Текст книги "!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарев

Соавторы: Андрей Скоробогатов,Алексей Шеянов,Андрей Третьяков,Ольга Ярошинская,Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 349 страниц)

– Я серьёзно! – разозлилась агент Фэн. – Ты всё запорол!

– Ой, да ладно, – легкомысленно отмахнулся я. – А я думаю, что хорошо продвинулся. Капитан обещал мне дать оперативную информацию в самое ближайшее время.

– Полноту или неполноту которой никто не сможет достоверно оценить, – сварливо прокомментировала Фэн.

– Время покажет, – сил спорить у меня уже не было.

– Что бы ты не получил от него, Чан, ничего не предпринимай, – давила Фэн. – Я повторяю, ничего не предпринимай, без консультаций со мной!

– Будет сделано, гражданин начальник, – пробурчал я

– Чего⁉ – возмутилась Фэн.

– Сделаю как скажешь, – я был уже согласен на всё.

– То-то, – удовлетворенно бросила агент Фэн. – Сиди тихо, Чан. Кто знает, может Лидер-Три рядом, может уже подбирается к тебе, только и ищет способ подсунуть ядерную бомбу тебе под зад. Остынь, не мельтеши. Это тебе не фаянс по ресторанам крушить. Отдыхай.

И трубку повесила. Ни здрастье вам, ни до свидания.

Вот же стерва! Ну, какой теперь отдых? Теперь только и буду вокруг себя бомбы искать, как будто у меня и без них проблем мало было! Так и пролежал всю ночь в кошмарном полузабытьи без снов. Устал смертельно.

Конечно же, я надеялся, что следующий день будет как минимум полегче – но он таким не оказался…

Глава 47
«Я тебе все объясню!»

В общем, беда не приходит одна.

Стоило мне озаботиться проблемой поиска бомбы и отношений в нашем треугольнике, как нарисовалась ещё. Вернее, всплыла. Старая проблема. Ростиком эдак метр пятьдесят.

Утром, невыспавшийся, я пошёл бегать по стадиону. А когда возвращался – едва завернув за угол дома услышал голос трёх разгневанных женщин. На пустой стоянке напряжённо курил испуганный водила велорикши, бормотавший что-то вроде:

– Понятия не имею, как тут оказался… понятия не имею…

А в доме всё было уже на грани потасовки.

– Ы-ыть! Ух! Пошла, проклятая! Кыш, отродье! – возмущалась бабуля Хо.

– К-ххх! – в ответ слышалось кошачье шипение.

Отблеск начищенной здоровенной двухметровой сковороды я увидел ещё от дверей. Как и белую балетную пачку.

Твою же дивизию… Этой ещё не хватало. Мало нам тёрок в отношениях двух прекрасных дам, так ещё и это. Что делать? Заходить, или смыться куда подальше?

– Бабуля Хо! Стойте! Отойдите! Положите сковороду! – исходила на визг Дзянь. – И преклоните колени! Ибо о величайшая Серебристая Поросль! Белая фурия Жёлтых Каменных Пустошей, великая дочь вана племени яогаев в изгнании, соблаговолила нанести нам визит! Падаю ниц перед тобой, о страстная из страстных, о горячая из горячих, о кровожадная из кровожадных, пощадии…

– Серебристая Поросль прощает Дзянь, нерадивое дитя! – прозвенел звонкий, но властный голосок. – Что же касается старой, коварной Хо…

– У-уть! А ну пошла! Кыш!

Дзянь буквально забилась в угол. На неё и внимания уже не обращали. Бабуля же была полна решимости, и, что самое удивительное – принцесса огненных демонов была даже как-то испугана и ошарашена.

Примерно в этот момент я поборол природный страх и переступил порог.

– Серебристая Поросль не покинет этой обители, ибо она ищет своего кандидата в младшие вторые мужья! Он обещал появиться ещё пару ночей назад, а теперь…

– А вот и… я, собственно, – решил я сообщить о своём приходе. – Кандидат в младшие мужья, все дела.

Прозвучало это, по-правде сказать, виновато. Ну, а что лучше? Отпираться и прятаться? Надеяться, что сама уйдёт? Раз уж тайное стало явным – лучше сразу расставить все точки над «i».

На пару секунд в воздухе повисла громовая тишина.

– Чан⁈ – наконец, воскликнула бабуля и от удивления даже опустила сковородку. – Ты втюхался с этим отродьем тьмы⁈ Ах ты негодник похотливый! Я была лучшего о тебе мнения! Ай-яй-яй, что же такое, знал бы твой дедуля! У нас столько девочек красивых в городе, Сян, или вот, хотя бы, Дзянь… А ты чего, дурында, скукожилась там? А? Ух ты какая, да вы с этой тварью знакомы, оказывается!

Хм… серьёзно, знакомы, что ли? Впрочем, сама принцесса тут же опровергла это предположение:

– Кхх! Серебристая Поросль впервые видит это нерадивое дитя! Но наслышана о её несносном и непокорном характере!

– О великая! Ты всё знаешь! Пощади! – захныкала и залепетала Дзянь. – Чан… я не знала, кто твоя тайная любовница, я думала, что это та прошмандовка с грудью третьего размера в кожаных штанах, а это… забудь всё то, что я тебе говорила, забудь… те фотографией, это была ошибкой, по сравнению с великой дочерью вана огненных демонов я жалкое отребье, не имею желания переходить дорогу вашему счастью, нарожайте много детишек, будьте счастливы вовеки веков!

– Что за фотографии? – нахмурилась бабуля Хо и снова замахнулась сковородой, но уже на Дзянь. – А ну выкладывайте, негодники!

– Бабуля Хо, прячьтесь, пока не поздно! – взвизгнула Дзянь, но не успела.

Взмах бабулиной сковороды был воспринят принцессой как знак агрессии, она зашипела, втянула голову в плечи, хищно выставила руки…

В ладонях загорелся красный даньтянь – или же это слово было не вполне применимо к телу, находящемуся во власти огненного демона.

– Ложись! – заорал я, но было поздно.

Принцесса огненных демонов проявила свою сущность. Из пальцев вырвались струи беспощадного, чудовищного, сметающего всё на своём пути пламени, спасения от которого не было нигде и никому!…

Ну, вероятно, именно это хотела совершить Серебристая Поросль. И, если рассматривать формально, задумка ей удалась. Только вот струя пламени вышла толщиной с карандаш, а язык едва коснулся сковородки бабули Хо. Так, от силы на полметра полыхнуло, и только пару секунд погрело бочок здоровенной бабулиной сковороды.

Принцесса огненных демонов, фыркнула, зарычала… Потом попробовала ещё раз – пальцы только на миг загорелись злым цветом, а огонёк вышел чуть больше, чем у карманной зажигалки.

– А, вот так даже? – удивилась Дзянь, тут же приняв более уверенный облик и приподнявшись из своего укрытия.

А потом произошло то, чего я меньше всего ожидал.

Серебристая Поросль, великая дочь вана племени яогаев в изгнании, белая фурия Жёлтых Каменных Пустошей села на корточки рядом со столом и громко, по-девичьи зарыдала, размазывая слёзки по наивному личику девушки-балерины.

– Ы-ы… Пламя не слушается! Плохое! Плохое пламя!… Плохой сапог! Дурацкий сапог, никчёмный, худой, тощий, как рыба воб-ла! Ы-ы-ы…

– О… – бабуля убрала сковороду и снова из грозной воительницы превратилась в милую старушку. – Ну вот… рёва-корова… Чего ж тебя так-то а? Я-то думала… Что вы, твари, мне тут полгорода разрушите. А вы, стало быть, изгнанники, да? Прогнали твоего батюшку из родных краёв?

– Прогнали…

– И где теперь твой батюшка?

– Не знает Серебристая Поросль… – хныкала девица. – Ушёл в город… Плохой сапог! Надо менять!…

Тут она снова как-то строго и хищно посмотрела на бабулю Хо. Глаза на миг стали красными. Нет, вряд ли ей удалось совладать с адептом пятого – или какой там у бабули, всё забываю – уровня. Но что-то подсказало, что от мысли сменить тело эту горячую малышку стоит отвернуть. Пущай лучше душа огненной демонессы будет заточено в милом «тощем сапоге» в балетной пачке и со слабым даньтянем, а не в теле здоровенной двухметровой бабищи. И посимпатичнее, и побезопаснее для окружающих.

Бабуля почуяла неладное и снова схватилась за сковороду – надо было быстро утихомирить ситуацию.

– Серебристая Поросль! – воскликнул я, усевшись на колени рядом с плаксой. – У тебя самое замечательное и наиболее подходящее тебе тело. Ты очень красивая, правда!

– Серебристая Поросль… красивая?..

Она подняла взгляд, полный искренней надежды. Я заметил удивлённый взгляд Дзянь, которая уже в конец осмелела, но секундой после она поняла мою мысль и согласно закивала.

– Конечно! Серебристая Поросль – вообще ровная такая тёлочка, оставайтесь, о великая, как есть, в этом теле, вам очень идёт!

И бабуля тоже кивнула и оглядела со всех сторон.

– Ну ты и плакса… Но тельце выбрала отменное, это да.

И бесцеремонно, с видом бывалой матроны-сутенёрши пощупала принцессу огненных демонов за филейное место. На яогаиху всё наше поведение, внезапно, подействовало успокоительно, но она всё равно высказала сомнения.

– У сапога Серебристой Поросли небольшие молочные железы, это считается плохим признаком у людей! – сказала она и характерным движением ладони «проверила размер».

– Ну, да, действительно, небольшие, но многим вполне нравится. Мне вот нравится, в принципе, – сказал я.

Дзянь скрестила руки на груди.

– (Твои тоже!) – беззвучно проговорил я губами.

Дзянь помотала головой, мол – «не говори глупостей». И чего она так? Затем спросила:

– Ну и где Серебристая Поросль подобрала-то этот сапог? Хотя знаю где. У нас одна балетная школа на город. В западных новостройках.

– Сапогу сказали, что сапог толстый, – скривила носик Серебристая Поросль и поднялась.

– И сапог объелся таблеток для похудания? – усмехнулась Дзянь. – Или с крыши сбросился, или ещё сожрал какой-нибудь дряни от Хон-Цзы?

– Нет, сапог перестал есть и без устали тренировался три дня в специальной тренировочной пещере с зеркалами, потребляя только воду, – с лёгким презрением закончила Серебристая Поросль. – А потом упал без сил – тут-то Серебристая Поросль сапог и натянула.

– Усердие, достойно похвалы, – хмыкнул я. – Не осуждаю. Точнее, осуждаю… но не сильно.

– Именно поэтому Серебристая Поросль сейчас постоянно испытывает зверский голод, – злорадно сверкнула глазами наша гостья.

– Ты же… не съешь нас, уважаемая подруга? – насторожилась Дзянь.

– Соплеменники рассказывали, что сапоги не очень вкусны, – фыркнула демонесса и смерила Дзянь оценивающим взглядом. – Тем более – столь же тощие, что и сапог Серебристой Поросли. Да и статус негодницы Дзянь не располагает к тому, чтобы просто так съесть её. Серебристая Поросль намерена есть обычную людскую еду.

А бабуля Хо уже подсуетилась – уже принесла небольшую миску лапши.

– Ладно уж, так и быть, раз ты у нас, непутёвая такая, гостья – поешь перед дорогой, да и в путь. А потом – проваливай.

– Серебристая Поросль благодарит тебя, старая Хо, – сказала демонесса и вполне цивилизованно принялась орудовать палочками в тарелке.

Моторная память осталась, что ли?

Ела сперва с аппетитом, чавкая, булькая бульоном, но потом случилось непредвиденное. Демонесса закашлялась, согнулась в три погибели и прохрипела:

– Золотое ци…

Пару секунд её мотало в припадке за столом из стороны в сторону. Я увидел, как глаза вспыхивают красным и тут же гаснут, как перегорающая лампочка.

Ну а потом демонессу вытошнило прямо на пол – я еле увернулся. Потом опрокинула со стола тарелку, свалилась на стол и тут же захрапела.

– Ох, ох! Тарелку плохо промыли! – запричитала бабуля Хо, не спеша отправляясь за ведром и шваброй. – Это кто у нас тарелки мыл утром? А, Дзянь?

– А чо я, я ничего! – нахмурилась Дзянь и перешла на шёпот. – Уважаемая бабуля Хо, скажите лучше прямо – вы чего, в лапшу золотой ци отсыпали? Вы же знаете, что яогаи от этого…

– Уж догадывалась! – тоже шёпотом ответила бабуля Хо. – Но я, знаешь ли, в Юбилейную Дружину не за красивые глаза попала! Эту погань надо из города гнать, гнать! Пущай летит обратно в Основной Поток и не возвращается. А ты, лучше, чертовка такая, скажи, откуда у неё полный титул знаешь, а? Якшалась, что ли, с яогаями?

Дзянь отвела взгляд.

– Это… это всё Хон-Цзы! Да, он всякое про них рассказывал.

– Хон-Цзы опять. Титул у профурсетки этой знаешь… – продолжала бабуля Хо, орудуя шваброй. – «Статус» у тебя, говорит. Про родителей своих толком никогда не рассказываешь, про прошлое тоже… Ты ж откуда-то с Филиппин, да? Аль с Индонезии? Или из Малайзии? Или из Вьетнама? И проблемы с законом там у тебя были? А как язык выучила? Почему на ханьку так похожа? Легализовалась как? Через Янсена, да? У меня мно-ого вопросов к тебе, милочка…

Что-то и мне стало не по себе. Я, конечно, давно у Дзянь странности подмечаю, но о таких серьёзных нестыковках не задумывался. Уж не шпионка ли она какая? Не «Циклона», не «Антициклона», а какого-нибудь «Торнадо» или «Смерча»? Мало ли новых спецслужб появилось за годы, пока я валялся в коме.

– Ну… вроде того, ага. Я беженка! – сказала Дзянь и тут же перевела тему и перешла в нападение. – Лучше всё же скажите, бабуля Хо, а почему вы гостью решили затравить, не посоветовавшись с мэрией, с Чонгом, с городской дипломатической службой и прочими ответственными лицами? А? Нет, конечно, я думала, что они гораздо сильнее. Но вдруг её отец как раз и может снести половину города? И вы понимаете, к чему такой скандал может привести? Это дипломатический конфликт между… между мирами! У них легальное согласованное поселение!

– С кем это согласованное? – проворчала бабуля. – Со мной никто не согласовывал. С Надзирателем Ди – тоже.

– А вот вы с Надзирателем Ди и поговорите, – вильнула хвостом Дзянь. – Он наверняка в курсе! Или с Чонгом. А пока – соблюдайте дипломатический этикет, у вас в гостях очень важная персона. К тому же – невеста Чана! Пусть она у нас…

– Ишь ты! Раскомандовалась! Умная больно! А ну-ка – поть сюда, – бабуля Хо вручила швабру и ведро. – Приберись за этой своей дипломатической персоной тогда, будь добра. А ты, Чан, давай-ка хватай свою… невестушку и тащи в комнату, где лысый Ли жил, он съехал вчера. Там хотя б матрас есть.

– Что, прям… тащить?

– Ага! В неё весу – кило сорок от силы. Берёшь, значится, на руки, и тараканишь невестушку свою на второй этаж. Надо же, кто ж знал, что на неё золотой ци подействует, как снотворное – я думала, что помрёт от этого, али тело отпустит. А она, может, теперь ещё сутки продрыхнет.

Отвлеклась на кухонные дела, а потом пару секунд спустя добавила:

– Ладно, раз дипломатические дела, то по-хорошему бы платье постирать это… уж больно грязное. Так что – давай что ли, раздень, а я через полчаса схожу, халатик подгоню с рынка.

– Хм… Хм… в смысле… раздень…

Нет, конечно, мы уже и в бане вместе парились, но они-то, во-первых, об этом не знают, а во-вторых – раздевать спящую слегка заблёванную балерину… какое-то уж совсем странное таинство.

– Руками!

И Дзянь ещё хихикнула – наверняка же хочет посмотреть, вуайеристка, блин. Делать нечего. К тому же, мне хотелось бы сделать это быстрее, чтобы не быть застуканным Сян.

Я уже представлял себе, как скажу ей: «Я тебе сейчас всё объясню!» Чёрт… это-то я скажу – а вот чего дальше говорить? Как объяснять?

Что ж, я прибрал на столе, как мог, надел фартук. Осторожно отодвинул стул, изловчился и одним движением поднял на руках Серебристую Поросль – действительно, оказалась лёгенькой, килограмм сорок с копейками. Сразу заворочалась, во сне, причмокнула, пробормотала что-то вроде:

– Младший муж…

Рукой шею обвила – и дальше засопела. Не страшная совсем такая, и даже вполне себе по-человечески пахнет. Но я оставался настороже – как-никак, в мозгах у неё была инопланетная тварь. Прошагал через зал – по лестнице нести всё равно оказалось неудобно. Что ж, решил перекинуть через плечо, примерно таким же образом, каким бравые древние викинги уносили чужих жён в плен. К тому же – спит, дрыгаться не будет.

У лестницы приставил на пол, придерживая рукой, развернулся спиной, подставил плечо… Взвалил на спину, сделал пару шагов по лестнице…

Ну и, конечно же, пересёкся взглядом с Сян, которая неспешно спускалась к своей обеденной смене.

– Я тебе всё объясню! – выпалил я.

– Ну уж… постарайся, – холодно сказала Сян.

Не знаешь, что говорить – говори правду.

– Эм… посетительнице стало плохо, бабуля Хо сказала нести наверх, в комнату лысого Ли, который вчера съехал. И ещё – раздеть, чтобы постирать костюм. А это я делать не очень хочу, честно говоря.

А что? Я же сказал правду! Посетительница? Посетительница. Стала плохо. Бабуля сказала. Правда же?

– Хм… – Сян подошла и принюхалась. – Она чего, прям в этом и пришла? Перепила, что ли? Фу, такое чувство, что она эту балетную пачку месяц носила… Ещё и земля и ветки вон застряли… Гнались за ней, что ли?

– Это… очень странная посетительница, – сказал я и демонстративно покряхтел, показывая, что мне тяжело, и надо идти – а мне уже и вправду было тяжеловато.

– Давай хоть донести помогу, – сказала Сян.

Я чувствовал себя сапёром, но отказывать было бы ещё более палевно.

– Ну… давай.

Значит, пошли наверх, и она придерживала за ноги, а я тащил, двери открывал. Когда зашли и положил на грязный матрас, комнатушка была тесная-тесная, а Сян уже что-то начала подозревать и прикинула.

– Слушай, тут какая-то штука нездоровая. Такое чувство, что тёмный ритуал с ней был, или пилюлей обожралась вроде твоих, или типа того. Ну и плохо будет, если она проснётся, когда её мужик раздевает, мало ли, вдруг пожалуется за харрасмент, или как там это называется. Давай лучше я?

– Эм… э… Ты же на работу спешила? Давай лучше Дзянь позовём, а?

Наверняка в этот момент предательская капля пота прокатилась у меня по лбу и щеке.

– Ха! Я нашей подруге такое дело не доверю. Давай-ка лучше я – меня с трупами в медколледже учили обращаться, а тут почти труп, судя по меридианам. К тому же, тут троим не развернуться.

И Сян решительным жестом отправила меня за дверь комнатушки.

Я стоял некоторое время с видом ожидающего казнь у плахи, а затем изнутри послышались женские крики на два голоса и возня.

Глава 48
Вкус сладкий сливочный

– Сян! Сян, открой! – заорал я и тут же дёрнул дверь, но она оказалась заперта.

Кто запер? Сян? Или… Блин, если выбирать между Сян и этой дикой, хоть и симпатичной тварью – то я бы даже не стал раздумывать. Впрягся бы за Сян.

Я же, типа, Сян, ну, это… чувства испытываю?

Перепалка внутри не стихала. Пробежался по коридору, поискал, чем бы поблизости взломать дверь – нашел огнетушитель и вернулся. Приподнял, занёс поудобнее над дверной ручкой и проорал:

– Ся-ан! Отойди! Я щщас дверь взломаю!

– Тише! Да иди отсюда! Всё нормально! – послышался голос Сян.

И вправду – внутри вдруг всё стало тихо и мирно. Поэтому я подождал ещё пару минут, а затем пошёл обратно в зал. Дзянь выскочила из-за угла с довольной физиономией.

– Ну что, как ты Сян всё объяснил? Думаю, она была очень рада узнать, кто у тебя невеста!

– Хватит сарказмировать! – огрызнулся я. – Она ещё… ничего не знает.

– Да⁈ Я не сарказмирую! Уверен, что она будет очень рада, когда поймёт, кого ты себе нашёл! Да, конечно, принцесса оказалась слабачка. Мы с Сян абсолютно не чета такой особе, нет-нет, теперь все планы пересмотрены, договорённости надо забыть, это всё детский лепет, пусть Серебристая Поросль теперь с тобой ложе делит…

Я с некоторым холодком по спине понял, что она абсолютно точно не сарказмирует. И, похоже, даже совсем не ревнует. Неужели она настолько боится яогаев?

– Ох, малышка Дзянь, я совершенно не хотел бы жениться на этой… барышне. Меня выбрали, а потом Янсен заставил. Дипломатия. Скажи-ка лучше – а реально, откуда ты знаешь её титулы, как точно племя называется, и всё такое?

– Ясно… это он молодец… – сказала Дзянь, проигнорировав мои вопросы. – Кстати, а почему ты не раздеваешь княжну? Она что, с Сян? Надо помочь!

Тут же скинула фартук и направилась наверх.

И, кажется, мне стал понятен её коварный план – слить Сян всю информацию о нашей, скажем так, помолвке. Да ещё и в таком свете, в которой ей будет выгодно.

Вот же чертовка.

– Стой! – я на первой ступеньке поймал её за руку. – Не ходи. Они там чуть не подрались – я думал, что помощь нужна, но Сян сказала, чтобы шёл.

– То есть – всë в порядке?

– Ага. И не говори пока Сян ничего, ладно?

– Почему? – с искренним недоумением спросила Дзянь.

– Я сам скажу. Это я должен сказать. Я всё понимаю, что ты хочешь сделать, но позволь мне с этим всем разобраться.

Я ожидал долгой перепалки, интриг, какого-нибудь торга – но ничего этого не последовало.

– Хорошо… Наверное, это будет правильно, – неожиданно легко согласилась Дзянь. – Да и, скорее всего, она сама о себе всё Сян расскажет.

Этого я боялся больше всего. Последующие пятнадцать минут я сидел за столом, протирая салфеткой столовые приборы, и отчаянно думал о том, что и как скажу Сян. Чувствовал себя с кусачками, зависшим над самодельным взрывным устройством.

И вот, наконец, Сян спустилась со второго этажа. Выражение лица у неё было стремное. Очень стремное.

Я решил сработать на упреждение, поднялся, первый спросил:

– Ну и как? Вы там чего, подрались?

– Ага. Больная какая-то, – покачала головой Сян и показала руку с характерным отпечатком зубов. – Я только начала когда еë раздевать – она проснулась и на меня напала! Укусила, прикинь! И зашипела ещë. Я заметила, что все меридианы перекорëжены, какие-то прям отсутствуют, явно чëрный ритуал. Ещë и пурпурный шаодань, бормотала что-то про новые сапоги и про второго мужа. Особенно когда твой голос услышала из-за двери.

Показала – я не преминул воспользоваться и провести по руке, а потом белым огоньком мелькнула – и следы зубов принцессы испарились.

– А-а… и что она сейчас?

– Ну я сказала что-то вроде, что «потом за тобой твой второй муж придет», и что пачку постирать надо – успокоилась и тут же уснула. Пришлось и дальше самой раздевать.

– И как?

– Нормально. Пачку в стиралку закинула, всё окей. Да, у неё в лифчике ещё кошелёк торчал – странный такой, я под стол положила – будет спрашивать – подскажешь.

Фу-х. Я выдохнул. Хотя, конечно, вся вот эта вот тяжесть на душе, когда обманываешь близкого человека – осталась. Сказать сейчас, что ли?

– Эх, Сян…

– Ты чего такой грустный? Опять что-то натворил?

– Ага.

– Вот же зараза! Это Дзянь опять что-то учудила? Жирное не ешь, – сказала она и убежала.

Тут, конечно, сразу Дзянь высунулась из кухни и настороженно спросила:

– Ты же сказал, что сам расскажешь?

– Ага. Расскажу. Но… не сейчас.

– Почему? Ты же понимаешь, что всё тайное становится явным.

– Ага. Шила в мешке не утаишь, – кивнул я.

– Никогда такой поговорки не слышала… В смысле, «девушку за замком не упрячешь?»

Я кивнул.

– Странный ты какой-то, – она наклонила голову, а затем попыталась меня пощекотать – я успешно увернулся.

– Ты тоже, Дзянь.

– Ладно, шутки в сторону, сейчас в здании всё равно существо куда страннее нас обоих… будь осторожен, Чан…

Мы толком не договорили – завалилась толпа мужиков с рынка, и мы забегали с подносами.

Я так забегался, что не сразу заметил щуплого худого юношу в белоснежной рубашке, который сначала зачем-то бегал по залу, а затем докапывался до окружающих, тыча в нос какой-то бумажкой.

– А, вот вы-то мне и нужны, – сказал он, увидев меня.

– Чего надо? – спросил я и добавил, чтобы казаться чуть более учтивым, – товарищ.

– Я ищу свою невесту, её зовут Дандан Ван. Она пропала около двух недель назад. К вам не заходила?

И сунул в нос мне уже изрядно потёртую фотографию, где он стоял в обнимку с девушкой.

Физиономия парня была счастливая. И слегка высокомерная, как и сейчас, живьём. А вот лицо девушки я узнал не сразу. Хмурая, испуганная какая-то.

И совсем, блин, не похожа на Серебристую Поросль, белую фурия Жёлтых Каменных Пустошей, великую дочь вана племени яогаев в изгнании и так далее…

Ван, значит, по фамилии – забавное совпадение. Вот же блин. И что мне сказать?

– Девушка выглядит несчастной, – сказал я первое, что пришло в голову.

– К чёрту. Вы видели её?

– Такое… лицо мне незнакомо, – обтекаемо ответил я. – Спросите у морских цыган в старом порту.

– Почему в старом порту? – нахмурился он.

– Оттуда все прибегают в город и… убегают из него, когда им что-то не нравится.

Не в моей традиции пользоваться стратагемой «запутывание противника», но сейчас я был банально занят – был час пик, и нужно было разнести пару подносов работягам с рынка. А работяги с рынка меня уважали, кланялись, «спасибо, Чан», говорили – куда важнее какого-то белорубашечника.

Уловка удалась – собеседник фыркнул, не посчитав даже нужным спорить со мной, обошёл ещё пару столов и свалил.

Чуть позже я понял, что ситуация очень некрасивая. И деликатная. Пофиг, что там случилось в жизни у несчастной балерины – но надо было что-то решать. Яогаи были вроде как местной государственной тайной, поэтому так просто сказать ему «знаешь, чувак, твою невесту поглотила инопланетная тварь, так что ничего тебе не светит» – я не мог. Другую легенду надо было бы придумать…

Я успел об этом уже забыть и заработаться – уже на кухне, закуски резал, как вдруг Дзянь увидела что-то в зале и убежала. Я доделал дела через минут десять и вышел в зал.

А там Дзянь спускалась с лестницы под ручку с Серебристой Порослью, о чём-то оживлённо беседуя. Та была свежевымытая, в чистом цветастом халатике, в пушистых тапках-зайках, а на лице – косметическая маска. Оставшиеся после обеда мужики прыснули со смеха, кто-то даже достал телефон и принялся фотографировать.

Я ожидал, что сейчас будут разбирательства и мордобой по поводу попытки бабули Хо отравить принцессу яогаев, но та, похоже, или забыла, или не предала этому такого значения.

– Серебристая Порослью теперь не боится воды и гигиенических процедур! – громогласно известила моя невестушка, затем прошагала к кассе и звонко хлопнула ладонью о стол. – Серебристая Поросль требует еды.

– Тише, тише, – сказала Дзянь. – И говорите, о великая, о себе в первом лице: «я требую еды».

– Я требую еды. Лапши. Я знаю, что за еду в человеческих харчевнях полагается платить звонкой монетой, а не отбирать еду у трактирщиков силой. Поэтому я заплачу в знак особого расположения.

Она подняла ладонь. Под ладонью лежала золотая монетка – незнакомая, небольшая и плоская, но при первом же взгляде стало ясно, что грамм-два чистого золота там тоже было.

– Ого. Ничего ты зажиточная, голубушка, – сказала бабуля Хо. – Ну, давай тогда, оставайся, налью сейчас лапшички.

– Бабуля Хо! – возмущённо воскликнула Дзянь. – Тут лапшички за такие деньги…

– Цыц! Мала ты еще, советы мне по тонкому исскуству ценообразования давать! Потом разберёмся, – сказала она вполголоса, а затем снова обернулась к моей «невестушке». – Скажи-ка, красавица, а много у тебя таких вот штук.

– Не меньше числа пальцев рук и ног, – легко сообщила Серебристая Поросль.

– Это хорошо, хорошо, – задумчиво произнесла Бабуля Хо. – Значит, так. Это ты много заплатила. Хватит… на два дня кормёжки.

Дзянь нахмурилась. Бабуля, конечно, не стала совсем уж обирать Серебристую Поросль, но явно преувеличила стоимость своих блюд. Точного курса золота я не знал, но прикинул: такой суммы хватило бы на пару недель трёхразового питания, не меньше. И это в не самой дешёвой бабулиной лапшевне!

– Сере… Я рада, – кивнула Серебристая Поросль и вздёрнула носик. – Надеюсь, что старуха Хо не станет больше травить своих посетителей золотой ци!

Бабуля Хо монетку спрятала и расплылась в довольной улыбке – и даже беззлобно как-то, скорее, с лёгкой издёвкой.

– Ох ты какая! Значит, поняла всё?

– Всё поняла! Это было коварно, но объяснимо – ведь Серебристая поросль явилась без приглашения и не заплатила. Считаю, что слово старухи Хо что-то значит, и эта сделка имеет значение! – в завершении принцесса надменно кивнула и уселась за ближайший столик.

Спустя какое-то время сняла маску, скомкала и бросила на пол.

– Думаю, что довольно гигиенических процедур.

Я заметил, как двое оставшихся «олимпийцев», и так подслушавшие разговор, тут же зашептались, когда увидели лицо принцессы. Один достал телефон и украдкой сфотографировал. Вот же мерзавец! Сдать нас тому белорубашечнику хочет, что ли?

Я посчитал, что пытаться предотвратить это будет себе накладнее. Ещё и нарвусь на проблемы и непонятки, а мне как-то очень понравилось у «олимпийцев» на стадионе бегать, да и парочка знакомых уже из их шайки было. Уж лучше я потом с белорубашечником сам перетру…

Да уж. И Сян надо перетереть… и с этим. Вот же Янсен, зараза! Это всё из-за него! Если бы я его тогда не послушался и послал куда подальше – не было бы никаких проблем с яогаями. Ну, ничего не поделать.

Занялся на время делами, а бабуля, принеся нашей гостье здоровенную порцию, позвала меня в сторонку.

– Иди-ка прогуляйся. Тебе я больше доверяю, внучек, чем негоднице Дзянь, потому держи. Сходи-ка к оценщику Ли, он в конце ювелирного ряда, там маленькая такая зелёная вывеска…

И сунула мне монетку в руку.

– Помню, ага. Это который всегда берёт три стакана мангового сока?

– Он самый. Он обманывать не станет. Пущай проверит золото на пробу и цену назовёт. Если нормально – обменяй на эпикоины, или на новые хотя бы.

– Ага, – я тут же снял фартук и зашагал к входу.

– Половину мне – половину в кассу! – крикнула, когда я уже был на пороге.

– Да ну, не много ли?

– Нормально! Заслужил… жених.

В общем, прогулялся до того самого оценщика Ли. Старик вертел-вертел монетку, глаза вспыхивали синим цветом, куснул на зубок, взвесил, потом резюмировал:

– Девятьсот девяносто девять. Высшая проба. Ты же от бабули Хо, тот самый Чан Гун?

– Тот самый.

– Эх жаль… не получится тебя нагреть, да? Шесть с четвертью эпикоина. Ну или по сегодняшнему курсу… семьсот двадцать сити-коинов.

В общем, я угадал – три недели трёхразового питания у бабули. Или полторы недели моего оклада. И таких у принцессы яогаев было двадцать штук. Мда… Круто, конечно, но каким-то альфонсом себя почувствовал.

Что ж, я согласился на обмен. Взял в разной валюте, тут же по дороге закинул на свой счёт «для завтраков»… А потом прошёл мимо массажного кабинета Сян, и снова крепко задумался.

Признаться? Но как?

Во всех серьёзных произведениях восточной литературы в таких случаях полагалось идти к учителю – это я и сделал, завернув в школу Надзирателя Ди.

Сперва он меня заставил побегать полчаса, а затем крепко поколотил бамбуковыми палками, правда, и я был в ударе – пару раз сумел его достать.

После, в раздевалке, осторожно начал разговор.

– Скажите, учитель… у одного моего друга есть проблемы с прекрасным полом.

– Оу… Бывает. Но категорически не советую идти к Хон-Цзы и тому подобным прохиндеям. Пилюли и вся эта ваша… то есть наша народная медицина мало тому помогает.

– Да нет же! У… моего друга с этим дела обстоят вроде бы более-менее нормально. Проблема другого плана. Есть, скажем, две девушки. Точнее – даже три.

Надзиратель Ди присел рядом со мной и внимательно посмотрел.

– Если твой друг рассказывал тебе – то давай, подумаем, чего уж. Хотя я и сам догадываюсь.

– К одной мой друг испытывает…

Тут я замялся.

– Любовь, хочешь сказать?

– Вроде того. Не знаю. Светлое чувство, в общем. Он мне сам на этот счёт не распространяется. К другой – интерес сугубо-природный, такой, знаете, по характеру совсем не нравится, но хочется иногда то ли отшлёпать, то ли в койку бросить.

– Ну… не скажу, что понимаю твоего друга, но допустим. А третья?