Текст книги "!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарев

– Сейчас главное для тебя – выбрать себе псевдоним, позывной, – продолжаю я. – Имя, под которым ты будешь виден в рейтинге. Да и вообще везде в Системе. Мы шифруемся, о нашей команде не должен узнать никто. Собственно, это прописано в соглашении, которое ты принял. Так что изобретай себе кличку.

Витя явно задумался. Его наморщенный лоб над нестандартным носом вызывал веселье, но я сдержалась. Судя по Ольге, ей это тоже далось нелегко. Наконец, он разродился:

– Я хочу быть Воскресением! Поскольку я почти умер, но меня спасли, – выдал он. У меня глаза полезли на лоб.

– Боюсь, это имя занято. Мной! – мягко проговорила Ольга. – Думай дальше.

– Тогда Картофан! – он смешно пошевелил носом, и мы с Ольгой, не удержавшись, прыснули в кулачки. – Это моя детская погоняла.

– Вот и пропиши в интерфейсе своё имя, – я с огромным трудом сдерживала рвущийся наружу ржач. – И добро пожаловать в команду!

Ангел пилимкнул, сообщая о смене позывного одного из команды. Теперь у нас есть Картофан. Я опять попыталась сдержать смех, но ничего не вышло, и я закатилась на всю столовую. Меня тут же поддержала Ольга, заржав чаечкой. Виктор, с недоумением посмотрев на нас секунду, видимо, понял причину нашего веселья и тоже засмеялся. А вот смех у него был красивый, глубокий и чертовски заразный. В итоге ржали мы минуты три минимум. Как только кто-то успокаивался, он слышал заразный смех соседей и опять скатывался в истерику. Наконец, отсмеявшись, красные, мокрые мы смогли выдохнуть.

– Ну что, добро пожаловать в семью, Картофан! – я еле удержалась, чтобы не скатиться обратно в смехуёчки. – Позже я тебя познакомлю с остальной командой.

– А Серёга сейчас где? – спросил Картофан. Ой, держите меня семеро, ща точно сорвусь и буду ржать до уже настоящей истерики. Но его вопрос отрезвил.

– А Сергей вместе с Аней пропали при последнем походе в портал. Почти сутки назад. И мы все его ждём, точнее, их.

Глава 25

Сергей

Падал я невероятно долго. Оценка Анюты о трёхстах метрах, похоже, оказалась верной. Под конец я уже не верил, что даже тело системщика сможет пережить удар об воду с такой высоты. Но мне повезло, я увидел блики и успел выпрямиться, сложив руки в разрезающий поверхность конус. Однако и об воду, и об скалу под ней я шмякнулся весьма сильно, удар выбил весь воздух из лёгких. Оттолкнувшись ногами от дна, всплыл на поверхность. Меня тут же оглушил грохот падения огромного потока воды с невероятной высоты, аж уши заболели.

Фонарик пережил падение и ещё работал, я закрутил головой в поисках Ани. Здесь, внизу, река образовывала поистине циклопических размеров заводь, и течение было совсем слабым. Однако я успел заметить узкий выход-сток из этого озера. Думаю, вода там набирает прежнюю скорость. Стены вокруг сверкали и бликовали так же ярко и красиво, переливаясь тысячами крохотных радуг. Наконец, я увидел посторонний предмет на слегка качающемся волнами зеркале озерца. В несколько гребков доплыл к нему и с радостью и ужасом понял, что не ошибся.

Это действительно была Аня, но она лежала на воде лицом вниз и по понятным причинам не дышала! Быстро оглядевшись, я нашёл искомое – небольшую ровную каменную площадку с одного края водоёма. Схватив девушку, довольно быстро доплыл туда и вытащил тело. Потрогав артерию и не найдя сердцебиения, приступил к реанимационным процедурам.

– Серёж, доверься мне, я сама сделаю! – прозвучал в мозгах голос прабабки.

Я расслабился и тут же провалился в полуявь. Пока я судорожно размышлял, сколько времени займёт распаковка реаниматора, любимая пра уже всё сделала. Пару раз «рот в рот», несколько ударов по грудине, и Аня, закашлявшись, выплюнула пару литров воды.

– Милый, ты всё-таки пришёл ко мне! Какое… – выдала она и опять отключилась.

Я в панике хотел уже самостоятельно продолжить реанимацию, но меня тормознули:

– Внук, она жива, это просто обморок. Переодень её в сухое и согрей. А ещё у неё, похоже, сломана рука.

В сухое переодевать смысла не было, системная одежда не мокнет. Но вот между ней и кожей явно были целые литры воды. Я до белья раздел любимую, хорошенько растёр этилсодержащей настойкой и одел обратно в системку. После чего попытался укутать, но девчонку стошнило прямо во сне. Явное сотрясение мозга. Похоже, она не очень удачно вошла в воду или долбанулась о дно. Возможно, оба варианта вместе, но сейчас нужно заняться рукой. Действительно, её кисть торчала под странным углом. Тщательно ощупав, нашёл сдвиг лучевой кости. Или плечевой, всегда их путал.

– Лучевой, Серёж. Но это не важно. У тебя всё для помощи есть в аптечке – и гипсовый бинт, и лубок. Сам справишься?

Как же мне хотелось поручить это бабуле. Но так я никогда не вырасту из детских штанишек, а я лучший в Ковчеге. Надо соответствовать! Достав аптечку, принялся за дело. Нащупав сломанную кость, соединил края, старательно пальпируя место слома. Для обычного человека это было бы бесполезно, но мы системщики, потому вскрывать плоть, надеюсь, не нужно. Наложив лубок, несильно замотал вымоченным в озере гипсовым бинтом. Потом достал кучку таблеток с пометкой «Сотрясение» и призадумался. Сейчас я ей это явно не скормлю. Лучше бы уколы.

На костёр можно было разломать кучу ящиков из-под оружия. Они деревянные. Прикинув размеры каменного уступа, решил поставить палатку. Она не полностью, но должна была влезть, одним углом нависая над водой. Повозиться пришлось изрядно, основная проблема – перекладывание любимой с места на место. Потому как этого «места» категорически не хватало. Но я справился, хотя и реально задолбался. Застегнув входной клапан, а следом и межкомнатный, достал газовую горелку и включил её на полную мощность. А сам обнял Анютку, пытаясь согреть ещё и своим телом. Минут через пять внутри комнаты стало реально тепло, я притушил горелку и занялся обустройством. Достал пенки, спальники, воду и еду. Всё, кроме спальных принадлежностей, я разместил во второй комнате, которая оканчивалась тамбуром. Тут же поставил биотуалет, которым мы ни разу не пользовались, но выходить из палатки было чревато – клапан находился прямо над водой, потому лучше «удобства в доме».

Вернувшись к Ане, потрогал её лоб. Температура ожидаемо повышена, но пока совсем некритично. Я очень аккуратно, стараясь не потревожить больную руку, вложил её в спальник. Разделся и влез во второй. Понимаю, что сейчас примерно обед, но вымотан был невероятно. Обняв Аню, проваливаюсь в беспокойный сон.

Разбудили меня стоны. Аня была очень горячей, похоже, у неё начался бред. Проконсультировавшись с Сергеевной, вколол ей жаропонижающее и какой-то антибиотик. Вскоре она затихла, а мне пришлось менять ей спальник, поскольку старый был насквозь мокрым от пота. Закончив, опять проваливаюсь в сон.

Следующее пробуждение было приятным. Меня обнимала сломанная рука, а в глаза смотрела моя ожившая половинка.

– Спасибо тебе, Серёж, – тихий шёпот был едва различим на фоне шума водопада. – Без тебя бы не справилась. Я неудачно вошла в воду, правое плечо болит, спасу нет. Ну, а про руку, судя по всему, ты уже и сам в курсе. И тошнит. Похоже, у меня сотрясение.

Я достал подготовленную заранее горсть таблеток и протянул ей с бутылкой воды. Она, не переча, выпила их все. После чего взяла меня за ладонь и отрубилась.

«Не, так не пойдёт», – решил я и, аккуратно разбудив, заставил поесть. Влезло в неё немного, всего четыре порции. Ещё две отдал котёнку, который молча слямзил угощение, и семь съел я сам. Потом немного посидел, глядя на спящую Анютку.

Спать самому уже абсолютно не хотелось, и я кое-как выбрался наружу. Вход был над самой водой, и потому выйти из палатки было то ещё приключение. Меня тут же окатило водной пылью. После освещения в палатке окружающий мир казался слишком тёмным, и я включил налобный фонарь. Всё вокруг мгновенно покрылось мириадами сверкающих искорок, просто невероятная красота. Поскорее бы любимая поправилась, она точно оценит.

Подойдя впритык к скале, попытался отколупать один минерал, но он сидел очень крепко. При попытке подковырнуть ножом кончик лезвия отломался, но сам минерал размером с зёрнышко пшеницы вылетел со своего места пребывания и попытался упасть в озеро. Я поймал его у самой воды. Вблизи это была мутная стекляшка полукруглой формы, даже обидно стало. На всякий случай закинул её в сумку.

А теперь главный вопрос – как отсюда выбираться? Я внимательно осмотрел скалу, насколько хватало фонарика. Всю дорогу вверх шёл отрицательный уклон. Это не просто затрудняет восхождение, это делает его практически невозможным. А учитывая, что у меня осталось всего тридцать метров верёвки, плюс сломанная рука Ани… Я схватился за голову. Вот бы научиться летать! Дайте мне монстра, завалив которого, я получу способность хотя бы левитировать! Мечты-мечты.

Анатолий Петрович

С этими подъёмами на поверхность не заладилось сразу. Два лифта просто не отвечали на команды ИИ. Шахты были, по отзывам инженеров, целым, гермоворота – тоже. Но все лифты всегда хранились в верхних точках, и они не реагировали на команды. Третий, помеченный ИИ как работающий, легко опустил платформу и даже поднял испытательную команду инженеров и военных наверх. Вот только два последних шлюза не работали. Инженеры смогли пройти предпоследний, но верхний, по их словам, был похоронен под многотонными наносами грунта. Теоретически через них тоже можно было пробиться, но это заняло бы годы.

Очередной дежурный, отправленный в верхний мир следить, чтобы портал не закрылся, унёс их властям координаты. Работы по ликвидации заносов шли уже сутки, но всё, что мы получили: «Там нет лифтовой шахты, мы выкопали почти двадцатиметровый котлован. Ваши координаты ошибочны».

При этом по координатам двух оставшихся неработающих врат шахты нашлись. Сейчас заканчивают раскопки и пытаются запустить лифты. Но у их инженеров что-то не получается. Похоже, поломки сложнее, чем мы могли ожидать.

Научники выдали мне список всех подъёмов на поверхность. Их было аж семьдесят! Семьдесят, мать их! А мы не можем выйти на поверхность.

– Лапуль, сделай мне кофе с коньячком, пожалуйста, – попросил я в интерком.

Обычно я противник этанолов, но сейчас это именно то, что мне необходимо. Семьдесят подъёмов. Точнее, семьдесят один, но один был разрушен ещё на этапе заселения Ковчега. Подвижки почвы или какая-то заумная хрень. Ещё тринадцать были уничтожены искусственно, поскольку мешали внутренней инфраструктуре. С одного из таких на нас недавно рухнула платформа. Двадцать два пришли в негодность в результате прорыва подземной реки. Сложно тогда было, но мы справились. Затопленные шахты просто замуровали, как и много гектар полезной площади, отгородив дамбой прорыв. Но тридцать пять должны быть, где они все?

Я опять взял в руки отчёт. Как достали эти архаизмы, ведь можно было просто на ангела прислать. Нет, бумажные документы безопаснее и лучше сохраняют секретность! Бред… Бумажку я могу просто потерять. А ИИ взломать не удавалось никому больше полутора тысяч лет! Долбанные перестраховщики и приверженцы древних традиций.

В этот момент дверь ко мне распахнулась, и моя очаровательная незаменимая помощница внесла кофе. Всё, как я люблю. Капельку сахара, коньяк для запаха. Проводив подтянутую красивую задницу взглядом, вернулся к бумагам.

Информация была ещё только о двенадцати шахтах, включая три, с которыми мы сейчас пытались работать. Где ещё двадцать три? Что с ними? Я вызвал видеосвязь с главой научного отдела.

– Привет, дружище! – начал я. – Серафимыч, у меня тут не сходится ни хера в вашем отчёте. О двадцати трёх шахтах нет ни слова. Что с ними, где они?

– О, здарова, старик! Не поверишь, сам сижу и задаюсь точно таким же вопросом. Подняли все данные, и всё, что мои ребятки накопали – шахты есть. Ни координат, ни примерного расположения, ни состояния. При попытке углублённого изучения одной из них ИИ выдал, что информация засекречена, и при попытке дальнейшего взлома все данные будут уничтожены. Так что я даже не знаю, что делать. Страшно ломать дальше, ИИ редко шутит такими предупреждениями.

– Ты хочешь сказать, что от нас спрятали эту информацию? Кто? И, главное, зачем?

– Если тебе интересны мои теории, данные должны будут появиться в день запланированного подъёма на поверхность.

– Но это через четыреста лет! – я не выдержал и вскочил на ноги. – О чём предки думали? Должны же быть протоколы на случай форс-мажора?

– Вот именно этим я сейчас и занимаюсь, как и весь мой штат. Но пока по нулям. Будут новости, сообщу. Отбой, меня зовут.

– Отбой, – пробормотал я сам себе, поскольку Виктор Серафимович уже отключился.

Что же, остаётся только надеяться, что или наши учёные смогут раздобыть координаты и прочие данные, или мы запустим хотя бы один из выходов.

Теперь по Диме, простите, Джону. Он был нереально, невозможно похож на моего брата. Голос, манеры, поведение, внешность… Это был Дима, хоть стреляйте. Впрочем, не важно. Он предоставил нам довольно много информации о верхнем мире. Думаю, основной мотивацией было осознание, что он никогда не сможет вернуться наверх. И потому на сотрудничество он шёл весьма охотно, ничего не скрывая.

То, что он мне рассказал, меня очень беспокоило. Помимо войны с вторженцами, люди воевали… с людьми! Это было немыслимо, невозможно, но и не верить ему у меня не было причин. Главная цель этих войн была одна! Деньги! Не очень понятное явление, суть которого я понял не сразу. Как можно работать, чтобы просто прокормить себя и своих детей? Разве можно предположить, что нормальный человек будет терпеливо наблюдать на то, как умирает его ребёнок только потому, что у него нет этого непонятного ресурса на простейшую, по сути, операцию?

А заказные убийства? Это вообще в голове не укладывалось! Как можно заплатить неведомо кому непонятные деньги за то, что кто-то убьёт того, кто тебе мешает? Немыслимо! На пути к главе я делал множество дел, за которые мне, по идее, должно быть стыдно. Очернял конкурентов в глазах других, занимался подлогами и искажениями информации, но убить? Лишить жизни? Немыслимо, тем не менее на поверхности это было в порядке вещей.

Они так жили. И чем больше рассказывал Джон, тем меньше мне хотелось воссоединения наших миров. Единственное, что меня останавливало от команды на ликвидацию всех спусков – технологии оружия. Все эти века мы готовили потенциальных системщиков, мы развивали человека и его возможности, а не оружие. И технологии верхних ушли в недосягаемую высоту. А, как показала практика, даже наше устаревшее оружие оказывается на порядок мощнее и эффективнее системного. Во всяком случае, начальных уровней. Напрягало одно: оружие верхних круче, их войска подготовленнее наших.

Эльза

После разговора с Витьком по прозвищу Картофан (блин, и как тут не заржать) я направилась к себе. Это залегендированное жильё давно воспринимала своим домом. Самое приятное, что тут я жила одна, ни с кем его не деля. Дома нас было минимум двое на комнату. Нормой считалось четверо. А тут? Королевишна, не меньше! Кстати, не знаю, как так получилось, но все из команды жили по одному. Кроме Юли и Маши, они делили друг с другом одну комнату на двоих.

Хотя всё логично. Соседи Правнука и Гнома погибли с приходом Системы, Оля у нас из верхов, мне перепала хатка при внедрении. Кстати, я не узнала, с кем живёт Виктор. В теории его сосед может стать проблемой. Не забыть выяснить.

Мы договорились со всей командой, что встречаемся после обеда и опять проходим боевое слаживание. Плюсом я хотела научить всех использованию огнемёта, который Гном всё время протаскал на себе. На обучение заряда хватит, а там и Правнук подтянется. Надеюсь…

В этот раз на тренировке очень бросалась в глаза разница между всеми нами и Виктором. Он был значительно медленнее остальной команды, постоянно путался, в итоге мы все занимались в основном его обучением. Когда у парня только начало получаться, ко мне подошла Ольга, отвела в сторону и горячо зашептала на ухо:

– Эльза, такое дело… Со мной только что связался отец, ну, в смысле глава Ковчега.

– Я знаю, кто твой отец, Оль, – перебила её я. – Ближе к сути.

– Он сообщил, что им удалось запустить один из подъёмов наверх. И хочет, чтобы я при этом присутствовала. Как он выразился, «при эпохальном историческом событии». В общем, мне нужно слинять. Как-нибудь обоснуй это перед нашими.

– А ты таймера и арены не боишься? – уточняю я. – Если что-то пойдёт не так, ты влипнешь, смертельно влипнешь. И Правнука рядом не будет, как и меня.

– Откровенно? Слегка опасаюсь, – она поморщилась. – Но мы, думаю, ненадолго. В планах подняться, встретиться с командой верхних и спустить их к нам. Как я поняла, наше представительство уже ожидают, сейчас идут последние проверки систем. Тестовый прогон подъёмной площадки лифта завершился успехом.

– Хорошо, Оль, с командой я разберусь. Только, пожалуйста, будь осторожнее! Арена – не шутки, я там побывала, врагу не пожелаешь. Это не тупые ящерки, которые прут на тебя в лоб, а ты их отстреливаешь, как в тире. Плюс у тебя даже нет радара в ангеле. Не доводи до неё. Лучше в пропасть шахты лифта спрыгнуть, шансов выжить будет больше, честно. Удачи!

Ольга порывисто обняла меня и побежала к выходу из тоннеля. А я вернулась к муштре новенького, не забывая при этом поправлять и своих опытных товарищей, если они совершали какие-то ошибки.

День клонился к вечеру, Серёгиных запасов еды у нас не было, и потому я дала команду закончить на сегодня тренировку и выдвигаться домой.

В столовой мы набрали каждый по горе подносов и, довольные друг другом и жизнью, уселись за столик.

– Что скажешь, Эльза? – щенячьим взглядом уставился на меня Виктор. – У меня есть шансы? Или я балласт? Судя по тому, как вы все двигаетесь, я вас хрен когда догоню.

– Не, Картофан! – я чуть снова не заржала над его позывным, но сдержалась. Не к месту, вопрос для парня серьёзный. Но остальные заулыбались. – Ты сегодня был великолепен. Тебе ещё немного позаниматься, и сможешь работать как минимум наравне с нами. Откровенно, у тебя великолепные данные, надо только их немного отшлифовать.

Я не кривила душой. Скорость обучения у него была феноменальная. Он напомнил мне моих сокурсников и сокурсниц, я даже на секунду задумалась, а не мой ли коллега он часом? Потом отбросила эту мысль, поскольку его рекомендовал сам глава, и, скорее всего, предварительно проверив. Хотя не факт…

От мыслей отвлёк ангел, сообщив, что у меня входящий голосовой от Ольги.

– Эльза, я даже не знаю, как тебе об этом сообщить, – в её голосе был заметен намёк на истерику. – Мы смогли подняться на поверхность и даже выйти из лифта, но тут запустение и разруха. Никаких работ по нашему откапыванию не велось явно. И никто нашу делегацию не встречает, но самое паскудное, что лифт отказывается спускаться обратно. Кажется, что-то безвозвратно поломалось. Учёные и инженеры пытаются исправить ситуацию, но, по их данным, это может занять дня три. Эльза, мне страшно…

Андрей Третьяков
Системный Правнук
Том 3

Глава 1

Сергей

Я сидел на корточках и разглядывал эту долбанную стену с отрицательным уклоном, а руки перебирали альпинистское оборудование. Крюков было достаточно, чтобы подняться на высоту почти в километр. Это была хорошая новость. А плохая заключалась в том, что мне придётся обходиться всего тридцатью метрами верёвки. В принципе, на страховку этого должно было хватить даже обоим, но вот дорогу протянуть шансов не было. И крюки придётся забивать минимум вдвое чаще от нормы.

Как однажды сказала Сергеевна, «глаза боятся, руки выполняют», ну, или что-то похожее. Так что я не стал рефлексировать, а просто подошёл к стене и вбил первый крюк. Потом второй – чуть выше. К вечеру прошёл всего шестьдесят метров, слишком сложно было удержаться на такой скале, и чрезвычайно прочным оказался материал стен. Я напрасно искал малейшие трещинки, их практически не было. Отколовшиеся блестящие капельки исправно убирал в сумку. Позже в память об этом приключении сделаю из них сверкающий потолок. На сегодня хватит, и, спустившись со скалы, с трудом забираюсь в тамбур палатки.

Аня меня встретила улыбкой, ей явно сильно полегчало. Во всяком случае, тошнить её перестало, и она могла двигать пальцами, торчащими из гипса. Девушка нежно и ласково обняла меня и прошептала в ухо не хуже Графа:

– Милый, я хочу есть. Точнее, нет, я хочу жрать!

– А что не хуже-то? – раздался детский голосок котёнка. – Хотеть жрать – нормальное состояние любого разумного. Но некоторые не особо разумные этого не понимают! Так что я с Аней, она понимает!

Малой материализовался и с гордым видом забрался к девушке на колени, демонстративно игнорируя меня. А та прям растаяла, тут же принявшись гладить и тискать мелкого негодяя. Хотя почему мелкого? Он был размером уже с обычную домашнюю кошку!

– Граф, ты когда успел так вымахать? Ты уже вдвое крупнее себя обычного! – не выдержал я.

– Ну, во-первых, кожаный мешок с костями, ты улучшался. Мне от Системы тоже перепало немного, кульная тема, реально! Дайте две, в натуре. А, во-вторых, млять, я же жру! Ты что, берега попутал? Сам же меня кормишь, дятел. А от еды все растут! Хотя стоп. Ваш убогий вид от еды толстеет, я анал-зир… анализы-в… короче, изучал! Не всем повезло родиться мной, вот.

Этот пушистый говнюк сидел на ручках Анюты, вылизывая своё брюшко, и косился на меня. Я достал двенадцать порций: пять поставил Ане, две мелкому и пять себе. Еду следовало поэкономить. Неизвестно, насколько мы тут застряли. Хорошо, что я сделал неплохой такой запас.

– Слышь, жмот! – Граф внимательно посмотрел на меня. – С чего это я говнюк? Рамсы попутал, мы же уже выясняли, кто из нас срать умеет, а кто нет! Почему мне только две порции? Маловато будет!

– Потому, дорогой Граф, что ты читаешь только те мысли, которые удобны тебе! – взвился я. – Я же только сейчас подумал о том, что надо экономить, чтобы выбраться отсюда! Вот и давай экономить! Ты считаешь, мне эти жалкие пять порций хотя бы червячка заморят?

– Эй, ну что началось-то? – пошёл на попятную Граф. – Я ж любя. Еду любя, если что, а то напридумываешь ща себе говна разного.

Аня по понятным причинам слышала только мою половину диалога, но сидела, еле сдерживая смех. Богатое воображение помогло ей додумать вторую сторону. Ну да, смешно, б**ть. Вот как с ними всеми жить? Впрочем, это риторический вопрос, люблю я их обоих, даже этого мелкого негодяя и пакостника.

– Слышь, мешок костей, это сейчас серьёзно было? Вас вроде ангел за враньё наказывать должен. Ты меня правда любишь? Повтори это вслух! Бегом, падла! Прямо сейчас!

– Граф, я тебя люблю. Не как Аню, платонически, как друга люблю, – не покривив душой, выдаю я.

– Мля, ещё не хватало, чтобы, как самок своих, – проворчал Граф привычно детским голоском. – Но тебя не наказало! А ангел точно тут работает? Это важно для нас обоих, я должен быть уверен…

– Зачем тебе этот бред? – интересуюсь. – Ну ладно! Я люблю и хочу свою учительницу по геометрии.

«С вас списано два балла за недопустимое недостоверное высказывание, порочащее суть отношений», – тут же отозвался ангел.

– Ну, братан, ты не представляешь, что это значит. Я могу перевести уровень симбиотических отношений на второй! Ураа-а-а-а-аааа! Я невероятно фартовый парень! Но так-то я тебя тоже люблю. Априори, это моя физиология. Кому растреплешь – оторву яички и прожарю и, вон, Ане подам на ужин. Понял, млять?

Ответить я не успел, котёнок исчез, даже не притронувшись к еде. Я немного подождал и спросил:

– И? Что это значит? Что такое второй уровень?

Но ответа не было. Кстати, пропало даже привычное тепло на ноге, как будто мелкий сейчас отдельно от меня, но нет. Каким-то непонятным чувством я ощущал, что он со мной, и ему тяжело. Очень тяжело. Мне реально хотелось ему помочь, но я даже примерно не представлял, чем.

– Серёж, что сейчас произошло? – услышал я Анютку. – Куда делся Граф, и что такое второй уровень? Вот сейчас ничего не поняла. Объяснишь?

– Кто бы мне объяснил, – я задумчиво поскрёб затылок. – Мелкий переходит на второй уровень симбиотической связи. Не спрашивай меня, что это значит, я не в курсе. Я просто чувствую, что ему тяжело и больно. Но как помочь, представления не имею. Вот такие дела.

Аня помолчала, потом решительно пододвинула один из подносов здоровой рукой поближе к себе и принялась за еду. Да, я тоже очень хотел есть, и голод усиливался, как будто Граф вытягивал из меня все соки. Впрочем, я не исключал, что так оно и было. Схватив свой поднос, начал поглощать всё подряд с дикой скоростью. Остановился, только когда понял, что еда кончилась, а любимая сидит напротив меня с огромными глазами с единственной порцией. Всё остальное я закинул в себя, не пережёвывая. Вот тебе и экономия, мать его! Достаю ещё четыре и с виноватым видом протягиваю девушке. Она немного опасливо берёт верхний и жадно приступает к еде.

– Анют, прости. Не знаю, что это было. Наверно, то самое повышение уровня. Чёрт, я опять жрать хочу! – выдаю я, почувствовав голодные позывы.

Но я и так сожрал больше, чем это возможно! Что, на хрен, происходит? Граф, не молчи, объясни хоть что-то? Ну, конечно, в ответ тишина, кто бы сомневался. В итоге я достал ещё пару порций и так же быстро закинул их в себя. Глаза любимой стали совсем круглые. Впрочем, мои тоже, поскольку я опять хотел есть!

– Любимая, можно я лягу спать? Чувствую, ещё немного, и запасов у нас просто не останется. Тебе что-нибудь нужно? Чёрт, как же есть хочется!

Аня робко пододвигает мне два подноса.

– Серёж, вот ещё, поешь. Мне трёх порций хватит, я не особо голодна.

Отлично! Только самопожертвований мне ещё не хватало! Гордо отворачиваюсь и направляюсь в отсек со спальниками. Кажется, голод сейчас сведёт меня с ума. Эх, Граф, как же не вовремя ты всё это затеял, скотина мохнатая! Мог бы и до дома подождать.

Утром я проснулся от того, что что-то чертовски сильно давит в спину. Раздражённо повернувшись, офигеваю. Я спал на высокой стопке пустых подносов. В панике заглядываю в сумку и тут офигеваю уже по-настоящему. От наших запасов осталась едва треть! Неужели можно было всё это слопать в одну харю, причём не просыпаясь? Да тут на пару сотен обычных людей хватило бы! Пересчитав остатки, я содрогнулся. У нас всего семьдесят семь порций. На три дня максимум, если не повторится подобный приступ. Правда, ещё есть около пятисот сухпаёв. На этой отраве тоже можно какое-то время прожить. Но, кто знает, насколько мы тут застряли?

– Серёж, что это за магия? – раздался дрожащий голос Анюты. – Я видела, как это происходило. Ты даже не жевал! – вдруг сорвалась она на крик. – Ты просто вытряхивал себе в глотку поднос и доставал следующий. Как же мне было страшно! – теперь это был шёпот. – Я думала, что, если тебе их не хватит, ты сожрёшь и меня. Я реально так думала, прости, пожалуйста! – она прижалась ко мне и зарыдала. – Мы же выберемся? Скажи, что всё будет хорошо.

– Всё будет хорошо, родная! – а что я ещё мог сказать? – Это Граф нахулиганил, уже всё прошло, я в норме. Я сегодня прошёл четверть высоты. Такими темпами мы будем дома на пятый день, это не так и долго. Как раз твоя рука заживёт, да и сотрясение пройдёт. И поплывём обратно к выходу. Я люблю тебя!

Как же на женщин действуют эти три простых слова! Она тут же обмякла и заметно успокоилась. Уткнулась мне в подмышку и замерла. Меньше чем через минуту я понял, что любимая спит! Убрав из-под спины так мешающие мне вылизанные дочиста подносы, обнял Анютку и попытался расслабиться. Но сна не было, я явно выспался. Интересно, она реально не спала всю ночь, боясь, что я её съем? Сюр какой-то.

Аккуратно выбираюсь из-под девушки и иду на скалу. Впереди меня ждут ещё примерно двести метров стены, очень сложной, гладкой, мокрой, без выщерблин стены с отрицательным уклоном. Готовлю обвязку и прочие прелести, которые мне могут пригодиться, довольно быстро поднимаюсь по уже вбитым крюкам и приступаю к работе.

Ольга

Какой же восторг я испытала, когда увидела небо верхних! Ничего общего с нашим плоским и невнятным небом Ковчега. Это было… бесконечным, глубоким. Ветер гнал объёмные тучи, солнце то появлялось в просветах между ними, то вновь исчезало. Было невероятно красиво! Я по привычке запустила запись головидео, чтобы похвастаться приятелям на перемене между лекциями, но потом вспомнила. У меня больше нет приятелей, вся моя жизнь – выживание в порталах. Хотя, может, команда оценит? Да нет, они все тут уже были. В смысле, на Земле, наверху. Даже воздух тут был иной. Я стояла на платформе, над которой раскрылась крыша, и просто кайфовала от незнакомых ощущений.

Что что-то идёт не так, я поняла не сразу. Просто в какой-то момент осознала, что вокруг бегают встревоженные люди, а мой отец замер каменным изваянием посреди платформы. Я попыталась вникнуть в происходящее и с ужасом поняла две вещи. Во-первых, лифт вниз ехать не хочет, что-то в нём серьёзно поломалось, и ремонт займёт туеву хучу времени. А, во-вторых, нас не встречали! То есть не было торжественного перерезания символической ленточки, означавшей наше воссоединение. Не было встречающих с хлебом-солью. Вообще никого. Связь, предоставленная нам верхними, выдавала одно шипение.

– Похоже, это западня! – озвучил явно общее мнение отец. – Прости, Оль, что втянул тебя в это, – папа повернулся ко мне. – Я был уверен, что до таких действий ещё очень далеко. Извини, дочка! Но мы выберемся!

Я беспомощно огляделась. Только теперь до меня начал доходить смысл раздаваемых команд военных, пытающихся защитить нас от неведомого врага. А также панические вопли учёных и инженеров, суть которых сводилась к «Усё пропало, шеф!».

Спустя минут десять изучения ситуации я поняла, что всё даже хуже, чем я представляла. Спуска, кроме сломанного лифта, не существует. Люков в гермозатворах этого подъёма не было. Еда и, главное, вода тоже отсутствовали. Шансов, что мы доживём до конца ремонта, было минимум. Скорее, мы все тупо загнёмся от жажды, и наши иссушённые тела, опустившиеся на восстановленной платформе, все воспримут как несчастный случай. Но лично я не доживу до этого момента, а останусь гниющим трупом на арене. У меня не было и мысли, что я там выживу. Последние мои сутки начались полчаса назад.

А главное, через ангела не свяжешься, это было давно известно. Они не доставали сигналом с поверхности. На всякий я запросила голосовую связь с Эльзой, прекрасно понимая всю бесполезность данного действия. И вдруг услышала её спокойный голос: