Текст книги "!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарев

Соавторы: Андрей Скоробогатов,Алексей Шеянов,Андрей Третьяков,Ольга Ярошинская,Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 349 страниц)

Глава 78
Человек предполагает, а бог его в спину пинает

Следовало ожидать, что вот так просто пожрать вместе с дедом у меня не выйдет.

Дед мой то и дело поглядывал на прохожих. Потом спросил:

– Подскажи, а тут девицы всё так же поднимают уровень социального одобрения при помощи этих электронных мухараек? Фотографируя свою пятую точку? Как и шесть лет назад?

– Всё так же, – кивнул я.

– И что Империя? Сказала – запретить?

– Ну, она же за уважение местных традиций.

Дед с серьёзным видом кивнул, заборомотал, прикидывая что-то в голове. Никогда его не поймёшь – взаправду он это, или пошутил.

По дороге на связь по очереди вышли Тям – сообщить, что он благополучно и без потерь добрался до дому и даже плату уже получил, и что готов за такой куш ввязаться в похожий движ при любой погоде, могу на него рассчитывать. А потом и Фэн звякнула, узнать, как у нас дела на воле.

– Жрать идем, – сообщил я.

– А к мэру вас чего носило? – поинтересовалась Фэн. – Тут вся управа от слухов ульем гудит.

– Дед обещал исполнить одно его желание, – буркнул я не желая раскрывать правду.

– Ого! А можно и мне встать в очередь? – заинтересовалась Фэн.

Блин!

– Не думаю, – осторожно ответил я покосившись на довольно шагавшего рядом деда.

– Ладно, вы куда идете? – спросила Фэн. – В лапшевню? Ну, вы поосторожнее там. А то тут всплыло внезапно, кто ограбления заказывает на бандитской бирже.

– И кто это?

– А Джи Панг. Помнишь ещё такого деятеля?

– А это ему ещё зачем?

– От обиды на весь мир, я полагаю. Сидит в отеле в пригороде, за Периметром и вот такой фигней развлекается, коротает одинокие ночи, после того как его все бросили. Так что следи там за обстановкой.

– Да уж, постараюсь, – буркнул я.

Но, дела пошли не ладно прямо с порога, когда мы, звякнув входным колокольчиком вошли в двери.

– Господин! – в один голос, рявкнули мои терракотоаые гвардейцы, Медуза Везучая и Як Истребитель или как его там, двое из ларца, разные с лица. Оба в форменных оранжевых фартучках лапшевни с подносами встречают гостей у входа, все честь по чести.

– А ну, шаг назад, шушера глиняная!

Ух ты! А деду то не понравилось!

– Дед, ты чего?

А сам бравым моим гвардейцам рукой машу, мол, отойдите, пациент нынче нервный.

А дед ругался под нос, грозно зыркая в сторону гвардейцев, усаживаясь за самый козырный стол в лапшевне. Умеет он устраиваться, как я погляжу…

– Видал я уже таких, – пробурчал он. – А я предупреждал Шихуанди, что добром это не кончится. Нельзя демонов пригревать! И скажи только, что я не прав? Где теперь Цинь Шихуанди? То-то. А этих истуканов глиняных разбить. Всех до единого. Разбить!

– Дед, не нужно их бить. Они мои, – осторожно сообщил я присаживаясь за стол с другой стороны.

– Чего? – дед кажется даже малость оторопел от такого поворота.

– Я серьезно, – прищурился я в ответ.

Дед долго и грустно смотрел на меня.

– И как я пропустил этот момент? Когда с тобой стало что-то не так, внучок?

– Всё со мной так, – нахмурился я. Как обычно не могу понять, всерьез он это или придуривается.

– Сначала ручные яогаи, а дальше что? – со вселенской скорбью вопросил дед. – Гремучие змеи – питомцы? Яогаев пустишь в свой дом? Сядешь с ними за один стол? Может, сразу энергетические пилюли жрать начнешь и с живыми мечами развратничать?

Ну, вот когда он всё это узнать успел⁈ Придуривается, значит. И еду что-то никто не несет. Я тяжко вздохнул:

– Пойду спрошу на кухне, что сегодня подают.

Я прошел за стойку нашел бабулю, бушевавшую шумовкой в пару над кипящими кастрюлями.

– Смотрите кто пришел, а до конца смены всего-то два часа! – сварливо бросила бабуля меня заметив. – Это же сам работник года, Чан Гун Великолепный! Вернулся наконец?

– Вернулся вроде как, – вздохнул я. – Ну как тут моя парочка, бабуля? Помогает?

– Это ты про ту керамическую парочку, что подогнал вместо себя на кухне вкалывать? Или про девиц своих ненаглядных?

– Э-э, про керамических…

– Да как-как… – усмехнулась бабуля. – Видали мы лбов и потупее… А девицы твои как не разговаривали, так и не разговаривают. И в комнате одной разом не показываются. Только если одна уйдет, другая покажется. А кого это ты там привел?

– Это? – оглянулся я. – Это мой дед.

– Ух ты, – мрачно отозвалась бабуля. – Неужто это несравненный Юйчи Гун лично соизволил пожаловать?

А вот тут я и удивился:

– Да ты бабуля, никак знаешь его уже? Чего ж молчала?

– Да уж сталкивались, – недовольно отозвалась бабуля.

– А что не так-то – нахмурился я. – Неужто зло на него держите?

– Ну, зло не зло… А первый состав Юбилейной дружины как раз он и собрал, дед твой, получается. Только, когда второй зверь к нам полез, он на сбор не явился, хотя его мы и ждали. Так и остались мы с Ди одни против Великого льва Ниана. А больше никто и не выжил. А он так и пропал тогда, несравненный Юйчи Гун. А теперь вот, явился, не запылился. И откуда ты его такого прекрасного вытащил?

– Из тюрьмы, бабуля, – невесело отозвался я. – Из очень серьезной тюрьмы. Очень далеко от города. Пять лет он там просидел.

– Ну надо же, не врешь? – прищурилась бабуля Хо. – Вот оно как? А я и гляжу, нарядился как сбежавший уголовник. Пять лет, значит…

Бабуля задумчиво мешала лапшу в кастрюле.

– Ну, ладно, чего стоишь? Иди уже к столу, скоро подавать буду. Поздороваемся хоть.

И не успел я за стол вернутся, бабуля уже подала умопомрачительно пахнущие миски с волшебным варевом.

– Откушайте, почтенный, чем богаты.

Дед прищурился глядя на бабулю и по всему было видно, что узнал.

– Ух ты, – усмехнулся он. – А ты, дорогая хозяюшка, чего такая кислая? Такая молодая и уже не в духе! В тарелку мне небось плюнула?

– Да вот еще, скажете тоже… – искренне возмутилась бабуля.

– А жаль! Плевок такой женщины дорого стоит! – захохотал дед. – Целебнейшее снадобье, для тех кто понимает, вроде змеиного яду. Поясничный прострел как рукой снимает!

– Ой, да, что вы говорите! – бабуля замахала руками.

Вот так дед придуривался, нахваливая бабулино хлебово, и так лед вроде и растаял. Бабуля даже здоровенную чашку своего драгоценного Золотого Улуна с кухни для деда передала. Ценит гостя, значит…

Дед на еду набросился диким зверем, стеная, как хряк во время гона. А когда он уже наелся и пил золотой чай из чашки, вновь звякнул дверной колокольчик.

– Ух ты! – воскликнул дед вскакивая. – Лунцюань! Да ты ли это? А как подрос-то! Возмужал! Поверишь ли Чан, я знал его в те времена, когда он под стол пешком ходил!

– И вам всего наилучшего, генерал Гун, – поклонился Лунцюань, приблизившись к нашему столу. – И я тоже весьма рад видеть вас в полном здравии.

Генерал? Бог? Бог-генерал? Обличий у моего деда стремительно накапливалось более, чем достаточно для неясного понимания его места в мироздании.

– Так ты здесь с посольством? – вопросил мой дед.

– Так и есть – поклонился снова Лунцюань. – И мой господин, получив счастливую весть о вашем возвращении в город, немедленно послал меня с просьбой о дружеской встрече.

– Что! – воскликнул дед вскакивая. – Цинь Цюн здесь? Сам? Так, чего мы тут стоим! Помчали!

– Вот блин, – пробормотал я, четко понимая, что в этом случае, мои девчонки порознь ли, вместе ли, меня просто разорвут, за то, что не повидался ни с кем из них.

– Господин Гун! – в отчаянии воскликнул Лунцюань. – А этикет? Пристойные одежды? Протокол, наконец!

– Да пофиг! Потом сам свой протокол составишь, в первый раз, что ли? – дед полез из-за стола. – Помчали!

– Дед, подожди! – в том же отчаянии воскликнул я. – Дай я хоть выходной пиджак надену!

– Вот – замечательный пример умеренности и почтительности! – обрадовался Лунцюань.

– Потом оденешься! – отмахнулся дед. – Погнали!

Ну, мы и погнали. А куда деваться? Человек предполагает, а бог гонит его пинками, куда ему угодно.

Лунцюань любезно доставил нас к Цитадели-На-Черепахе, на своей породистой банте, в седле-башенке.

– Круто, дед, – пробормотал я поспешил усесться рядом с ним в башенке. – Так ты теперь у нас тут главный?

На что дед только отмахнулся:

– Это мы ещё посмотрим!

В общем, будущее оставалось туманным, оставалось только ждать.

Доехали быстро и с комфортом. Через внешние полицейские посты на пустыре нас пропустили, только взглянув на мое дипломатическое предписание, честно заработанное мной в деле с яогаями, а через внутренние, из имперской стражи, нас провез Лунцюань.

– Прошу вас, Ваше Высокопревосходительство.

С поклоном Лунцюань расстелил с лесенки красную дорожку, по которой дед не чинясь и прошел.

Лунцюань провел нас во внутренние покои. На этот раз мы были в другом зале, не в том, в котором проходила моя первая аудиенция. Ничего так оказались палаты. Не царские, но князю не стыдно такими владеть. Чем-то напоминало интерьеры исторического Запретного Города.

Эмиссар в этот раз встречал нас по-простому, в личных покоях, без чинов, без этой его протокольной маски и почти без охраны.

– Юйчи Гун! Как же я рад тебя видеть! – воскликнул имперский эмиссар. – Что же ты сразу не появился, мы бы обошлись без этой канители с экзаменом. Мы среди всех миров империи не найдем никого лучше на должность вана Земли Слияния Потоков, чем генерал Юйчи Гун!

– Не-не-не, почтенный Цинь Цюн! – в ужасе замахал дед руками. – Нафиг-нафиг! Вы это отлично придумали, и пусть победит достойнейший! Мне вот этой вашей придворной канцелярщины только и не хватало на склоне лет!

Эмиссар удивился.

– Так ты отказываешься?

– Точно, – решительно кивнул дед.

– А что же твои родовые земли в Империи? – удивился эмиссар. – Твои доходы за шесть тысяч лет? Твои инвестиции?

– Нафиг-нафиг! Это всё – без меня. Пускай у наследника голова болит, а я считай давно на пенсии.

– И кто же наследник? – приподнял белые брови Цинь Цюн.

– А вот он. Чан Гун, мой внук. Парень хоть куда, пригож, умен, удачлив и быстр на руку, ногу и расправу. Всем хорош! Девки только крутят им как хотят, но то дело поправимое, оженим его и дело с концом!

Фига се у него на меня наполеоновские планы! А меня спросить?

– Ты уверен? – нахмурился эмиссар. – Есть же более старшие члены семьи. Ты назначаешь наследника в обход обеих линий своих потомков?

– Я уверен, – беспечно отмахнулся дед. – У них у всех были годы, чтобы проявить себя, но они не проявили, так что и пофиг на их мнение.

– Я предвижу проблемы генеалогического характера с наследованием родовых талантов, – задумчиво произнес эмиссар. – При Дворе Нефритового Императора сторонники любой из линий смогут оспорить старшинство твоего наследника, и длиться эта тяжба будет до скончания веков…

– Да фиг там! – довольно сообщил дед. – Чан наследник обеих линий одаренности. Одной по отцу, другой по матери.

– Это как так у тебя получается? – удивился Цинь Цюн.

– Слияние наследственных Линий в одной персоне! – довольно улыбался дед.

– Серьезно? Ты и это провернул? – кажется искренне восхитился имперский эмиссар. – Ах ты хитрозадый бабуин!

– А то! Я такой!

Подали чай. Мы пили его из лунного фарфора за низким круглым лаковым столиком, расписанном золотыми фениксами. Ну, как пили… Дед пил с эмиссаром. А мы с Лунцюанем сидели позади них и почтительно внимали.

– Так, а как же быть с экзаменом? – произнес Цинь Цюн, бесшумно поставив чашку на стол. – Мы-то думали, что твоя линия прервалась, когда затевали всё это.

– Что, – смеясь, дед подмигнул эмиссару. – Поделить хотели, заброшенную землицу-то? Хотели же, да? По несоответствию имперским стандартам управления? И поднять целину?

– Ну, хм, был такой вариант. Но всё пошло как следует высшему протоколу…

– То-то! Хе-хе! – разулыбался дед. – Что, надзиратель Ди – твой же человек, а?

Эмиссар покачал головой.

– Да нет, тут действительно, другая история. Прикипел человек к месту, за будущее опасается.

– Опасается он. Ну и правильно делает, что опасается – ведь есть с чего, – усмехнулся дед. – Но это мой край, и так это и останется. Тут прикольно. Как в сказке. Порой, так же страшно. Но прикольно. И странно. А экзамен… Пусть экзамен идет своим чередом. Я в своем наследнике совершенно уверен.

– Завидую черной завистью, – поклонился Цинь Цунь. – Моего-то балбеса на экзамены не загонишь. Уже сто лет как пора идти на следующий уровень…

– А ты попробуй лишить его сладкого.

– Да ты что, смерти моей желаешь? Он же не простит меня никогда!

Так старики подшучивали друг над другом, попивали чаек, и решали судьбы нашего мира.

Закончили они уже сильно затемно, и Цитадель-На-Черепахе мы покидали уже в свете круглых бумажных фонарей. Имперский эмиссар проводил нас до ворот.

– Береги себя, – произнес он, коротко поклонившись деду.

Дед только рукой махнул:

– Два раза не убьют.

Развернулся и пошел. А ворота за нами закрылись. Сами.

Я было пошел вслед за дедом, но вдруг кое-что понял, остановился и оглянулся.

В изысканной перемудренной резьбе деревянных двустворчатых ворот прятались фигуры двух воинов. По одному на каждой из створок. Обоим было придано портретное сходство, и мой дед вполне узнавался на левой створке, а Цинь Цюн на правой.

Вот так вот. Бог ворот. Точнее, боги ворот, поскольку их двое. И что их этого следует? Оно, конечно, может и прекрасно, но почему-то предчувствую я, скорее, сонм невероятных проблем…

Повернувшись, я поспешил вслед за дедом.

Он уже поджидал меня на облюбованной ещё днем, мирной и безопасной скамейке в парке, и когда я подошел, улыбнулся мне.

Это было нелегко, но я вздохнул поглубже и все-таки это сказал:

– Дед, а ты часом не охренел?

Не то, чтобы я прям усердно нарывался. Ну, может, немного. Но мне нужно, жизненно важно обозначить, и прямо сейчас, пока все не зашло слишком далеко, где кончается его любимый внук, надёжа и опора его безмятежной старости, а где начинаюсь уже я, человек который все в своей жизни решает сам. С кем ему жить, и кем ему быть. Вот.

– Ух ты! – а дед несказанно удивился моему выпаду. – Внучок, да ты тут совсем одичал без тяжкой отеческой руки!

– Я на экзамен согласился, потому, что город защитить хочу, – мрачно бросил я. – Потому что некому было, пока тебя не было. Они тут каких-то космических клоунов хотели нам подослать, полмиллиарда миротворцев, ты в курсе? А теперь ты пришёл. Мне на корону, или что там, наплевать. И твоим наследником я быть отказываюсь, разбирайся в этой истории сам. И мэром я не хочу быть, у меня и так дел полно!

Дед вздохнул, постучал ладонью по скамейке приглашая присесть рядом.

– Ты, Чан пойми только, я же всё это не со зла. Я спешить должен. У меня мало времени осталось.

– Куда это ты собрался? – хмуро удивился я.

– Туда, куда никто идти не хочет, и куда уходят все, – просто сказал он.

Я молчал, и думал, что всё оказалось не так, как ожидалось. Всё совсем не так.

– Как скоро? – спросил я, наконец.

– Ну, до твоей коронации надеюсь продержаться, – улыбнулся дед. – А вот дальше – уже вряд ли.

Я подавленно молчал.

– Как же так, – произнес я наконец.

– Естественный ход вещей, – пожал дед плечами. – Извини, если показалось, что я тебя принуждаю, конечно нет, принудишь такого, ага. Тем ты и мил моему сердцу. Потому ты моя единственная надежда. И если ты откажешься, я пойму. Попробую что-то успеть с с твоим старшим братом.

Я не знал что ему сказать. Но я же не мог отступить назад. Я уже все обозначил. И что теперь?

– Я не могу ничего тебе обещать, – произнес я наконец.

– Ну, давай начнем с твоего финального поединка, – произнес дед. – А там поглядим. Идёт?

Я, помолчав, наконец, кивнул. Я не чувствовал, что меня обманули. Просто я чувствовал, что не готов остаться с этой реальностью во всей её чудовищной полноте вот так вот вдруг – один на один.

– Давай, Чан, – подбодрил меня дед. – Соберись. У нас очень немного времени осталось. Тебе нужно подготовится.

Ну, и как я ко всему этому смогу подготовиться?

Глава 79
Гордость и предубеждение

Все четыре дня до боя дед меня гонял по заднему двору лапшевни, наставляя во всем, что ему в голову приходило.

А я что? Я выкладывался и прилагал усилия. Вкалывал. Но порой мысли мои уходили сильно далеко от того, что я делал

С девчонками моими я за оставшееся до боя время так ничего и не решил. Дзянь мой дед просто пугал до потери пульса, и она не показывалась, пока он был рядом, а Сян просто отказалась с ним знакомиться:

– Я знаешь, что поняла Чан, – произнесла она когда я смог поймать ее сегодня с утра перед уходом на работу. – Я не хочу делить хороших людей, которых я давно знаю, на враждебные партии. Я не знаю как это у вас с моей мамой так получается. Но я не хочу и делать этого не стану. Придумай что-нибудь. А с дедом твоим я познакомлюсь как-нибудь потом.

И ушла.

Если это не разрыв, то что-то очень к нему близкое…

– Дзянь, – позвал я, когда входная дверь за Сян, звякнув колокольчиком, закрылась. – Ты здесь?

– Здесь, я, – негромко отозвалась Дзянь. – А где этот…твой старший родственник?

– Он еще не встал.

– Ладно…

– Дзянь, ты можешь поговорить с Сян?

– Вот уж нет! Сам с ней и разговаривай. Она после того, сам знаешь чего, психованная просто. Было бы из-за чего…

– Я уже разговаривал.

– И она тебя побила? Ой, мой бедненький…

– Да вот ещё. Чего это я бедненький? Я свой счёт на днях проверил, там цифра в экран телефона не поместилась.

– Ох мой, богатенький.

Кто знает, чем бы все это кончилось, но на заднем дворе завопил дед, призывая меня на тренировку и Дзянь, тут же включив этот свой непонятный стелс, мгновенно исчезла в тенях коридора.

И снова на тренировке я больше думаю о своих семейных неладах, чем о близком уже бое…

– Чан! – дед долбанул меня своей палкой-мухобойкой по шее, не больно, но заметно. – Хорош о девках думать, соберись! У тебя бой на носу!

Он, кстати, обосновался в своей прежней комнате, не задавая никому ненужных вопросов, будто никогда отсюда и не уходил.

– Дед, – я раздраженно почесал подшибленную шею. – Ты бы завязывал так делать. А то я тебе твою мухобойку сломаю.

– Нет, ты слышал, Фучэнь? – спросил дед у своей мухобойки. – Ты его слышал? Вот и я думаю, что дерзкий не по годам. Далеко пойдет, если вовремя не остановят. Соберись, Чан! Соберись! Или надзиратель Ди тебя самого сломает.

– Ты-б чего полезного сказал. А то действительно поломает тебе последнего внука… – пробурчал я.

– Словами не преодолеть того, на что потребны годы физических усилий, пролитого пота, напряжения воли, пережженной ци, – возвестил мне дед.

– Ну, да, – буркнул я, снова наполняя многострадальный даньтянь, чтобы тут же истратить всю энергию без остатка на один могучий удар. – Очень помог.

– Твой «Брык с Копыт» – единственное, что мы успеем хоть как-то усовершенствовать за это короткое время, – дед пожал плечами. – Но ты должен наносить удар чаще, чем один раз в десять минут, это жизненно важно.

– Это невозможно, – предположил я

– Что здесь невозможно – решаю я, – усмехнулся дед. – Бей давай.

Я всадил свой лучший, образцовый, четырехзвездочный, я бы сказал, «Брык с копыт» в середину врытой в землю деревянной шпалы. Бах! Взлетело облако щепы и пыли.

– Скверно, – скривился дед. – Ещё раз.

И я наполнял дантянь с нуля.

– Если твой надзиратель действительно восьмого уровня, то формально энергетически вы равны, – рассуждал дед, сидя на крылечке заднего входа, где когда-то рядом с надзирателем Ди сиживал и я. – Его чистый восьмой, против твоего сдвоенного четвертого. Его энергетический запас выше, но ты заряжаешься вдвое быстрее. Должен заряжаться!

Как я понял из объяснений деда, главной моей проблемой была как раз сдвоенная энергетическая система, без которой я вообще на этот бой не был бы не допущен. Надзиратель Ди заряжает восемь своих шаоданей, и я заряжаю восемь своих примерно за сопоставимое время. Проблема в том, что четыре из них оказываются заряжены синей ци линии мечников. В этом есть своя тактическая свобода, я могу использовать тот же щит, но идеей деда был единственный всесокрушающий удар в голову, на все восемь звезд.

Поэтому, одновременно с зарядкой мне либо придется пережигать синюю ци в циановую. Либо заполнять только циановые шаодани, перегонять полученную циановую в синие шаодани, а опустевшие циановые заполнять по новой, что конечно, не вдвое дольше, но по-любому дольше, чем зарядить просто восемь циановых шаоданей. Дед заставлял меня использовать разные варианты и подходы, но пока мои результаты его не впечатляли.

– А почему я работаю только с циановой ци? – спросил я.

– Работал бы с синей, если бы финальный поединок проводили с использованием мечей, – усмехнулся дед. – Но в нашем случае всё решит брутальный и бескомпромиссный рукопашный бой. Потому используем это течение ци.

Я, поколебавшись, задал давно волновавший меня вопрос:

– Дед, а эта красная ци, что иногда вырывается наружу. Что это? Я могу сам ее использовать, а не когда меня уже до смерти убивают?

– Гм, – дед не спешил мне отвечать. – Гм.

– Так чего, гм-то? – нахмурится я.

– Не трогал бы ты это, – ответил дед наконец. – Ещё очень долго ты не сможешь с этим совладать.

– А поточнее? – упрямо, настаивал я.

– Это энергия осколков духовного тела зверя первого Пришествия, засевшие в твоем теле, – произнес дед негромко. – Красная ци. Энергия высокого уровня черного течения. Она и скрепляет твое сдвоенное энергетическое тело в одно целое. А это очень и очень энергозатратно, чтоб ты знал. Сотни осколков. Сотни шаоданей, аккумулирующих красную ци из окружающего мира.

– Не многовато ли? – хмуро спросил я.

– Сколько нужно. Если она вдруг иссякнет, ты умрешь, – дед пожал плечами. – Постарайся не доводить до этого.

Вот те раз.

– А почему она разговаривает со мной? – задал я давно терзающий меня вопрос. – Эта красная ци?

– Занятно, – пробормотал дед. – Видимо, обычно ты нейтрализуешь негативные эффекты золотым ци из бабулиной лапши. Но иногда… А никакие другие голоса тебе не чудятся?

– Не уходи от темы, дед, – нахмурился я.

– Она говорит с тобой, потому, что звери Потока не умирают так вот просто, – мрачно ответил дед. – Сотни лет пройдет, прежде чем она замолчит. А может и вообще никогда.

– А я могу её как-то извлечь? Убрать? Мне эта шепчущая штука очень не по душе.

– Могу понять твоё неудобство, но фиг ты её вытащишь. А если кто попробует, ты его сразу убивай первым, не стесняйся. Смотри на это как на присутствие в твоей жизни мелкого злобного безмозглого болтливого паразита.

– Вот спасибо дед, а то я до такой гадости сам-то как-то и не додумался, – скривился я.

– Пользуйся на здоровье, – дед великодушно взмахнул рукой. И хватит уже трепаться. Давай, еще подход, одним вдохом! Пошел!

И я старался успеть всё одним вдохом.

На крыльцо из лапшевни вышла бабуля Хо и молча наблюдала за нашими упражнениями.

– Так, что, девушка-красавица? – подмигнул дед, бабуле Хо. – Решим может дело с твоим надзирателем миром?

– Так я предлагала уже, – покачала головой бабуля. – А он ни в какую. Говорит, мол, генерал Гун однажды уйдет снова, и что будет, когда явится следующее чудовище? С юным и многообещающим Чаном во главе в кавалерийскую атаку на бантах пойдем?

– Справедливо, – пробормотал мой дед. – Справедливо… А что, юная дева, а организуй-ка нам встречу со своим ненаглядным, а? Поговорим, как культурные люди, чайку попьем. А?

– Я спрошу, – коротко бросила бабуля уходя с крыльца в дом.

И вот за два дня до финального боя в лапшевню явился надзиратель Ди. Он тут не появлялся с того самого момента, как стало ясно, что именно мы сойдемся в финальном поединке. Но надо сказать, надзиратель всё это время вовсе не голодал. Бабуля отправляла ему судки с горячими завтраками и насыщенными обедами прямо на Центральный рынок. Гоняла Яка с Медузой в хвост и гриву. Туристы от этой парочки, кстати, были в полном восторге. Ещё турнир этот… В обеденное время на входе в лапшевню начали появляться настоящие очереди. Пришлось даже ограничивать в вечернее время, закрывать на спецобслуживание только для бойцов и «своих».

И бабуля вслух начала задумываться о расширении…

Надзиратель вошел в двери низко наклонившись, чтобы не снести головой дверной косяк, встал и огляделся.

– Эгей! – помахал ему рукой дед со своего места. – Сюда!

Надзиратель медленно приблизился к столу за которым мы завтракали и склонил голову в почтительном поклоне

– Генерал Гун…

– Ой, да ладно, – дед снова махнул рукой, – давай без чинов, мы же давно знакомы. Садись, Ди, откушаем от щедрот хозяйских.

Некоторое время мы молча ели.

– Могу я узнать, зачем вы призвали меня, генерал Гун, – произнес Ди положив палочки рядом с опустевшей чашкой.

– Да вот думаю, надо бы обговорить ваш финальный бой.

– Надеюсь, вы не будете искушать меня сдать бой вашему внуку? – прищурился Ди.

– Да что ты! – дед махнул рукой. – Чан и сам справится, если с утра выспится. Вот только нехорошо ученику поднимать руку на учителя. Не по канонам Земли и Неба это, не по людски и не по божески. Вот, что меня беспокоит. Скверно начинать правление с такого святотатства.

Надзиратель Ди задумчиво хрустнул костяшками огромных кулаков, и произнес:

– В таком случае ваш внук может просто не явиться на бой послезавтра, и всё решится к всеобщему удовлетворению, с соблюдением всех самых строгих канонов.

Надзиратель Ди глянул на меня, я в ответ криво усмехнулся.

Ага, щаз.

Не сомневайтесь, почтенный учитель, когда надо будет, я выйду на поле и буду бить ваше почтение пока не ляжете. Мне тёща во всех видах уже обрисовала, что с нами всеми будет, если я этот бой солью.

Но, бить надзирателя Ди, бить на убой, а как иначе-то? мне бы не хотелось…

Но, похоже придется. Ну, а если придется, я буду делать это с полной самоотдачей. Так уж учили меня все мои учителя, включая присутствующих…

Придумай, что-нибудь, сказала Сян. А что придумать-то?

– А ты чего так упираешься-то, надзиратель? – спроси мой дед. – Или ты впрямь считаешь, что Чан с правлением не справится? С моей-то поддержкой за спиной?

– Вы знаете, о чем я думаю, почтеннейший генерал? – произнес Ди. – Что однажды будет, как уже случалось. Мы выйдем на бой, а нашего генерала с нами не окажется. И мы все там ляжем, и внук ваш и весь город после нас. Мы ведь чудом… Чистым чудом, милостью небес удержались тогда. Любезная Хо взяла золотой уровень, только тем и спаслись. А кроме неё и меня больше никто оттуда не выбрался

Дед молчал.

– Я шесть лет стоял на пути в эту землю, – произнес Ди. – Я знаю, вы скажете, что держали эти ворота шесть тысяч лет, и мне нечего будет сказать в ответ. Но ведь от меня и не требуется говорить. А сражаться я буду. С вами или без вас. Против вас, если потребуется.

Дед молчал.

– Я могу только просить у вас прощения, генерал Гун, но иначе я не поступлю.

– Ох и глуп ты, Ди. – произнес мой дед. – Глуп и наивен. Сожрут тебя. Не твари. Люди сожрут. Вот как раз те, что глупости эти тебе и нашептывают. Ты хоть знаешь, что при дворе делается-то? Я вот знаю. А ты служака простой. Не знаешь. Ты герой, чего уж там, всем героям герой и силен и отважен, и всюду ты молодец, как учитель лучше меня, признаю, и на рынке порядок навёл, но тут ты слаб. Даже больше того, ты самое слабое место в нашем строю, так уж выходит. Через тебя сюда ворвутся другие, хищные и жадные, и ничего здесь не оставят, уж мы то такого навидались!

Надзиратель Ди внезапно поднялся. Дед откинулся на стуле глядя ему в лицо.

Надзиратель стоял и смотрел на него сверху

– Я не знаю, – произнес наконец надзиратель Ди. – Может кругом тут правы именно вы. Но если погибну, то буду знать, что сделал всё, что было возможно.

Надзиратель Ди, повернулся и пошел к двери.

– Я тебя не отпускал, – прорычал дед ему в спину и ударная волна взметнула занавески на окнах.

Надзиратель остановился, медленно оглянулся.

– Вы мне давно не командир, – произнес он. – Вы не смогли им стать.

И с тем он вышел в стеклянную дверь, осторожно прикрыв её за собой.

– Вот блин, – процедил дед сквозь зубы.

– Да, дед, – усмехнулся я. – Ну ты прямо голова. Гений дипломатии.

– А ты чего тогда сам сидел да молчал? – огрызнулся дед.

– Я думал, – спокойно отозвался я.

– И как? – поднял седые брови дед. – Чего надумал?

– Может, чего и надумал – задумчиво, произнес я. – Может чего и надумал…

А через два дня время ожидания и усердной подготовки вышло.

Ну, и вот. Вот он и настал, этот день. День финального поединка.

Биться собирались на отстроенном после прошлого раза Пустыре. Наш старый знакомец Чо Куоан, владелец Пустыря, был в полном восторге. Да и мне было неплохо, ну а что, считай практически домашняя арена, где и стены помогают. Особенно помогают, когда тебе об них голову проламывают, мягче должно быть.

Я переодевался в уже знакомой раздевалке, Снова в алых труселях, в футболке с девизом «Ты с окраин не грози, лучше тихо ци соси». Пришли мы сюда с дедом, но его практически сразу увел в вип-ложу Лунцюань, мол представительские обязанности то да се. Но по моему они увели его, чтобы он тут не читерил. Тут же из ниоткуда появилась Дзянь и теперь сидела рядом, ногами болтала. Потом вдруг внезапно и молча вышла, в сторону арены, а из коридора в раздевалку вошла Сян с оранжевым реанимационным чемоданчиком. Фига у них отработана синхронность.

– Ух ты! – воскликнул я. – Ты пришла…

– Конечно, я пришла, – удивленно подняла Сян соболиные брови. – Ты же мой пациент.

Да что б вас! Да чтоб твою мать, тетку Фэн да за ногу! Ну, что это опять такое!

Раньше я может быть вспылил бы, взорвался. Но теперь я то ли умнее, то ли терпимее, в общем я улыбнулся и сказал:

– Круто. Теперь и помирать не страшно.

Лицо Сян дернулось, она бросила чемоданчик на скамейку бросилась на меня с рыданиями, обняла и закричала:

– Не смей! Не смей так говорить! Даже думать так не смей!

Ну, а я что, я успокаивал, целовал слепо, сначала в щёку, а потом и в губы, по спине гладил. А там и сигнал подали с арены. Выходи, мол, Чан Великолепный, бить тебя будут.

– Ну, я пошел. – сказал я Сян.

Она часто закивала мне сквозь слезы:

– Я буду тебя ждать!

И я её поцеловал на прощание, прежде чем уйти. Долго и с наслаждением.

Вот так вот. Сорвал прощальный поцелуй. А может даже вовсе и не прощальный.

Ну это еще бабка надвое сказала, кого на этой арене бить будут. Может это я бить буду.

Ну, я и пошел.