Текст книги "!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарев

Соавторы: Андрей Скоробогатов,Алексей Шеянов,Андрей Третьяков,Ольга Ярошинская,Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 349 страниц)

– А ты как вообще? – нахмурилась Миранда. —Не хочется поплакать? Или там наброситься на меня с кулаками?

– А тебе? – спросила я. – Ты в куда более сложной ситуации: сначала рассталась с женихом, теперь вот с Джафом, мастер Адалхард требует от тебя... ну...

– Секса, – помогла мне Миранда. – За меня не волнуйся. Я кремень. И Родерик не требует вообще-то. Он даже ни разу не пытался меня поцеловать. Это немного обидно, если честно. Когда он сорвал мою свадьбу, то я приготовилась всячески защищать свою честь. Даже спала с кинжалом под подушкой.

– С тем самым, что потом вонзила в портрет? – предположила я, идя к общежитию.

Сегодня распогодилось, и я довольно жмурилась под солнцем. По обе стороны дорожки проклюнулись тугие бутоны, кусты роз выпустили свежие стебли. Красиво будет, когда все расцветет.

– Ректор вообще оскорбительно равнодушен, – продолжила Миранда. – Наверное, любит свою водяную шалаву. Кстати, у нас в расписании теперь стихия воды стоит вместе с парнями.

– Джемма больше не будет у нас вести?

– После того, как она едва не выколола мне глаз? – Ровена догнала нас и пошла рядом. Золотая заколка в ее волосах так сияла, что глазам стало больно, на форменной белой блузке блестели перешитые золотые пуговицы. – Конечно, не будет! Я, Ровена Тиберлон, наследница великого рода, едва не ослепла на первом же курсе! Возмутительно!

– Значит, если бы сосулька воткнулась в глаз, допустим, мне, то это было бы не так ужасно, – покивала Миранда.

– Единственный преподаватель, который хоть немного учит нас полезному, – мастер Адалхард, – кипятилась Ровена.

– Еще не было магии воздуха, – сказала Миранда. – Тебе должно понравиться, Тамбурин.

– Тиберлон, – машинально исправила ее Ровена, гневно раздувая ноздри. – Я пожалуюсь папе. Пусть наведет здесь порядок!

– Пусть сначала у себя дома порядок наведет, – невинно заметила Миранда. – В вашем особняке на Ветреной улице. Мы там такой разгром оставили... Я так и не поняла, кстати, которая из спален твоя. Полагаю, что розовая, где кровать с балдахином, – это Кевина. Он куда больше похож на принцессу.

– Ты была в нашем доме? – вытаращила глаза Ровена.

– Кевин нас пригласил, – невинно ответила Миранда. – А почему тебя не было на стихийнике? Впрочем, я даже не представляю веселье в твоем исполнении. Это, наверное, зубрить и при этом притоптывать ногой.

– Я начинаю думать, что ты, Арнелла, не самый худший вариант для моего брата, – процедила Ровена, задрав нос.

– Ох, не соблазняй меня, – вздохнула Миранда. – А то мне прямо захотелось затащить Кевина под венец. И чтобы ты была подружкой невесты. Я бы заставила тебя надеть зеленое платье, под цвет лица. Арнелла, дарю идею.

– Когда женится Тиберлон, подружки невесты всегда в голубом, – заявила Ровена.

– Хватит ее задирать, – попросила я. – Вдруг у нее от этого случится срыв хаоса.

Ровена окатила меня злобным взглядом, схватила ртом воздух, а потом вдруг покраснела и, всхлипнув, убежала.

– Что это с ней? – пробормотала я.

– Понятия не имею, – ответила Миранда. – Но довела ее ты, а не я.

– Может, у них в роду кого-то сорвало? – предположила я, чувствуя себя виноватой. – Я не хотела ее обидеть.

– А вот она тебя – хотела. Не самый худший вариант – как это понимать?

– Ну, я и вправду не очень-то, – ответила я. – Наследственность не ясна...

– Потому что кое-кто не дал мне ее выяснить. Видите ли, маме надо устраивать личную жизнь.

– Приданого нет...

– И за это тоже, как я понимаю, надо благодарить Кармеллу Алетт. О! – Миранда повернулась ко мне, озаренная свежей мыслью. – Ты только представь: а вдруг Ровена станет магичкой огня! Да, у них там сплошь воздушники, но мало ли. Как это было бы прекрасно! Пусть ректор забирает себе этого Тамбурина и делает с ним, что хочет. Правда, от такого союза никакого огня не получится. Даже тот, что есть, потухнет.

Мы поднялись по ступеням, вошли в общежитие, и комендант выглянула из своего кабинета.

– Арнелла Алетт, тебе письмо.

Конверт вырвался из ее рук и метнулся ко мне, словно собачка к хозяину.

– Тихо ты, – я еле сумела открыть его и быстро прочитала несколько строк, написанных маминым витиеватым почерком. Внизу стоял смазанный оттиск поцелуя, оставленный розовой помадой. – О, нет, – выдохнула я.

– Арнелла, солнышко, – прочла вслух Миранда, забрав у меня письмо. – Не волнуйся, я все устроила. Люблю тебя, мама. – Нахмурившись, она сунула письмо назад в конверт и вернула его мне. – Что она устроила?

– Понятия не имею, – простонала я.

– Знаешь, Арнелла, – доверительно сказала Миранда, приобняв меня за плечи и ведя к лестнице. – На твоем месте я бы уже начала волноваться.

Глава 18. Индивидуальное занятие

Я промаялась тревогой до самого вечера, и ни дерево, ни бутон, ни куда более хитроумные схемы ректора не работали: от спокойствия и равновесия я была очень далека. Во-первых, я стеснялась идти к нему. Сходила уже один раз. А во-вторых, мне страшно было представить, что такого в очередной раз сотворила мама. Я перечитала ее письмо несколько раз, понюхала и посмотрела на свет, но никаких подсказок так и не нашла. Скорее всего, это какой-то очередной матримониальный план. Хоть бы он касался ее самой. Иногда я мечтала о том, как мама выйдет замуж и родит еще с пяток детишек, моих братиков и сестричек, и ее энергия рассредоточится и перестанет бить по мне словно кувалдой.

Я достала плащ ректора с нижней полки шкафа и расправила его на вытянутых руках. Плотная ткань даже не помялась. Снаружи плащ был матовым, черным с пепельным оттенком, словно погасшие угли, а с изнанки – красным, как ягодный сок.

Вернуть? И тогда ректор сразу вспомнит, в какой ситуации его отдал. И я наверняка покраснею и буду выглядеть дурой. Так и оставить себе? А вдруг он спросит своим низким голосом: «Арнелла Алетт. Почему вы не принесли мой плащ? Тот самый, в котором убегали голой в прошлый раз». Простонав от невозможности принять правильное решение, я быстро спрятала плащ назад и вышла из комнаты.

Лучше покончить с этим побыстрее, – думала я, шагая по дорожке к преподавательским домам. Наверное, он подберет мне схему, как Джафу, чтобы хаос в моем теле тек ровно, полноводной рекой, а не перепрыгивал через пороги как горный ручей. Я готова крутить любые фиги, только чтобы не превратиться в тварь хаоса.

А может, он заставит меня вызубрить какое-нибудь заклинание. Это я тоже могу. Память у меня хорошая, хоть половина уже занята генеалогическими древами магических родов, которые мы учили на первом семестре.

Вот пойду в патруль за Стену, набросится на меня какая-нибудь тварь, а я ей оттарабаню ветвь Антуана Козувелько, анимага, наплодившего пятерых сыновей и шестерых дочек, которых, впрочем, запечатали. И потом еще скручу фигу. Любая приличная тварь побрезгует убивать такое недоразумение.

Остановившись перед крыльцом дома ректора, я обтянула рубашку, заправила выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо. Рассудив, что иду на занятие, пусть и индивидуальное, я не стала переодеваться и пришла в форме.

Была еще одна причина для волнения, о которой я старалась вовсе не думать. Да, ректор почти помолвлен с Мирандой, да, он прямым текстом заявил, что на мне жениться не намерен – еще тогда, на балу. Но все же иногда мне казалось, будто между нами что-то происходит. Что-то такое, чего никак быть не должно. Вот как на стихийнике. Когда мы стояли так близко друг к другу, и все вокруг словно исчезло...

Конечно, я это сама себе придумала. У него есть Джемма Кристо, которая недавно чуть меня не убила. Может, тоже решила, что ректор слишком часто на меня смотрит?

Вздохнув и набравшись решимости, я постучала и толкнула приоткрытую дверь.

– Арнелла Алетт? – донесся до меня знакомый голос. – Входите.

Я потащилась через прихожую и уже знакомый мне коридор. Мимоходом глянула в гостиную, где стоял стол, еще неубранный после ужина, и зажмурилась, когда проходила мимо спальни. Ректор ждал меня в кабинете, и, войдя в него и встретив пристальный взгляд серых глаз, я тут же поняла, что совсем не важно – принесла я плащ или нет – все он прекрасно помнит. Ректор встал с кресла и подошел ко мне, так близко, что я ощутила его запах, свежий с легкой горчинкой, и в горле сразу пересохло. А он положил ладонь мне на шею и большим пальцем приподнял подбородок.

– Что вы... – выдохнула я. Он что, собирается меня поцеловать? Прямо сейчас? Здесь? Его губы так близко от моих, что я чувствую его дыхание... Огонь в камине вспыхнул ярче, и я увидела свое отражение в пепельных глазах.

– Чем вы болели в детстве, Арнелла Алетт? – спросил мастер Адалхард, изучая мое лицо.

– Я? – он совершенно сбил меня с толку своим вопросом, а еще тем, что обхватил мое лицо ладонями и медленно повернул его вправо-влево, глядя на меня сосредоточенно, как доктор на осмотре. – Ничем я не болела!

– Вас били?

Перечеркнутая шрамом бровь чуть дернулась к переносице.

– Нет! Конечно, нет. О чем вы вообще говорите?

– У нас есть проблема, – терпеливо пояснил он, отступив на шаг, и снова окинул меня пристальным взглядом с головы до ног. – Хаос не слушается вас. Так?

– Так, – подтвердила я, пытаясь собраться с мыслями.

Ректор взял мою ладонь, развернул ее вверх и прижал палец к трепещущей венке на запястье.

– Были травмы?

– Нет, серьезных – нет.

– А несерьезных? – он глянул на меня из-под темных ресниц и взял другую руку.

Сильные смуглые пальцы ощупали ладонь, обхватили запястье. Соображать и тем более связно отвечать становилось все труднее.

– Однажды потянула щиколотку, – выпалила я, сглотнув.

Мастер Адалхард гибко присел и слегка приподнял край моей юбки.

– Левую или правую?

Я отпрыгнула назад, едва не наткнувшись на стену.

– Арнелла Алетт, – он выпрямился и шагнул ближе, возвышаясь надо мной. – Я полагаю, в вашей неспособности управлять хаосом виноват какой-то телесный зажим. Ясно?

– Задирать мне юбку вовсе не обязательно! – возмутилась я.

– В данной ситуации это часть учебного процесса, – усмехнулся он. – Хотя вы правы, выглядит не очень...Может, у вас был, скажем так, неудачный опыт? Вы понимаете?

– Ничего не понимаю... Какой еще опыт? – растерялась я.

– Интимный, – вздохнул он. – Только не надо пощечин, и не падайте в обморок, очень вас прошу.

– И не собираюсь! – рассердилась я, и гнев вернул мне уверенность. – Что вы вообще себе позволяете? Я думала, вы покажете какую-нибудь схему, или там, заклинание, а вы... Вы сходу стали меня щупать! Без предупреждения! Наедине! А теперь еще эти вопросы, далеко выходящие за рамки приличий!

– Прошу прощения, что пощупал вас без предупреждения и наедине, – сказал мастер Адалхард, явно не чувствуя за собой никакой вины. Уголок его губ дернулся, так что на щеке наметилась ямочка. – Однако чтобы найти решение, мне надо сначала определить корень ваших проблем. Мышечный спазм, как вариант. Но я не заметил никакой асимметрии, ни сейчас, ни на памятной пересдаче.

Я отчаянно покраснела.

– Арнелла Алетт, вы позволите мне осмотреть ваш позвоночник? – продолжил мастер Адалхард как ни в чем ни бывало. – Разумеется, вам не надо раздеваться. Просто повернитесь ко мне спиной.

Собравшись с духом, я медленно развернулась, но все же вздрогнула, когда горячие ладони обхватили мою шею.

– Магия течет по энергетическим каналам человека, имеющего хаос, как кровь по венам, – он провел большими пальцами по обе стороны шеи, слегка отвел мои плечи назад. – Вы очень напряжены, – добавил недовольно. – Постарайтесь расслабиться.

Пальцы быстро пробежались по спине вдоль позвонков, деликатно перепрыгнув застежку лифчика.

– Упритесь руками в стену, – сказал он и положил ладонь мне между лопаток, слегка надавив и заставив прогнуться.

Я сдавленно пискнула и, вывернувшись из-под его рук, прижалась спиной к стене.

– Опыта, очевидно, нет, – пробормотал он себе под нос и утвердительно заявил: – Арнелла Алетт, вам некомфортно.

– Да! – выкрикнула я, впервые за этот вечер согласившись с ним и едва не плача. – Мне очень некомфортно!

– Что ж с вами делать... – мастер Адалхард задумался на миг, а после взял меня под локоть и повел к выходу. – Давайте попробуем по-другому.

Он открыл передо мной дверь, и я вылетела из его дома как ошпаренная, глотая свежий вечерний воздух, охладивший мое горящее лицо.

– Сюда, – коротко приказал ректор, сворачивая к зданию академии, возвышающемуся на фоне закатного неба. – Веселее, Арнелла Алетт, – подбодрил он меня. – Вы плететесь как заключенная на плаху.

– Что дальше? – мрачно спросила я. – Прикажете открыть рот и сказать «а»?

– Неизвестность убивает? – он улыбнулся, глянув на меня, и ответил: – Вы бывали когда-нибудь в крыле путников?

***

Смущенная и разрумянившаяся, она была очаровательна, и Родерику приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы оставаться в рамках. С каким удовольствием он бы позволил себе погладить тонкую талию, обхватить упругие бедра, приподнять Арнеллу Алетт и прижать к стене своим телом, а после ловить губами ее вздохи, поцелуи, а потом и стоны. Ему и правда хотелось ее поцеловать, и даже больше. Арнелла Алетт, с ее нежными губками, золотистой кожей и волнующим телом, полностью вытеснила Королеву хаоса куда-то в глубины памяти.

Неискушенная и пугливая, она напоминала робкий язычок пламени, который мог погаснуть от неловкого движения или наоборот, разгореться в настоящий пожар, если подкинуть дров.

Уж он бы ее распалил...

Но все это так некстати. Джемма, Миранда – разобраться бы с ними. А он вместо этого ведет первокурсницу к порталу, через который не водил еще никого.

В академии было тихо и сумрачно, свечи плавали в центре здания, поднимаясь огненной спиралью к самой вершине. Родерик повернул к шестому крылу, открыл тяжелую дверь и подал Арнелле руку.

– Вход только для персонала, – пояснил он. – Без меня вы не войдете.

Теплая ручка опустилась в его ладонь, и он сплел свои пальцы с ее. В крыле путников не было ни аудиторий, ни кабинетов для преподавателей. Огромное помещение вытягивалось острым клином и высилось вверх без перемычек до самой крыши. Каждый звук отражался эхом от каменных стен и повторялся многократно, пока не превращался в едва различимый шепот. Кто-то повесил на стену карту империи, отметив существующие порталы. Один из них сиял сейчас перед ними – висящий в воздухе сверкающий проем, даже без символической двери.

Арнелла вздрогнула, и тонкие пальцы сжали его ладонь чуть сильнее. Теперь можно и отпустить ее руку, но Родерик не хотел.

– Не ходили порталами раньше? – спросил он, и Арнелла быстро помотала головой. – Значит, сделаете это со мной в первый раз.

Он усмехнулся своим мыслям, который вновь вильнули не туда, и шагнул в сияющую пустоту, увлекая девушку за собой.

Она поскользнулась на влажных камнях и, ахнув, инстинктивно прильнула к нему теснее. Родерик обнял ее за талию, придерживая.

Теплое море лениво ворочалось у их ног, как сытый зверь, устраивающийся на ночлег. Соленый воздух хлестнул по лицу. Кричали чайки, снующие над волнами, ругались рыбаки, вытягивающие старую лодку на берег.

– Где мы? – изумилась Арнелла.

– На юге империи. Деревушка Динадира, хлопотливая бабка, если с древнего.

Она улыбалась, глядя на окрашенные закатом волны, и ее прическа окончательно растрепалась от морского ветра. Родерик потянул ленту, развязывая скромный бант, запустил пальцы в ее волосы, распуская их по плечам.

– Зачем? – спросила Арнелла, вскинув на него глаза. Но не шарахнулась в сторону и не задрожала, как лист на ветру.

– Затем, что мы идем на деревенский праздник, – ворчливо сказал он, проводя пальцами сквозь шелковые пряди, как будто в том была нужда. – А вы выглядите как заучка.

– На себя посмотрите, – улыбнулась она вдруг. – Весь насупленный, собранный, как...

– Как ректор?

– Вроде того. И что мы будем делать на деревенском празднике? – она обернулась туда, откуда доносилась музыка и людской гомон.

В деревне зажглись огни, визгливо лаяла псина, пытаясь шугнуть толстого кота, который шел встречать рыбаков.

– Мы будем веселиться, Арнелла Алетт, – сказал он. – Если вы умеете, конечно.

Она так демонстративно закатила глаза, что Родерик усмехнулся.

– И опять же – кто бы говорил, – заявила она. – Если вы полагаете за веселье устроить драку как на стихийнике...

– Какой же праздник без драки, – пожал он плечами, помогая Арнелле спуститься по камням.

Портал был зажат между высоких плит на вершине утеса, куда местные не ходили. Да и не смогли бы они пробраться через защитный контур, который Родерик пару лет назад сам обновил. Упругая волна энергии окатила его и схлынула, отпуская прочь. Арнелла бодро шагала рядом, прыгая по камням и с любопытством озираясь вокруг, и он сам почувствовал себя молодым и беззаботным, словно опять став студентом, который сбежал после занятий к морю с красивой девчонкой.

– Я хочу, чтобы вы немного расслабились, – сказал он больше для себя, пытаясь вернуться в учебное русло. – Так мне будет проще понять, что с вами не так.

Арнелла рассмеялась и отвела прядку с лица, и желание поцеловать ее стало почти нестерпимым.

– Я жила в похожей деревне несколько лет, – призналась она. – После того как папа умер, и нам с мамой пришлось продать особняк, мы переехали на юг, где у нас оставалась дача. Там был апельсиновый сад, а из окон моей комнаты виднелось море. Я иногда сбегала и бродила по пляжу, собирала ракушки и даже плавала, когда рядом не было рыбаков.

– Любите море?

– Очень, – кивнула она. – Но Джемма Кристо сказала, что я точно не маг воды, если вы об этом.

Сейчас он вовсе не хотел слышать имя Джеммы.

– Вы не могли бы отвернуться? – попросила Арнелла, и Родерик послушно повернулся к ней спиной.

– Хотите проверить мой позвоночник? – поинтересовался он.

– Поверю на слово, что у вас телесных зажимов нет, – фыркнула она, копошась позади. – Все.

Она сняла чулки и, свернув их, спрятала в карман юбки. Держа туфли в руке, прошлепала босыми ногами по кромке воды.

– Знаете, Арнелла Алетт, мне кажется, у вас тоже все в полном порядке, – пробормотал он.

Они подошли к деревне, где перед большой хижиной, укрытой пальмовыми листьями, уже выкатили бочонок вина. Толстый кот устроился под боком у женщины, которая раскатывала тесто, посыпала его травами или орехами, а потом быстро жарила на огне. Родерик сорвал цветок с куста, похожего на розовое облако, и протянул Арнелле. Улыбнувшись, она заложила цветок себе за ухо.

– Сделаем вид, что мы просто пара, – предложил он.

– Идет, – легко согласилась она. – Интересно, что за праздник...

К ним подбежала девочка и, обсыпав лепестками с головы до ног, умчалась прочь, сверкая босыми пятками. К удивлению Родерика, их приветствовали радостными криками, словно долгожданных гостей.

Усатый мужик, уже в хорошем подпитии, поднес две чаши вина. Женщина, досадливо оттеснив его, протянула теплый хлеб.

– Будьте нашими гостями, – певуче произнесла она с выразительным южным акцентом. – Хорошая примета – встретить влюбленную пару на утешную ночь.

– Утешная ночь? – пробормотала Арнелла, склонившись к нему, а Родерик глупо порадовался, что она не стала опровергать слова о влюбленных.

– Есть легенда про двух анимагов, мужчину и женщину, которые, предавшись однажды плотской любви, то бишь утехам, обрели силу, равную божественной, и сотворили чудесный сад, – сказал он. – Вы вообще посещали историю хаоса?

– Не пропустила ни лекции, – ответила Арнелла. – Но про утехи там не было.

Их усадили за стол как почетных гостей, и она тут же потянулась за жареной рыбкой.

– Считается, что маги с одинаковой стихией могут делиться ею друг с другом, – продолжил Родерик. – Мужчина и женщина. Когда соединяются в одно целое. Их сила от этого вырастает.

Или хотя бы возвращается.

Арнелла хрустела ореховой полоской теста и слегка покачивала ногой в такт музыке.

– Расскажите о себе, – попросил он. – Что вас тревожит?

– Я не знаю, что рассказать, – пожала она плечами. – Травм не было, болезней тоже. Я не знаю, в чем причина.

– А если дело в вашей матери? – предположил он. – Я, конечно, не очень хорошо с ней знаком, но Кармелла Алетт произвела на меня впечатление весьма деятельной женщины.

– Так и есть, – вздохнула Арнелла.

– Она вас подавляет?

– Пытается, – улыбнулась она. – Но мама хорошая. Она меня любит и желает добра. По-своему.

Смазливый молодой рыбак, в одних штанах, но вооруженный белозубой улыбкой, шел к ним развязной походкой, явно намереваясь пригласить Арнеллу на танец, и Родерик обнял ее хозяйским жестом, осадив наглеца взглядом. Тот цыкнул зубом и развернулся.

– Я бы потанцевала, – сообщила Арнелла и повернулась к нему. – А вы бы посмотрели, попадаю ли я в ритм.

Вино в глиняных чашках оказалось довольно крепким, и ее глаза заблестели.

– Вы ужинали сегодня? – спросил он.

– Нет, – покачала она головой, – рыба очень вкусная, попробуйте. А с ореховым хлебом – просто магия!

Рыбак прислонился к дереву, заложив руки в карманы и пялясь на Арнеллу. Вот уж чего Родерику не хотелось, так сидеть и смотреть, как с ней танцует кто-то другой.

– Хотите потанцевать, значит?

– А вы умеете? – до обидного искренне удивилась она.

– Разве я хоть раз наступил вам на ногу во время бала?

– Но там были другие танцы, не то что здесь...

– Уверен, я танцую лучше, чем вы, – поддел он ее. – Вы все же слишком зажаты, Арнелла Алетт. Уж не знаю, спазм тому виной, или ваша мама, но вы, как мне кажется, не способны к импровизации.

Она ахнула от возмущения и, поднявшись с лавки, протянула ему руку.

– Вы возьмете свои слова назад, – заявила она, потирая босой ступней о щиколотку, чтобы стряхнуть песок. – И убедитесь, что нет у меня ни спазмов, ни зажимов.

– Очень на это надеюсь, – улыбнулся Родерик, шагая за ней в центр площадки, где уже танцевали.

Поначалу она все же стеснялась: движения получались чуть скованными, и она то и дело поглядывала на других женщин, самозабвенно отплясывающих на песке. Но, видимо, Арнелла Алетт слишком часто удирала из дома и гуляла там, где не следовало, или танец уже тек в ее крови. Музыкант отбивал ритм ладонью по плоскому барабану, тонкие дудочки выводили мелодию, от которой сжималось сердце. Белая блузка выпросталась из-под пояса, и Арнелла завязала ее концы узлом на животе, так что стало видно полоску золотистой кожи и маленькую ямку пупка. Черная юбка взметнулась, обнажая тонкие щиколотки.

Зажимы, спазмы? Родерику стало неловко от своих предположений. Ей будто бы не была в новинку ни мелодия с рваным ритмом, похожим на сбитое дыхание, ни простые танцы, где допускается прижимать к себе партнершу так тесно, как хочется. У него было много вопросов к Кармелле Алетт и к тщательности выполнения ею материнских обязанностей, но сейчас Родерик закинул одну руку Арнеллы себе на плечо, она погладила его шею, и он повел ее в танце, за который их бы наверняка выгнали с бала. Солнце спряталось как-то вдруг, и звездная ароматная ночь, словно созданная для любви, обрушилась на деревню. Под его пальцами был шелк нежной кожи, и запах девушки смешивался со свежестью моря и медовой сладостью цветка, который запутался в ее волосах. И когда мелодия оборвалась, Родерик обнял Арнеллу теснее, не желая отпускать.

– Ладно, признаю, вы танцуете лучше, мастер Адалхард, – согласилась она, запрокинув голову. – Потому что у вас больше опыта.

– Если вы опять скажете, что я старый, я заставлю вас танцевать до рассвета, – улыбнулся он, глядя в сияющие глаза.

Рыбак отклеился от дерева, которое подпирал все это время, и пошел в глубь хижины, откуда доносились грубые голоса. Следом за ним подтянулся второй, шире в плечах и постарше. Остановившись в проеме, он бросил на Арнеллу взгляд, который совсем не понравился Родерику.

– Пойдемте к морю, – сказал он.

Арнелла сбегала за своими туфлями, но так и пошла босиком, неся их в руке.

– Мне кажется, что вот здесь должна быть моя настоящая жизнь, – пылко призналась она. – Тут все понятно. Есть люди, которые просто живут, любят, работают, растят детей. И я тоже такая.

Родерик обернулся. Из хижины вышли трое, остановились у стола. Пусть бы там и остались. Не хотелось портить такой чудесный вечер.

– Знаете, я ведь не хотела ехать в академию, – откровенничала Арнелла. – Это все мама. Она узнала, что можно получить стипендию и составить партию получше. А я чувствовала себя чужой. Словно бы пробралась в академию обманом.

– Арнелла Алетт, – протянул он и, остановившись, прикоснулся пальцем к ее лбу. – Так вот где ваш зажим!

Она рассмеялась и мотнула головой, и Родерик убрал прядь волос, прилипшую к ее виску.

– Вы сами не верите в то, что вы маг, – пояснил он.

– Может быть, – пожала она плечами и попросила: – Покажите мне какое-нибудь волшебство.

Ее глаза сияли предвкушением. Немного волшебства? Пусть магии у него нет, но разве сейчас не самый подходящий момент, чтобы сделать то, о чем он думал весь вечер?

– Эй, мужик! – окликнули их, и Родерик тяжко вздохнул и задвинул Арнеллу себе за спину. – Твоя девочка хочет остаться с нами.

К ним приближался тот самый полуголый рыбак и еще двое. В руках у одного была палка с железным крюком на конце, которым удобно поддевать тяжелую рыбу, а еще калечить пришлых и несговорчивых мужчин.

Арнелла тихо пискнула за спиной.

Он справится с ними и без магии, но вдруг кто-то успеет задеть ее?

– Вы сами покажете волшебство, Арнелла Алетт, – спокойно сказал Родерик. – Помните схему, что я показывал на сегодняшнем уроке? Щит.

– При высоком потенциале мага может стать боевым приемом, – повторила она испуганно. – Но отчего вы решили, что у меня большой потенциал?

– Женщины чаще им обладают.

Он обнял ее, прижал спиной к себе и взял за запястье.

– Э, мужик, ты что, девчонкой прикрыться решил? – рыбак криво усмехнулся. – Зачем тебе такой, киса? Иди лучше к нам. Мы тебя приласкаем.

– Вытяните руку, Арнелла Алетт, – сказал он ей на ухо. Положив ладонь пониже груди, добавил: – Почувствуйте тепло вот здесь.

Она кивнула, а Родерик ощутил, как под его рукой отзывается хаос, послушный, как верный пес.

– Помните, как вы помогли мне запечатать Хлою? Это было куда сложнее, – подбодрил он ее. – А теперь резко разверните ладонь, направляя энергию на этих негостеприимных парней. Давайте! Щит!

Арнелла раскрыла ладонь, и хаос рванул по ее телу и ударил волной.

Рыбаков разбросало в стороны, а деревья пригнулись, как от внезапного порыва ветра. Кто-то в деревне вскрикнул, когда песок взметнулся, засыпав и столы, и очаг.

– У меня получилось! – с восторгом воскликнула Арнелла, повернувшись к нему. – Я маг!

– А то, – усмехнулся Родерик. – А теперь поспешим, пока эти трое не собрали всю деревню.

Рыбак поднялся на четвереньки, закашлялся, выплюнул песок.

– Кривая шлюха! – донеслось до них.

– Почему это кривая? – возмутилась Арнелла, карабкаясь по камням на утес.

– Значит, второе слово вас не так задело? – усмехнулся Родерик. – По-видимому, этот молодой человек, который не сводил с вас жадного взгляда весь вечер, из приверженцев ровных. Или гармоничных. Вроде как в обычных людях всех стихий поровну, а маги – ошибка богов. Кривые.

– Боги не ошибаются, – заявила Арнелла, останавливаясь перед порталом и надевая туфли на босые ноги.

– Хотелось бы верить, – сказал Родерик, беря ее за руку.

Они шагнули в портал вдвоем, и в тишине академии, без шума моря и криков птиц, Родерику на миг показалось, что он оглох.

– Мне понравилось, – прошептала Арнелла, и эхо подхватило ее голос, повторяя снова и снова.

Родерик кивнул. Ему тоже понравилось. Он забыл о всех своих проблемах и просто жил, и это было прекрасно. «Понравилось-нравилось-нравилось», – шептало эхо, улетая ввысь. Ладонь Арнеллы все еще была в его руке, и Родерик слегка потянул девушку к себе, но дверь в крыло путников скрипнула, и внутрь заглянул Моррен.

– Вот тут кто! – воскликнул он. – Родерик, я везде тебя ищу.

Эхо загремело, повторяя и скрип двери, и его голос, и Арнелла, поморщившись, высвободила ладонь и пошла к выходу.

– До свидания, мастер Адалхард, – сказала она, обернувшись.

– До свидания, Арнелла Алетт, – ответил он.

Это и правда было похоже на свидание, но он так и не поцеловал ее. Оно-то, конечно, и не стоило бы…

Родерик тоже вышел из крыла путников, закрыл за собой тяжелую дверь и, повернувшись к центральному входу в академию, успел увидеть мелькнувший силуэт Арнеллы.

– Милая девочка, – сказал Изергаст. – Водил ее в Динадиру?

– Мне надо было ее расшевелить, – нехотя пояснил Родерик.

– Она без чулок, – усмехнулся Моррен. – Очевидно, расшевелил.

– Мы просто танцевали, – с раздражением ответил Родерик, поворачиваясь к нему. – У нее проблемы с хаосом.

– Спазм?

– Что-то психическое. Авторитарная энергичная мать, рамки воспитания и при этом страстная пылкая натура.

– Ох уж эти страстные девственницы, – вздохнул Изергаст, насмешливо глядя на него.

– Ты что хотел? – поинтересовался Родерик.

– Где Джемма?

– Я дал ей отпуск.

– Она уехала? Я не чувствую ее.

– Видимо, да. К Охоте вернется. Мы расстались, – отрывисто признался Родерик.

Он предлагал взять паузу, но пора посмотреть правде в глаза – ему не хотелось к ней возвращаться.

– Наконец-то, – удовлетворенно протянул Моррен. – Она тебя бросила! И каково это – чувствовать себя использованным и ненужным?

Родерик лишь пожал плечами. Ему вовсе не хотелось посвящать Моррена в нюансы их расставания.

– Я все думал, когда же ей надоест? – продолжал тот. – Ты выставил ее дурой на глазах всей академии. Притащил какую-то невесту... Та Джемма, которую я знал, ни за что бы не стала мириться с таким положением дел. И вот, свершилось!

– Я смотрю, ты прямо ликуешь, – усмехнулся Родерик.

– Не очень, – ответил Моррен. – Ты не выглядишь раздавленным. По правде сказать, ты омерзительно счастлив. Это как-то неправильно.

– Ну, извини, – пожал он плечами.

– Я ждал извинений, – кивнул он. – Правда, по другому поводу.

– И за это тоже прости, – произнес Родерик и посмотрел в зеленые глаза бывшего друга. – Если бы я мог все вернуть назад, то поступил бы по-другому. Но тогда я просто не смог устоять. Ты ведь знаешь Джемму...

– Знаю, – ответил Моррен.

– Все еще любишь ее?

– Вряд ли, – сказал он и добавил откровенно: – Но если она придет ко мне, то не выставлю вон.

Пытливый взгляд словно нырнул в его душу, но Родерик не почувствовал ревности.

***

Я подошла к общежитию, опьяненная событиями ночи, и знакомый голос окликнул меня:

– Арнелла! – Кевин поднялся со скамейки у кустов и подошел ближе.

– Кевин?

Его светлые волосы были взъерошены, и он провел по ним пятерней. В остальном Кевин выглядел так, словно собрался на экзамен: строгий костюм, белая рубашка.

– Послушай, Арнелла, я не очень-то помню события стихийника, – неуверенно начал он.