Текст книги "!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарев

Соавторы: Андрей Скоробогатов,Алексей Шеянов,Андрей Третьяков,Ольга Ярошинская,Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 170 (всего у книги 349 страниц)

Дмитрий Богутский
Лапшевня бабули Хо – III: Имперский экзамен

Глава 54
«Холодная война» и «Кровавая Мэри»

В баре «Холодная Война» на окраине города заседало минимум двадцать уставших рабочих рыл, мигом повернувшихся в нашу сторону. Тяжёлый зарубежный метал девяностых годов, игравший в зале, стал ещё громче.

Плотность ци здесь была сильно слабее – и намечавшаяся драка грозила стать сильно похожей на таковые в моей прошлой, обычной жизни.

Нет, от этого я вовсе не протрезвел. Наш чемпионат по истязанию организмов дрянным алкоголем на скорость был в самом разгаре. Это я чуть после всë осознал и понял – а тогда меня это всë раззадорило. Как много морд будет сейчас мною побито!

Под светом ламп сверкнул золотой клык – хозяин кровожадно оскалился. Резной шипастый кастет на татуированном кулаке показался из кармана рабочей куртки.

Я ради интереса пересчитал их всех. Три, четыре, пять… Так, получается, десять, двенадцать…

Где-то на пятнадцати я, во-первых, сбился, а во-вторых – остатками разума докумекал, что их несколько больше, чем нас. Поэтому сообщил яогаю, перейдя на слишком громкий шёпот:

– Давай сначала просто напьемся? А потом только морды им будем чистить?

– Ха! Да ты струхнул что ли! – радостно воскликнул Сережа.

– Нет! Просто есть девушка, которая мне не простит, если моë лицо пострадает. Она меня очень много чинила. Она зовëт меня… красавчиком!

Яогай Серëжа схватил меня за плечо.

– Послушай, так ты и есть красавчик! И будешь ещë большим, если мы надерëм им всем жопы!

– Кхм… – высокоградусная слюна стала колом у меня в горле.

Даже в моём состоянии я понял, что это он сказал довольно громко. Да ещё, блин, и на таком языке, который все вокруг хорошо поняли.

Народ, не сговариваясь, повставал с мест и пошёл ближе плавно обтекая нас с двух сторон, взяв в полукольцо. Путь наружу ещë оставался открыт, но мы и не думали уходить.

– Мы пришли… Выпить! – рявкнул Серёжа, обернувшись к ним.

– Вали к себе обратно, чёрт! – рявкнул кто-то. – Это не твой район.

– И не твой город, – добавил кто-то.

«И не твой мир», но этого уже никто не сказал, посчитали наверное слишком неделикатным.

Между рядами плотных фаланг, вставших стеной перед нами, прошёл мужик. В шипастой кожанке, а ростом – едва ли не выше Серёжи. После ряды снова сомкнулись. Выглядело это так, что они обороняют барную стойку.

– Ты – вождь этого племени? – догадался яогай. – Прикажи им расступиться! Нам нужна выпивка.

– Вы откуда пришли такие дерзкие? – усмехнулся главарь. – Вы не знаете, что это за место? Не слышали про клан Железных Плеч?

– Слышал… – сказал я.

Я и вправду слышал в лапшевне у бабули разные байки про клан на северо-западной окраине города, там, где располагалась большая сортировочная станция железной дороги.

«Железными плечами» их называли потому, что они выполняли роль локомотивов у вагонов, которые тепловозы доталкивали через забор до границы рабочей плотности ци. Затем их подхватывали крепкие парни с синими даньтянами и дотаскивали уже до логистической базы.

Ну и, конечно же, первым делом всплыло их другое прозвище – которое я тут же озвучил.

– Это же вы «Железные Ишаки»?

А следом в меня полетела табуретка. Рядом раздался дикий, почти звериный рык яогая – казалось, ещё секунда, и он обратится в огненного медведя, или какое там животное подходит его облику.

Табуретка разбилась о мой лоб, опрокинув меня вниз. Я и забыл, что предметы могут так летать, не тормозясь об воздух.

Любой другой бы на моём месте либо отключился очень надолго, а может, и совсем бы откинул копыта.

Музыка замедлилась, сознание поплыло, на короткий миг отключилось.

За этот короткий миг мне снова пригрезилась Сян. Полуобнажённая, она уселась на меня сверху и нежно поцеловала в лоб, ровно туда, куда прилетела табуретка. А потом, конечно, растворилась во мраке и дыме бара, эх…

А где-то рядом послышался смешок деда.

«Ха-ха, внучок, надо же, упал! Что, не так уж просто заниматься дипломатической работой, да-а? Вставай и дерись, яогай тебя раздери!»

Ну, после я встал и начал драться.

То ли от астрального общения с дедом, то ли от поцелуя Сян, то ли от удара табуреткой – я значительно протрезвел. Но зрение от алкогольных миазмов вспочти не работало – ориентировался на слух. Больше всего это напоминало безумный мэш у сцены на метал-концерте. Я размахивал кулаками налево и направо, пропуская удары, сбивая костяшки пальцев до крови, делая подсечки и запинывая подходящих. Вскоре в моих руках обнаружилась трость, потерянная еще у входа – а может, я её еще где-то в прошлых кабаках потерял? И кто тогда её принес и мне подал⁈

Золотая рукоятка скользила по лысым лбам, как нож для масла по горбулькам поджаристых булочек. Изгиб трости цеплял за одежду, помогая подтаскивать жертвы к себе и обстоятельно наматывать их морды на стиснутый кулак.

Сережа выбивал дух из любого кто приближался, одним ударом. Бам! Бам! Бам! Тела в беспамятстве валялись грудами по углам.

– Мочи цивилов! – проорал кто-то в толпе.

Хо-хо! Да нас тут точно не любят!

Драка приобрела размах эпического сражения, о котором не рассказывают былин, и сказов, а только передают чудовищные подробности тихо, на ухо и под покровом ночи. И столь ужасны эти события, что даже коллективная память участников не в состоянии восстановить все.

Да и к лучшему, человечеству не стоит такого о себе знать.

В конце концов битва достигла того момента, когда рука бойца разить определенно устала, павшие уже не могли подняться, а уставшие бойцы надеялись скорее отползти от линии столкновения и затаится по углам. На ногах практически остались только мы с Сережей. А! И этот здоровяк, главарь железно-плечевых, или как их там…

– Ну вы даете, – одобрительно отозвался главарь, окидывая взглядом поле боя обильно политое пивом и кровью. – Неплохо для цивильных белоручек! А что вы скажете, насчет того, чтоб свести знакомство с парочкой моих знакомых девочек?

– Чо? – удивился я. – Каких еще девочек, извращенец?

– Ой, да они тебе понравятся, – усмехнулся главарь с усилием поднимая одной рукой с пола огроменную кувалду и опирая ее на плечо. – Познакомься, мальчик, это барышня Кувалда. А это…

Он поднял на другое плечо здоровенную деревянную колотушку, едва ли не больше кувалды размером:

– А это госпожа Киянка. Тебе кто из них милее? Познакомлю с любой! А могу и с обеими!

Сережа захохотал, хлопнул меня по плечу:

– Ну, это уже твое дело, Чан, закончи сражение, как подобает, а я пока горло промочу.

И пошел к барной стойке оставив нас вдвоем, в смысле вчетвером…

– Сережа, ты чего? – немного офигел я. – Это же много для меня одного!

– Да ладно, ты справишься, какие твои годы! – махнул Сережа окровавленной ладонью, зубами отрывая пробку с бутылки и выпивая половину содержимого одним глотком. – А я тут немного посижу, посмотрю, чтобы никто не вмешивался.

С этими словами он разбил бутылку об поднявшуюся над грудой тел голову. Голова упала обратно и уже не показывалась.

– Ну, коли никто не против, то и начнем, пожалуй, – довольно возвестил главарь с кувалдой и киянкой.

Сбросив их с плеч, он раскрутил свои ударные инструменты, как вертолет лопасти. Воздух в кабаке загудел, воздушная волна взъерошила мою стильную прическу. Я покачнулся и отступил на шаг.

– Ха! – заорал главарь. – Беги, маменькин сынок!

– Ага, щаз, – угрюмо процедил я. – Уже. Прям разбежался убежать.

Я пригнулся. Уклонился. Отступил. Еще пригнулся. Воздух гудел, главарь улыбался во весь рот, Сережа одобрительно показывал мне поднятый большой палец.

Бдыщ! Кувалда снесла ряд бутылок с полки за моей спиной, когда я пригнулся.

Бабах, Киянка разнесла в щепу подставленный мной табурет.

Прости приятель, твоя впечатляющая гибель не будет забыта. Если сам выживу…

Вжих! Кувалда причесала меня вровень над темечком.

Жварк, Киянка прилетела в стенку, о которую я только на мгновение оперся.

Да блин! Он гоняет меня как кот солнечного зайца! Вроде весело, но как-то утомительно. Пора эти пляски на четверых заканчивать.

И когда мужик с гулом провел Кувалдой мимо меня, я шагнув вперед, подтолкнул его под локоток, ускорив момент вращения, и немного сместив центр тяжести. Мужик тут же запутался в руках-кувалдах, Киянка со звонким треском влетела ему в скулу, а Кувалда замоталась с ногами в одну неразъемную косичку. Мужика крутануло на последок, а затем он грохнулся на пол с потрясающим содроганием местности. Не был бы я сам этому виной, решил бы что землетрясение.

Главарь лежал бездыханный в куче со своими деревянной и железной подругами.

– Гравитация, безжалостная ты сука, – со вкусом на родном мне языке возвестил Сережа, поднимая очередную откушенную по горлышко бутылку. – Ну, вот и славно, вот и поплясали. Твое здоровье! Ты тоже пей. Заслужил.

Пока я бился, Сережа оказывается, не ленился, а соорудил мне бодрящий импровизированный коктейльчик, из того, что было под рукой. А под рукой была водка и…

Надеюсь, всё же это был сок. Всего лишь томатный сок. Хотя от мужа принцессы огненных демонов можно было ожидать чего угодно. И кровь поверженных нами врагов – был бы тут не самым неожиданным вариантом.

Сия «Кровавая Мэри» подавалась в здоровенном гранёном стакане, и водки там было сильно больше, чем нужно по рецепту. Не удивлюсь, если водка была марки «Русская рулетка» – из того сорта, в котором пара бутылок в ящике с метанолом вместо этилового спирта. Я выпил эту дрянь, эту гадость залпом. Водка обожгла мне нёбо, живот скрутило болью, я не удержался на барном стуле и свалился на пол.

Закуска, просил мой живот, дайте мне закуску. Но спасительницы в виде Дзянь нигде не было видно.

Только бы не вырубиться. Только бы удержаться…

И, конечно же, держаться, как и в прошлые разы, помогал мне светлый образ Сян. Мы были в её комнате, она сверху, свет луны и Основного Потока падал на её обнажённое тело, она прижалась и прошептала:

«Отвратительно! Эта дрянь убивает тебя! Ты мой проклятый алкоголик, я тебя ненавижу и люблю! Держись, Чан, ты справишься, у нас получится, не дрейфи… Держись…»

– И я тебя люблю, – прошептал я.

– И я тебя, Чан, – ответил какой-то другой голос.

Ну, а после, конечно, был долгий поцелуй, который окончательно вернул меня в жизни, заставив вскочить и едва не опрокинуть прижавшуюся ко мне Дзянь. Мокрую от дождя, испуганную, сидящую на полу в окружении избитых нами «Железных Плеч».

Как она здесь оказалась⁈ Спросить я не успел – сунула мне что-то в ладонь и испарилась.

В руке вместо боевой трости оказалась вилка с нанизанной на него квашеным огурчиком.

– Мухлюешь!! – прогремел яогай Серёжа. – Ага! Я твою подельницу давно заметил! Подкармливает тебя, хотя это не по правилам! Даже думал пришибить или припугнуть.

– К чёрту правила… Я тебе… припугну… – прохрипел я.

– Ну, ладно, ладно, ешь свой огурчик, человек Чан, заслужил.

Хрум, хрум.

Мы вывалились оттуда все в кровище, своей и чужой, как парочка вурдалаков, а я понимал, что не стою на ногах. Ливень принялся смывать кровь, оставляя разводы на одежде. Ужасные вести разносились в близлежащие кабаки разбегающимися с нашего пути гонцами, а там, где мы прошли, вереницами съезжались кареты «Скорой Помощи».

Алкотрип определенно удался.

Сперва мы долго, долго шли куда-то. От боли, алкогольной гадости всех различных градусов сознание отключалось и включалось, словно нарезка, трейлер из фильма. Но память подсказала – осталось недолго. Скоро рассвет, выхода нет. Всего одна, последняя ступень проклятой Лестницы Черепов.

Ну и, конечно же, если вы думаете, что предыдущая бойня была самой тяжёлой ступенью – вы ошибаетесь. Упаси боже вас подумать, что кто-то из простых людей может такое повторить. Что называется, категорически не рекомендую повторять в домашних условиях.

Этот бар в холмах за городам, где-то на полпути по дороге в деревню яогаев, не носил имени. По сути, это даже не было баром – какой-то шалаш, навес с парой столиков посреди чайных плантаций, а под ним – холодильник и коробки с какой-то дрянью.

И две пыльные, затянутые паутиной рюмки на столе.

Яогай достал, откупорил бутылку, понюхал, проорал.

– Ого! Самогон! Какая гадость! На чём это, интересно? На прогнивших чайных пакетиках⁈ На тухлых рыбьих костях⁈ На овечьем помете? Пойдёт… то, что надо!

Полный ящик с грохотом зазвенел о стол, а сам яогай уселся напротив.

– Что ж, человек Чан, – прогремел огненный демон. – Рассвет через полтора часа. Мы должны прикончить вот этот вот ящик. Ты пройдёшь заключительное испытание в двух случаях. Или если ты всё ещё будешь на ногах, или если я отрублюсь раньше. В чём я очень, очень сомневаюсь.

Глаза сверкнули красным огнём.

– А ты не мухлюешь? А? – вдруг спросил я. – Ты же сам тоже пьёшь и толком не пьянеешь. Наверняка есть какая-то хитрость.

– Что-о⁈ – взревел яогай. – Да ничего подобного!

– Значит, ты шибко здоровый! И сильный! А я весом меньше тебя на килограмм сорок! Разные весовые категории, знаешь?

– Ничего подобного!

И он шваркнул мне пощёчиной.

И я в ответ! Ибо нехрен!

– Ага! Хорошая идея! – прогремел яогай. – Мы будем, одновременно состязаясь в оплеухах.

Алкогольный яд зажурчал по рюмкам, а я вдруг понял, что вряд ли доживу до рассвета.

* * *

Друзья, авторы ещё раз напоминают о вреде употребления алкоголя! Нам честно-честно очень грустно, что всё это происходит с главным героем, желаю вам никогда не попадать в аналогичную ситуацию! (Лучше добавьте в библиотеку этот роман, другие романы цикла и напишите коммент – куда полезнее занятие.)

Глава 55
Прислужливая человеческая чернь на свадьбе яогаев

Итак, стартовал первый раунд нашего чемпионата по пощёчинам.

Надежды на Дзянь тут не было – местность вокруг освещалась двумя мощными фонарями и просматривалась, как на ладони, подкрасться незаметно ни за что бы не вышло, поэтому последний раунд я провёл без закуски.

Противная, горькая дрянь обожгла гортань и прокатилась ниже.

Шварк! Удар лапищи яогая откинул мою голову, я едва не коснулся необтёсанной деревяшки стола.

«Ох, Чан», – вздохнула Сян в моей голове. – «Нет, нет!»

– Ух! Хорошо пошла, – сказал я и с трудом сфокусировав зрение, налил Серёже. – Теперь я.

Тот выпил залпом. Моя ладонь врезалась в его щёку. Шея была несколько толще моей, голову лишь слегка повело.

Ещё стакан. Снова удар. Кажется, я окосел, зрение двоилось, две разные картинки крутились друг вокруг друга.

«Чан, быстрее, быстрее, – шептала Сян. – Ты должен скорее всё это завершить, я не могу смотреть, как ты пьёшь!»

– Теперь сам…

Удивительно, но второй раз мой удар вышел сильнее.

– Хо! – рявкнул яогай и занюхал рукавом.

– Не мухлюй… Нельзя… занюхивать, – сказал я.

– Теперь оба – вместе.

Чокнулись, выпили, ударили друг друга по щекам. Я понял, что оглох на одно ухо.

«Чан, нет, нет! Прекрати… но продолжай… нет… я хочу, чтобы ты быстрее закончил…»

Сян держала меня на плаву. Сознание всё ещё не выключалось.

Потом снова. И снова.

Примерно к середине второй бутылки я почувствовал, как начали отказывать внутренние органы. Я корчился от боли; лицо от пощёчин огненного демона превратилось в сплошной синяк.

К концу второй бутылки от зрения осталось два туннеля, уставленные на бутылки. Взгляд выхватывал то предрассветную мглу, то ночного бурундука, который, возможно, был моим алкогольным глюком, то щетинистую рожу Серёжи.

Сян в голове перестала что-то говорить, она двигалась раз в шестнадцать быстрее, чем мы наливали и наносили друг другу удары и стонала. Разумеется, от негодования по поводу моего грехопадения в пучины вотчин зелёного змия.

Остатками сознания и неотбитого ещё разума я увидел за холмами на юго-востоке рассвет. Недолго, осталось совсем недолго.

Мой соперник уже тоже клюёт носом. У него человеческий организм, как ни крути. Точно такой же, как и у меня. Всего пара бутылок. Всего несколько десятков минут до рассвета. И всего несколько органов и оставшихся в живых органов чувств.

– Что-то слабовато идёт… – пробормотал яогая, выуживая откуда-то из кармана, а то и из трусов затёртую армейскую фляжку. – Вот… дедушкина фамильная настойка на… ик… моче дракона. А ну-ка…

Полрюмки местного адского пойла – полрюмки не местного, ещё более жестокого и анти-человеческого. Чёрного цвета, как уголь.

Неужели это эманации той самой знаменитой, чудовищной, антиматериальной Чёрной Чакры⁈

Сян в моей голове тут же замолчала, в ужас забилась в угол.

Дрожащая рука яогая занесла фляжку и над своей рюмкой.

– Нет, – остановил его я. – У меня тоже… что-то есть.

Эту маленькую пластиковую бутылочку на одну четверть литра я нашарил в кармане ещё пару рюмочных назад. И откуда она взялась? И чего это там? Понятия не имею.

– Что это?… – спросил мой проклятый собутыльник.

– Не знаю… Пусть это будет сюрпризом… Для нас обоих.

Рука яогая-Серёжи перехватила бутылёк, налила в стакан. До краёв, даже больше края, не жалея.

– Раз…

– Два…

– Три…

Дзынь.

Гык, гык.

Сначала я не понял, что произошло. Боль резко прошла – говорят, так бывает, когда болевые центры в мозгу падают, как тот сервер Янсена под ДДОС-атакой. На миг вся как-то даже прояснилось, и зрение, и даже слух.

Я увидел, как корчится яогай Серёжа под клубящимся беловатым дымком из рюмки. Как отклоняется в сторону – спасибо, кстати, ему за это – и громогласно возвращает природе всё то, что накопил его организм за прошедшие сутки. И как вместе со зловонным потоком вылетает изо рта струйка чего-то красного, летучего.

– Где я⁈ Что… ох… – успел сказать Серёжа совсем другим голосом, после чего вырубился, едва не разбив лбом рюмку.

Неужели победа? Похоже, да. Ещё и первый луч рассвета перекатился через холмы. Но на этом, разумеется, наше состязание не закончилось.

Потому что яд в той дряни, что плеснул напоследок яогай, продолжал убивать мой организм. Он сочился по венам ко всем жизненно-важным органам, отрубая меня по частям, проникал по тончайшим капиллярам, дотекал до кожи и костей, и…

По всем правилам – сердце должно было закончить биться, мозговая деятельность – прекратиться, но нет.

Видимо, вот тут-то всё и произошло. Никогда не пробуйте повторить в домашних условиях! Хрен знает, как это работает, возможно, в моём случае «минус на минус дают плюс». Как только первые молекулы шипящей дряни достигли осколков Великого Подземного Змея, заключённых во мне, произошла бурная реакция.

Сперва я упал навзничь поперёк лавки. Затем почувствовал, что из меня словно вылетают пробки из-под шампанского. Моё тело пронзили лучи алого, затем чёрного, затем золотого, зелёного, пурпурного и белого цветов. Словно лазером они прожгли дырки в соломенной крыше, располосовали стол, разнёсли к чертям оставшиеся бутылки…

А затем мой даньтянь завёлся, словно проржавевший шестицилиндровый двигатель, и принялся качать ци по моим меридианам!

Ну, и вот только после я окончательно вырубился.

* * *

– Чан… Чанчик… очнись…

Ладошки с длинным маникюром колюче хлопали по лицу. Затем мне воткнули в рот пластиковую бутылку, я жадно сделал два глотка.

Ой, как сразу похорошело. Но глаза ещё решил не открывать.

– Сян…

– Ты живой… Ты живой… Эх, всё получилось, да⁈

Прижалась, поцеловать попробовала. Ну, я ответил, конечно. Это же Сян меня целует, да?

Хотя по вкусу – вроде бы не Сян…

– Дзянь… – догадался я.

– Где я? Кто я? – говорил кто-то рядом на каком-то непривычном языке… – Мне плохо… Чёрт… Где Лёлька… Сколько ща времени…

– Мниье то-жие, – ответил я. – Но ты жив. И демон ушёл из тебя.

Мой русский язык, кстати, снова стал плохим. Зато зрение быстро вернулось в норму. Но двигаться я всё ещё не мог – я одновременно чувствовал и озноб, и голод, и жажду, и боль. Но не такую адскую, как в начале нашего последнего испытания.

Я был целёхоньким. Видимо, тут и ядовитая жижа помогла, и целебная эссенция Сян. Я бутылочку эту вспомнил даже – всегда у нас рядом с кассой стоит, потому что мало ли какое мордобитие приключится…

Да и просто помогло то, что я, чёрт возьми, внук своего деда, Юйчи Гуна!

Я с трудом, но поднял руку. Посмотрел на ладонь… и в нём зажёгся тусклый циановый огонёк!

А Серёжа всё не унимался.

– Ты кто… ты говоришь по-русски?… Ха! я ж тебя помню… ты тот парень на площади, да? Я ж тебя спас тогда, помнишь?

– Я… вернул долг, – коротко ответил я.

Хотя, возможно, тут тоже дело вовсе не в целебной белой ци, ядовитой для яогаев – а в крепости серёжиного духа. Возможно, он в этом всём поединке сражался на моей стороне. Впрочем, я так и не решил, какой из серёж мне больше нравится – с огненным демоном внутри или без. Я прислушался к тому, что говорила Дзянь.

– Двое раненых… тут какой-то ци-катаклизм, ага… ага… не знаю, может, надо две кареты… тут не знаю, может и получится подъехать, а может и без. Носилки, ага… Что-о⁈ Нет карет⁈ Да я вас… да я вас!… Вы хоть знаете, кто ранен⁈ Великолепный Чан Гун… Ну он же… И иностранный турист, да!… Что⁈ Только поэтому⁈ Не знаю… Какие артефакты… Ну, тут бутылки…

Конец разговора прервался. Дзянь вдруг пискнула:

– Здрасьть…

А над моей скамейкой нарисовался новый персонаж.

Это был рослый, но худой, налысо бритый смуглый парень в рубашке с закатанными рукавами. Такой, типичный работяга. А через всё лицо и по горлу шло два здоровенных шрама, как будто бы совсем недавно затянувшихся.

Ну… как новый. Я теперь его словно насквозь увидел.

– Ну что… Победил ты, Чан Гун. Семье я уже сообщил, что ты достоин называться вторым супругом моей любимой Серебристой Поросли. И ты тоже победил, Серёжа. Я не буду возвращаться в твоё тело.

– Охотничий Пёс… тебе идёт новый сапог? Где подобрал?

Мужик как-то рассеяно указал на холмы с чайными плантациями.

– Тигр загрыз. Он храбро сражался, да. Три часа лежал и умирал, пока мы с тобой бухали, прикинь? Ну… я пошёл. Приятно было пообщаться. Увидимся на свадьбе.

На… чём⁈ На свадьбе?

Вот блин. Я ж совсем забыл ради чего мы это всё провернули. Ради чего мы сражались. И вот совсем я не рад был этой информации.

– Так ты… так ты победил⁈ – не то взвизгнула, не то всхлипнула Дзянь. – Ты его уделал, да?

– Уделал… – кивнул я. – Свадьба неизбежна…

Что было дальше? Я полежал в госпитале пару часов под капельницей, в которую вливали глюкозу, разную человеческую медицинскую дрянь, а затем ещё и эссенцию белого ци.

Рядом лежал Серёжа – я рассказал ему всю историю приключений его тела за период, когда он был захвачен яогаем, он срочно попросил телефон и принялся звонить своей не то жене, не то девушке, в общем, его история закончилась вполне себе хорошо.

Ну, как закончилась – планета маленькая, наверняка ещё где-то пересечёмся.

К тому же я заметил, что Серёжа, когда почёсывал затылок своей лапищей, незаметно для себя подсветил шевелюру циановым огоньком… Видать, это ему подарочек от Охотничьего Пса.

Потом я вполне нормально встал, даже трости не понадобилось, и приехал домой – своим ходом.

С порога на меня запрыгнула Серебристая Поросль и долго, качественно так поцеловала. Мне должно было быть приятно, но в голове возникли флешбеки наших вчерашних попоек, и чуть не возник какой-то рвотный рефлекс.

– Что с тобой, жених мой? Аль разлюбил меня, а? Не нравлюсь я тебе?

– Ты мне, конечно же, мила. Но надо бы и отдохнуть…

– Отдохни хорошенечко… Свадьба через пять часов…

А в лапшевне уже было людно. Какой-то парень подбежал ко мне и снял мерки, видимо, для свадебного костюма, за столиками сидела половина семьи Серебристой Поросли. Несколько фотографов, тут же щёлкнувших меня, какой-то не то фокусник, не то мим, визажист, специалист по свадебному костюму. А также несколько очень мрачных товарищей в пиджаках, сидевших в углу.

Честно говоря, я напрягся, увидев их. Но опасения были напрасными: они вручили мне коробочку с медалью, здоровенную стопку круглых монет, обмотанных лентой, и какие-то документы. Один из них грустным голосом зачитал заученный ещё утром текст:

– Мэрия благодарит вас за блестяще проведённую дипломатическую операцию, вручает вам обещанный гонорар в виде пяти тысяч эпикоинов, а также назначает вам должность внештатного младшего атташе по ксеносвязям в области культуры и размножения с правом пересечения внешнего периметра города…

– Благодарю вас, коллеги. Значит – всё, я могу не жениться?

Дипломаты переглянулись, затем посмотрели на меня, как на дебила.

– В смысле?… Вы не хотите⁈ – чуть ли не шёпотом спросил один из них.

– Ну…

– Решать вам, конечно.

А затем спешно удалились.

Сян и Дзянь нигде не было. Я с трудом нашёл скучающую бабулю Хо, читавшую газету.

– Вся работа из-за них встала. Ну… я пару раз сдавала лапшевню под свадьбы, конечно, опыт имеется. К тому же, эта дурында огненная мне половину своего кошелька отсыпала.

– Золото?

– Золото…

– Где Сян и Дзянь?

– У них девичник. В какой-то клуб пошли.

Вот блин… неужели я их потерял?… Ладно Дзянь, но вот Сян. Она сама, наверное, не знает, как меня спасла прошлым днём. К тому же, напряжённый разговор всё ещё назревал.

Пару часов я ходил сам не свой. Потом меня нарядили в свадебный костюм. Потом я увидел Серебристую Поросль, которую уже нарядили в свадебное платье. Красивое такое, как у балерины, только длиннее.

Чёрт, даже красивая была. Бы. Если бы не жевала очередную куриную лапу, вытирая пальцы о рюшечки на платье.

Всё ж мне человеческую жену надо, понял я. Одну из двух. Не получится с Сян, получится с Дзянь. Это я протрезвевшим умом, конечно, думаю, а так бы – даже и не выбирал бы, только Сян…

А ещё было крайне, крайне стрёмно чувствовать себя вторым мужем. Причём не у разведённной барышни – а вот именно так. Даже если представить, что у них с Охотничьим Псом были исключительно платонические отношения в этих телах. Всё равно – какой-то отстой.

В общем, я всё решил для себя, отвёл Серебристую Поросль в сторону и сказал:

– Слушай, в общем, такое дело. Важна же свадьба, так?

– Так! Это важнейший ритуал! – её глаза сверкнули красным.

– Ага. Только вот какая загвоздка. Не хочу я быть вторым мужем. Первым я хочу! А ну давай разводись со своим Охотничьим Псом и женись на мне! Иначе – не пойдёт.

Серебристая Поросль крепко задумалась. Отвела взгляд в сторону, сказала.

– Нет, Великолепный Чан. Так тоже нельзя. Он мой первый муж. Он первый – навеки. С ним невозможно развестись.

– А со мной – можно?

– С тобой, человек Чан, конечно можно.

– Ну тогда ты же не против, если мы с тобой разведёмся? Через день, может, через два…

А чёртик на плече шепнул – неделя… Недельку объезди эту балерину как следует, а потом разводись! Но нет, и такое не пойдёт. Дзянь поймёт, а вот Сян – нет.

– Завтра разведёмся, ок? – поправил я сам себя.

– Хорошо, человек Чан, – немного злобно сверкнули глаза у Серебристой Поросли.

Неужели задумала что-то, чертовка? Какую-нибудь подлость.

Свадьба началась как-то плавно, без объявления торжественной части. Гости расселилсь, запела какая-то малоизвестная певица – вот же бабуля Хо заморочилась!

Потом заговорили гости… Господи, какую же дичь они несли. На ломанном языке, про какие-то чудовищные кровавые сражения, вроде:

– Помнишь, о Серебристая Поросль, когда ты была маленькой, всего сорок лет, ты порвала на три части небольшого горного кита…

– Помнишь, как мы, когда ты только научилась ходить, пошли на водопой и вырезали по дороге три стоянки людишек-кочевников…

А потом случилось ещё более стрёмное нечто. Явился Янсен, а с ним – Дзянь и Сян. Не то, чтобы в обнимку, он как-то их сторонился, но приехали-то они вместе!

Вот это прямо полнейшая задница. Такой подставы от друзей я не ожидал. Правда, одеты они были совсем не по-праздничному, странно как-то.

Уселись на задних рядах, на меня глядели как-то странно – со смесью грусти и сожаления. Эх, поскорей бы сказать Сян, что я завтра разведусь, и этот цирк закончится!

Но… как это уже несколько раз бывало – всё решилось куда проще. И помог мне в этом, как ни странно, Янсен.