Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 141 (всего у книги 297 страниц)

Глава 22. Единое целое

К этой темноте невозможно присмотреться и разобрать, куда идти. Но это не страшно. В моей душе поселился куда более черный цвет, он царствует там, отпугивая любые сомнения и страхи. Я просто иду туда, куда ведет сердце, куда просится душа. Нужно слушать их, они знают, что мне необходимо.

Маленькими шажками иду вперед, пытаясь вспомнить, где были кандалы, которыми приковали моего брата по отцовской линии. Не помню. Да это и не важно. Больше ничего не имеет значения. Я соберу свою семью воедино, даже если мне полностью откажет память. А все почему? Потому что сердце и душа не забудут, что в мире я не одна.

Цепи звякнули справа. Останавливаюсь и без тени страха тихо зову:

– Брайан? Это я – Эшли.

Никаких звуков. Пытаюсь прислушаться к дыханию… не могу его расслышать.

– Я иду к тебе.

Выставив руку вперед касаюсь прутьев клетки. Не помню, чтобы она была здесь ранее, скорее всего ее соорудил Адриан, чтобы удержать Брайана. Прутья толщиной с мое запястье. Гладкая, холодная сталь, а за ней человек, который меньше всего желал быть запертым. Который бежал от этого всю жизнь.

– Дай мне руку, – прошу я.

В ответ ничего не происходит, подхожу ближе к решетке и упираюсь лбом в один из прутьев. Я чувствую его присутствие рядом. Он прямо здесь. Кажется, протяни руку и коснешься.

Слезы душат.

– Она забрала их, – шепчу я и всхлипываю. – Элли забрала наших детей.

Говорить об этом куда тяжелее, чем думать.

Физически больно не ощущать их внутри.

Морально я больше не вывожу.

Дети нужны мне.

Брайан нужен мне.

Я должна донести до него всю важность происходящего.

На борьбу с мыслями уходят минуты. Первое слово слетает с губ с тяжелым, болезненным выдохом.

Рассказываю Брайану все, что происходило со мной за время, пока я думала, что он погиб, а когда открываю глаза, то встречаюсь с алым взглядом. В кромешной темноте, я не должна его видеть, но радужки излучают свечение. Брайан смотрит на меня по ту сторону клетки. Если у Адриана были крапинки в глазах, то у Брайана почти нет просвета в алом.

Два кроваво-красных круга не мигая смотрят на меня. Не чувствую будто нахожусь в опасности. Подсознательно я всегда знала, он не причинит мне боли. Да, его никто и никогда не учил любить, но он это умеет, хотя и противится подобным чувствам.

– Дети у Элли, – без эмоций произношу я. Они будто кончились. Осталась рациональность и вера в наши силы. – Мыобязанызабрать их пока не поздно.

От мыслей, что она может сделать с ними, становится тошно. Они не зверьки для ее опытов, но ничто не помешает Элли приступить к ним в ближайшие дни.

Брайан ничего не говорит, но язнаю, он понимает меня.Знаю,что за алым злобным взглядом еще есть тот, кто помог мне почувствовать себя живой и любимой. Он там…

Цепь снова звякает, но уже не об пол, она проходится по решетке, и холодные пальцы касаются моей щеки. Брайан стирает слезы, которые не увидел бы, останься он человеком.

Поднимаю ладонь и касаюсь его кисти. Глажу. Сжимаю его пальцы и вонзаю иглу.

Глава 23. Девять дней

Восемь дней подряд, как исправный сотрудник, любящий свою работу, хожу к Брайану и вкалываю ему раствор, который Адриан разработал для себя. Надо же, полынь. Кто бы мог подумать, что настолько непримечательное в истории мира растение способно помочь самым смертоносным существам планеты.

За все это время я не услышала от Брайана ни единого слова. Более того, я его даже не видела, вкалывала раствор в руку, которой он касался моей ладони. В какой-то момент мне почудилось, что там вовсе не он, а сука-Миранда снова солгала. Я хотела пойти к Брайану с фонарем, но Адриан уверил меня, что там именно он. Свет противопоказан, даже минимальная яркость приносит жгучую боль, поэтому Брайан в темноте до момента, когда глаза немного изменятся.

Адриан как-то спросил, изменилось ли мое отношение к Брайану из-за того, что он стал другим? А я об этом даже не думала. Мне не важно, даже если у него отросла вторая голова или хвост. Самое ценное – он жив. Остальное – мелочи, на которые я не в силах обращать внимание.

Мысли о детях не оставляют меня ни днем, ни ночью. Не думала, что можно быть настолько зацикленной на ком-то. В беспокойных снах слышу их плач, они всегда где-то в тени, как бы я ни старалась до них добраться, дотянуться, добежать… не получается. Просыпаюсь в холодном поту, чувствую удушающую пустоту внутри и думаю о том, что с ними происходит в этот момент.

Миранда уехала в тот же день и больше не появлялась. Надеюсь, настанет час, когда я смогу относиться к ней либо с тотальным доверием, либо с тотальным недоверием. Надоели качели.

От Адриана я узнала о той части истории, что до сих пор была мне неизвестна. На многие вопросы нашлись ответы.

Почему Элли не убила меня или не оставила в качестве Каролины, способной принести ей детей, как это происходит с другими несчастными женщинами?

Все весьма банально просто. Элли считает, что мои дети – ее внуки. Она до сих пор не знает, что Адриан не является их отцом. Именно поэтому глава Дэйли отпустила меня, она ждет новых детей. Скорее всего, она снова применила свой дар, чтобы я быстрее забеременела и разродилась. Руки так и чешутся придушить ее.

Все эти дни меня разрывает на части. Я хочу броситься на поиски, перевернуть мир вверх ногами и найти детей. Хочу сорваться с места и действовать, но понимаю, что сгоряча принимать настолько важные решения нельзя. Сначала нужно вернуть Брайана, а потом мы отправимся в путь.

Физическое состояние изменилось в лучшую сторону. Больше нет отекших ног, одышки и прочих нюансов беременности, но я бы отдала все, что у меня есть и когда либо будет, лишь бы снова ощутить своих детей внутри. Не описать словами, насколько это ценные моменты. Ничто не в силах изменить то единение, которое я испытывала, разговаривая с ними и обещая, что никогда и никому не дам их в обиду.

Как жаль, что я облажалась.

Эмоциональное состояние нестабильное. Не уверена, что когда-нибудь оно вернётся в норму.

Сегодня девятый день, как нас разлучили.

– Охра говорит, что мне нужно поплакать, – произношу я, сидя на полу рядом с клеткой Брайана. Истерический смешок вырывается из глубин боли, отрицательно качаю головой. – Будто слезы смогут помочь. Они никогда не помогали, с чего сейчас должно стать легче?

Я не ожидаю ответа. Мне просто нужно высказаться, и никому другому я не желаю показывать боль и растерянность, что поселились во мне.

После того дня я не плакала.

Каждое утро надеваю на себя маску стабильности и собранности, хотя под укрытием творится хаос и разруха.

– Я смогу успокоиться, только когда верну их. Я ведь так и не узнала, кто у нас появился. Мальчики или девочки.

Ком в горле вырастает до невообразимых размеров. Он не дает нормально вздохнуть, но и слезы не приходят.

Я разучилась реветь.

– Ты помнишь Миллиган? Конечно помнишь, о чем я спрашиваю. Ее отец работал на Элли. Насколько все переплетено.

Мысленно возвращаюсь к одному из разговоров с Адрианом. Меня не одну бросили у стен Салема. Я была там с Миллиган. Меня Элли оставила в живых, доктору перерезали горло. Ей так и не удалось вернуться в родной город.

– Мы похоронили ее, – шепчу я. – Она не была предателем, она не хотела никаких приключений. Я сожалею, что именно Миллиган выпала удача сопровождать мою беременность.

Адриан прав, слишком много жертв.

Но мы это прекратим.

Темнота придает моим словам весомости, кажется, что все сказанное мною – не просто воспоминания или шаткие планы. Все это – живая материя, которую я вплетаю в реальность.

– Мальчики, – хрипло произносит Брайан.

Сердце ударяется о ребра так сильно, что я вздрагиваю, но не меняю положения тела. Мне показалось? Неужели разум Брайана победил заражение?

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, представляя двух маленьких беззащитных мальчиков.

Какое-то время Брайан молчит.

– Я каждый день общался с Миллиган, – с трудом произносит он. – Мне нужно было знать, что с вами все впорядке.

– У нас сыновья, – шепчу я.

– Да.

– Ты слышал все, что я тебе говорила?

Какое-то время он молчит, а я мысленно прошу его не возвращаться туда, откуда я пытаюсь вытащить. Адриан говорит, там ад и непрекращающаяся боль. Брайан не должен туда возвращаться.

Пожалуйста, останься здесь. Со мной.

– С момента, как ты в первый раз сюда пришла, – едва слышно произносит он.

Значит Брайан знает все. Я рассказывала ему про детей, Элли, Миранду, ферму, Каролин. Говорила о том, насколько сильно он нужен мне.

– Нужно собрать конклав от имени Адриана, – твердо говорит Брайан.

– Сейчас я выпущу тебя.

Встаю, но голос Брайана останавливает меня.

– Нет! Позови Адриана.

Пару мгновений я смотрю в темноту. Он не показывает мне даже свои глаза. Мне удалось увидеть их в первый день, но больше ни разу.

– Хорошо.

Не успеваю дойти до двери, как Брайан снова останавливает меня.

– Эшли? – Голос мягкий и нежный.

– Я здесь, – прикрыв глаза с облегчением отзываюсь я.

Он молчит, натягивая струны нервов до предела.

– Мы вернем наших сыновей.

И я верю ему.

Всегда верила, даже если не признавалась себе в этом.

Глава 24. Ценность жизни

Адриан и Брайан разговаривают уже три часа. Слишком долго для ожидания и слишком мало для принятия решения, от которого зависят жизни.

Адриан наотрез отказался брать меня с собой в темницу. Он сказал, что Брайан его за это не поблагодарит. Сначала я решила спорить, но вовремя остановилась. Кому, как не Адриану знать, что испытывает мутировавший человек. Я осталась, чтобы бессмысленно топтать пол в своей комнате. Хожу кругами, пытаясь предугадать, что произойдет в ближайший час, день, неделю. Руки то и дело инстинктивно возвращаются на живот, но кроме уродливого шрама там ничего нет. Мысленно обещаю мальчикам вскоре забрать их.

Стук в дверь возвращает меня в реальность. Распахиваю ее так стремительно, что Охра в ужасе отскакивает назад.

– Эшли! – вскрикивает она.

Я надеялась, что это Адриан и Брайан. Не повезло.

– Что случилось? – слишком резко спрашиваю я.

– Я хотела позвать тебя на чай, – неуверенно произносит Охра, а потом чересчур широко улыбается. – Составишь мне компанию?

Прищурившись, смотрю на няню Деймона. В эти дни она старается не пересекаться со мной, ведь каждое ее замечание приводит меня в ярость. Я не показываю злость на ее болтовню, но Охра чувствует, что сболтнула лишнего. Она старается говорить со мной о детях, рассказывает про проделки Деймона, про то, что маленькие дети часто болеют и им нужна рядом мама. И все это не то, о чем мне бы хотелось вести беседу. Каждая из этих тем сталью врезается в грудь.

Охра продолжает улыбаться, но уголки губ уже начинают дрожать от натуги. Скорее всего Адриан отправил ее, чтобы отвлечь меня.

– Тебя Адриан прислал? – прямо спрашиваю я.

Улыбку сдувает.

– Что ты, конечно нет!

Поднимаю ладонь и, склонив голову набок, напоминаю:

– Я ведь могу влезть тебе в голову. Увижу, если ты лжешь.

Охра снова отступает, плечи опускаются.

– Да, Адриан прислал, но он просил не рассказывать тебе об этом. Я пока чайник поставила, пока Деймону занятие нашла и вот, пришла только сейчас.

– Зачем меня нужно отвлекать? Что сейчас происходит? – допытываюсь я.

– Ничего. Эшли, Адриану тяжело смотреть на тебя. Он чувствует, что не защитил вас и поэтому решил с чего-то, что я смогу тебя развеять.

Если что Охра и могла бы развеять, то только мой прах, и то скорее всего уронила бы урну, выходя из дома.

– А еще у меня есть к тебе важный вопрос, – дополняет она.

– Ладно, – сдаюсь я.

Какая разница, буду ли я в комнате себя накручивать или посижу на кухне с Охрой. Возможно, на какие-то краткие мгновения она и поможет мне выбраться из вороха мыслей, ведь сейчас в них нет смысла. Нужно дождаться встречи с Брайаном, а тогда уже и запускать мозговой штурм.

Размещаемся за столом друг напротив друга. Пока мы с Охрой выясняли причину неожиданного застолья, чай остыл. Меня это никак не заботит, потому что я потеряла вкус к еде, радостям и позитивным мыслям. Механически подношу кружку к губам, но останавливаюсь, так и не сделав глотка.

– Там ведь не отрава? – серьезно спрашиваю я, прожигая няню взглядом.

Она хмурится и протягивает:

– Не-е-ет.

– Снотворное?

– Нет.

– Давай поменяемся, – предлагаю я и тут же протягиваю кружку.

Охра соглашается. Вероятнее всего, я просто паранойю, но ничего не могу с собой поделать. У меня никогда не было тесной связи с доверием к людям, а теперь его не осталось и вовсе. Тем более за спиной Охры уже было предательство. Может быть, в кружке и не отрава, но Адриан вполне мог попросить няню подсыпать мне снотворное, чтобы я уснула и не мешала им с Брайаном решать наши проблемы. Но я ни за что не останусь в Салеме, пока они будут искать моих детей.

– О чем ты хотела спросить? – интерисуюсь я, чтобы быстрее сгладить момент с обменам кружками.

Охра делает глоток и отставляет чай. Девушка несколько секунд смотрит на напиток, а потом переводит взгляд на меня.

– Как погиб Дейл?

Она будто выплевывает вопрос. Губы начинают дрожать, становится понятно, что до слез рукой подать.

Они были знакомы еще до моего приезда в Салем. И, кажется, в последние дни их отношения могли перейти на уровень выше. Я не могу смириться с гибелью Дейла, он стал мне близким человеком. Он был добрым и отзывчивым мужчиной. Он был верным Брайану и всегда поддерживал его. Несмотря ни на что.

Охра не сводит с меня влажного взгляда, и я решаюсь сказать правду, то, что мне известно.

– Я не видела, что случилось, но он пытался предупредить нас о засаде.

Охра отрывисто кивает, сглатывает ком и говорит:

– Из того, что мне удалось услышать… это ведь Миранда убила его. Та девушка, что иногда приезжает к нам в дом.

Мне неизвестно, чей палец нажал на спусковой крючок. Перед глазами всплывает воспоминание из леса. Дейл…

– Возможно. Или она, или люди, которые были с ней.

– И вы продолжаете вести с ней дела, – практически пищит Охра. Она отрицательно качает головой и утирает сорвавшуюся с ресниц слезу.

Под таким углом на эту ситуацию я не смотрела. Надеюсь, что не рука Миранды расстреляла одного из самых добрых и отзывчивых людей, которых я знаю.

У меня нет желанной для Охры информации. Я видела только результат операции, во главе которой стояла Миранда. И не могу быть уверенной, что не она застрелила Дейла.

– Он умер в бою, – произношу я, отставив чашку в сторону.

А должен был умереть в глубокой старости, живя с женщиной, которая бы по достоинству ценила его замечательные качества. Дейл должен был прожить долгую жизнь, в которой бы больше не было побегов и расправ.

Но все случилось по-другому.

Мы не можем предугадать, когда и что произойдет с близкими нашей душе людьми. Пора уже понять это и ценить моменты радости и боли. Моменты единения и взгляды. Разговоры и улыбки.

Нужно ценить людей.

Вот, о чем Адриан всегда говорил. Ведь наши противники, чьи-то близкие…

– От этого не легче, – шепчет Охра, хлюпая носом.

– Знаю.

Дейл не заслуживал такой смерти. Я бы хотела, чтобы его жизнь была долгой и счастливой, чтобы он нашел человека, с кем мог бы разделить десятилетия. У него отняли это. Его отняли у нас.

Охре удается отвлечь меня. Когда входная дверь открывается, я подскакиваю на месте и оборачиваюсь.

Адриан один.

– Как все прошло? – тут же спрашиваю я, а сердце сжимается.

– Я выпустил его, – спокойно отвечает Адриан.

– Где он сейчас?

– Ушел к себе.

Поднимаюсь с места, но Адриан отрицательно качает головой.

– Не ходи. Ему нужно помыться и привести себя в порядок.

Я даже не задумывалась о том, как Брайан сейчас выглядит. Мне все равно, главное, что он выжил и вернулся.

Несмотря на просьбу Адриана, направляюсь в сторону выхода. Он не останавливает, понимает, что я все равно сделаю, как задумала. Спокойно покидаю дом Куин.

Иду в направлении жилища Брайана не спеша. Здороваюсь с местными и замечаю их взгляды, что они бросают на мой живот. Они задаются вопросом, а где ребенок? Но никто не смеет меня об этом спросить. Очередной плюс власти. Люди не будут лезть к тебе под кожу из-за твоего статуса.

Останавливаюсь на крыльце и медлю около минуты. Нервно. Я хочу увидеть Брайана, почувствовать его рядом и понять, что мы всегда были и будем на одной стороне.

Вхожу в дом. До слуха долетает звук сломанной доски. Прохожу глубже и останавливаюсь в спальне. Дом погружен во тьму, только небольшой светильник, позволяет рассмотреть Брайана. Он стоит спиной ко мне в одних лишь спортивных брюках. Рисунки, подобные моим, только ярче, раскинули свои ветви по спине, они скрывают шрамы, полученные в детстве. Перед Брайаном лежит сломанный стул.

– Странно, – говорит он и оборачивается.

Ему придется научиться справляться с силой, которая теперь у него есть.

Волосы стали короче. Скорее всего они выпали, как и у Адриана, но из-за полыни, начали отрастать. Черты лица более точеные из-за потери веса, а взгляд… Бордового больше, чем когда-либо было у Адриана.

Мы смотрим друг на друга и не двигаемся. Я будто попала в клетку зверя, к которому нет подхода. Но стоит ему сказать: «Иди ко мне», как я напоминаю себе – для меня он никогда не был зверем.

Медленно подхожу к Брайану, он сокращает до минимума последний метр между нами и обнимает меня. Крепко и так по-родному.

Кажется, прошла вечность с момента, когда я ощущала еготакблизко. И это не про физическую связь. Морально я чувствую Брайана у себя в голове, под кожей, в кислороде, которым дышу. Он знает, что и насколько сильно тревожит меня. Только он может разделить боль от расставания с нашими детьми.

– Она забрала их, – рычу я, сжимая пальцы в кулаки.

– Мы их вернем, – холодно произносит Брайан.

– А что если…

– Нет.

Он точно сидит в моих мыслях. Не уверена, что смогла бы произнести вопрос полностью, но Брайан и так понял причину моего самого большого страха в жизни. Раньше я даже не могла подумать, что можно настолько сильно переживать за другого человека.

– Когда мы пойдем за ними? – спрашиваю я, отстраняясь.

Брайан вглядывается в мое лицо, словно пытается запомнить каждую черту.

– Сейчас я поеду к Поулу, нужно узнать, где они с Элли держат детей, – тихо говорит Брайан, проводя пальцами линию на моем подбородке.

Приятно. Нежно. Трогательно.

– Почему мы пойдем не к Элли? – так же шепотом спрашиваю я.

– По данным от Миранды, Элли нет в городе. Ее местоположение неизвестно.

– Она с детьми. На ферме.

– Тоже так думаю. С фермы ее вытащит только конклав.

Брайан прав. Элли не позволит пересмотреть договоры о сотрудничестве без своего присутствия.

Киваю и говорю:

– Я еду с тобой.

– Я тебя больше не оставлю одну, – обещает Брайан, плавно и нежно проведя пальцами по моей щеке. –Никогда.

Глава 25. План

Наконец-то ощущаю уверенность, подъем сил и трезвость рассудка.

Впервые за долгое время я знаю, что верну сыновей. Сейчас у меня не только домыслы или предположения о том, что я буду делать ради их возвращения.

Теперь у меня есть план.

У нас есть план.

В кабинете Адриана царит напряжение. Мы уже обговорили все по пунктам, теперь осталось повторить и внести детали.

Адриан сжимает пальцами переносицу и, слегка кивая, говорит:

– Я сейчас же составлю запрос на непредвиденный сбор конклава. Но что я напишу в прошении?

Брайан сидит напротив и периодически бросает на меня короткие взгляды, будто боится, что стоит ему отвернуться, как я тут же испарюсь, и он больше никогда не найдет меня.

– Напиши, что поля пострадали и сбор экстренный. Нужно обговорить и переписать все былые соглашения по поставке зерна в города, – спокойно говорит Брайан.

– Но это ложь. Как только я приеду на остров, они начнут задавать вопросы и пытаться выбить себе как можно больше продовольствия, – задумчиво предполагает Адриан.

Брайан наклоняется вперед, и я ловлю мимолетную улыбку на его губах.

– Адриан, им будет плевать на зерно, как только я приду на конклав.

Конклав, который изменит все. В этом я тоже уверена, как и в том, что после него я не буду бояться Элли или Поула. Черной полосе придет конец.

– Как ты проберешься туда? – серьезно спрашиваю я. – Мы с Адрианом приедем, как главы Салема, нас пустят, но ты…

Брайан поворачивается ко мне и кладет руку на стол ладонью вверх. Он никогда не показывал чувств при посторонних и это немного выводит меня из состояния равновесия, но я все равно вкладываю пальцы. Он сжимает их и, смотря мне в самую душу, уверенно говорит:

– Я найду способ добраться до Элли и узнать, где мальчики.

Киваю, жду, что Брайан уберет руку, но этого не происходит. Внутри разливается тепло и умиротворение.

– Не убивай ее, – просит Адриан и сжимает губы. – Я знаю, что ты ее ненавидишь, но она моя мать и какой бы отвратительной не была, я не могу позволить тебе убить ее.

Все внутри меня противится просьбе Адриана, но материнская часть, о которой я даже не подозревала, готова возносить такого сына на пьедестал. Вот она, детская любовь к родителю. Неподдельная и искренняя.

– Что ты мне предлагаешь? Сказать ей, чтобы она больше так не делала? – с издевкой спрашивает Брайан. – Чтобы больше не ломала жизни? Чтобы перестала пытать детей?

– Я не это имел в виду, – чуть громче необходимого замечает Адриан.

– А что? – Злится Брайан. – У нее были десятки лет, чтобы понять, что она творит.

Атмосфера накаляется со скоростью лесного пожара. Мы не можем проиграть эту битву из-за внутренних споров. Пока Брайан и Адриан перекидываются между собой правдивыми заявлениями, я думаю о том, как нам обойти конфликт. До меня только недавно дошло осознание, почему Адриан, так рьяно пытается прекратить кровопролитие, и я понимаю его. Но так же я понимаю Брайана и не хочу провести остаток жизни, опасаясь, что Элли снова придет по мою душу, за сыновьями или хрен знает за чем еще.

Мысли кружат, пытаясь найти решение, и оно приходит.

Я будто совсем позабыла, что у меня есть силы, за которыми постоянно охотились люди. Настало время использовать их ради блага и не под натиском страха, а с холодным расчетом на безопасное будущее.

– Я влезу ей в голову, – произношу громко я, и спор за столом стихает.

Всего пять слов смогли потушить лесной пожар.

Брайан и Адриан переводят на меня внимательные взгляды. Переключаюсь с одного на другого и останавливаюсь на Брайане.

– Я изменю ее воспоминания. Сотру все, что она делала, и придумаю ей новую жизнь.

– Какую? – спрашивает Адриан.

Теперь мое внимание приковано к нему.

– Она будет сидеть за решеткой остаток своих дней. Мы посадим ее за убийство. Навсегда. – Каждое мое слово звучит молотом о наковальню.

– За чье убийство? – уточняет Адриан.

– За Дейла, Каролин… Я могу придумать несуществующего человека, но она будет верить, что это правда. Язаставлюее не просто верить в это, а мучиться от понимая, что она совершила. Адриан, она будет жить, как ты того и желаешь, но она никогда больше не выйдет из-за решетки. Она будет страдать за всех, кому когда-то причинила вред, – спокойно и холодно заканчиваю я.

Это идеальный выход из ситуации.

Мы не должны портить наши отношения из-за Элли. Она не заслуживает этого. А вот нести кару, сколько ей там осталось? Лет десять-пятнадцать? Да. Это она заслужила.

Какое-то время они молчат. Чувствую, как Брайан сжимает мои пальцы и перевожу на него взгляд. Он смотрит на меня так, как будто впервые увидел.

– Неужели ты хочешь такой мести? – аккуратно спрашивает Адриан, и я поворачиваюсь к нему.

– Я хочу вернуть сыновей и создать место, где Элли не будет для них угрозой. Меня интересует только это.

Адриан кивает и переводит взгляд на Брайана.

– Ты согласен?

Брайан раздумывает около минуты, смотря в пространство между мной и Адрианом, а потом возвращает все внимание на меня.

– Уверена? – спрашивает он.

– Да, – тут же отвечаю я, уже придумывая, какие поправки внесу в разум Элли.

Внимание Адриана мечется от меня к Брайану и обратно. Он сомневается в нашем решении, а точнее, в его исполнении.

– Она будет под заключением в Салеме, – резюмирует он.

– Нет! Не в одном городе с моими детьми, – отрезаю я.

– Мы не будем жить здесь, – спокойно говорит Брайан.

– В Ани мы тоже не можем жить, – напоминаю я, а сердце сжимается от слов Брайана. – Вода отравлена.

– Знаю. Я приготовил для нас другое место.

Хочется спросить, что за место и когда он успел его приготовить, но я не спрашиваю. Время, которое мы тратим, слишком ценно, поэтому подобные разговоры можно перенести на потом, когда черная полоса останется далеко позади.

Адриан рассказывает, что часть людей, которая добралась до Салема, разместили в дальней части города, Молли, к слову, тоже выжила, Миранда не тронула ее, сказала девушке бежать, и она побежала, в итоге ее подобрали люди из Салема, которые отправились за оставленными жителями в Ани.

Некоторые устроились в отремонтированном пансионе. Также удалось связаться со стариком – ценителем всего древнего и исторически важного. Он доложил, что к нему пока пришли не все. Часть в пути. Нападение мутировавших сбили некоторых с курса. По итогу из города Ани вышло на тринадцать человек больше, чем пришло в пункты назначения. Город Брайана остался запечатанным. Никто, кроме него, не сможет его открыть, реактор по-прежнему является козырем, из-за которого произойдет прогресс. Но все мы понимаем, что этот прогресс невозможен без вступления Ани во главе с Брайаном в совет дружественных городов. Для этого необходим конклав и новое голосование.

Постепенно разговор сворачивает на тропинку Поула.

– Он не знает, где ферма, – уверенно произносит Адриан.

– Поверю в это, когда сам с ним поговорю, – холодно говорит Брайан.

– Миранда утверждает, что Элли держит все это в секрете даже от нее.

Элли прячет эту ферму от всех. Склоняюсь поверить Миранде в этом вопросе.

– Я бы на твоем месте не доверял ей на сто процентов.

– Она спасла тебе жизнь, – напоминает Адриан. Легко заметить, что ему не нравится, когда на Миранду наговаривают.

Брайан хмыкает и проводит по моим костяшкам большим пальцем.

– Изначально она выстрелила в меня, – сообщает он.

Адриан пожимает плечами:

– Она импровизировала.

– Хреново у нее с импровизацией, – выдыхает Брайан.

Кажется, что он смирился с произошедшим и с мутацией заодно. Но я не смирилась с непониманием случая в лесу. Почему Брайан стал таким же, как Адриан?

– Я вообще не понимаю, как все это произошло. Тебя ведь не кусали перед смертью, – вслух рассуждаю я.

– Не кусали, но пули в магазине Миранды были в слюне мутировавших, – говорит Адриан. – И до этого, она отдала Брайану пробирки.

– Выходит, это была не такая уж импровизация, – замечаю я. – Вы все продумали заранее? А мне об этом не хотели сообщить?

Начинаю закипать, но меня быстро отпускает из-за слов Брайана:

– Плана не было. Был вариант развития событий, о котором мы все старались не думать.

Адриан снова включается в разговор:

– Если бы Миранда попыталась помочь вам в тот момент, ее бы саму убрали с дороги. Элли отдала четкий приказ, и Миранда не входила в число исключений.

– Ты так ее защищаешь, – замечаю я.

Адриан тут же устремляет взгляд на меня, а потом переводит его на Брайана. Какое-то время он молчит, а потом спокойно и даже с легкой долей ностальгии говорит:

– Только ты можешь понять, что Миранда сделала для меня. То же самое Эшли сделала для тебя.

Теперь они на одной волне, а мне остается только наблюдать, как на их лицах прорисовывается понимание друг друга.

– Эшли вернула мне человечность, – спокойно говорит Брайан.

– Да. Даже будучи в аду, я слышал голос Миранды и шел к нему.

Брайан кивает.

А потом они молчат, но смотрят друг на друга. То один кивнет, то второй пожмет плечом.

– Вы сейчас что, мысленно разговариваете? – неуверенно спрашиваю я.

– Извини, – говорит Брайан. – Я даже не понял, как перешел с одного вида диалога на другой.

– Это жутко, – замечаю я.

– Ты научишься это контролировать, – уверяет Адриан.

На разговоры уходит еще около часа, а потом мы с Брайаном отправляемся в гости к Поулу. Нам не удается схватить его и допросить, его нет в Ротоне. Поблуждав среди местных жителей, мы выясняем, что Поул отбыл из дома еще две недели назад, когда вернется, неизвестно.

Значит на конклаве нам нужно будет провести «беседу» не только с Элли. Но вот незадача, за Поула просить некому, с ним будет проведена куда более краткая беседа, в более холодных тонах.