошибку… полюбила человека. Но я хочу, чтобы ты знал, я не жалею. И никогда не буду жалеть! – из глаз Лорел начинают стекать слезинки, но они не катятся дальше щеки, замерзают, превратившись в холодные бриллианты.

Я чувствую, как мои руки и ноги сковало льдом, слышу потрескивание одежды Лорел, всё замерзает, и я в том числе. Хочу кричать. Хочу встать и сбежать, но не могу. Я просто смотрю на маму Адама и начинаю испытывать ужас. Она наклоняется ко мне и приоткрывает рот, словно хочет подарить мне поцелуй, но я понимаю, что это будет поцелуй смерти. Мне настолько холодно, что я чувствую, как замерзли мои глаза, от этого мне больно. Очень больно.

– Я тебя так люблю… – произносит Лорел, и я вижу, как её глаза становятся настолько яркими, что если бы я смогла прикрыть веки, то сделала бы это. Но вместо этого я чувствую слабость во всем организме. Она подпитывается мной. Сначала это больно, каждый сантиметр моего тела замерзает, но самое страшное то, что я чувствую, как жизнь покидает меня. Но потом неожиданно… приходит эйфория – это сладко-терпкое чувство вседозволенности и свободы. И, словно по мановению волшебной палочки, я больше не хочу, чтобы это заканчивалось и, если бы была возможность, я бы подалась вперед и отдалась этому чувству до конца… до моего конца. Я это понимаю, но меня больше не страшит смерть. Это удивительно, но я хочу умереть с этим чувством внутри себя.

Неожиданно моё тело падает на пол, но я ничего не чувствую, пока лицо Лорел не появляется передо мной. Наконец-то, сейчас она закончит. Я ещё дышу, понимаю это по клубам пара, что вылетают из моего рта. Лорел склоняется ниже и снова берется за дело.

И я отдаюсь этому до конца, какие-либо чувства покидают меня, и я могу думать о том, что сейчас я испытаю наивысшее наслаждение. Но до моего слуха доносится топот ног. Кто-то бежит. Нет! Они сейчас помешают! Не входите! Стойте!

Но дверь распахивается, и чьи-то руки отрывают Лорел от меня, её крик разносится по округе. И я остаюсь одна. Покинутая ею. Как же я ненавижу тех, кто помешал нам. Чьи-то ноги мелькают перед глазами, происходит хаос, крики и ругань. Не могу разобрать ни единого слова. Но я хочу кричать, вопить во всё горло, чтобы Лорел вернули ко мне. Да как они посмели разлучить нас?

Лицо Киллера возникает передо мной. Он берет меня на руки и куда-то несет – это ванна, отлично. Хотя нет. Не отлично. Где Лорел? Клубы пара от горячей воды заполоняют всё пространство. Ничего не видно. Но в следующую секунду я оказываюсь под струями воды. Ничего не чувствую. Горячая она или холодная. Это не имеет значение.

Так проходит время… Сколько? Не знаю.

А я по-прежнему хочу, чтобы Лорел вернулась. Чувство эйфории начинает покидать меня, а взамен этому приходит боль. В меня словно воткнули тысячу раскалённых игл. И я знаю, что эту боль сможет прекратить только она.

Киллер разговаривает, утешает меня. Но как он не может понять, что мне нужно?

Мы вместе с ним стоим под потоком воды, она нещадно бьет меня по плечам и стремительно убегает вниз.

Адам поворачивает кран, и больше вода не льется. Одной рукой снимает с меня пижаму, второй придерживает моё тело, которое постепенно начинает функционировать. Я уже могу шевелить пальцами и даже моргать.

Следующий кадр, мы лежим на кровати, я укутана в одеяло с ног до головы. Окидываю взглядом стены, комната не моя. Веки опускаются.

Следующий кадр, Киллер сидит на кровати и держит меня на руках, как ребенка. Глаза помимо воли закрываются снова.

Следующий кадр, я просыпаюсь одна. В его кровати. Голая и наконец-то пришедшая в себя. У меня никогда не было похмелья, но думаю, ощущается оно именно так. Всё тело ломит, голова болит, и я ужасно хочу пить.

Звук поворачивающейся ручки заставляет меня напрячься и ещё больше закутаться в одеяло. Дверь открывается, и входит Адам. В его руках кружка с чем-то горячим. Мне это нужно. Пусть там просто кипяток или горячая лава. Это не важно.

– Ты как? – спрашивает он.

– Нормально. – хрипло говорю я.

– У тебя переохлаждение. Из-за этого и голос пропал. – поясняет Адам.

И снова он спас меня. Несмотря на то, что в тот момент я этого не хотела. От воспоминаний мурашки пробегают по телу. Боже, я ведь сама хотела умереть. Всё эта чертова сила Моров. Как люди вообще могут воевать с ними? Стараюсь забыть об инциденте и, смотря на Киллера, спрашиваю:

– Почему я в твоей комнате? – не то, чтобы я была против, но я всё еще не решила, как относиться к тому, что он не сказал мне правду.

– Потому что твоя превратилась в морозильник. А комната Джона слишком далеко.

– Прекрати.

Мы замолкаем. Адам передает мне кружку, и я аккуратно беру её. Чувствую, как подушечки пальцев онемели. Делаю глоток горячего чая и решаюсь спросить. Несмотря на то, что не уверена, что вообще хочу об этом разговаривать. Но я понимаю, что молчание не принесет нам ничего хорошего.

– Почему ты не сказал мне о… ребенке?

Мы смотрим в глаза друг другу, и я вижу, как взгляд Киллера становится другим. Прежде я такого никогда не видела. Это скорбь? Сожаление?

– На тот момент времени я решил, что ты не выдержишь ещё одной потери. Я бы рассказал тебе, но только позже. – не прерывая зрительного контакта говорит он.

– Ты жалеешь, что не сказал мне тогда?

Адам отрицательно качает головой и произносит всего одно слово:

– Нет.

До меня только сейчас доходит, что Киллер не знает, что этот малыш был и его тоже. Руки начинают дрожать, а голос опускается до шёпота:

– Это же был и твой… ребенок. – и тут я чувствую, что начинаю плакать. Тихо и практически беззвучно.

Киллер наклоняется ко мне, забирает кружку из моих рук, отставляет её куда-то и обнимает меня. Утыкаюсь лицом ему в грудь и даю волю слезам. И только сейчас понимаю, почему я не плакала, когда Серена рассказала мне об этом. Мне нужен был Киллер, чтобы разделить это горе с ним. Адам нежно гладит меня по волосам и говорит:

– Я знаю. Всё будет хорошо.

– А если не будет?

– Будет. Верь мне.

28. Помогите нам… выжить

Рейчел.

Два дня.

Именно столько времени я провела с Киллером. Боже, как мне его не хватало, обычных разговоров, объятий, поцелуев. Мне просто до боли в сердце не доставало ЕГО. Адам стал нежным и трепетным по отношению ко мне. И я ценю это, тем более после слов Лорел о том, что он испытал "уникальные" для него эмоции. Каждый раз ловя его взгляд, я понимаю, что ТАК он смотрит только на меня и ни на кого больше. Я начинаю надеяться, что всё, что происходит между нами, не просто физическое влечение. А нечто большее. Возможно, это глупо, думать о возвышенных чувствах, когда мир превратился в поле боя, но эмоции не спрашивают позволения, когда им появиться.

Тему ребенка мы больше не поднимали, но вот о Джоне нам пришлось поговорить. Мы просто решили, что без надобности я постараюсь с ним не пересекаться. По глазам Киллера я понимаю, что даже упоминание его имени приносит ему дискомфорт. И дело не в том, что он не уверен в себе. Вовсе нет. Это банальная ревность. Ревность мужчины, который не приемлет, когда на его территории появляется "соперник".

Я видела Джона лишь дважды с момента их стычки с Киллером, и оба раза издалека. Он дружелюбно махал мне рукой, я лишь слегка улыбалась и кивала головой в знак приветствия. Я понимаю, что он хороший человек, но точно не для меня. Его чувства тоже не спросили позволения и появились не в то время и совершенно не к тому человеку.

Всего два дня спокойствия – это слишком мало. Но большего времени у меня не оказалось. Бенджамин вернулся из поездки, и теперь умиротворению пришел конец.

Меня просто поставили перед фактом. Я должна убить Тобиаса. Как? Ножом. Это всё, что нам известно, но все доверяют видению Лорел. И на данный момент это единственный наш шанс на победу.

Сейчас я нахожусь в кабинете Бенджамина и слушаю их спор с Киллером. Старший Аллен уезжал на два дня, но по приезду сразу же вызвал меня к себе в кабинет. Он передал через своего подручного, чтобы я пришла одна, но Адам был с этим не согласен и естественно отправился вместе со мной. И опять же, просто его присутствие дает мне уверенность, что я смогу справиться с Тобиасом. С самым древним Мором на земле.

Сначала Бенджамин расспросил меня обо всем, что со мной случилось за тот месяц, когда меня не было. Досконально расспросил про "забег" и про всевозможные мелочи. Он очень внимательно слушал и кое-что даже записывал в блокнот. Потом его лицо стало слишком серьезным, и мы перешли к разговору о Лорел. Я всё так же без утайки рассказала ему о том, что она мне говорила. Больше всего его заинтересовал момент того, что Лорел хотела сообщить что-то именно мне, но не собиралась рассказывать это ему.

После Бенджамин рассказал мне в подробностях видения Лорел. Она говорит, что доберемся мы до Тобиаса только с помощью поезда, в котором перевозят людей для "ферм". Это я и так знала. Но я не знала того, что окажусь в одной комнате с правителем Новой Империи, и только тогда я смогу подобраться к нему и вонзить нож в самое сердце. Где будут остальные, нам не известно, но одно Лорел знает точно, Адама в её видении не было, а из этого следует, что он не поедет с нами на поезде. Именно по этому поводу сейчас они и спорят.

– Я поеду. – сообщает Киллер.

– Нет. – спокойно говорит старший Аллен.

Адам отталкивается руками от стола и отходит назад на пару шагов. Он словно лев в клетке, я наблюдаю за тем, как его распирает от негодования. Он серьезно смотрит на оппонента и говорит:

– Бенджамин, это не обсуждается.

– Ты же понимаешь, что если ты поедешь, то видение Лорел может быть не об этом разе или же что-то пойдет не так… У нас есть возможность для того, чтобы убить его. Понимаешь? Мы выиграем войну таким образом. Скорее всего другой возможности у нас не будет.

– Мне плевать. Я еду. Я не отправлю Рейчел туда одну.

– Она не будет одна, с ней поедет несколько людей. Там будет подмога.

И они снова начинают спорить. Если бы я не знала, что они не являются родственниками, то решила бы, что это отец и сын. Они оба несгибаемы, безапелляционны, и уж если что-то созрело у них в голове, то они не свернут со своего пути, а танком пронесутся по головам. Понимаю, что эти споры могут никогда не прекратиться и поэтому решаю вмешаться. Мне немного страшно перед встречей с мамой Адама, но другого варианта я не вижу.

– Мне нужно поговорить с Лорел.

Они замолкают и бросают на меня недовольные взгляды. Да, я понимаю, что последняя наша посиделка не увенчалась успехом, но она знает что-то, что готова сказать только мне. И, возможно, это поможет нам в нашем сражении против Тобиаса.

– Последний раз она потеряла контроль. – сообщает мне Бенджамин.

– Знаю, я там была. Но это может нам помочь.

Бенджамин и Киллер какое-то время обдумывали мои слова. Я знаю, что они боятся оставлять меня наедине с Лорел, а в присутствии кого-то она не будет говорить. У каждого из них свой страх. Бенджамин переживает, что если Лорел потеряет контроль и грохнет меня, то видение не имеет места быть, и он опять останется у разбитого корыта. Киллер же просто переживает за моё благополучие, за мою жизнь.

В какой-то момент они посмотрели друг на друга и молча согласились с тем, что я права. Таким образом я осталась сидеть в кабинете Бенджамина, а сам хозяин и Адам ушли за Лорел. С каждой секундой нервозность только возрастает. Но я понимаю, что за дверью будет Киллер, и это дает мне силы встретиться с ней лицом к лицу. Через десять минут мама Киллера вошла в святилище Аллена старшего и с сожалением посмотрела на меня.

– Прости, что причинила тебе вред. Я…

Смотрю на неё и вижу перед собой больную женщину, которая не дает отчета своим действиям. Беру эмоции под контроль и говорю:

– Всё обошлось. Лорел, скажите мне то, что хотели сказать тогда.

– Я не могу. – говорит она и садится на самый дальний от меня стул. Женщина начинает заламывать пальцы, а взгляд бегает по комнате, осматривая всё, кроме меня.

Ну уж нет. Она не может просто так сидеть и молчать. Мне её жаль, но ещё мне жаль себя и всех, кто пойдет на это дело. Ведь любая мелочь важна, и единственная, кто располагает этой информацией – женщина, которая сходит с ума. Сидя на стуле, наклоняюсь немного вперед и, не отводя взгляда от бегающих глаз Лорел, говорю:

– Эта информация может стоить нам жизни, ведь мы отправимся туда не имея полной картины. Помогите нам… выжить.

Лорел бросает на меня взгляд, и я понимаю, что она в себе. С грустью в глазах мама Киллера произносит тихим шёпотом:

– Если я тебе скажу, то пообещай мне, что никому этого не расскажешь.

– Обещаю. – без раздумий говорю я.

Тогда я ещё не знала, что через десять минут нарушу своё слово.

И она сказала мне то, что перевернуло все моё нутро. От описания её видения мне стало настолько плохо, что я еле смогла сделать вдох. После я молча встала со стула, покинула кабинет и Лорел, которая осталась сидеть там и ронять слезы скорби на белоснежное одеяние.

****************

Адам.

Безостановочно хожу мимо двери. Наедине они всего несколько минут, а я уже раз пять хотел войти внутрь. Бенджамин постоянно смотрит на меня, и я понимаю, что привлекло его внимание. Я себя так не веду, всю свою жизнь я был собран и безэмоционален. Но всё изменилось, и я действительно не могу позволить, чтобы с Рейчел что-то случилось. А если это что-то сделает моя мать? Даже думать об этом не хочу.

Рейчел вышла из кабинета и была похожа на живой труп. Она молча прошла мимо меня и Бенджамина и направилась куда-то вдаль. Надеюсь, она идет в мою комнату. Чтобы не сказала ей Лорел, это выбило Рейчел из колеи. Бенджамин встает передо мной и закрывает мне вид на удаляющуюся спину девушки.

– Узнай, что Лорел ей рассказала.

Не отвечая старшему Аллену, направляюсь вслед за Рейчел. Преодолеваю расстояние до своей комнаты и открываю дверь. Девушка сидит на кровати и смотрит в стену. Её взгляд печален, и это мне не нравится. Да что такого могла сказать Лорел? Прикрываю за собой дверь и делаю пару шагов в её направлении, но останавливаюсь, так как девушка поворачивается ко мне и говорит:

– Она хочет, чтобы мы убили Тобиаса.

– Кто хочет?

Рейчел сглатывает ком в горле и совершенно серьезно говорит:

– Твоя сестра.

Слова девушки заставили меня усомниться в правильности решения дать ей возможность поговорить с Лорел наедине. Это же невозможно. Моя сестра? Та самая, что закопана в саду уже тридцать два года? В голове проносится уйма мыслей и догадок, но я просто спрашиваю:

– Что?

Я просто хочу услышать от Рейчел, что это неправда. Слишком много родственников у меня развелось. Не прошло и года, а двое восстали из мертвых и появился один дальний Мор. Но девушка не помогает мне уложить в голове эту информацию.

– Твоя мама сказала, что всё это дело рук твоей сестры, и сейчас она позволит нам убить Тобиаса, но только потому, что он стал ей мешать.

Так. Замечательно. Сестра жива, но она не на нашей стороне.

– Моя сестра мертва. – совершенно серьезно говорю я, но начинаю сомневаться. В голове постоянно крутится один и тот же вопрос: "А что, если…".

– У Лорел нет сомнений, что это она.

Сажусь на кровать и хватаюсь руками за голову. Это невозможно. Совсем недавно я узнал, что у меня вообще когда-то была сестра. Потом мне стало известно, что она умерла при рождении. А сейчас выяснилось, что она жива. Это невозможно! Но я могу это выяснить. Поворачиваюсь и смотрю на Рейчел. В её взгляде я отчетливо вижу поддержку и понимание моего состояния. Только при ней я могу спустить на тормоза свой самоконтроль и немного побыть обычным "человеком" с эмоциями. "Она моя" – эта мысль проносится в голове и сметает всё на своём пути. Наклоняюсь к ней и целую. Это всего лишь поцелуй, никогда не придавал этому значение, но сейчас… с ней… такое ощущение, словно мы разговариваем на языке, который понимаем только мы. Чувствую, как внутри меня начинает разгораться пожар, но заставляю себя отстраниться. Продолжим, когда я вернусь. Встаю и беру куртку.

– Ты куда? – обеспокоенно спрашивает Рейчел.

– Скоро вернусь. – подхожу и целую её снова.

Она сразу же отвечает мне взаимностью. Как это сладко. Никогда не любил сладкое, но…

Разрываю поцелуй, бросаю на Рейчел последний взгляд и покидаю комнату. Идя через огромный холл мимо людей и Моров, я думаю о том, что видениям Лорел нельзя доверять на сто процентов. Ведь если бы моя сестра была жива, то я бы почувствовал это. Увидел бы хоть одно видение, касающиеся её. Но за все годы не было ничего, что могло бы указать на то, что она существует.

Выхожу на поверхность и натыкаюсь на отряд, который патрулировал сегодня ночью. Парни проходят мимо, кивая мне головой в знак приветствия. Но в самом конце отряда плетутся трое, Джон и братья, которые вернулись вместе с Рейчел.

При виде кареглазого ублюдка, у меня сводит скулы. Рейчел почему-то думает, что он хороший человек, но я чувствую, как от него исходят мерзкие, низменные импульсы. Он не настолько прост и добр, каким хочет показаться. Я практически физически ощущаю темноту внутри него.

Либо это просто ревность. Нет. Не ревность. Определенно нет.

Джон останавливается в паре метров от меня и с "искренним" беспокойством спрашивает:

– Как там Рейчел?

Я чувствую, как во мне поднимается огромная волна ненависти к нему. Он спрашивает это только для того, чтобы позлить меня и вывести из себя. Но я пообещал Рейчел, что не трону его. Хотя мне очень хочется размозжить его темноволосую голову о бетон, на котором мы стоим. Или о ближайшее дерево. Или переехать его на машине. От этих мыслей становится полегче. Где-то внутри себя я даже улыбаюсь.

Не отвечая ему, прохожу мимо, но он не сдается и продолжает:

– Скоро, совсем скоро она поймет, что ты ей не подходишь. И тогда она придет ко мне. И знаешь что? Я буду ждать.

Я никогда не теряю самообладание. Никогда. Но сейчас я его потерял. Как по щелчку пальцев достаю маленький нож для метания и бросаю его в плечо Джона. Не оборачиваясь, иду в сторону машины. Крик боли означает, что я попал в цель, хотя я в этом и не сомневался.

Сажусь в машину, завожу мотор и срываюсь с места. Дорога не длится долго, не более трех часов. Заезжаю в когда-то процветающий район нашего города. Но здесь больше нет подстриженных лужаек и дорогих машин на подъездных дорожках, эту часть города тоже разграбили. Выруливаю направо, и перед глазами возникает особняк Бенджамина. Останавливаю машину и покидаю салон. Некоторое время просто молча смотрю на огромное здание. Здесь прошло моё детство, оно было странным и не таким, как у других детей. Но ведь и я не такой, как другие.

Откидываю все мысли, открываю багажник, достаю лопату и иду к могиле моей сестры.

Невысокий холмик уже зарос травой.

– Если ты там. – обращаюсь я к маленькой девочке, которая так и не успела увидеть мир. – То… прости меня.

Втыкаю лопату в землю и начинаю копать. Одна лопата, вторая, третья. Зачем я считаю? На землю начинают падать первые капли дождя, но я не останавливаюсь и продолжаю копать. Мне кажется, что я делаю, что-то ужасное. Если видение Лорел неправдиво, и останки ребенка лежат в этой могиле, я перезахороню её. Найду место получше, там, где больше солнца и растут цветы. Хотя уверен, моей сестре это неважно. Очередной взмах лопаты, и я утыкаюсь в крышку гроба. Дождь начинает нещадно поливать. Бросаю лопату в сторону, сажусь на корточки и начинаю откидываю землю. Дождь только мешает мне. Но я всё бросаю и бросаю размякшие комья земли. Прекращаю это занятие и с минуту просто смотрю на маленький гроб, который уже давно начал гнить. Достаю нож и с его помощью открываю крышку.

Пусто.

Там никого нет.

Видение Лорел правда.

– Твою мать!

Выбираюсь из могилы и быстро возвращаюсь в машину. Пара часов, и я уже на месте. Спускаюсь вниз, весь промокший и в грязи прямиком иду в кабинет Бенджамина. Как всегда, не стучась открываю дверь и говорю:

– Она жива. Моя сестра жива.

Но Бенджамин не выглядит удивленным. Он что знал об этом? Делаю шаг к нему. Злость. Снова это чувство. Когда-нибудь оно меня погубит.

– Уже знаю. Рейчел рассказала. – спокойно произносит старший Аллен.

– Как это возможно? Ты же сказал, что похоронил ребенка Лорел.

Бенджамин устало потирает рукой лицо и говорит:

– Нет. Я сказал, что выполнил её просьбу, и тело закопали в саду. Но я не видел девочку и тем более не присутствовал на похоронах, этим занимался Тобиас. Он услужливо взял на себя эти обязанности.

– Черт! Это всё меняет. – говорю я.

Ведь если моя сестра жива, мы можем всё переиграть, но слова Бенджамина снова противоречат моим.

– Это ничего не меняет.

Сердце пропускает удар. Я понимаю к чему он клонит.

– Нет. – говорю я.

– Отряд, в который входит Рейчел, отправился через двадцать минут после того, как ты уехал.

Она уехала. Рейчел уехала одна. Как она могла? Ей не выбраться из того города без меня. Черт! Черт! Черт!

– Ты лживый ублюдок. Это ты заставил её?

– Я тебе не лгал. Рейчел сама пришла ко мне и сказала, что мы должны действовать, пока тебя нет.

Я официально заявляю, что этот день входит в топ моих самых отрицательных моментов жизни. Выхожу из кабинета и иду в комнату. Мне нужно только переодеться, и я тут же смогу выехать. Перехвачу их на пол пути. Решила погеройствовать.

Залетаю в комнату, скидываю с себя мокрую, грязную одежду и направляюсь в душ. Мне достаточно пяти минут, и я выхожу из ванной. Но так и не подхожу к шкафу с одеждой. Мой взгляд падает на тумбочку, на которой лежит лист бумаги, сверху придавленный карандашом. Нехорошее предчувствие растекается по венам. Медленно подхожу и беру записку в руки. Там написано всего четыре слова, и я был бы рад слышать это от неё лично. А так это выглядит, как прощание. Снова смотрю на записку: "Я люблю тебя. Прости". Сминаю её в ладони. Но не выкидываю, а убираю в карман. Темная и неугомонная злость растекается по венам.

Настоящий хаос происходит в тишине.

Сейчас в той самой тишине, мои демоны метались и просились на волю.

И я выпустил их.

Не стал сдерживать, а позволил им вырваться на свободу.