Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 121 (всего у книги 297 страниц)

8. Пуля в голове

– Джонни, ты мне скажи, как мы докатились до такой жизни?

Смотрю на разрисованного, исхудавшего мутировавшего и задаюсь вопросом, он таким родился или пострадал при нападении? Есть ли кто-то, кто вспоминает его совершенно в другом виде? Родные или друзья. Мутировавшие вообще рожают детей? Если да, то у человечества большие проблемы.

Передо мной стоит тарелка с практически нетронутой едой, но Джонни даже не смотрит на нее, все его внимание сосредоточено на мне.

– Почему вы на меня не нападаете? Считаете недостаточно вкусной? Или наше соседство показывает вам, что мы все тут пленники? – вслух рассуждаю я.

Джонни не отвечает, но я к этому уже привыкла. Есть вариант того, что они выжидают момент, когда я полностью потеряю бдительность, и тогда придут к четкому плану нападения.

Ожидая встречи с Берингом, постоянно прокручиваю в голове, как и что буду делать. Надеюсь, ночи хватило, чтобы из его организма полностью вышло снотворное. Если это не так, то я не справлюсь. Уйдет слишком много энергии на то, чтобы прорваться сквозь завесу невменяемости, и я вырублюсь, так и не добившись нужного результата.

Как же я опасаюсь этого. Если я потеряю сознание в присутствии Поула, и Беринг проговорится о моих истинных мотивах прогулки по его разуму, то бывший жених убьет меня на месте, даже не дав прийти в себя.

Необходимо рассчитывать свои силы. Да. Именно так я и поступлю. Не буду выкладываться на полную, ведь рядом нет Адриана, который вытащил бы меня отсюда, как сделал это на острове.

Сейчас я одна. Лишена права на ошибку.

Бросаю взгляд на тарелку и все же беру оттуда самый маленький кусок мяса, больше мне не полезет. Из-за нервного напряжения аппетита нет, но силы от еды не могут быть лишними.

Жую мясо и обвожу взглядом мутировавших. Как долго они здесь находятся? Зачем Поул притащил их в Ротон? Что сделает после?

Я знаю Поула несколько лет, но никогда не замечала его истинного лица. Когда-то я думала, что Адриан настоящий хамелеон, который подстраивается под людей и обстоятельства, чтобы получить желаемое и не привлекать к себе ненужного внимания. Но даже в сравнении с Адрианом Поул обладает более внушительными навыками маскировки. Ведь он одурачил не только меня, но и своего отца. Почему Беринг не заметил, что Поул хочет подсидеть его и забрать власть? Скорее всего ответ до безобразия прост – Беринг никогда не смотрел на Поула, как на равного, считал его приложением к своему статусу. Человеком, который должен выполнять приказы и не иметь своего мнения на те или иные обстоятельства.

Поула никто недооценивал. Я, по сути, никогда не смотрела на него, как на будущего мужа, к которому испытывала бы истинные чувства и желала создать с ним семью. Беринг в какой-то момент и вовсе отдалился от сына и выбрал себе более необычного ученика – меня. И где теперь мы оказались? И я, и Беринг пленники человека, которому не оказывали должного внимания. Мы даже не пытались понять его. Обернулось бы все иначе, если бы мы уделяли ему больше времени? Этого я уже никогда не узнаю. Нет возможности повернуть время вспять, хотя порой этого очень хочется.

Подвигаю тарелку к Джонни, и он тут же хватает ее. Вытаскивает немного еды и передает блюдо дальше. Наблюдаю за мутировавшими, и становится жутко. Они не настолько дикие, как я себе представляла. Тарелка продолжает кочевать по темнице и проходит по кругу, последний мутировавший толкает блюдо к моим ногам, и я вижу там последний кусок. Они еще и мне оставили? Да не может этого быть. Может, у последнего плохо со зрением, обонянием?

Эту мысль мне не дают развить. Дверь снова распахивается, будто дамы открывают ее с ноги и никак иначе.

– На выход! – командует конвоирша и для пущего эффекта нажимает на кнопку у основания шокера. Он трещит, и мутировавшие вжимаются в стену.

И вам привет.

Поднимаюсь и жду, когда мне снимут кандалы. Еще немного, и кожа треснет в местах встречи с металлом. Иногда кажется, что у меня на роду написано быть пленницей.

Отец.

Фермы.

Ложь.

Поул.

Покидая комнату, оборачиваюсь, и бросаю короткий взгляд на Джонни, он, прижавшись к стене, смотрит на меня. Да что с ними не так? Они ведь должны хотеть меня съесть. Или все дело в том, что я тоже заражена? Из-за рисунков на теле они признали во мне себе подобную?

В этот раз я с особым наслаждением принимаю ванну, тщательно мою волосы и выбираюсь из чана. Обтирая с тела влагу, молюсь о том, чтобы Беринг поверил. А если не поверит в мои объяснения, то придется заставить его это сделать. Я не хочу предавать его снова, но если выбора не останется, я сделаю все, чтобы он увидел Поула во всем его великолепии.

Натягиваю серый спортивный костюм и носки. Обувью меня решили не снабжать или уже давно выкинули ее.

Каждый шаг, приближающий меня к Берингу, отсчитывает мгновения до финального поворота моего заточения. Слишком многое зависит от того, как все пройдет. Ладони потеют, и я вытираю их о брюки.

Поул ожидает меня у комнаты Беринга. Он облачился в белый костюм с красным галстуком, волосы зачесал назад, побрился. Но ничто из этого не способно скрыть синяки под глазами, скорее всего он не спал всю ночь. Не только я переживаю за то, как все пройдет.

– Вот и ты, – говорит он и вымучивает из себя улыбку. – Давай повторим. Ты должна заставить его забыть про нападение и заточение в комнате. Меняй воспоминания. Пусть он помнит о том, как я ухаживал за ним, пока он находился без сознания. И разузнай про Элли, что этой суке надо от отца. Он явно знает.

Бросаю взгляд на дверь позади Поула и спрашиваю:

– Он проснулся?

– Да. И вполне бодр. Что удивительно. Немного путается, но в целом…

Киваю и дарю Поулу улыбку. Надеюсь, она не выглядит настолько вымученной, как та, с которой он встретил меня.

– Я готова.

Поул не отходит от двери, поднимаю на него взгляд и выгибаю бровь дугой.

– Если ты попытаешься сделать что-то иное, влезть ему в голову и настроить против меня, я пристрелю тебя на месте, – совершенно серьезно говорит он.

И я ему верю.

Но вся проблема в том, что даже если я сделаю для Поула то, чего он хочет, мне все равно тут не выжить. Он либо запрет меня и будет пользоваться даром по мере надобности, либо уберет, как свидетеля того, кто знает правду о его деяниях.

– И в мыслях подобного не было, – произношу я.

– Было. Я уверен, что было. В конце сотри ему воспоминания о себе. Все. Будто тебя никогда не было в нашей жизни.

С каждой новой нашей встречей его задание обретает все больше подробностей. Поул не понимает, что просит слишком многого. Даже если бы я хотела помочь ему, то не смогла бы сделать все вышеперечисленное за раз. Я владею даром, а не магией.

– Как ты себе это представляешь? – спрашиваю я. – Это невозможно сделать за короткий срок. Я должна заменить воспоминания. А их слишком много.

– Я все сказал, у тебя нет другого выбора.

Поул толкает дверь и скрывается в комнате, не желая выслушать доводы, которые я уже приготовила для него.

Дамы позади меня отходят на шаг назад и встают в двух метрах от входной двери. Глубоко вздыхаю и иду вперед.

В комнате пахнет лекарствами. Не знаю, были ли эти ароматы в прошлый раз, тогда я ничего не заметила, а теперь хочется заткнуть ноздри. Беринг лежит на кровати, от которой его еще не отцепили.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он, внимательно разглядывая меня с ног до головы.

Взгляд Беринга рассеянный, но в нем есть частичка понимания происходящего. Молюсь, чтобы этой частички хватило для моего замысла.

– Пришла узнать, как ты себя чувствуешь, – отвечаю я.

Сердце сжимается. Я не привыкла видеть Беринга таким слабым и беспомощным. Где его сильная аура? Где дух, который невозможно было сломить? Ничего из этого нет и в помине. Поул отнял у Беринга все.

– Скомкано, – шепчет он и прищуривается, силясь хоть что-то вспомнить. – Поул говорит, что я был в коме после падения, но я этого совершенно не помню, перед глазами другие картинки.

– Какие? – спрашиваю я и подступаю еще на шаг.

Чувствую, как Поул прожигает меня взглядом.

– Как ты здесь оказалась? – допытывается Беринг. – Что ты делаешь в Ротоне?

– Давай, – командует Поул, видя, как Беринг начинает паниковать из-за спутанности сознания.

Бросаю на Поула короткий взгляд и сажусь на край кровати.

– Ты же этого не сделаешь, – говорит Беринг, но я уже касаюсь его лица.

Подключаю вторую руку и призываю дар. Он откликается во мне по первому зову. Кровь разгоняется и бежит по венам на запредельной скорости. Меня бросает в жар, а в следующее мгновение в холод. Электрический разряд проходит по телу и концентрируется на кончиках пальцев.

Разум Беринга сопротивляется.

Он отталкивает меня, не позволяет пройти дальше порога сознания.

Прикладываю чуть больше усилий и пробираюсь вперед.

– Послушай меня, я не собираюсь лезть тебе в голову, чтобы что-то изменить. Я хочу рассказать правду. У меня мало времени, Поул может заподозрить, – мысленно говорю Берингу.

Он на мгновение расслабляется, но потом снова пытается избавиться от моего влияния.

– Эшли? Как ты это делаешь? Зачем? Прекрати.

Я была бы рада прекратить это, но мне нужен союзник. Необходим.

– Слушай. В далеком прошлом именно Поул отправил меня к отцу. Он же пытался тебя убить, а потом привел меня, чтобы я изменила твои воспоминания, – говорю я и пытаюсь протолкнуться в часть сознания, которая скрыта плотным маревом.

Стоит мне войти в туманное пространство, как я вижу Поула в крови. Показываю эти воспоминания Берингу.

Его сознание спутано, оно обволакивает меня, затягивая в воспоминания все сильнее, транслирую Берингу, как Поул медленно подходит к нам и вытирает ладонью капли крови со своего лица, но лишь размазывает их.

Чувствую, что Беринг выталкивает меня из головы.

– Стой! Не сопротивляйся, я хочу помочь. Ты должен…

Он не дает мне договорить и отталкивает физически. Не понимаю, как это возможно, скорее всего виной этому снотворное. Его разум не до конца пришел в себя. Не до конца подчинился мне.

– Отец, – осторожно зовет Поул.

Открываю глаза и смотрю на Беринга. Он не сводит с меня взгляда. Поверил ли он мне?

Пожалуйста, поверь.

Но я даже не успела донести до него важность того, что Поул не должен понять, что отец знает правду о покушении. Я не сказала про то, что Беринг должен притвориться о своем заблуждении насчет былых прегрешений сына.

– Поул, – Беринг переводит взгляд на сына и садится. – Почему я прикован к кровати?

Встаю и отступаю на шаг.

Комната шатается, и я чуть не теряю равновесие.

– Это ради твоей безопасности, чтобы ты не поранил себя, пока был в бреду, – объясняет сын отцу.

– Какая глупость, сними их. – Голос Беринга уставший.

Поул бросает на меня красноречивый взгляд, я киваю. Надеюсь, боже, как я надеюсь, что Беринг мне поверил.

Поул снимает наручники, и взгляд Беринга меняется, он становится холоднее льда.

– А теперь я слушаю тебя, сын мой.

– Меня? Отец, я так переживал, когда ты…

– Ты хотел убить меня?

Прикрываю глаза и закусываю губу до крови.

Черт…

Все рушится.

И с чего я решила, что Беринг поверит мне? Догадается о том ,чего я не успела сказать?

– Конечно, нет, – возмущенно уверяет Поул.

– И в этом вся твоя благодарность, – с печалью шепчет Беринг.

Поул сжимает голову руками и вонзает пальцы в волосы. Кажется, я слышу их треск.

– Ты все испортила, – бормочет он замогильным голосом. – Все испортила. Снова.

Беринг продолжает допытываться о причинах того, что он сделал, а я не могу отвести взгляда от Поула. От его неподвижной фигуры веет дикой опасностью. Медленно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену.

В этот момент страх становится моим невидимым спутником. Я понимаю – это конец. Беринг слишком переоценивает отношения отцов и детей.

Время словно замедлилось.

Наблюдаю, как Поул убирает руки от головы и расстегивает пуговицу на белом пиджаке. Он достает миниатюрный пистолет, я тут же вспоминаю его. Обойма всего на три пули, но они летят с невероятно быстрой скоростью и раскрываются лепестками внутри тела. Беринг подарил его сыну в честь первой совместной охоты на мутировавших. Поулу тогда было пятнадцать.

Не могу двинуться с места.

Онемела.

Выстрел оглушает, хотя не является громким.

Беринг замолкает. Зажимаю рот ладонями и смотрю на тело воспитавшего меня мужчины. Поул выстрелил ему в лоб, и пуля погрузилась в голову четко над правым глазом.

Страх меняет вектор. Еще мгновение назад я была нема и недвижима, а теперь кровь бешеным потоком несется по венам. Не дожидаюсь, когда Поул вспомнит о моем существовании, срываюсь с места и бегу к выходу.

Мир вокруг теряет все краски, перед глазами смазанная палитра цветов. Из-за шока меня подводит зрение, но ноги помнят дом слишком хорошо.

Бегу целую вечность, но проходят жалкие мгновения.

Распахиваю дверь и кричу от боли. Он выстрелил мне в плечо. Хотя целился явно не туда. Я ему больше не нужна, значит, пришло время выселить меня из гостиницы и оставить мутировавших в былой компании.

Выпадаю из комнаты и случайно врезаюсь в одну из дам. Мы падаем. Страх заставляет сомневаться в собственных силах, кажется, что я не смогу выбраться из дома, из города, не переберусь на другой берег.

Поул убьет меня.

Дама толкает меня в раненое плечо, и я чувствую пулю, что осталась внутри. Закусив губу, отвожу голову назад и с размаху бью противнице в лицо. Зрение до сих пор подводит, и я не понимаю, куда попала, но она кричит, а значит я сделала ей больно.

Слева от меня появляется палка. Шокер. Скатываюсь с поверженного противника, мычу от боли в плече и краем глаза замечаю второй шокер. Не успеваю сформулировать мысль, хватаю оружие, сажусь на колено и чуть не втыкаю его во вторую девушку, нажимаю на кнопку, треск рассекает пространство вокруг.

Дверь комнаты Беринга распахивается. Поул перешагивает порог и направляет на меня дуло пистолета. Раненое плечо отзывается болью. Уклоняюсь и наношу удар шокером ему по предплечью. Пистолет улетает в сторону, срываюсь и бегу в противоположную сторону.

Несусь по опустевшему дому, не видя ничего перед собой, на периферии зрения все смазано, сердце колотится, как в последний раз. Забегаю в одну из комнат, предназначенных для гостей, и тихо закрываю за собой дверь. Бросаю взгляд за окно, слишком светло для широких улиц Ротона. Меня заметят и доложат Поулу.

Чертово ранение.

– Эшли!

Крик Поула побуждает к действиям.

У меня нет оружия и я ранена.

Поул точно подобрал свой пистолет, и его за руку ведут месть и ярость.

Эту схватку тяжело назвать равной. Я проиграла заранее.

Забираюсь в пустой шкаф и закрываюсь внутри.

Игра в прятки началась.

Ненавижу закрытые пространства, когда внутри я одна.

Мне не так жутко было в компании мутировавших, Поул даже не понимал, что сделал мне услугу. Была бы я там одна, то скорее всего не смогла бы заснуть ни в один из дней, проведенных в Ротоне.

Воспоминания отправляют меня в детство. Отец и братья снова запирают меня в гробу, только в этот раз я не имею права кричать и биться в истерике, мне приходится приручить панику и научиться соседствовать с ней. А иначе, я – труп.

Зажмуриваюсь и упираюсь здоровым плечом в стену шкафа. Правой рукой тянусь к левой стороне, к ране. Кофта залита кровью. А боковые части от пули продолжают свое движение внутри тела. Они расходятся по мышцам, как лепестки распустившегося бутона.

– Где же ты? – орет Поул.

С этим вопросом дверь комнаты открывается. Распахиваю веки, жаль, я не вижу сквозь дверь шкафа, только тонкая полоска света снизу дает понимание того, что я не ослепла, а просто нахожусь в темноте.

Одна в чертовом закрытом помещении.

Поул слишком быстро уходит.

Я не наследила кровью. Иначе он уже нашел бы меня.

За короткий промежуток времени Поул хочет обежать как можно больше комнат. Привлечет ли он к поискам еще кого-то?

Время идет, кровь капает на дно шкафа. Чтобы не создавать лишнего шума и не привлекать внимание Поула к комнате, нужно поменять положение тела.

Мне никак не зажать рану, не перевязать ее. Левая рука немеет сильнее, чем мне бы того хотелось. Перебинтовать себя одной правой невозможно, если ты один и нет того, кто сможет помочь. Рана в максимально неудобном месте.

Брайан. Он бы помог. Я снова нанесла ранение, но Брайана тут нет, и придется как-то справляться самостоятельно.

Превозмогая боль, упираюсь отверстием раны к задней стенке шкафа и вжимаю себя в нее, насколько хватает сил. Слышу беготню по дому и постепенно теряю связь с реальностью.

9. Одна команда

Брайан терпеливо ожидал, когда солнце опустится за горизонт, и он сможет спокойно пробраться в Ротон, по уже натоптанным тропам. Он бывал в этом городе немного реже, чем в Дэйли. Оружие его людям нужно не меньше, чем другим городам, вот только с Брайаном никто не будет заключать договора. Его никогда не пригласят на конклав и не признают равным себе. Два из трех правителей, которые были замешаны в истязании Брайана и его братьев, живы, и они понимают всю суть этих нападений. Да, им нужны продовольствие, оружие и медикаменты, но не это первостепенно. Брайан не даст им забыть, что они в опасности. Их не спасут высокие стены, вооруженные люди и даже армия подчиненных мутировавших не защитит правителей городов, если Брайан решит прийти за их головами. Элли и Беринг знают, что он рядом, и это немного успокаивает демонов Брайана. В этом определенном случае – страх хуже смерти.

Брайан стоял у ствола дерева и наблюдал, как главные ворота Ротона разъехались и оттуда появилось три грузовые машины. Судя по направлению транспорта, они поехали в Дэйли. Ворота закрылись, и Брайан отвернулся. Он бы хотел отправиться в город прямо сейчас, но понимал, что если его и Адриана поймают, то Эшли это никак не поможет. Также это навредит его братьям и Салему. Слишком много поставлено на кон и одно необдуманное решение может привести к фатальным последствиям.

При свете дня в Ротоне делать нечего, охрана стен достойна уважения, на широких улицах не так легко спрятаться и остаться незамеченным.

Брайан сел на поваленное дерево и подтащил к себе разгрузочный жилет. Без него было бы проще, но там столько примочек, способных спасти жизнь, что Брайан не мог его здесь оставить.

– Она точно здесь, – сказал Адриан, опускаясь напротив.

– Вы налажали на конклаве. Скорее всего Беринг понял, что Эшли влезла ему в голову и отправил сына за ней.

Адриан и так корил себя за это. Не надо было тащить Эшли на остров. Но на тот момент у него не было другого выбора. Если бы подставной Сэм раскололся, то всех их уже казнили бы. Даже тех, кто живет в несуществующем городе. Тогда его вела одна цель – спасти людей Брайана и доказать ему, что он может самостоятельно справиться с Салемом и любыми проблемами. А в итоге он превратился во что-то полуживое. Вот так, одно, казалось бы, верное решение способно привести к непоправимым последствиям.

Адриан был уверен, если с Эшли что-то произойдет из-за того, что он заставил ее пойти на конклав, он себе этого не простит. Не сможет. Перестав рыться в мыслях, он переключился на Брайана.

– Ты вообще предлагал пристрелить Эшли, как только узнал, кто она такая, – напомнил Адриан. – Тогда ты не заботился о ее благополучии.

Брайан перестал перепроверять наполненность жилета и серьезно посмотрел на собеседника. Он прекрасно помнил, как предлагал это Адриану, и до сих пор был уверен, что если бы они пошли по его пути, то…

– Если бы ты тогда послушал меня, мы бы избежали множества проблем, – серьезно сказал он.

Адриан не верил своим ушам. Он видел, насколько отношение Брайана к Эшли изменилось, он стал заступаться за нее. Более того, Брайан преодолел огромное расстояние до Ротона, подвергая опасности все, за что боролся эти годы. Брайан никогда не рискует просто так, и за посторонним человеком не пошел бы даже до соседнего дома.

– Как ты можешь такое говорить? – негодующе спросил Адриан.

– Потому что это факт, – коротко ответил Брайан.

– Ушам своим не верю.

– А надо бы, ты ведь отличный следопыт, послушай, может, мутировавшие рядом.

Адриан ушел дальше в лесной массив и остановился недалеко от зараженного дерева. Его злили мысли Брайана. Он лишний раз убедился, что его друг не сможет до конца пересмотреть свои взгляды на жизнь. Семья Куин для него, как красная тряпка для быка. Даже если Эшли удалось пробиться через его броню, то это ненадолго, Брайан выстроит новую. И она будет в десятки раз прочнее прошлой.

Адриан прикрыл глаза и практически сразу же почувствовал их. Мутировавших было немного, но все они пребывали в ужасном состоянии. Адриан постарался сконцентрироваться на одном, и воззвал к нему. Он тянул за нить, что связывала его с мутировавшими, просил, чтобы тот откликнулся, чтобы дал понять – связь не односторонняя. Несмотря на то, что на линии была тишина, Адриан ощущал, в каком плачевном состоянии находился мутировавший. Он практически умирал. Адриан не мог понять причину этого состояния, пока за нить не дернули с той стороны.

Адриан слушал внимательно, и ему было физически больно от услышанного, когда мутировавший замолк, Адриан сорвался с места и направился к Брайану чуть ли не бегом.

– Она точно в Ротоне, – сказал следопыт.

– Это ты мне уже говорил. Что по мутировавшим.

Адриан неопределенно махнул рукой, пытаясь собрать всю информацию, полученную от собеседника.

– Они заперты в Ротоне. Судя по тому, что мне сообщил один из них, Эшли заперта вместе с ними. Была заперта. Ее периодически куда-то выводят, и в данный момент ее тоже нет.

– Эшли заперли вместе с мутировавшими? – уточнил Брайан, проверяя обойму. – Какой в этом смысл.

– Видимо, Беринг и Поул таким образом ее запугивали, но мутировавшие ее не тронули.

Закрутив глушитель Брайан поднял взгляд на Адриана.

– Почему?

– Один из них был в лесу, когда меня покусали – один из укусов был его. Когда я изменился, он получил мои самые сильные воспоминания.

Адриан и Брайан смотрели друг на друга, пытаясь разобраться в природе мутировавших и их взаимоотношении друг с другом. Одно было понятно, они не тронули Эшли из-за Адриана и его чувств.

– Ты хочешь сказать, что они не тронули Эшли из-за жалости? – предположил Брайан, понимая, что все эти взаимоотношения все только усугубляли.

На мгновение Адриан отвел взгляд от друга.

– Скорее из-за сострадания ко мне, – признался он и вернул внимание к собеседнику. – У них есть чувства. А еще Эшли поделилась с ними едой и дала одному из них имя.

Брайан не удивился услышанному. Как он уже понял, у Эшли свои методы ведения дел и выживания в незнакомой среде.

– Дождемся, когда ее приведут обратно, – сказал Брайан и бросил взгляд на трехметровый забор Ротона, что виднелся между деревьями.

Адриан отрицательно покачал головой.

– Ее нет дольше обычного.

Брайан вернул внимание на друга и быстро приняв решение, сказал:

– Значит идем сейчас.

Не сговариваясь, они отправились к северной стороне города, именно там они пробирались в Ротон, когда грабили этот город. В последний раз это было достаточно давно, но Брайан помнил путь до мельчайших деталей.

Брайан с закрытыми глазами найдет единственное место, где они нарушили заряд электрического тока в колючей решетке, которая как корона украшала стену вокруг города. Брайан вспомнил, как Рэнди переключил напор таким образом, что двухметровый кусок остался безопасным для их воровских проделок.

Брайан убрал пистолет в кобуру и достал ножи. По уже ранее подготовленным выбоинам он забрался на стену и спрыгнул в кустарник, который рос на территории города. Адриан последовал за ним.

– Ты чувствуешь Эшли? – спросил Брайан, сидя на колене и вглядываясь в лицо Адриана.

Адриан сконцентрировался на обонянии и спустя долгую минуту почувствовал запах крови. Он не сомневался, что она принадлежит Эшли.

– Нет, – солгал он, твердо смотря на Брайана.

Спустя пять минут переговоров, они решили, что Эшли может быть либо в тюрьме, либо в доме Беринга. Так как тюрьма располагалась дальше, и, чтобы добраться до нее, придется пройти через весь город, туда отправился Брайан. Из-за непривычного людям вида, Адриан направился в дом Беринга.

Так, опираясь на лживое заверение Адриана и договорившись встретиться у участка обесточенной стены через час, они разошлись в разные стороны.