Текст книги "!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарев

Соавторы: Андрей Скоробогатов,Алексей Шеянов,Андрей Третьяков,Ольга Ярошинская,Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 138 (всего у книги 349 страниц)

Только теперь я понял, что это не колени у меня дрожат от ужаса, это земля ходит под нами ходуном.

– Чан, – и голос деда рокотал как гром, и сам он словно стал на метра два выше, одежда на нем трещала по швам. – Чан, бежать поздно. Держись! И помни! Ты наследник великого Юйчи Гуна! Держать эти ворота – наше предназначение. Будь отважен. Держись!

И бетонную площадку, словно пробку, выбило вместе с нами из земли.

Меня прижало к расколотому бетону, что держался только на прутках арматуры. Словно ракетой нас подняло ввысь над парком, краем глаза я увидел горы и сверкнувшее сбоку море.

Дед взлетел вместе с площадкой и мной, его взметнувшиеся седые волосы закрыли половину неба. Он перевернул меч лезвием вниз и обеими руками вонзил его в бетон площадки по рукоять.

Чудовищный визг расколол площадку на куски, и стало видно, что меч ушел до середины в голый череп огромной, высотой с небоскреб змеи с рогами буйвола. Этим визгом меня едва не унесло прочь. Но дед, вцепившись кулаком в рукоять меча, другой рукой поймал меня за пояс и притянул к себе. Одежда на нем распахнулась, и могучим мышцам на его торсе позавидовал бы любой бог-олимпиец. Чёрт, да он как будто помолодел!

Дед всем телом надавил на меч и тот ушел в голову твари до предела.

Тварь заверещала на всех возможных частотах и издохла. Издохла, начала падать обратно с той невероятной высоты, на которую закинула нас своим ударом из недр земли.

И мы падали вместе с нею. Рубашка на ураганном ветру хлестала меня по спине.

Я видел, что дед что-то кричит мне, но не слышал ни звука.

Но я понял, что это еще не всё.

Да что еще-то⁉ Что еще может случится?…

Змея взорвалась.

Её разнесло на миллион мелких кусков, визжащих как шрапнель, изрешетивших всё: парк, город, небо, землю, солнце. Деда, меня…

Кажется, к этому моменту я окончательно перестал понимать где тут я, а где Чан Гун, обыкновенный китайский школьник, приходившийся мне родственником…

Всё исчезло во всесжигающим взрыве.

* * *

– Ураган Ци, – произнес старик в темноте. – Фонтанирующий поток. Давно у меня не было столько ци в запасе. И пока он у меня есть – я могу совершить настоящее чудо. Я могу спасти одного внука, потеряв обоих.

– Он умер? – спросил я.

– Да. Нет. Не совсем. Тело его еще живет. Но дух его уничтожен, изрешеченный осколками духовного скелета монстра земли. Его больше нет. Только кое-что из памяти, отдельные части разума.

– То есть ты не спас его.

Голос старика дрогнул.

– Ничего нельзя было поделать. Ничего нельзя было поделать… Но я спасу тебя. Мальчик умер. Маленький отважный Чан Гун. Но ты еще жив. Ты можешь унаследовать его тело! И даже остатки памяти. А он унаследует твой дух. У меня хватит сил приживить твой дух в это тело и удержать тебя в нем достаточно долго, чтобы вы срослись. На это уйдет время.

– Сколько?

– Сколько-то. Ты согласен?

Маленький отважный Чан Гун умер. И я умираю. Что ещё остаётся?

– Конечно я согласен… дедушка.

– Вот и славно! Потерпи, Чан Гун. Всё будет хорошо. Только придется подождать. Потерпи.

Я был согласен немного потерпеть.

Темнота снова меня затянула.

* * *

Первый раз я услышал слова через несколько дней, а может – и недель, после длинного провала в памяти. Слова языка одновременно и понятного, одновременно – и пугающе-нового.

– Пациент номер три. Кома, – произнес мужской голос, судя по тембру, в годах. – К эвакуации непригоден. Их тут двое таких.

– Придется кого-то оставить присматривать за ними, – ответил женский голос, тоже немолодой. – Их перемещать нельзя, техника отказывает, умрут под дороге.

– Я могу остаться.

– Я не имела в виду кого-то из персонала больницы. Кого-то из солдат. Они присмотрят за ними, пока эта свистопляска не утихнет.

– Да… Утихнет. Я думаю, мы не можем оставлять пациентов в таком состоянии.

Женский голос ответил взволнованно:

– Не хочу тебя бросать. Ты нужен мне!

– Сестрёнка… я нужен этим людям. Я здешний, я продержусь какое-то время. Только не забывайте о нас.

– Хорошо, я пришлю сюда кого-то. Ты храбрец, брат Цао. Все! Полная эвакуация! Поспешите! Носилок больше не будет!…

Концовки диалога я не запомнил.

Далее последовал ещё один провал в памяти. Не знаю, сколько времени прошло с предыдущего раза, но на этот раз я услышал женский крик – кричала женщина, совсем другая, и, судя по голосу, в полном отчаянии.

– Доктор! Доктор!

– Кто здесь? – ответил знакомый голос.

– Вы доктор?

– Я… директор этой клиники.

– Помогите нам! У моего сына болит живот! Я боюсь, это аппендицит!

– У меня ничего для этого нет. Дефицит элементарных расходников. Есть новый госпиталь в Новом Восточном районе, за забором, проходите кордоны, и туда…

Женщина чуть не плакала.

– Попробуйте, я умоляю вас! Нас не пустят, больше некуда идти! Там есть операционная, я видела!

– Хорошо, хорошо! Давайте посмотрим на вашего сына… Боже, неужели это снова…

А потом ещё один провал в памяти. Или это было в один день?

– Директор Цао! У нас много пострадавших! В порту опять сражение!

– Кладите их сюда. Занимайте эту палату.

– Но это же ваш персональный пациент!

– Он не обидится, я его давно знаю…

Голос директора Цао постепенно стал мне уже знаком, я слышал его буквально через раз. Я лежал и думал: «Кто такой этот директор Цао? Чем таким он занимается?»

И главное… Где я? Кто я?

Хорошо, перенесёмся ещё вперёд. С директором говорил молодой мужчина, тоже показавшийся знакомым.

– … Директор Цао, не возражайте, прошу вас. Заплатите им. Воистину, большая удача, что они послали на переговоры меня.

– Откуда я возьму столько средств? – голос директора звучал рассерженным. – У кого я вырву эти лекарства? Вот у него? А ведь я тебя вылечил, паршивец, когда тебя приступом аппендицита скрутило!

– И я вечно вам благодарен, и матушка моя шлет вам поклон! Но поймите, директор, они страшные люди. Заплатите им! А я привезу вам еще контрабанды из-за забора! Не перечьте им, директор Цао, они вас убьют и рука не дрогнет! Что мы будем делать без вашей больницы?

– Что за времена настали, поверить не могу…

* * *

Прошло ещё сколько-то дней. Или месяцев. Или… лет? Я слышал отдельные обрывки, так и не отложившиеся в памяти. К голосу директора Цао прибавилось ещё несколько голосов, и мужских, и женских. Мои соседи и сиделки менялись много раз. Но несколько диалогов я запомнил.

– … Это здесь, директор Цао?

Этот новый мужской голос тоже показался мне ещё более знакомым, чем другие, но кто это был – я не вспомнил.

– Да, господин. Это здесь. Проходите.

– Поверить не могу. Вот ты где… Директор Цао, сделайте мне небольшое одолжение, оставьте нас одних.

– Я надеюсь на ваше благоразумие, молодой человек. И на то, что мой пациент не пострадает, – ответил взволнованный голос диреатора Цао.

– За кого вы меня принимаете, директор? А? Я лежачих не бью. Всё нормально будет с вашим пациентом. Даже больше того – я оплачу его курс лечения с первого дня, как он попал к вам. И человека своего приставлю присматривать. Будьте спокойны, я еще не совсем с ума сошел, поднять руку на директора Цао. Идите, всё будет хорошо.

Послышался скрип двери, а затем и скрип кресла, в которое опустилось грузное тело.

– Ну, вот я и нашел тебя. Четыре года прошло… Или даже пять? Я и подумать не мог. А ты ведь даже не изменился совсем. Нда, сколько лет, сколько лет…

* * *

И, наконец, после долгого-долгого провала в памяти – последний услышанный сквозь кому диалог.

– Как тебя зовут, егоза? – спросил один из мужских голосов, тоже услышанных пару раз.

– Мое имя Сян Гинчен! Практикантка! Я ваш новый ци-ортопед. Прошу позаботиться обо мне!

Голос молодой, задорный, боевой. Мне даже сразу захотелось увидеть, как она выглядит.

– А вот этого мне вообще не надо. Сама о себе позаботишься, если мозгов хватает. Вот. Это твой пациент на сегодня.

– Ого, какой красавчик! – прозвенел женский голосок совсем рядом.

– Ты мне тут это, руки-то не распускай! Это личный пациент самого директора Цао! Поняла, Стрекоза? То-то! Я тебе даже что скажу. Большой человек тут у нас лежит. К нам от банды Циановых Кулаков каждый день смотрящий приходит. И ежели что не по его будет, он тебе руки-ноги-то пообломает!

– Ой, да ладно!

– Ну, смотри, твои руки-ноги-то. Ладно, пошёл я. Зайду еще.

Запах лаванды. Кто-то теплый наклонился очень низко. Тепло рук над кожей.

– Ох! Да что у тебя с узлами? Кто же тебя так изуродовал то? Ничего себе! Никогда такого не видела! Все меридианы смещены! Ну, я этого так не оставлю!

Хруст разминаемых пальцев, а потом последовала ярчайшая вспышка боли.

– Всё! Всё! Ну, всё уже! Всё уже прошло! Уже не больно! Всё прошло. Тише. Тише… Теперь больше не будет больно. Никогда. Теперь всё будет хорошо. Спи. Засыпай, прекрасный принц. Теперь я о тебе позабочусь.

И вот это уже действительно не было очередным провалом в памяти.

Это был сон. Настоящий, нормальный сон, в котором смешалось всё – последняя драка в моей прошлой жизни, взрыв подземного змея, обрывки фраз, женские голоса и запахи больницы. И когда я понял это – смог, совершив огромное усилие, наконец, проснуться.

– Пришел в себя! Прекрасный принц очнулся!

Глава 2
Бей правой, порхай как стрекоза

Надо мной был потолок госпитальной палаты. Лампы и профили подвесного потолка.

Зрение пришло в норму, но я чувствовал себя странно. Словно большое не по моему размеру тело надето на меня, как неудобная мешковатая одежда. Словно между нервами и мышцами промежуток в сантиметр.

И я не мог понять, я теперь Чан Гун или кто? Или мне кажется, что я Чан Гун? Или даже снится? Было непонятно. Это напрягало.

Со страшным усилием я поднял руки перед лицом. Это были худые, едва не до прозрачности, ладони. Не мои. Цвет кожи – не мой.

Но самое главное – я помнил многое из того, чего не должен был помнить.

С пальца сорвалась прищепка пульсометра и где-то запищал тревожный сигнал.

Стрекоза Сян прискакала в палату быстрее всех.

– Пришел в себя! – заорала она. – Пациент вышел из комы! Прекрасный принц очнулся!

Я попытался разглядеть её. Небольшого роста, спортивного телосложения, большие глаза, плавные черты лица, и вообще – лицо вполне красивое, хоть и азиатка. Стоп. Тут все азиаты. И я – азиат. Только сейчас дошло: язык сменился, но я воспринимал его, как родной. Нет, моя личность осталась, но вот память стала чужой – по крайней мере, частично.

«А? Что? Какой еще прекрасный? Девка, ты с ума сошла, какой я тебе принц…»

Только вместо логично ожидаемой толпы в белых халатах в палату заглянул один мордатый мужик в ярко-синем костюме и не прекращая жевать жвачку хрипло процедил сквозь зубы:

– Чего орешь?

– Пациент из комы вышел!

– Так? – нахмурился мужик, и стало понятно, что на лбу у него татуировка, квадрат из четырех точек.

– Шесть лет прошло! – выкрикнула Сян. – Или семь…

– Понятно, – буркнул мужик. – Тут сиди, я пока боссу позвоню.

Так, понятно. Позвонит. А кому? Боссу? Так! Стоп! Шесть лет? Чего?

Но сказать ничего из-за трубок в горле не смог, закашлялся до удушья.

– Сейчас! – Сян кинулась ко мне. – Сейчас помогу!

Она вытащила трубки: ох и мерзко мне было, но после я смог, сглотнув, прохрипеть:

– Шесть лет?

– Так в твоей медкарте написано.

– Какой сейчас год? – логично спросил я.

Ну, а чего еще спрашивать?

Голос я свой узнал с трудом: знакомый и незнакомый одновременно. Сян без лишнего трёпа сдернула со стены подвесной календарь и показала мне обложку с зодиакальным животным этого года. Дракон. Ага. А был год Крысы. Я хорошо помню, у деда в комнате над алтарем, акварель висела, в честь животного года. Шесть лет прошло, да, точно. Ну, охренеть. Не думал не гадал. А вот лежу теперь в белой пижаме под одеялом и шевелюсь еле-еле.

Исцеление несколько затянулось…

– А где дед? – вдруг вспомнил я.

– Дед? – осторожно переспросила Сян. – Что за дед?

– Ну… мой дед.

Прозвучало неуверенно – я до сих пор не мог до конца понять, кто я такой, и точно ли со мной во сне разговаривал мой родственник.

– Слушай, просто, чтобы ты знал, – подумав, произнесла Сян. – В твоей карте ни имени ни фамилии, ни контактов опекуна нет. Значит, родственники твои, даже если они еще живут в Эпицентре, ничего о тебе не знают. Мы их найдем, ты не беспокойся. Просто на это нужно время. Тут у нас столько всего случилось в городе, пока ты в коме лежал, но теперь все в порядке. Мы твоих родных найдем! Тебя как зовут?

– Меня? – я на мгновение задумался – а как? Ах да… – Чан Гун.

На языке вертелось ещё одно имя, другое – но я понял, что уже не уверен, да и выговорить его не смогу. Мой родной язык, а вместе с ним и речевые центры – поменялись, и тот, на котором я говорил ранее – теперь был чем-то вроде иностранного.

– А я Сян Гинчен!

– Да, я слышал…Стрекоза.

– Похоже, действительно слышал! – она засмеялась. – Будем знакомы!

Этот ее напор даже успокаивал. Чувствовалось, что у нее все под контролем, тут не забалуешь…

– Как я выгляжу? – прошептал я.

– Я принесу тебе зеркало, – пообещала Сян.

И действительно, принесла. Я увидел через прозрачную дверь, что мужик в синем не хотел ее пускать, ругался с нею, не отпуская телефона от уха, пытаясь говорить и там, и здесь. В итоге махнул рукой и Сян ворвалась в палату с круглым настольным зеркалом.

– Не пустит он меня, ха! – пробормотала Сян. – Вот, смотри!

Я вздрогнул. Вернее, вздрогнула та часть меня, которая привыкла к моему прошлому лицу. Впрочем – и прошлый Чан Гун себя узнал бы себя с трудом. Выглядел я молодо, но не школьник, и давно уже не школьник. Сколько же мне лет? Девятнадцать, получается… Уставший, бледный, как постельное белье, волосы черные до плеч – ну, понятно, отрасли…

– Меня кто-то бреет? – дотронулся пальцами кожи на лице. – Как не моя…

– Конечно, – смутилась Сян.

Ага. Она меня, получается и брила. И, вероятно, не только…

– Спасибо, – смог сказать я.

– Ой, да ладно, – отмахнулась Сян, откладывая зеркало. – Обязанности у меня здесь такие.

– А где мы?

– Центральный госпиталь. Точнее, то, что осталось, отделение экстренной помощи и медицины катастроф.

– А куда делось все остальное?

– Эвакуировали на материк. Ну… за кордон. Есть мелкие частные клиники, но в общем…

– Это у вас тут главным директор Цао?

– А я смотрю, ты много в коме слышал, – удивилась Сян.

– У меня была куча времени… А ты врач?

– Я практикант. Ци-ортопед.

– Кто-кто?

– А. Ты не знаешь⁈ Я покажу. Только, ты, э-э… не пугайся, что ли. Если что.

– А чего, я должен?.. ой, блин!

Рука её вдруг стала охвачена беззвучным белым пламенем, и да – это впечатляло.

– Ага! – обрадовалась Сян. – Вот этого. Впечатляет?

– Охренеть…

То есть вроде бы после всего, что со мной уже произошло, впечатлятся я не должен, однако – вот. Выглядело это круто и было видно, что Сян собой горда.

– Что это? – прошептал я, приблизив руку к пламени. Сян свою руку не отдернула и я провел пальцами сквозь огонь. Не жжет. Покалывает. – Что это?

– Это ци, – произнесла Сян. – Ци, закачанная в шаодань в моей ладони, концентрированная настолько, что становится видна невооруженным взглядом. Она же чакра. Обычное квази-черенковское свечение. Ты тоже так сможешь, если постараешься.

Фамилия неизвестного мне учёного Черенкова прозвучала как-то странно, но даже по-родному. А вот чакра – немного чужеродно. Что-то подсказывало, что в привычном даосизме всё это называлось по-другому, вроде «точки меридиана», но, видимо, в XXI веке возникли новые упрощения.

— Шаодань? Чакра? – переспросил я.

– Сначала их называли «цзинь», точки излучения внутренней ци практика во вне, – объяснила Сян. – Но, когда выяснилось, что эти точки еще и формируют проявление излучаемой практиком ци, содержат заложенную практиком информацию, термин «шаодань», энергетическая бомба, постепенно вытеснил старые названия. Ну, а некоторые выпендриваются, называют «чакрами» на индуистский манер.

– И с каких пор, – проговорил я, – здесь так практикуют с ци, что ее видно стало? Невооруженным взглядом?

– Да вот, где-то шесть лет назад и начали. После первого извержения, – ответила Сян.

– Что… во всём мире?

– Не-е! Только в нашем городе. Ну, и в «подземном мире», Империи, или как там её. Если это всё не сказки. Давай я, раз уж мы начали, процедуру завершу, а ты пока спрашивай. Дай руку.

Она протянула мне свою. И я протянул ей ладонь. Он взяла её снизу, с тыльной стороны.

– Ты мне доверяешь? – спросила она вдруг. – Я просто помню, как это может напугать.

– Ну, ты меня брила, пока я спал, – слабо усмехнулся я. – Бояться уже поздно.

– Хорошо, – серьезно произнесла Сян. Поднесла свою пылающую руку к моей ладони и перелила пламя со своей на мою. Пламя уходило в кожу, не оставляя следов и слегка меняя цвет на светло-голубой. В ладони стало горячо, словно кровь прилила.

– Отлично, – произнесла Сян. – Хорошо пошло.

– И чего ты делаешь?

– Мы сейчас прокачиваем твои шаодани и соединяющие их меридианы. Это обычное дело, если человек способен усваивать ци, но никогда этого не делал, прокачка шаоданей и всей меридиональной системы сильно этому помогает.

– Зачем?

– Тогда ты сможешь лечить себя сам.

– Ого, – пробормотал я. – Круто…

Мужик за стеклянной дверью безучастно наблюдал за нами, не отрываясь от телефонного разговора. Очевидно, он уже и не такое повидал.

– Ну-ка, дай взгляну, – глаза Сян внезапно стали голубыми, как пламя ци. – Ого, а ты молодец! Так, ну-ка, давай, подай энергию из ладони в локтевой шаодань. Чувствуешь горячую область у себя в ладони? Перемести всю ци в нее.

Я закрыл глаза. Да вот горячая область в середине ладони. «Ну, давай, перетекай в локоть…»

Самое забавное, что это тут же случилось. Если, конечно, это не было увлеченным самовнушением.

– Да, вот так, отлично, – Сян следила огненным взглядом за моей рукой. – Да у тебя талант! Так, давай теперь обратно!

– Ух ты…

– Ты чего прекратил?

– У меня ладонь засветились.

– Все нормально, так и должно быть. Это свет концентрируемой ци. Так, давай, не спеши, распредели эту ци в руке по всей длине до плеча, ага, вот так. Все погасло!

– А ты что-то видишь? А как?

– Техника энергетического прозрения, я тебе позже покажу.

– Вот теперь ты действительно меня пугаешь.

– Все будет хорошо, я обещаю.

– Верю.

Мужик за дверью похоже, закончил разговор, сунул мобильник в карман пиджака, стряхнул с рукавов невидимую мне пыль. Весь как-то встряхнулся, словно боксер перед дракой, подошел к двери и открыл ее.

– Эй, сестрица, на пару слов, – неприятным таким тоном бросил он.

В палату не вошел.

– Я уже врач! – недовольно отозвалась Сян.

– На пару слов выйдем, врач?

Сян поднялась, синее пламя в её взгляде угасло.

– Я вернусь и продолжим, – заверила меня Сян.

– Конечно, – негромко отозвался я.

Мужик в синем костюме на меня не смотрел, как не смотрят на выбранную жертву гопники, чтобы не взбудоражить ее раньше времени…

Он пропустил Сян в дверь и закрыл ее за собой.

Я не слышал о чем они говорили, зато видел отлично.

Он, что то ей настойчиво втолковывал, практически пальцуя у нее перед лицом, а Сян, возражала, сначала спокойно, а потом уже и возмущенно.

Надо сказать, в наш коридор, в конце которого была палата, за все это время никто так и не заглянул, хотя вдалеке мелькали белые халаты.

Интересно-то как… Что-то подсказывало, и услышанные во время комы разговоры не в последнюю очередь, что больница была особенной. И пациент я был особенный – в этом сомнений не было. А когда ты – особенный пациент в особенной больнице, да ещё и с бугаём на входе в палату, да ещё и в мире появились светящиеся лечащие ладони и взрывающиеся змеи… В общем, всё говорило о том, что из такой больницы следует валить.

А потом мужик этот мордатый просто не пустил Сян ко мне. Когда она попыталась его обойти, загородил путь в палату рукой. Вот тут я реально напрягся. Учитывая, что я едва шевелюсь – неизбежная от длительной неподвижности атрофия мышц – перевес тут на его стороне. Я даже огляделся в поисках чего потяжелее для самообороны, но понял, что я ничего тяжелее ложки и не подниму пока.

Наконец Сян удалось пройти в палату, о чем-то они договорились.

– Да он охренел просто! – тихо воскликнула Сян, закрывая за собой стеклянную дверь. Мужик мрачно сверлил ей спину взглядом.

– Чего он хочет?

– Да уж ничего, что тебе понравится

Мгновение она молчала и добавила:

– Чан, я пойму, если ты не скажешь, это не мое дело точно, но какое отношение ты имеешь к Циановым Кулакам?

– К кому? – удивился я. – Это еще кто?

– Это такая организация. Общественная, – ухмыльнувшись, произнесла Сян. – И это рыло здоровенное – их человек.

– В первый раз его вижу. – осторожно ответил я.

– Ага, – пробормотала Сян. – Хорошо.

Тут она явно глубоко задумалась.

– Послушай, – произнесла она наконец. – Этот жлоб здесь уже больше года. По крайней мере, когда я пришла сюда три месяца назад, он уже тут был, изображал мебель в кресле, судоку решал. И думаю, он здесь с согласия директора Цао. Только что он приказал мне убираться. Точнее так – сделать тебе инъекцию пропофола и убираться.

Ну, начинается.

– А пропофол этот, что такое? – спросил я, хоть уже и сам догадался.

– Снотворное.

Ну офигеть теперь. Вот что ему от меня надо? Чего он ко мне пристал?

– Ты мой пациент, – твердо заявила Сян. – И я тебя в обиду не дам. Я не сделаю ничего, что пойдет тебе во вред. Но хотелось бы понимать, что происходит.

– Слушай, я сам тут впервые, веришь? Я простой школьник. Ну, был раньше. Понятия не имею, что ему от меня надо. Никогда его раньше не видел.

Вот правда, понятия не имел, кто он, и узнавать пока не хотелось, честно говоря. Мне как-то и так уже хватило последних впечатлений. Вот куда меня это привело: шесть лет пропали, лежу на кровати как кукла, а против меня уже снова что-то замышляют.

«Делать-то, что буду? А? Что делать? Хотя тут понятно, тут все как обычно – сопротивляться я буду. Два удара и отход… как дедушка завещал. Опять. И не надейтесь, что я безвольной тушкой тут лежать буду. Хрен я вам достанусь.»

Оставаться в беспамятстве во власти неизвестно кого я больше не стану, решил я. Хватит. Пора с этим завязывать.

– Мне потребуется твоя помощь, – произнес я.

– Сохраняй спокойствие, – Сян взяла меня за руку. – Все будет хорошо. Мы выберемся отсюда.

– Ну, бегать в истерике, как напуганная курица, я и не смогу, – негромко отозвался я и улыбнулся – больше для мужика в коридоре, чем для Сян.

Ох не нравится мне все это, ох не нравится…

Сян тоже улыбнулась. Но не улыбнулась глазами. Тревожится. Фигово дела-то у меня…

Снаружи заглянул мужик, посмотрел мимо меня, буркнул гулко:

– Сестрица, ты не тяни.

– Я сейчас, – отмахнулась Сян.

Недовольный мужик закрыл дверь за собой.

– У него пистолет? – спросил я на всякий случай.

– Нет, пистолета у него точно нет. От пистолетов у нас толку никакого.

Последней странной фразе я тогда значения не придал.

– А чего тогда мы его боимся? – поинтересовался я.

– Ты мне поверь, – отозвалась Сян. – Он сам по себе гораздо страшнее пистолета… Но у меня есть план.

О да, план у нее был. Так себе, скажу прямо, план. Но я решил – попробуем.

Сначала Сян демонстративно делает мне укол воды для инъекций из вот этой вот ампулы – да, с надписью «Вода для инъекций». Затем я притворяюсь, что снотворное действует, и делаю вид, что заснул. Сян тем временем прикатит из коридора коляску, в которую я переберусь с ее помощью, когда мужика вызовут к стойке информации, якобы по запросу директора Цао. И мы свалим через пожарный выход за углом. Просто, быстро, надежно, как песочные часы. И что могло пойти не так?

Короче, мужика вся эта возня Сян с мединструментом так достала, что он едва не пинком распахнув дверь вломился в палату:

– Так, подруга, давай уже – на выход. Или я тебя так отшлепаю, неделю будешь на полусогнутых ходить.

– Слышь, мужик! – я как-то внезапно даже для себя завелся, когда он ухватив в огромный кулак кисть Сян потащил ее к выходу. – Руки-то придержи!

– А то что? – резко отозвался он, бросая Сян и вдруг нависая над моею кроватью как ночное чудовище из шкафа. – А то что, убогий? Лежи, пациент. Не дергайся. Не вякай. До тебя мы еще дойдем.

Он, продолжая стоять рядом с кроватью, попытался вновь схватить Сян за руку, но не получилось. И второй раз не получилось. В третий раз даже ему стало ясно, что это не случайность, и Сян ловко уклоняется от захвата, а мужик-здоровяк просто банально медленный!

Мужик задушено взревел, и кулак его с гулом пронесся над головой присевшей Сян, взъерошив её волосы.

А я даже и не думал, что делаю. Не думая, что он отлично подставился, и что он со мной сделает потом, просто пробил ему в подставленную голову с правой, прямо по короткой тщательно набриолиненный стрижке, своими хрупкими костяшками по толстому черепу.

Полыхнуло голубым пламенем.

Мужика просто унесло. Натурально, как рваную куклу. Вращаясь в воздухе, он сначала выбил спиной дверь из палаты, потом дверь из тамбура, пролетел весь длинный коридор из конца в конец и, выбив стеклянные двери в конце, вылетел в обширное фойе, заполненное людьми, а там еще и по полу пару десятков метров проехал. Я в ужасе посмотрел на мой кулак, потом на мужика в пятидесяти метрах от меня. Глаза у Сян были такие же круглые, как у меня.

– Это что было⁈ – выкрикнул я.

– Это была ци, солнышко, – проговорила Сян. – Моя ци у тебя в кулаке. И образцовый циановый хук справа.

– Да я в жизни ничего такого не умел!

– Значит ты – гений-самородок.

Толпа народу в фойе пялилась то на мужика, то на меня, на больничной койке, в конец охреневшего от произошедшего.

– А вот теперь он нас точно грохнет, – произнесла Сян. Выскочив в коридор, она по хрусткому слою выбитого стекла закатила в палату коляску.

– Он что, еще живой? – еле выговорил я, с опаской удерживая свой кулак на отдалении от себя.

– Уж поверь мне, – бросила Сян, помогая мне пересесть в коляску. – Живее всех живых!

И точно. Мужик сначала зашевелился, а потом вдруг вскочил, зарычав так, что народ взявшийся было ему помогать, просто брызнул в стороны. Одним рывком, натурально, разодрал на себе пополам пиджак с рубашкой, сверху донизу, обнажив могучий торс, под стать минотавру, а не человеку и снова взревел! С губ его слетала пена, а с кулаков капало синее пламя.

– Так, пора валить, – выговорила Сян, и это была отличная идея, потому что мужик с чудовищным ревом бросился по коридору с явным намерением разорвать нас на куски голыми руками.