Текст книги "!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарев

Соавторы: Андрей Скоробогатов,Алексей Шеянов,Андрей Третьяков,Ольга Ярошинская,Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 156 (всего у книги 349 страниц)

Глава 30
Жареных пилюль не хочешь? Не хочешь?

Ну, мы и пошли.

– Стоять, – скомандовала Дзянь, когда до ступеней центрального входа в ресторан осталась пара метров, а плотные мужички в голубых пиджаках уже с явным интересом следили за нами. Знакомых лиц среди них я не заметил, вот потому, наверное, и следили с интересом, а не разбегались немедленно с воплями ужаса.

– Чего? – недовольно отозвался я.

– А у тебя шаодани то заряжены? – с явным сомнением спросила Дзянь и хлопнула меня по животу. – Что-то мне подсказывает, что твой даньтянь пуст.

– Дзянь, дорогая, – я мучительно подбирал слова. – Нам сейчас вот вообще не до этого. Нам Сян вызволять надо.

– Так, – озабоченно произнесла Дзянь, – А ну взгляни на меня. Сколько пальцев?

– Ну, три.

– Два.

– Ты один только что согнула, я заметил.

– Ну и согнула. Да. Но башка у тебя все равно отбита, и крыша едет. Так, парни, – обратилась она к заинтересованной охране на входе, – Не расходитесь. Мы скоро.

– Ага, – отозвался старший из них в иззолоченой галунами фуражке швейцара. – Давайте. Мы подождем.

Дзянь отвела меня обратно на середину площади.

– Послушай, – очень озабоченно произнесла она. – Есть способ быстро накачать тебя ци, но за это тебе придется заплатить каждой клеткой своей печени. Это тебе в три года жизни обойдется самое меньшее, ты меня понимаешь?

– Да плевать, – без тени сомнения отозвался я. – Давай свой способ.

– Ладно, – скорбно отозвалась Дзянь. – Пошли, тут пара шагов.

Это действительно было всего в паре шагов, на той же площади. Небольшой витринный магазинчик с вывеской «Самые Наилучшие Забористые Киноварные Пилюли Мастера Хон-Цзы»

– Не думала, что хоть раз свяжусь еще с этим дерьмом, – пробормотала Дзянь, открывая стеклянную дверь.

Там за открытой стойкой, блистая чулками на стройных ножках, восседала на барном стуле перед столом, уставленным всякой фармакологией почти полная копия Дзянь. Только у Дзянь была короткая стрижка, а у этой два хвостика, как ушки. А так – строгая черная одежда, макияж, все было выдержано в одном стандарте. И эта вторая была почти такая же бойкая на язык, но куда более злая:

– Посмотрите, кто это у нас! Да это же блистательная Дзянь, самолично! – развернулась к нам продавщица зелий, едва мы вошли. – Решила вернуться к корням? Не ждали мы тебя здесь, не ждали. С чем явилась?

Фига нас тут встречают! То есть Дзянь тут работала? Впрочем, вкус у владельца к типажу продавщиц отточенный.

Дзянь поморщилась и коротко бросила:

– Мне нужны две Жареные Пилюли.

– А у тебя губа не дура! – восхитилась ее копия в деловом костюме. – А платить ты чем собираешься? Натурой у нас не принимают.

– Вы мне должны, – процедила Дзянь.

– Да ты что, – ухмыльнулась продавщица загадочных жаренных пилюль. – А по-моему – все наоборот!

– Не заставляй меня освежить тебе память, – мрачно отозвалась Дзянь.

– Не надо мне грозить, сучка, или ты думаешь, что достаточно высоко поднялась? – в конец обозлилась продавщица. – Ну, так мы все тебя ждем тут, внизу, в любой момент.

Похоже, Дзянь ушла отсюда особенно громко грохнув на прощание этой стеклянной дверью.

– Девушки, – напрягаясь, я вторгся в их познавательную перепалку. – Ваш спор, это невероятно очаровательное зрелище, но я сильно спешу.

– Это твой новый, Дзянь? – продавщица окинула меня оценивающим взглядом, трусы эти боксерские, алые, драную эту футболку с дурацким девизом «Эпицентру не грози, лучше молча ци соси» и осталась довольна. – Ну, по крайней мере, он может сложить пару слов подряд, не заикаясь.

– Нам нужны эти пилюли, – процедила Дзянь.

– Разговаривай об этом с Хон-Цзы. Я не могу это решить. Вот. Он на второй линии.

Я сам слышал как скрипнули зубы Дзянь, но она взяла протянутую сестрой-продавщицей трубку:

– Хон-Цзы?

– Дзянь, ты ли это? – услышал я насмешливый немолодой уже голос. – Я и не ожидал тебя больше услышать! Неужели хочешь бросить своего высокотехнологичного айтишника и вернуться к нам, в нашу банальную и архаичную фарму? Так возвращайся! Мы тебя простим. Я даже верну тебе звание лучшей продавщицы года!

– За вами остался должок, – процедила Дзянь сквозь зубы.

– Две жареные пилюли – немного чересчур в обмен на одну маленькую подпись.

– Я могу кое-что накинуть сверху.

– Дзянь, – произнес я негромко, но настойчиво. – У нас нет времени.

Дзянь раздраженно отмахнулась.

– И что ты хочешь предложить мне, такому старому и немощному, сладострастная ты моя, – сладким голосом поинтересовался Хон-Цзы.

Вот же козел.

– Я разнесу кабак Уби Вана, – спокойно ответила Дзянь.

Козел на той стороне созвона заткнулся. Потом негромко уточнил:

– Это который на Круглой Площади?

– Да, прямо напротив твоей точки.

– Ой, как заманчиво, – протянул Хон-Цзы. – А ты знаешь, чем порадовать старика, как разогреть кровь, это в мои-то годы, упругая ты наша. Очень заманчиво! Да будет так. Выдайте им две пилюли. Пусть это случится.

И трубку повесил. Продавщица молча слезла со стула, ушла в подсобку за стеллажом, громыхнув чем-то похожим на тяжелую дверцу сейфа, потом, вернулась и поставила на стойку перед нами поднос с двумя пилюлями, одной землисто-красной и второй ярко-голубой.

– А чего они разного цвета? – с подозрением склонился я над пилюлями.

– Тебе какая разница, давай, ешь, – раздраженно отозвалась Дзянь.

– Только снаружи! – поспешила вставить продавщица. – Он же мне тут все заблюет!

Я сгреб пилюли, и мы вышли из стеклянных дверей на площадь.

Синяя пилюля в левой руке, красная в правой. С какой начать?

Продавщица за стеклом позади нас развернула стул, так, чтобы лучше видеть начинающееся представление. Ряды Циановых Пиджаков на лестнице ресторана удвоились, и они явно поджидали нас.

Синяя или красная? Вечный вопрос. Да пофиг.

И закинул в рот обе. Раскусил.

По башке изнутри тут же ударили кувалдой. В колокольном звоне внутри черепа меня повело по площади.

– Эй-эй-эй! – заорала Дзянь. – Не туда! Тебе вон туда надо!

И направила меня в нужную сторону.

А меня дергало и трепыхало как Петрушку. В глазах полыхнуло, причем в разных глазах цвет был разный, синий в левом, красный в правом.

А потом мне как надавило на даньтянь! Я впервые физически ощущал что-то такое! Меня просто распирало от напора энергии изнутри!

О да, детка! О да!

Кажется, я это проорал во всю дурь, во всю мощь легких.

Ну все, я иду!

Энергия потоком устремилась в мои шаодани, в два старых, и два новых, и в каждом кулаке у меня засветилось по двойной цианово-синей звезде!

Это было новое, непередаваемое ощущение мощи и готовности ко всему.

Народу на лестнице, кажется, поплохело.

Что, твари, не ждали? А вот!

С рычанием, от которого затряслись стекла в оконных рамах, я прыгнул на лестницу, в самую середину встречающей толпы. И начался махач!

О да! Это было куда как круче бабулиного рамена! Куда! Как! Круче!

С каждым ударом с лестницы улетал один из Циановых. Что там с ними дальше будет, это уже пусть у Дзянь голова болит.

А мне и так было хорошо! Так хорошо мне никогда не бывало!

И да, я то теперь был куда умнее прежнего! Я теперь не вкладывал всю имеющуюся энергию в один удар. Я. Теперь. Бил. Каждого. Вкладывая. Энергии. По. Чуть. Чуть! Чтобы. Каждому. Хватило!

В воздух взлетела раззолоченная фуражка старшего швейцара. Да! Вот так!

Лестницу я очистил, оставив груды оглушённых бездыханных тел в голубых пиджаках по обе стороны лестницы. Открыв высокие двери полированного дерева, мы с Дзянь вошли внутрь.

Вот еще одна лестница вверх. И на нее сбегаются бойцы со всего ресторана. А сколько у них всего в руках интересного! Не терпится все это попробовать отобрать!

Я вроде уже опустошил даньянь полностью, а новый прилив энергии заставил меня с рычанием направить потоки в полу погасшие шаодани. Звезды в кулаках вспыхнули с новой силой!

– У нас остается мало времени, – услышал я за спиной голос Дзянь. – Скоро начнется откат. Надо поспешить.

– Ну, значит поспешим, детка! – и я захохотал безумным смехом, от которого толпа на лестнице отступила на шаг на ступеньку вверх.

Пришлось их догонять, прыгая вверх через восемь ступеней.

Подняв синий щит, я влетел в них как шар в кегли, половина разлетелась по этажу, уронив все что у них было в руках, часть попадала, кувыркнувшись через перила, на этаж ниже. Оставшихся на ногах, я фигачил железной рукой в циановом пламени. Дзянь следуя за мной, добивала тех, кто еще шевелился метким ударом острого каблучка в голову.

– Чан, – крикнула Дзянь. – Это все сплошь нулевки! Здесь нет настоящих практиков!

А! Мне! Пле! Вать! Я веселился от распирающего ощущения своей головокружительной мощи.

Мой даньтянь снова опустел, и тут же наполнился до отказа в третий раз! И я просто не мог остановиться, меня несло потоком чистейшей агрессии.

Щит спасал меня от ударов, а мои удары снесли с ног любого.

Я спалил два шаоданя с ци третьего пополнения и взошел на второй этаж, буквально по головам, уложенных проспаться и подумать.

– Да! – выкрикнул я, ступив на площадку второго этажа. – Да! Ну что⁈ Кто еще против нас⁈

Всеобщее молчание было мне первым ответом. А потом…

– Ну, похоже, что я, – услышал я знакомое угрюмое рокотание.

Я пригляделся кто это стоит там такой огромный в тени колонны и узнал его;

– Кого я вижу! Это же наш лепший приятель Лангхо! – меня несло потоком неудержимого трепа. – А у меня для тебя припасен подарочек, приятель Лангхо. Познакомься, теперь его зовут «Брык с Копыт» и что-то подсказывает мне, что он тебя просто с ног снесет! Ах, да! Вы же уже сталкивались пару раз!

Лангхо оскалился, не спеша вышел из тени, расстегивая очевидно новый голубой пиджак, снял его и аккуратно повесил на перила лестницы, оставшись в белоснежной рубашке, в глаженых до боли в глазах синих брюках и лакированных туфлях на ногах.

Лангхо повел могучими плечами и поманил меня пальцами:

– Ну, иди сюда, поглядим поближе, что там у тебя для меня есть.

Я не заставил себя ждать. Я бросил всю энергию в шаодань правого кулака, я сиганул в воздух замахнувшись со всей дури, я падая тяжелой неудержимой скалой с небес пробил великолепный, образцовый «Брык С Копыт» в его тупую башку.

Полыхнуло синим до рези в глазах. Как от сварочной дуги. Голову Лангхо мотнуло от удара. Лангхо встряхнулся, повел челюстями и выпрямился, прищурившись. И синее свечение щита погасившего всю дикую мощь моего коронного удара, тоже погасло.

– Если тебя подловят один раз, ничего, это случается со всеми, рано или поздно. – Лангхо покачал огромной лысой головой. – Если тебя подловят второй раз, зазубри навсегда этот урок. А если тебя подловят в третий раз, – оскалился Лангхо. – Значит, ты тупой. Так вот, приятель, – я не тупой.

Совершенно очевидно, это было так. Если кто тут и был тупой – очевидно, это был не он.

– А теперь, – Лангхо повел огромной головой, – я разберу тебя на запчасти.

И только то, что в моем последнем заряженном синем шаодане оставалась еще энергия для удержания щита, спасло мне жизнь в следующие несколько минут, когда Лангхо буквально вколачивал меня в мраморный пол.

Удар, блок, ещё удар, пробежка по столикам, удар столиком со всей дури. Я отбивался, экономил силы и тянул время. Я терпеливо ждал очередного энергетического прихода и дождался.

– Время! – прокричала Дзянь! – Откат!

Да, я дождался.

Отката.

Мне никогда в жизни не становилось так плохо и так быстро, даже когда я умирал. Мир просто почернел и лишь иногда озарялся вспышками, с которыми Лангхо приносил могучие хуки в мою пустую, как тыква, башку.

Я упал в эту ночь и никак не мог вернуться.

Белый стал черным, черный совсем беспросветным. Ничто в мире не могло побудить меня шевельнуть хоть пальцем, чтобы спасти свою жизнь.

Даже осколки жуткой алой тьмы, спрятанные где-то глубоко в душе только приоткрыли свой миллион глаз, и тут же их закрыли – и я их понимаю, мои глаза на такое непотребство не смотрели бы!

Дико хохоча, Лангхо обеими руками поднял меня за шею в воздух, и отклонившись назад, нанес мне удар своим широченным лбом прямо между глаз. Если я что и видел – то теперь погасло все.

Я, наконец, попал в ту мясорубку, которая должна была смолотить меня в первый же мой вечер здесь.

Не знаю, почему я выжил. Не знаю, чем это все кончилось бы, если бы Дзянь не опрокинула на Лангхо здоровенную трёхметровую мраморную статую.

Очнулся я от того, что Дзянь поливала меня водой из прозрачного графина.

Опорожнив графин, она отдала его замершему рядом официанту в черном фраке, и скомандовала:

– Следующий!

– Не надо, – прохрипел я едва приподняв руку, вода была жутко холодная, с кусочками льда.

– О! – обрадовалась Дзянь. – Очнулся массовый убийца! Не пугайся, шучу. Все живы. Даже Лангхо живой, хотя ему по лысине прилетело полтонны мраморной богини плодородия. На щит он истощил один шаодань, а остальные три не отказал себе в удовольствии, слил, чтобы помять тебе череп. Но башка у тебя на диво крепкая стала, а свою Лангхо прикрыть было уже нечем, и я его малость зашибла. Ну, что? Пойдем Сян искать?

Я сел на ступенях мраморной лестницы которую словно кувалдами разбивали, и мне снова поплохело:

– Ох. Кажись, меня сейчас стошнит…

Официант поспешно отскочил в сторону. А Дзянь задумчиво заметила:

– Да это был бы замечательный завершающий штрих, но народному герою не к лицу такие брутальные жесты, так что давай, держи все свое презрение к этому месту в себе.

И я держал, хотя было тяжко.

Когда мне стало чуть терпимее, когда кровь перестала течь, я поднялся, опираясь на плечо Дзянь, и мы побрели по длинному, отделанному дубовыми панелями коридору к кабинету Джи Панга, оставив Лангхо лежать под обломками статуи. Дзянь наказала официанту, если через час сам не очнется, облить Лангхо ледяной водой.

После я думал – почему я выжил, не потерял разум от сотрясений мозга и продолжил путь. Возможно, в меридианах ещё остались капли ци после жареных пилюль, а возможно, что воду в графинах здесь бодяжили с белой жижей кого-то из ци-ортопедов вроде Сян. Не столь талантливого, и гомеопатических пропорциях – но этого мне хватило.

Одна из створок двустворчатой двери в конце коридора оказалась приоткрыта, и мы вошли без стука. В кабинете присутствовали очевидные следы поспешного бегства.

Распахнутый сейф, какие-то бумаги на полу, на широченном рабочем столе возлежал красавец пистолет-пулемет «Томми-Ган», классическая чикагская метла с дисковым магазином, среди груды рассыпавшихся патронов, у нас, конечно, совершенно бесполезный, даже непонятно зачем, его кто-то к бою снаряжал.

Справа и слева стол охраняли две ростовые копии терракотовых гвардейцев Циня Шихуанди.

Или не копии…

Статуи были разные, правый с копьем, ухмылялся, левый с мечом мрачно следил за нами керамических взглядом. Блин, как-то боязно к ним спиной поворачиваться то.

Нда. Экий романтик-то наш Джи Панг…

В гостеприимно распахнутый сейф я нос совать не стал и вообще ничего совать не стал, и Дзянь не пустил, вспомнив недоброго слова Адскую Звезду у меня дома, такую скромную и вроде не страшную, а она вон чего бывает…

– О, смотри, какой уютный диванчик! – Дзянь хлопнулась, ехидно прищурилась и погладила рукой бархатную накидку. – Не присядешь рядом?

Как-то двусмысленно прозвучало, хотя скорее всего она просто увидела, насколько я измученный. Я проигнорировал, оглядел комнату мутным взглядом:

– Он же не мог пройти мимо нас?

– Я бы заметила, – отозвалась Дзянь и поднялась. – Сюда один коридор ведет, и мы его прошли.

– Значит, что? – мучительно соображал я. – Куда он делся? Куда Сян дел?

– Секретный выход, – произнесла Дзянь ощупывая золотые барочные лепнины на мебели и стенах.

Потом вздохнула и пошла ощупывать статуи гвардейцев. Я не сразу врубился, чего она делает, извращенка. Потом понял, что она ищет секретный рычаг, открывающий из комнаты тайный проход. Судя по количеству таких деталей на статуях, эти ее предварительные ласки могли затянутся и до утра.

– Ну-ка, пусти, – произнес я, едва сдерживая рвущуюся наружу кислоту.

Ворвался в примыкающий к кабинету туалет, и надолго там заперся. Когда я немного пришел в себя и выглянул из туалета, Дзянь уже прикидывала, как лезть к огромной люстре под потолком, подергать там за многообещающие выступы.

– Дзянь, – ох и измученный же у меня голос. – Иди сюда. Я нашел.

Это была вторая дверь в туалете. Просто так же не делают еще одни двери в туалет? Вот эту бросили поспешно убегая немного приоткрытой.

– Хм, – задумчиво произнесла Дзянь. – Просто так вторую дверь в туалете делать не станут.

– А я о чем, – отозвался я и толкнув зеркальную створку, решительно вошел в темный проем.

– Чан, строй! – успела выкрикнуть Дзянь, прежде чем дверь за мной захлопнулась, а пол подо мной провалился, и я полетел куда-то вниз в полной темноте.

Глава 31
Простые домашние средства при тяжелом отравлении

Я летел в полной темноте секунд десять. Приземлился сравнительно мягко, лишь слегка отбил филейные части. Если бы не торможение ци, разбился бы нафиг о каменный пол. Судя по хрусту костей, в какие-то давние допоточные времена такое тут уже случалось.

Ничо се, поворот событий…

– Сян! – проорал я в темноту. – Сян!

Мне показалось, или вдалеке действительно кто-то отозвался? Я побрел вперед, опираясь на близкую стену ладонью, потом хлопнул себя по лбу. Я же могу запитать до свечения один из моих шаоданей, если постараться, я сделаю это довольно быстро, ци чувствовалась в слабом сквозняке коридора, значит где-то и выход есть.

Но с наполнением даньтяня у меня неожиданно не задалось. Что за фигня? Есть же ци – я ее чувствую, а собрать, втянуть, вдохнуть не могу. Словно все втягивающие, дыхательные каналы забиты серым цементом. Как при насморке.

Да блин! Это еще что за фигня? Какой-то эффект отката после пилюль этих стремных? И Дзянь не спросить, где ее сейчас искать? Блин.

Я побрел дальше в темноте. Ну, хоть глаза немного привыкли, и я даже начал что-то различать. Или светлее стало.

Точно, светлее стало. Это я выбрался в коридор, в котором на стенах горели старинные бронзовые светильники синего пламени. Вспомнил, газовые фонари, во. Это ж сколько лет этим катакомбам, если тут освещение еще газовое? Лет двести?

Я дошел до Т-образной развилки, посмотрел налево, посмотрел направо. По решетчатой двери из грубого прутка в конце каждого короткого коридора. Блин, опять муки выбора. Направо или налево? Красавица или чудовище? Пан или пропан?

– Что-то меня это уже достало, – пробормотал я.

И заорал во всю мочь:

– Ся-ян!

Прислушался. Это отозвался кто-то, или эхо вернулось? Пойду на звук, налево, значит.

С лязгом и усилием открыл решетчатую дверь, прошел дальше.

– Сян!

Вот точно же я что-то услышал! Кто-то там отозвался. Я поспешил вперед по коридору, наступил на утонувший в полу камень и… за моей спиной, опустилась стена, наглухо перекрыв коридор. Всё, приплыли. Теперь идти можно только вперед.

– А вот это что-то мне совсем уже не нравится, – пробормотал я, делая осторожные шаги.

И видать, опять не угадал, наступил на что-то. Потому что сверху на меня обрушился поток воды, холодный и соленый.

Сука! Опять тону! Да что же это такое!

Помещение стремительно наполнялось водой. Да ты реально гребанный романтик, Джи Панг! Не лень тебе было возиться с этими ловушками? А теперь я здесь захлебнусь, как мышь в трехлитровой банке?

– Сян! – заорал я.

– Чан! – совершенно четко услышал я где-то рядом.

Булыжники в стене выбросило едва мне не в лицо. Меня смыло потоком воды вбок, устремившимся в пролом, прямо в объятия Сян, стоявшей там с охваченными синим пламенем кулаками после удара в стену, пробившего кладку. Нас обоих снесло с ног и понесло по лежащему ниже коридору водой. Поток быстро схлынул в стоках, оставив нас мокрых и счастливых в объятиях друг друга. По крайней мере я-то был счастлив точно. Я все-таки угадал с дверью, и там оказалась моя девушка!

– Чан! – орала Сян. – Чан! Я тебя нашла!

– Это же я тебя нашел, – удивился я. – Нашел и спас!

Ну, и тут я не выдержал – мы слились в долгом страстном долгожданном поцелуе…

Хотя кого я обманываю! Поцелуй был, возможно, и долгожданным, и импульсивным, и даже страстным, но достаточно коротким. Потом Сян вдруг начала вырываться и чуть ли не оправдываться:

– Ох, Чан. Что-то на меня нашло! Я рада, блин, я думала, что ты умер, но… Да отпусти меня уже! Захлебнемся же в луже.

Цепляясь за кладку стены, мы поднялись на ноги:

– Я тоже боялся, что не найду тебя, – произнес я, откидывая мокрую прядь с ее лица.

– У меня все было под контролем, – сдув воду с кончика носа, довольно отозвалась Сян.

– Блин, – расстроился я. – Серьезно? А я этот клоповник штурмом брал…

– Ну, убивать меня они не собирались, – Сян отжимала ладонями мокрые пряди волос. – Пока, по-крайней мере. Они хотели засунуть меня назад в госпиталь, под свою крышу. Джи Панг придумал, что ты не вернешься и весь вечер втирал мне эту чушь. Как ты выбрался? И чего так долго то? Я и не думала, что они смогут удерживать тебя дольше пятнадцати минут, неукротимый ты наш.

– Ну… – смутился я, не понимая пока, что стоит рассказывать, а что подождет более удобного случая… – Там возникла пара технических сложностей. Но, я их преодолел. А где Джи Панг?

– Они с Тао сбежали, – ответила Сян. – Ушли подземельями. Они тянутся под всей этой частью города, вплоть до исторического центра.

– А я так надеялся их застать.

– Ладно, прекрасный принц, – Сян махнула рукой. – Давай выбираться. Это туда.

Коротко обняла меня одной рукой, подтолкнула, но целоваться на этот раз точно не была намерена. Щелкнув пальцами, она зажгла в правой ладони сияющий шаодань, осветив пространство прямо перед собой.

– Давай, – подбодрила она меня. – Зажги тоже фонарик, нам нужно больше света.

– Э-э… – я не нашелся даже, сразу, что ответить. – Давай я попозже, что-то я поистратился весь.

– Набирай, не ленись! – засмеялась Сян, а потом напряглась. – Так, подожди. И давно это с тобой?

– Ну, как провалился сюда.

– Провалился? А ты интересно проводил время! Ладно, потом проверим. Пошли отсюда.

И мы пошли. Пробирались по узкому коридору, прошли несколько поворотов, поднялись по каменной лестнице. И вылезли из подземелий, подняв напольную решетку прямо под ногами поваров на кухне ресторана на первом этаже.

– Спокойно! – громко, предупредила всех Сян. – Мы здесь уже проходили!

Работники тарелок и кастрюль осторожно опустили впечатляющие кухонные ножи и пропустили нас к выходу. Мы аккуратно опустили решетку обратно, тихо и вежливо покинули помещение.

– Даже и не думал, что тут такие замысловатые подземелья, – пробормотал я.

– Да тут понастроили в свое время, контрабандисты, триады, непонятно кто, – отозвалась Сян, следуя к выходу окольными путями, удивленно взирая на убираемый персоналом мусор и битое стекло. – Это ты устроил тут такой погром?

– Обещал – вот и сделал, – довольно отозвался я.

– Кому это ты пообещать такое успел? – удивилась Сян.

– Дзянь обещал. И этому еще, – вспомнил я. – Мастеру пилюль.

– Что⁈ – произнесла Сян, останавливаясь на месте.

Я даже не понял сначала, что она так тихо сказала и только потом я понял, что тихо получилось от душившей её ярости.

– Ну…

– Кто-кто? Каких еще пилюль?

– Ну каких… Жареных! – вспомнил я.

Сян рывком повернулась ко мне:

– Ты ел какое-то дерьмо неизвестного происхождения и свойств⁈

Ну, похоже, всё. Ждать повторного поцелуя сегодня не придётся. Я даже не понял, чего она так взбесилась.

– Всего две. Чтобы энергию пополнить, – попытался я все объяснить. Ну а чо, благое дело же?

– Идиоты… Я эту сучку крашеную порешу, – негромко и решительно обронила Сян, бросаясь к выходу.

У центрального входа было людно. Внизу лестницы выглядевшей так, словно по мрамору кувалдой фигачили, мигали огни, носились люди в форме парамедиков, грузили парней в голубых пиджаках на носилки.

– Охренеть, – медленно выговорила Сян, озирая эпичную панораму массового побоища. – Это ты один учинил?

– Ну, почему один, – смутился я. – Мне Дзянь помогала.

Я четко услышал, как Сян скрипнула сведенными от ярости зубами и пошла вниз по раздолбанным ступенькам, спотыкаясь на осколках мрамора.

Похоже, Дзянь вот-вот придет конец, скорый и неотвратимый…

Надо Сян как-то остановить, успокоить ее, чего это она, разозлилась то так?

Уже внизу лестницы нас внезапно позвали:

– Сян Гинчен! Это ты?

Сян остановилась, а потом резко поклонилась.

– Господин старший инспектор скорой помощи!

Благообразный старичок поманил Сян к себе:

– Подойди милочка, на пару слов.

Я, конечно, пошел за нею.

Старичок с явным укором, во взоре задержался взглядом на мне, покачал головой:

– Ребятушки, вы бы как-то поспокойнее бы в следующий раз. Скромнее, бы как-то. Поговорить, обсудить же можно, что-ж вы сразу в кулаки то, шаодани жжете. Пятнадцать карет скорой помощи на второй круг заходят, три района оголили, нельзя же так. У нас и так дефицит кадров.

Хе, это он еще про бойню на пропускном пункте не знает. Надеюсь он с нами ее не свяжет…

– Мы все учтем, почтенный инспектор! Это больше не повторится! – Сян истово кланялась.

Обернулась на меня, кланяйся мол невежа. Пришлось тоже согнуться.

– Под твою ответственность, Сян Гинчен. Я на тебя рассчитываю, – погрозил нам пальцем дедушка.

– Будет сделано, господин инспектор!

Старичок благосклонно покивал и удалился руководить эвакуацией раненых.

– А кто это? – удивленно спросил я. – Что за благообразный дедушка?

– Это председатель городской квалификационной медицинской комиссии, – зло отозвалась Сян. – От него зависит, останусь я квалифицированным медиком, или так и буду на рынке знахарствовать. Если дедушка говорит прыгать, я прыгаю и язык восторженно высовываю! Понял?

– Да понял, – в некотором офигении отозвался я. – Понял. И незачем так орать…

– Я еще даже не начинала, – прошипела Сян, – Я еще даже не пробовала. Но вот сейчас, я точно заору.

И набрав полные легкие воздуха Сян завопила так, что голуби с карнизов взлетели:

– Дзянь! Дзянь! Выходи, сука крашенная!

– Чего орешь? – был спокойный ответ.

Мы обернулись. Дзянь стояла всё в том же платье, только слегка потрёпанном, в вольной позе, нога за ногу, опираясь локтем на парапет лестницы, сливаясь с темным фасадом, и похоже стояла здесь уже давно.

Сян тигрицей прыгнула к ней, протянула согнутые когтями пальцы к лицу не дрогнувшей и мускулом Дзянь.

– Ты! – заорала Сян. – Зачем ты это сделала? Ты что натворила? Ты хоть понимаешь? Пилюли? Жаренные? Серьезно⁈ Ты соображаешь хоть немного⁈

– Мы тебе жизнь спасли, – спокойно отозвалась Дзянь.

– У! Меня! Все! Под контролем! – натурально пролаяла Сян, я даже не знал, что она так может.

– До-до-до, – Дзянь глумливо скривила губы. – Ты расскажи это тому, кто не видел твоих горьких слез на втором этаже этого кабака. Что они тебе сказали? Что он никогда уже не вернется? Дура доверчивая. Небось задумалась, как теперь жить дальше будешь? А я вот не задумывалась. Я действовала. И поступила как было нужно! Нам всем троим!

– О да, – ядовито обронла Сян. – Я и вижу, что не задумывалась. А, что мне теперь с этим делать, дура ты набитая? Как его вылечить?

– Эй, девочки, – подал я обеспокоенный голос. – Вы это о чем?

Они обе разом посмотрели на меня симметрично удивленно подняв брови.

– Ты его не предупредила, что ли? – проговорила Сян.

– Предупредила, – неуверенно отозвалась Дзянь. – Кажется…

– Кажется? – Сян отошла от Дзянь, закрыла лицо руками и начала истерично ржать.

И делала она это точно не от переполняющей радости. Я только секунду спустя понял, что это она так рыдает в голос. И стоял, не понимая, что делать. Так, наверное, половина мужиков делает, когда девушка рядом начинает внезапно реветь.

– Ну-ну, – сказал я, осторожно попытался погладить по плечу, но едва не словил леща в ответ.

– Ну, все, это конец, – вытерла Сян. зареванное лицо рукавами. – Конец.

– Да почему? – выкрикнул я.

Сян немного успокоилась только спустя минуту. Подошла ко мне, осторожно приложила ладонь к моей груди:

– Чан, милый мой мальчик, ты не понимаешь. Ты не знал. Но побочный эффект использования пилюль – забивание каналов. Шлак из ци блокирует твои меридианы. Я не буду тебе врать. Это надолго. Может, навсегда. Я все сделаю, чтобы вылечить тебя. Но прогноз… неблагоприятный.

Ох. Ре. Неть…

– Дзянь, ты знаешь, что входит в состав пилюль? Если бы я знала, что входит в состав, я бы нашла средство от каждого компонента шлака, – кажется Сян преодолела первый шок.

– Точный рецепт – секрет мастера, – угрюмо отозвалась Дзянь.

– Мы сможем его достать? – скривила Сян черную бровь.

– Скорее, он нас убьет, – поморщилась Дзянь.

– Понятно… – задумчиво произнесла Сян. – Значит – позже будем его убивать. Ладно, пойдемте домой, скоро рассвет уже. После диагностики еще подумаем, что можно сделать. С бабулей посоветуемся.

О да, бабуля Хо точно может знать что-то неожиданное.

Но реакция бабули меня не порадовала.

Едва мы вошли в лапшевню, бабуля вышла нам навстречу из-за прилавка, внезапно нахмурясь, прищурилась, присмотрелась и начала ругаться:

– Да что же это такое! Ты чего это с собой сделал, дурень? Ты что за дрянь сожрал? Выплюнь каку! А, поздно уже, переварилось. По венам, а потом по меридианам разлилась. Ох, беда! А вы, дуры длинноволосые, куда смотрели? Доверила им кровиночку! Зла на вас нет! Вот же дуры великовозрастные!

Сян и Дзянь потеряно смотрели в пол.

– Бабуля, – осторожно произнес я. – Неужто совсем ничего нельзя поделать?

Сам-то я пытался прощупать хоть что-то на тему ци непрерывно всю дорогу от Круглой Площади до Центрального Рынка. Никаких подвижек. Но я с железной решимостью приказывал себе не унывать. Ведь тогда действительно все рухнет. И, в конце-концов, я жив, руки ноги целы. Многим и этого достаточно.

И в общем-то этими самоуговорами держал себя на краю срыва. Хотя, уже знал, что мне этого достаточно не будет. Поздно. Я уже вкусил силы и мощи и не представлял как я от этого откажусь.

Бабуля задумчиво покачала седой головой:

– Ну, я даже не знаю, что тут теперь поделать. Я позвоню, конечно, паре знающих человек, уточню. Но не знаю, что тут поможет. Только диета и оздоровительная гимнастика. И живительная порка!

– Это я могу! – с довольным видом вызвалась Дзянь, но поймала недобрый взгляд бабули – та её рвение не оценила и снова повернулась ко мне.

– Девки дуры, так сам хоть задуматься должен был!

– Да вот как-то, – промямлил я.

– Давай, садись за стол, я тебе лапшички сотворю, поглядим, как пойдет.

Мы сели за стол, и что-то я тут и пригорюнился. Слова бабули меня сильно расстроили, чего уж там. Раз бабуля Хо так говорит, значит, дело точно дрянь.

Правда, очень скоро бабуля грохнула передо мной на стол ведерную чашку, исходящую паром, жидкость еще кипела.