Текст книги "!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарев

Соавторы: Андрей Скоробогатов,Алексей Шеянов,Андрей Третьяков,Ольга Ярошинская,Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 349 страниц)

Глава 23. Проклятье!

Я кралась по коридору, прислушиваясь к голосам и распластываясь у стены, когда мимо пробегали слуги.

– Еще коктейлей! – выкрикнул женский голос позади. – Эти маги прорва какая-то, ничего их не берет.

– Кто там победил? Беленький или черненький? – спросила девушка, появившись из дверей впереди.

– Дерутся еще, – ответила первая. – Отправь за целителями. И Марту позови, она лучше всех кровь убирает.

Женщины исчезли, а я отлепилась от стены и свернула в другой коридор. Впереди явно кухня, туда мне не надо. Но куда же теперь?

Пространство рядом качнулось, и я едва не взвизгнула от неожиданности, но чья-то рука закрыла мне рот.

– Тихо.

Я увидела перед собой бирюзовые глаза, а потом все лицо проступило яснее, точно вынырнув из-под толщи воды.

– Что ты тут делаешь? – прошептала я, убрав его руку от своего лица.

– Не мог же я оставить тебя без присмотра, – ответил Эммет. – Что ищещь?

– Комнаты императора, – ответила я после паузы. – Знаешь, где они?

– В кабинете был как-то раз. Когда заявку на тебя подавал.

– Молодец какой, – мрачно похвалила я. – Веди.

Повернувшись вокруг себя, Эммет уверенно пошел вправо, а я побрела за ним.

– А что тебе надо от императора? – поинтересовался он. – Хочешь тоже заявку на брак написать? Выбирай меня, Арья, я богат и отлично целуюсь. А представь, какие у нас будут хорошенькие детки!

– Кончай дурить, Эммет. А лучше – иди назад.

– Нет, – покачал он головой. – Я просто чую, что ты собираешься вляпаться в неприятности.

Услышав голоса впереди, он быстро прижал меня к стене, и сам растянулся рядом.

– Давай взглянем хоть одним глазком, – ныл кто-то впереди. – Два мастера хаоса. Анимаг против некроманта. Настоящая бойня. Я чую смерть даже отсюда, хоть у меня всего пятый уровень.

– Ладно, – буркнул второй. – Только быстро. Посмотрим – и сразу назад. Если узнают, что мы оставили пост…

– Да кто сюда сунется? Император в зале…

Голоса утихли, и Эммет убрал руку с моей груди.

– Мог бы и не прижимать меня так старательно, – буркнула я.

– Я все делаю очень тщательно, – ухмыльнулся он. – Выкладываюсь на все сто. Ну, ты поняла…

Мы вышли в широкий коридор, одна стена которого была увешана портретами, и оказались перед серебряной дверью, украшенной звездами.

– Кабинет императора, – сказал Эммет. – Но его нет, сама знаешь. Ты могла бы подойти к нему прямо там…

Не слушая его, я потянула дверную ручку и проскользнула внутрь.

В кабинете тяжело воняло кошачьей мочой и духами, и Эммет, который вошел следом, брезгливо фыркнул. В углу стояла большая клетка, и тигр в ней приподнял голову, уставившись на меня немигающими глазами, желтыми, как у путника.

– Так, давай-ка на выход, – скомандовал Эммет. – Если нас здесь увидят…

Я быстро осмотрела комнату. Шкаф с какими-то шкатулками и бутылками, письменный стол у окна, завешанного тяжелыми золотыми шторами, на полу роскошный ковер. Сунуть камень под него? Будет выделяться. А вот прямо по центру кабинета – небольшой столик, укрытый белоснежной скатертью, и два кресла. На подлокотниках того, что ближе к двери, паленые отпечатки ладоней. Я примерила к одному из них руку, и он оказался велик. Родерик?

Не мешкая больше, я принялась быстро вытаскивать шпильки, разбирая хитро уложенные пряди.

– Что это ты делаешь? – заинтересовался Эммет, который подошел к клетке с тигром и теперь корчил ему рожи. – Слушай, вообще это должно быть захватывающе – заняться сексом в кабинете императора, как считаешь?

– Мы же просто друзья, – напомнила я, высвободив наконец камень из прически.

Тряхнув головой, расчесала волосы пальцами, подкручивая прядки.

– Знаешь, бывают такие друзья с привилегиями, – не сдавался он.

Тигр зарычал, кусая желтыми клыками решетку, и Эммет предусмотрительно отпрянул подальше.

Положив кусок гранита на стол, я вынула из сумочки карандаш и нарисовала гексаграмму. Вышло прекрасно: все линии ровные, штрихи уверенные – не зря тренировалась. Можно запихнуть проклятие в кресло, между спинкой и сиденьем. Прямо под деревянный зад, как я и хотела.

– Я такого даже не видел, – нахмурился Эммет, подойдя ко мне и склонившись над столиком. – Но, судя по акценту на луче смерти, это не значит ничего хорошего. Арья, пойдем! Я не позволю тебе…

– Император избил мою мать, – отрезала я.

Я взяла камень в ладони, и линии гексаграммы еле заметно засветились.

– Арья…

– Не мешай! – разозлилась я. – Умолкни, Эммет! А лучше – уйди, пока никто не видит.

Я закрыла глаза, представляя себе накрашенную физиономию императора, его подведенные глаза, морщины, забитые пудрой, узкий язык, облизывающий иссохшие губы. Камень в моих руках стал горячий как картошка, которую только вынули из углей.

Когда мы переехали в деревню у моря, мама не сразу нашла служанку. Она не стала предаваться унынию, а развела костер прямо во дворе, объявив, что приготовит ужин сама. Первые картофелины сгорели, следующие оказались сырыми, и наши попытки поесть превратились в настоящее приключение. Нам удалось это только к ночи, когда звезды усыпали темное небо, и такой вкусной картошки я больше не пробовала никогда.

Передо мной всплыло мамино лицо с темными кругами под глазами, ее седина в проборе, содранный ноготь… Ненависть вспыхнула яростным огнем, переливаясь в гранит. Эммет тихо выругался, но я подождала, пока злость во мне не иссякнет, и лишь потом открыла глаза. Линии гексаграммы налились пламенем, который, затухая, оставлял после себя черноту темнее гранита.

Выдохнув, я засунула камень между спинкой и сиденьем кресла, чувствуя себя намного лучше. Хорошо бы этот старый пень самовоспламенился.

* * *

– Не надо было на Шейру рассчитывать, – сердито сказал император. – Ты ошибся. Впутывать баб – априори дурная затея.

– Кто ж знал, что у них так сложно все, – задумчиво ответил Антрес, шагая рядом.

– Что сложного? – возмутился он. – Зацепились за одну девку. Странно только, что некромантка стала камнем преткновения.

– Это как раз логично, – туманно ответил сын. – Но для нас все сложилось очень удачно. Когда закончим, скажем, что Хогер получил смертельные травмы и спасти его не удалось.

– Идеально, – согласился император. – Заодно Изергаста прижучим. Убил мальчика, скотина.

– Это был честный поединок, – возразил Антрес. – У меня есть другие мыслишки на его счет. Впрочем, пока придержу их при себе. Надо проверить.

– А ты как всегда темнишь, – недовольно глянул на него император.

– Я возьму и ловушку для путника, – напомнил сын. – Хотя не факт, конечно, что отцом этого анимага был один из них.

– Да-да, – махнул ладонью Денверон. – Ступай. Мне не терпится попробовать его силу. От этих тигров зуд по всему телу, зато зубы уже не болят.

Он демонстративно оскалился, и Антрес не успел спрятать брезгливость, мелькнувшую на лице.

– Прочь! – рассердился император. – Надень ему блокираторы, приведи ко мне, а потом исчезни хоть на пару дней. Твоя бледная рожа уже оскомину набила.

– Как скажете, отец, – покорно склонил голову некромант и свернул в узкий коридор, а Денверон, выдохнув, успокоился и поддернул длинный шлейф одеяния.

Отросшие корни показались из-под белоснежного подола. Хотелось рвать и метать, но император аккуратно подтянул их под ткань. На поимку путника он больше не рассчитывал. Плевать. Пусть треплют, что им вздумается, он сам будет решать свою судьбу. Никто ему не указ: ни боги, ни королева хаоса, ни тем более голодранцы с посохами.

Бал однозначно удался. Анимаг у него в руках, и совсем скоро его страдающее тело получит поток чистой отборной силы. Посмертие отодвинется на неопределенный срок, и его предкам в саду позади дворца придется подождать – еще нескоро его листья зашелестят рядом.

Он неспешно пошел вперед. Надо приказать, чтобы убрали ковры. Корни цепляются, так неудобно. Отрубить бы их вовсе – да больно. Потом саднит как заусенцы.

Стражники вытянулись возле дверей его кабинета, старательно таращась вдаль. Некромант и водник, отчего-то в его охрану перестали назначать анимагов. Значит, уже стали болтать. Слухи, сплетни, пересуды… Один из стражников услужливо открыл серебряную дверь, и император, задержавшись, приказал:

– На сегодня свободны. Чтобы вас здесь и духу не было.

Преглянувшись, стражники быстро пошли прочь. Понятливые. Тем лучше для них. А ему сегодня совсем не нужны лишние уши и глаза.

Денверон вошел в кабинет и сам закрыл за собой дверь. Тигр беспокойно ходил по клетке, хвост так и бил по полосатым бокам.

– Тихо, мой хороший, – ласково сказал император, подходя к клетке.

Вытянув плеть из рукава, коснулся загривка, впитывая живую энергию. Только глоток. Чтобы не наброситься на мальчишку как голодный зверь. Тигр яростно рыкнул, вцепился зубами в ветвь, и Денверон, шикнув, хлестнул его по морде новой веткой.

– Плохой котик, – укоризненно проворчал он. – Будешь наказан.

Жизнь полилась в него мощным потоком, и тигр, взвыв и закрутившись от боли, забился в угол.

– То-то же, – добавил император, потрепав зверя веткой за ухом.

Может, посадить мальчишку сюда, вместо тигра? Чтобы всегда был под рукой. Выпить из него сразу побольше, а иначе он эти прутья согнет двумя пальцами. А если обратится, то клеткой его подавно не удержишь – все равно что пытаться усмирить волка плетеной корзинкой. И совсем скоро вся эта мощь будет в его полном распоряжении.

Император удовлетворенно замурлыкал, отошел от тигра и сел в кресло, чувствуя себя точно ребенок, которому вот-вот вручат долгожданный подарок.

Откинувшись на спинку, он прикрыл глаза, однако расслабиться не получалось. Отчего-то вдруг вновь разболелись зубы – все разом, и спина зачесалась так, будто осы свили внутри гнездо.

Денверон открыл глаза, нахмурился, а потом охнул от боли: в корни точно впилась зубами целая мышиная стая. Он даже приподнял подол балахона, чтобы убедиться, что в кабинете не завелись крысы – но нет, ничего особенного, кроме отросших корней.

Облизнув вечно пересыхающие губы, император почувствовал солоноватый вкус и, прикоснувшись рукой под носом, с удивлением уставился на темную кровь на пальцах, а потом перевел взгляд на перстень, камень в котором быстро менял цвет с ярко-алого на черный. Вскочив с кресла, Денверон принюхался, раздувая ноздри.

Запах хищника перебивал остальные, но император отчетливо уловил сладкую нотку девичьего аромата. Здесь кто-то был. Кто-то пробрался в его кабинет, наивно полагая, что императора можно задеть проклятьем. Оно-то, конечно, можно, но только целители быстро уберут последствия – не впервой. А вот тому, кто посмел замахнуться на Его звездность, уже ничем не помочь.

Вытянув плеть из рукава балахона, император задумчиво подцепил шпильку, упавшую на ковер. Забавно, что аромат девушки не исчезает, не растворяется под натиском животной вони, а наоборот будто становится сильнее. Словно она все еще здесь, прячется, скажем, за шторой, боится. Ее пульс все быстрее, сердце почти выскакивает из груди, а на нежной коже выступил пот.

Усмехнувшись, Денверон спрятал шпильку в карман и повернулся к окну. Подождать Антреса? Да ну его! С маленькой магичкой огня он справится сам.

* * *

Миранда бежала по коридору, чувствуя след смерти, словно пес – загнанную дичь.

– Сюда нельзя, – остановила ее женщина и, смерив взглядом, добавила: – Тем более некромантке.

Она захлопнула дверь перед ее носом, и Миранда лишь успела заметить окровавленные волосы, свисающие с кушетки. Ткнулась в соседнюю дверь, из-за которой доносилось чье-то бормотание, и, тихонько войдя внутрь, прислонилась к стене, стараясь не мешать целителю, осматривающему Джафа.

– Вот так, еще один эликсир, – бормотал приземистый мужичок с проплешиной на затылке. – Будет немного больно…

Он потянул руку Джафа, и тот зашипел сквозь стиснутые зубы.

– Все, кость на месте, – одобрительно произнес целитель. – Зафиксируем…

Он оглянулся на Миранду и доброжелательно улыбнулся.

– А это, я полагаю, причина раздора. Что ж, вполне понятен ваш пыл, юноша.

– Мне уйти? – спросила она. – Я же некромантка…

– А то я не вижу, – усмехнулся целитель. – Нет, вы как раз мне пригодитесь. Ну-ка, идите сюда.

Миранда неуверенно подошла ближе, и мужичок, взяв ее за руку, положил Джафу на вздувшуюся черным пузырем скулу.

– Нежно и аккуратно посылайте капли своей силы, – пояснил целитель, обхватив ее запястье. – Да, правильно. Смотрите, отек уходит. Кровотечение останавливается. Вот так и продолжайте.

Глаза Джафа, сидящего на кушетке, оказались как раз напротив. Один глаз. Второго из-за вздувшегося века видно не было, и Миранда прикусила губу, чтобы не расплакаться снова. Это все из-за нее. Это ее вина.

– Чего ты опять, – пробормотал Джаф, обнимая ее уцелевшей рукой. – Все со мной нормально. Скажите, доктор.

– Я бы даже сказал, более чем нормально, – охотно подтвердил тот. – Уникальный потенциал. Впервый такой вижу. Очень рад, что Изергаст вас не прикончил. Хотя, надо признаться, я поставил на него и проиграл кругленькую сумму.

Джаф попытался улыбнуться, корка на разбитой губе треснула, и на подбородок потекла кровь.

– А теперь вот здесь дотроньтесь, девушка. Такие красивые пальцы. Даже если бы вы не были магом, ему бы, уверен, полегчало.

Миранда послушно прикоснулась кончиками пальцев к разбитой губе Джафа.

Доктор ловко накладывал шины на искалеченную руку, а Джаф, пристально глядя Миранде в глаза, прихватил ее пальцы губами, лизнул языком. Отек на скуле уменьшился, и кровь из разбитой губы тоже остановилась, а левая ладонь Джафа нахально сползла куда ниже талии Миранды.

Целитель влил в него еще какой-то пузырек, обработал ссадины на боку и помазал солнечное сплетение лекарством, от которого по комнате распространился сладкий цветочный запах.

– Традиционный завершающий штрих для анимагов, который краткосрочно усиливает исцеляющие способности организма. Хотя в вашем случае в этом нет нужды. – Он окинул Джафа оценивающим взглядом и кивнул. – До свадьбы заживет.

– Я зуб нашла, – спохватилась Миранда, разжав правый кулак.

– Это мой, – обрадовался Джаф, потрогав языком пустую лунку на десне.

– Новый вырастет, – отмахнулся мужичок. – Лучше прежнего. Ну, все, молодежь. Руку беречь. Зубы растить. Девушку… – он подмигнул Джафу. – С ней, впрочем, сам разберешься, что делать.

Он вышел, и Джаф, выпростав руку, сказал:

– Прруктакх.

Дверь захлопнулась, и Миранда вздрогнула от резкого звука, а Джаф тут же притянул ее к себе ближе.

– Простишь меня? – попросил он. – Я не понимал, что это так обидно. Когда увидел, как ты целуешь Изергаста, думал все, сорвет к хаосу.

Миранда задумчиво расчесала пальцами его темные волосы.

– Ты ведь нарочно это сделала, – требовально произнес он. – Скажи. Ты поцеловала его только чтобы позлить меня.

– Как знать, – улыбнулась Миранда, а сердце отчего-то защемило, словно от боли.

Тот поцелуй был словно тонкий, едва слышный звук туго натянутой струны, и от одного воспоминания кожа покрылась мурашками, а дыхание перехватило.

Джаф нахмурился, а потом, обхватив ее затылок ладонью, притянул к себе. Его поцелуй был совсем другим: жарким, быстрым, солоноватым от крови на вкус, с явным намеком на продолжение.

– Джаф, ты что, – пробормотала Миранда, когда его рука уверенно скользнула между ее ног, задирая платье.

– Хочу быть твоим первым, – бормотал он. – Единственным. Я ведь заслужил приз, Миранда. Я победил.

А потом они вдруг поменялись местами, и она оказалась на кушетке, покрытой окровавленными тряпками и пахнущей лекарствами.

– Джаф, не сейчас же! – воскликнула Миранда, пытаясь приподняться, но Джаф лег на нее сверху, прижимая своим телом.

– Хочу тебя, – говорил он, целуя ее шею, грудь, облизывая и прикусывая кожу. – Люблю тебя.

А Миранда толком не могла понять, что чувствует. Вина, нежность, стыд, желание – все смешалось, но она понимала, что Джаф ей дорог как никто, и он, видимо, и правда ее любит. А она… Что это, если не любовь?

– Тебе надо руку беречь, – напомнила Миранда.

– Я левша, – усмехнулся он, опершись на локоть и слегка отстранившись. – Сейчас, погоди, ты тоже захочешь…

От него вдруг хлестнуло такой волной энергии, что Миранда, застонав, изогнулась на кушетке, подаваясь навстречу Джафу. Такой большой, горячий, хотелось прижаться к нему теснее, чтобы получить хоть часть этой жизни, любви, силы, которая в нем так и бурлила. Внизу живота сладко потянуло, и сердце забилось чаще. Зачем отталкивать его? Зачем отказываться от того, что ей нужно самой?

Миранда потянулась и поцеловала ссадину на его подбородке, лизнула нижнюю губу, убрала темные волосы, упавшие на глаза, которые смотрели на нее с восхищением.

– Сколько можно меня мучить, – шептал он, стягивая бретельку платья с ее плеча. – Ты моя, только моя, Миранда Корвена, всегда была, и будешь.

– А ты? – спросила она.

– А я твой, – подтвердил он, задирая ее платье.

* * *

Родерик быстро шел по коридору за бабочкой, которая уверенно вела его на закрытую часть дворца императора, и вкус пепла во рту становился сильнее с каждым шагом. Какой-то слуга попытался перегородить дорогу, но, встретив его взгляд, испуганно прижался к стене.

Зря он не послушал свою интуицию. Пусть внешность Арнеллы и вводит в заблуждение, но в ней огонь, а с ним не договориться, не потушить.

Если бы с его матерью произошло такое, он тоже бы не стерпел. Вот и она не смогла.

А может, она отправилась на кухню – мелькнула шальная надежда. Ну, мало ли. Вдруг захотелось узнать какой-то рецепт…

Бабочка взмахнула крыльями и повернула в коридор, ведущий к личным покоям.

– Хаос меня раздери, – прошипел Родерик, и из его рта взлетело облачко дыма.

Коридор оказался узким и темным, и только поисковик, как путеводный огонь, светил впереди. Родерик все шел и шел, потом перешел на бег, начиная осознавать – что-то не так, что-то неправильно, он слишком долго идет. А потом стены вдруг раздвинулись, и он зажмурился от хлынувшего света. Поморгав, посмотрел на путника и на бабочку, бьющуюся в его светильнике, потом огляделся: выкрашенные в зеленый цвет стены, на полу пятна крови – явно не лучшая часть дворца.

– Куда ты меня привел? – рявкнул Родерик.

– Туда, где ты должен быть, – ответил путник.

– Где Арнелла?

– Там, где она должна быть.

– Врезать бы тебе, – вздохнул он.

Путник смотрел на него, словно на букашку под ногами, и кулаки чесались – так хотелось стереть с его рожи это равнодушное безучастное выражение. Светло-карие, почти желтые глаза, обветренная кожа, серый плащ с пылью всех дорог – они уже встречались однажды. Но зачем путник привел его сюда?

– Это целительское крыло, – понял Родерик, учуяв запах лекарств, и выпалил: – Моррен.

Путник кивнул и добавил:

– Не подведи его. Ни сейчас, ни потом.

И исчез. Только что был здесь, а моргнул – и нет его. Позади хлопнули двери, по полу затарахтели колесики, Родерик обернулся и встретился взглядом с магичкой воды.

– Мастер Адалхард, – приветливо улыбнулась она ему, придержав тележку, заваленную окровавленными тряпками. – Как поживаете?

Кажется, они уже встречались когда-то, но он, хоть убей, не мог вспомнить ее имени.

– Прекрасно, – пробормотал Родерик. – С Изергастом все в порядке?

– Мы сделали все возможное, – заверила она. – Увы, некромантов лечить тяжелее всего. Его противник пойдет на поправку куда быстрее. Я слышала, что произошло с Джеммой, – добавила она невпопад и вздохнула, а потом бросила на него игривый взгляд. – Вам, наверное, тяжело.

– Я утешился, – бессердечно ответил Родерик. – Где Моррен сейчас?

– По коридору прямо и направо, – сказала она сухо. – Могли бы дать ему прийти в себя. А то не целительское крыло, а проходной двор какой-то.

Отвернувшись так резко, что темные волосы, забранные в хвост, взметнулись, женщина пошла прочь, толкая тележку, а Родерик направился по коридору. Прямо и направо. Почему она сказала – проходной двор. Моррена навещают? Миранда? Или, раз путник решил привести его сюда, то кто-то еще?

Вновь сорвавшись на бег, Родерик помчался по длинному коридору.

* * *

Антрес без стука вошел в комнату, пропахшую смертью, и, приподняв полы пиджака, сел на стул.

– Прочь, – скомандовал он, и парень-целитель шмыгнул мышкой за дверью.

Изергаст повернул голову и уставился на него заплывшим глазом. Зеленая радужка вспыхнула между посиневших век.

– Рад меня видеть? – поинтересовался Антрес, закидывая ногу за ногу. – Я так очень рад.

Осклабившись, он лизнул кривой клык.

– Чего пришел? – просипел Изергаст, и его туго перевязанная грудь приподнялась и опала.

– Поглумиться, конечно, – ответил Антрес. – Видел бы ты свою рожу. Родная мама бы не узнала. Нос, смотрю, собрали кривовато.

Изергаст приподнял руку, ощупал переносицу и поморщился.

– Какой-то мальчишка уделал тебя как… – он задумался. – Я даже не могу подобрать слов. Как младенца, выходит.

Изергаст вздохнул и отвернулся.

– Это странно, – добавил Антрес. – Потому что я хорошо знаю, как ты дерешься. Не понаслышке, так сказать.

Изергаст ухмыльнулся, не поворачивая головы.

– Поначалу ты побеждал, – продолжил Антрес. – Да, пару ударов пропустил, то ли он все же неплох, то ли что-то мешало тебе собраться. Как будто не получалось сохранять обычную отстраненность, да? Как будто ты дрался за что-то очень личное.

– Я никогда не отказываюсь от вызова, – прохрипел Изергаст.

– Ага, – согласился Арнтес. – Драка получилась что надо. Уверен, о ней будут долго говорить. Как и о твоем позорном произрыше. О боги, да ты только посмотри на себя! Он же измочалил тебя до состояния фарша!

Глубоко вздохнув и сцепив зубы, Изергаст сел на койке и уставился на Антреса.

– Все не так уж плохо, – возразил он, разминая пальцы.

– А ведь ты его делал, – покивал Антрес. – Волчонок, конечно, кусался и брыкался, но все же, все же, молодость явно проигрывала опыту.

Изергаст пожал плечами, поморщился и потер след от укуса, а Антрес, выпростав руку, возвел между ними светящуюся перегородку.

– Так меня боишься? – презрительно вздернул брови Изергаст. – Даже когда я, как ты выразился, в состоянии фарша?

– Разумно опасаюсь, – улыбнулся Антрес. – Потому что хорошо тебя знаю. Так вот, в какой-то момент ты, великий и ужасный Моррен Фергюс Изергаст, просто сдулся и перестал нападать.

– Что сказать, – вздохнул Изергаст. – Старею.

– Видимо так, – согласился некромант, склонившись вперед и внимательно уставившись на него. – Потому что я заметил кое-что еще: ты не реагируешь на Шейру. Совсем плох стал? Но, возможно, дело вовсе не в старости, а? Ведь ту некроманточку ты целовал так страстно, с чувством. Я бы даже мог подумать, что ты… – он вытаращил глаза и демонстративно прикрыл ладонью рот. – Влюбился?

Изергаст фыркнул.

– Да, мне тоже смешно это произносить, – кивнул Антрес. – Поэтому я бы предположил нечто иное. Поговаривают, Джемма убила тебя. Это правда? Тебя воскресили, Моррен? Кто это сделал? Та самая девушка? Миранда Корвена? – щека Изергаста едва заметно дрогнула, и Антрес возликовал – попал точно в яблочко. – Она ведь первокурсница, сразу после Лабиринта. Что пошло не так? У вас должна была образоваться связь, но я не заметил, чтобы она ловила каждое твое слово. Больше скажу, перед тем, как зайти сюда, я заглянул к волчонку. И знаешь, чем он сейчас занимается? Дерет эту саму Миранду Корвена со всем пылом своей животной сути.

Удар растекся по перегородке, и она ощутимо прогнулась, но устояла. Изергаст сполз с кушетки, вцепившись в нее рукой, чтобы не упасть.

– Да-да, – ухмыльнулся Антрес, выставляя еще один щит. – Она извивается и стонет под ним как шлюха. Люблю таких. Даже думаю, не подать ли мне на нее заявку? Отец не откажет любимому сыну, может, даже придумает какую-нибудь лазейку специально для меня, чтобы заключить брак скорее. У нее ведь третий уровень. Неплохо, но не патруль.

Еще один удар паутиной растекся по перегородке, изломав ее вклочья, и Изергаст шагнул вперед.

– Ты только представь, – мечтательно протянул Антрес, возводя третий щит и закидывая руки за голову. – Я ее быстро вымуштрую. И у меня будет жена, под дудку которой ты будешь плясать как дрессированная собачонка. О, я просто в экстазе!

– И все эти выводы лишь потому, что я проиграл? – поинтересовался Изергаст. – Считаешь это невозможным? Кажется, ты думаешь обо мне даже лучше, чем я сам.

– Ты самовлюбленная скотина, – подтвердил Антрес. – Ты бы никогда не сдал бой. Никогда. Но Миранда Корвена крикнула «нет», и ты опустил руки. Ладно, что-то я заболтался с тобой, – он хлопнул себя по коленям и встал со стула. – Меня ждут дела. Надеюсь, волчонок уже кончил.

– А Джаф тебе зачем?

Антрес вздрогнул и повернулся к Адалхарду.

– Ты что тут…

Слова вдруг застряли в горле, в груди запекло, и лицо Родерика расплылось перед глазами. Антрес еще хотел что-то сказать: вроде того, что с такой угрюмой физиономией нельзя показываться на балу, или позвать Адалхарда на свадьбу, или что-нибудь про Джемму.

Кипящая кровь хлынула изо рта, обжигая подбородок, а потом свет померк, и не осталось ничего.

– Сможешь убрать? – спросил Родерик, пнув ногой выгоревшее тело. – Чтоб без следа.

– Посох принеси, – ответил Моррен. – Смогу.

* * *

Император тихо шагнул к окну. Взмахнул руками, выпуская послушные плети ветвей и улыбаясь от предвкушения. Смелая девочка. Наверное, пошла в мать. Папаша у нее тот еще трус: не пришел, а его ведь так ждали.

Подумав, Денверон сотворил в разуме защитную гексаграмму от огня, удерживая ее в подсознании привычной концентрацией. Даже немного жаль бедняжку. На правое дело шла, на кровную месть. Но куда ей, первокурснице. Вряд ли что-то кроме копья освоила.

Он отдернул штору, и огненный вихрь ударил в грудь. Искры осыпали его столбом, упав на ковер, и Денверон притоптал их ногой.

– Берешь дурной пример с Адалхарда? Тоже вечно портит мне обстановку, – укорил он Арнеллу Алетт, которая тут же выпростала руку, пытаясь срезать его щитом.

Этот удар вышел еще хуже, а третьего Денверон ждать не стал: скрутил ветвями ее руки, пережав энергетические каналы на запястьях, и приподнял так, что девка вскрикнула, перебирая ногами и пытаясь достать до пола.

– Надо было все же тебя запечатать, – вздохнул император.

– Что ж не запечатал, – прошипела она.

– Адалхард, – ответил Денверон. – Тогда это было бы ошибкой. Но теперь наш огненный Родерик вернул свой огонь, и ты больше не нужна.

Он склонил голову набок, рассматривая девушку. Вот и что с ней теперь делать? Отдать Антресу? А смысл? Путнику, видимо, плевать. Да и жалко ее. После Антреса от ее красоты не останется ничего. А ведь могла бы нарожать империи с пяток магов огня.

Запечатать? Он погладил веткой нежную щечку. Теплая кожа, яркие глаза, блестящие волосы. Огонь в ней так и горит. Второй уровень, немало. Жучок ее не убьет, но покалечит точно. Вот сразу видно – росла без твердой мужской руки. Воспитывали бы строже – и даже мысли бы в голову не пришло покуситься на самого императора.

Денверон хлестнул ее веткой по ягодицам, и девчонка, не ожидав удара, зашипела. А потом огонь в ее глазах разгорелся ярче, а ветки, сжимающие ее запястья, задымились.

В глазах Денверона слегка помутилось, а во рту вновь появился солоноватый вкус крови. Хорошо прокляла. От души. Надо будет весь кабинет вычистить, а лучше вообще перенести в другое помещение.

– Мелкая тварь, – он встряхнул ее, а потом развернул и прижал лицом к клетке.

Тигр, забившийся в угол, принюхался, встопорщил круглые уши.

– Может, скормить тебя моему котику? – спросил император. – Он не откажется от свежего мяса.

Тигр вытянул полосатую шею, но тут же вжался в угол, когда на него дохнуло пламя. Ладно. Хватит заниматься ерундой. Очевидно, что запечатать – не выход, и живой ее оставлять нельзя. Пить ее энергию тоже не стоит – слишком женственная. Больше он так не ошибется.

Денверон вновь развернул ее к себе, ударив спиной о прутья, сместил одну из ветвей на тонкую длинную шею, и девчонка захрипела, выпучив глаза. Пламя брызнуло из ее тела, прокатилось по ветвям и опало, не причинив вреда.

– Это быстро, – успокоил ее Денверон. – Вот зачем ты сюда пришла, а? Я же не убил твою мать. Так, позабавлялись с ней немного. Она и не помнит ничего.

В голове мелькнула запоздалая мысль – не удалить ли ей воспоминания за ближайшие месяцы. Но ненависть никуда не денется. Так и будет пожирать ее изнутри и, не найдя выхода, однажды сорвет.

Пламя вновь вырвалось из ее тела, обуглив светлый шелк платья.

– Прощай, маленькая магичка огня, – произнес император. – Не ту ты выбрала дорогу. Надо было твоему папаше-путнику лучше за тобой присматривать. Я прикажу закопать твое тело позади дворца. Однажды, через много-много лет, станешь удобрением для моих корней.

Тигр рыкнул в сторону, скаля желтые клыки, и в комнату вдруг ворвался свежий бриз, как будто кто-то окрыл окно, выходящее к морю. Тонкое ледяное лезвие взметнулось, и Денвером заорал от боли, падая на колени и прижимая к груди обрубки ветвей. Девчонка рухнула на пол, обхватила ладонью шею, на которой выступила багровая полоса.

Шарахнув в сторону заклятьем пут, Денверон вытер кровь с подбородка и, поднявшись, посмотрел на парня, распластанного по стене.

– А вот тебя я выпью, – зло пообещал император, срывая орден с груди Лефоя. – Мелкий поганец.

Бирюза в глазах Лефоя таяла с каждым глотком, и Денверон пил жадно, без всякой осторожности, до самого дна. Прикопает потом рядом с девчонкой, раз уж она так ему дорога.

Что-то ударило его в основание шеи, император обернулся, и Арнелла Алетт кинулась на него, обнимая, словно возлюбленного.

– Что ты делаешь? – нахмурился он. – Неужели надеешься, что я уступлю перед твоими женскими чарами? Милая, я ведь не Родерик. Меня таким уж лет двадцать не проймешь.

– Сдохни уже, – выпалила она, и что-то пощекотало его шею, так что Денверон усмехнулся и передернул плечами.

Но зуд не прекращался, а лишь становился сильнее, и путы заклятья, которым он удерживал водника, иссякли. Денверон вскрикнул, попытался ударить девчонку – не магией, просто веткой, но та отпала, как безжизненный сук, а потом зуд стал совсем невыносимым, терзая его изнутри, расползаясь по рукам и ногам, как полчища жуков по гнилому бревну.

Жучок.

Он еще успел это понять. Девчонка каким-то чудом сумела активировать артефакт, как будто уже делала это раньше. Она запечатала его, анимага первого уровня, покорителя стихий, властителя народа, сердец и умов.

А следом пришло горькое осознание: не будет никакого посмертия в саду. Не будет ни ветра в ветвях, ни жирной земли для корней, ни шелеста листвы. Не будет ничего.

Изо рта потекла слюна, а перед глазами застыло крохотное выжженное пятнышко на ковре – след от упавшей искры, и Денверон даже не мог повернуть головой или закрыть веки.