Текст книги "!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарев

Соавторы: Андрей Скоробогатов,Алексей Шеянов,Андрей Третьяков,Ольга Ярошинская,Дмитрий Богуцкий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 151 (всего у книги 349 страниц)

Глава 22
Свадьба, на которую мы пришли втроем

Все-таки я дал дракону кулаком по зубам!

И это был нокдаун! Дракон откинулся, растопырив шипастые наджабренники, теряя зеленое пламя из пасти. Гибкое тело закачалось над водой, словно вот-вот свалится.

Но я не дал ему свалиться. Жестом руки подцепив внешний синий шаодань на лопасти, я рывком поднял её из воды и со свистом воткнул железяку прямо в открывшиеся жабры дракона! С хрустом лопасть прошла голову дракона насквозь и наполовину вышла из жабр с другой стороны!

Насадил его на огромный шампур, как щуку перед копечением. Так-то! Теперь можешь падать, скотина глубоководная.

Глаза дракона закатились, веки упали, и огромное длинное тело медленно осело в бушующие воды. Огромный пузырящийся водоворот и угасающее зеленое мерцание некоторое время указывали, где его тело ушло под воду. Лопасть огромное тонущее тело утащило с собой.

Нас с Тямом бросало в набегающей волне.

Мы едва держались на поверхности от усталости, но я видел, что от берега к нам приблжались десятки лодок. Нам помогут.

Я лег спиной на воду и глядя в качающееся голубое небо наконец расслабился.

Лодки гомонящих морских цыган окружили нас. Они вытащили нас из воды, накрыли одеялами, Тяма с хохотом хлопали по спине, давали пить нечто подозрительное из фляжек, мне же с почтительным поклоном поднесли чашку горячего чаю из термоса. Чай оказался черным и сладким, что меня удивило.

А вот уже и пристань.

В веселящейся толпе нас довели до приемной береговой охраны, старейшины встречали нас крыльце.

– Ну, как? – устало усмехнулся я. – Как вам такое кораблекрушение?

– Образцовое, – поклонился мне старейшина ветеран береговой охраны. – Ваши документы уже готовят. Проходите.

Мы вошли внутрь. У стойки регистрации уже метались люди. Ко мне подбежала девушка с цифровым фотоаппаратом, попросила сказать «сыр» и побежала, унося с собой мое изображение. Ну да, для документов же. Выгляжу я и правда – не очень… Ну, да, так, словно меня дракон жевал. Я добрел до ряда пластиковых стульев и упал на один из них

– Лодку-то застраховал? – сварливо спросил у Тяма престарелый ветеран береговой полиции.

– А как же.

– Это хорошо, это ты молодец… Приноси свидетельство, подпишем твой страховой случай.

– О! Большое спасибо, почтенный!

Однако! Я смотрю, у Тяма и здесь все схвачено.

Тем временем вынесли документы, быстро, и получаса не прошло.

– Встаньте, молодой человек, – обратился ко мне ветеран.

Когда я встал, он прокашлялся и прочитал с ламинированного листа:

– Сим удостоверяется, что в Год Железного Дракона, шестой луны, третьего дня, мужчина девятнадцати лет, Чан Гун, вступает в ограниченные гражданские права нашего города. Основание: утрата идентификационных документов в результате кораблекрушения судна «Стрела», порт приписки «Черная Гавань», капитан Тям Чупрадикт. В течении шести месяцев указанному Чану Гуну следует обратиться за продлением прав или получить полные права в городском управлении. Поздравляю, молодой человек, теперь вы член нашего общества, и можете заключать рабочие контракты, учиться, брать кратковременные займы и пользоваться городскими программами социальной поддержки и общественными сервисами.

– Спасибо! – улыбнулся я.

– Кроме того, – добавил ветеран, доставая из пачки другую узорчатую бумагу. – От лица береговой охраны вам полагается вознаграждение, установленное городом, за уничтожение или участие в составе группы по уничтожению общественно опасного животного, занесенного в Красный Список. Вот ваш наградной сертификат на предъявителя.

Я взял бумажку и присвистнул. Насколько я успел разобраться в курсах старого, нового коина и континентальной валюты – сумма была значительной – и это мягко говоря. Можно яхту купить. Маленькую, правда…

С поклоном ветеран передал мне документы горожанина, я с поклоном принял.

Только забрав документы, я понял, что не сообщал им мой возраст, а в документах он оказался проставлен и причем, совершенно верно до дня! Что за чудеса?

– Простите, почтенный, – тихо обратился я к ветерану. – А вы уверены, что дата точная?

Ветеран сверкнул глазами и едва заметно улыбнулся.

– Конечно, молодой человек. Мы же с понятием. Пользуйтесь спокойно. Здесь все верно и все надежно.

Ладно – не убедил, подумал я, но пока сойдет. Надеюсь, никакого «палева» при их регистрации не возникло…

– И еще кое-что, молодой человек, – хитро улыбаясь склонился ко мне престарелый ветеран. – Лопасть в музей верните. Господин Джанджи очень просили не тянуть.

А у самого рожа хитрая-хитрая. Вот ведь, блин, проныра! Придется возвращать. Надо еще подумать – как.

Откланявшись, мы вместе с Тямом мы вышли наружу.

– Будет у меня новая лодка, – довольно помахал Тям подписанным страховым свидетельством. – Пошли, это дело надо обмыть!

И мы пошли.

Сидя в заведении Пераварти я разглядывал пачку документов и надеялся, что я об этом не пожалею.

Тям и Пераварти о чем то толковали за стойкой, и видно было, что девушка скорее расстроена, чем рада. Вон даже всплакнула, а Тям пытается успокаивать. Чего это она? Все же хорошо кончилось. А черт! Приданное же! Вот блин…

Тям молча принес две стопки с очевидно высокоградусной желтоватой жидкостью, поставил стопку передо мной.

Молча мы выпили, крякнули стукнули стопками по столу. Мне с Тямом было легко. Не заносчивый, простой, как те сибирские парни, рядом с которыми прошла моя прошлая жизнь. Не практик, и не комплексует, ценит себя таким какой он есть. Живет своей полной жизнью. Ну, почти полной, ведь выкуп за его невесту мы похоже, потеряли с концами.

И я принял единственно верное решение. Так сказать, соответствующее широте моей подселённой в это тело души.

– Держи, Тям, – сказал я протягивая ему сертификат на уничтожение чудовища. – Сыграй свадьбу. Пераварти и так тебя заждалась.

Тям медленно взял в руки лист сертификата, нахмурившись прочел обозначенную в нем сумму. Не рад, что ли?

Тям озабоченно почесал подбородок и вдруг пробормотал:

– Сейчас, друг, подожди!

Он умчался в глубину дома чем-то громыхал там, а потом вернулся с обрывком бумажного свитка, покрытого рукописными иероглифами.

– Во, нашел в одном кладе, на острове. Тебе, наверное, пригодится.

Чан не зря хорошо в школе учился и смог разобрать скорописные знаки заглавия «Взгляд мечника». И первый столбик: «Путь воина меча, до синего света поднявшегося…»

Фига се! А вот это реально пацанский подгон!

– Ух ты, Тям! Ничо се! Вот, это спасибо!

– Да ладно, чо там. Ты лучше на свадьбу приходи! Есть у тебя девушка?

– Есть… – медленно отозвался я. Черт, а ведь у меня даже не одна, наверное, если непредвзято посмотреть. А самое фиговое, что я только сейчас о них обеих вспомнил.

Чувствую я – придется мне за это поплатится сполна…

Счастливая Пераварти кланялась мне вслед, когда я уходил. Я шел и чувствовал себя удаляющимся в закат без гроша в кармане благодетелем народным, заступником сирых и убогих. Чувство было освежающим и где-то даже бодрящим.

Хрен, с ней – с наградой. Денег я еще добуду. А вот чувствовать себя живой легендой куда интереснее.

Если честно, на свадьбу я не собирался, хотя Тям позвал и Пераварти настаивала. Не мое это все. Но Сян, разобиделась на меня, за эти два дня проведенные без ее профессионального присмотра, и я решил, что свадьба, чужая естественно – это неплохой способ вернуть отношения на прежний уровень. Собирались мы начали вдвоем, а потом ей позвонила Дзянь, и Сян передала мне трубку.

– Хочу! – затараторили в ухе. – Хочу на свадьбу тоже! Никогда не была на свадьбах!

– Ну… Там положено с сопровождающими – уговаривай Янсена, – предложил я.

Стоит ли говорить, что Янсен, вроде бы собиравшийся Дзянь сопровождать предусмотрительно сбежал на работу, у него там серваки попадали и пришлось идти без него. Втроем. Под ручки. Впрочем, нам слова дурного никто не сказал.

– Ну, у них так принято, чтоб по две, – услышал я в шумной толпе.

У кого у них? Что принято? Загадка…

Подарили цветы счастливой невесте и непотопляемые часы жениху.

А потом, уже после храма на огромном плоту в заливе, заунывной свадебной музыки исполняемой смычком на одной струне, запаха благовоний, и взаимных клятв на фоне заката, когда все девчонки просто рыдали, мы переместились в заведение Пераварти поближе к еде и танцам.

И вот там, уже за свадебным столом, Тям поднес мне потертую пластиковую коробочку, в такой, кажись, крючки держат.

Я открыл коробку. На дне лежал мой синий шаодань, взятый с боем на веранде пентхауза Янсена. А рядом мерцала зеленым каменная блесна на крупном крючке, пробившим кость нижней зубастой челюсти какой-то небольшой рыбы.

– Мы нашли их, – негромко проговорил Тям, глядя на то, как Пераварти управляя сонмом подружек распределяет горячее по длинному столу. – Неделю ныряли, и нашли. Труп мурены и вот это. Меч мы уже подбросили в музей.

– Подбросили?

– Что, хотел бы это видеть? – усмехнулся Тям. – Подбросили. Наняли банту, замотали меч в брезент, заехали прямо на территорию и в сквере перед центральным входом скинули. Видел бы ты рожи охранников!

– Да-а, вот так и проходит мимо все веселье, – почти искренне усмехнулся я.

– Ничо, приятель, тебе ли жаловаться? И мы с тобой еще повеселимся! На твоей свадьбе, а? Или может – сразу.на двух? Говорят, у вас цианутых так принято?

И весело захохотал.

Я сунул пальцы в коробочку, взял кость, нижнюю челюсть с засевшим в ней крючком и мерцающим камнем на звене маленькой цепи на другом конце крючка.

– А это что? – проговорил я ощущая в камне мощнейшую концентрацию ци недоступного мне уровня.

– А это и есть, Белут-Нага-Лаут… – негромко сказал Тям. – Да-да. То, что от него осталось. Это был маленький детёныш мурены, однолеток, вот такой, самое большее, – и Тям показал рыбацким размахом рыбку длиной чуть более метра.

– А вот это, – Тям показал на мерцающую зеленым каменную блесну, – сделало из него воттакенного дракона, когда маленький угорь заглотил блесну на этом крючке. Ох, хотел бы я взглянуть на этого рыбака, что ходит на рыбалку с такими крючками. Чтобы в торец ему живительных люлей прописать.

Хм, желание вполне понятное. Но, как бы нам самим этот неведомый и невероятный рыбак в торец не прописал при встрече. Но, говорить я этого не стал.

– Парни сказывают, что видели там на глубине еще кого-то, – добавил Тя. – Непонятно кого, в водолазных скафандрах, у наших таких нет. Чего они там рыскали не понятно, но бочку-то мы так и не нашли…

Да, бочка особой тяжести, блин. Это может быть серьезно.

– Тям! – крикнула в этот момент Пераварти со своего конца стола. – Хватит байки травить, у тебя свадьба!

И конечно, она была права на все сто процентов. Нужно свадьбу играть! А жуткие байки мы потравим потом. А пока, свадьба!

Мы вкусно ели, хорошо пили. Потом начались медляки, и, конечно же, именно Дзянь меня потащила на танцпол.

– Так, руку сюда, эту – сюда! – скомандовала она, настойчиво опустив мою ладонь на талии значительно ниже позволенного.

Чертовка всё пыталась меня поцеловать, прижималась и тёрлась чересчур страстно, пришлось даже её немного осадить.

– Дзянь, дорогая, тебе не кажется что ты привлекаешь слишком много внимания?

– Тебе не нравится⁈

– Нравится, но прекрати – люди же смотрят.

– Ясно, опять боишься, что подумает Сян! Я не против, позовёшь и её, только позже.

Ну, а потом я танцевал с Сян – да уж, мы тогда были близки как никогда раньше.

– Нога не болит? – в какой-то момент прошептала она.

– Болит, – признался я. – Но к чему это?

– Надо же… а ведёшь так уверенно. Ты когда научился? В школе были занятия?

Опять «в школе»… ну неужели я до сих пор для неё едва проснувшийся школьник? Конечно – где-то я этому всему научился, смутно припоминаю, что практика медляков из прошлой жизни у меня имелась. Но я ответил просто и вполне честно:

– Нет, я просто стараюсь не испортить момент.

– Ну… не испортил, да уж.

Когда я отдыхал за столом от танцев, разминая разболевшуюся мышцу на ноге, ко мне подошла невеста и сказала:

– Мой дед хочет с тобой познакомиться.

– Конечно, – вскочил я. – Кончено!

Это же тот дед, что умеет рисовать оживающие картинки на человеческой коже! Там была какая-то ци-содержащая краска, и воплощение страстного желания человека, даже не способного к искусству шаоданей. Я уже слышал об этом странном ремесле за этим столом. Каждый норовил рассказать мне байку, как пару лет назад, здесь всей пристанью ловили здоровенного черного коня, сбежавшего с картины нарисованной дедом Пераварти.

Меня уже ждали.

– Я большой поклонник вашего таланта, почтенный. Я обязан ему жизнью, – поклонился я, при встрече седому старику ожидавшему меня в своей мастерской в глубине дома, куда едва доносился шум праздника, зато отлично слышен плеск волн о сваи под полом.

– Ах, оставьте почтенный Чан Гун, – махнул рукой старик. – Я просто скромный живописец, оказываю нуждающимся скромное вспомоществование, по мере сил, а вы муж великолепнейших качеств, человек действия, и слава ваша разнеслась по всему побережью. Вы спасли супруга моей внучки, это ли не деяние достойное восхищения?

– В этом достойном восхищения деянии ваш вклад оказался ключевым, – ответил я. – И не признать этого я не могу.

– Признание, такого рода, согревает мое старое сердце, – поклонился мне старик. – И я хотел бы отблагодарить вас за участие в судьбе моей семьи.

– Даже не знаю, – удивился я – Мне не хотелось бы отягощать вас подобным образом!

– Да бросьте, – засмеялся старик смешивая чернила в широкой чашке. – Вопрос одного движения кисти, одного акта спонтанной импровизации. Снимайте пиджак. Что вы хотите, чтобы я изобразил? Что может пригодится вам на краю бездны, что вручит вам уверенность в самом последнем бою?

– Меч, – внезапно для себя ответил я. – Пусть, это будет меч.

Я не думал ни о чем таком. Не хотел я себе никаких рисунков или тату. Откуда это выскочило? Словно это малыш Чан, восторженный школьник очнулся.

И дед-художник нарисовал мне меч.

А что в остальном сказать об этой свадьбе? Свадьба была… Ну, свадебная такая. Мне все эти ритуалы и игры с похищением и выкупом, поеданием лапши на скорость и алкогольным армрестлингом не слишком близки, это девчонки от всего этого котятами пищали. Я же отбыл роль почетного гостя и убыл с дамами под обе руки, когда солнце уже давно закатилось, и только факел Потока озарял ночное небо. Девицы щебетали, я старался не хромать. Романтика.

Посадили на рынке Дзянь на такси, а сами пошли до дома пешком. Вошли через заднюю дверь, было слышно, как бабуля гремит кастрюлями на кухне. Тихо поднялись по темной лестнице к себе на этаж. Сян открыла дверь к себе в комнату, задержалась на пороге обернувшись. В полутьме влажно блестели ее глаза и я ясно понял, что это приглашение.

Но, стоило мне шагнуть к ней, как меня встретила ее ладонь, упершаяся мне в грудь.

– Я знаю, чем ты занимался все это время, – произнесла Сян. – Пераварти мне рассказала. Я очень тронута и горжусь тобой за то, что ты отдал им свою награду. Именно так и должен поступать мой прекрасный принц. Но я не смогу забыть то, что меня с тобой в эти дни не было.

Она поцеловала меня в лоб, отступила спиной в свою – когда-то мою комнату, и закрыла передо мной дверь.

А я остался снаружи, перед этой дверью, дурак дураком.

Твою ж дивизию!..

Вот что я должен был ей сказать? Что не хотел, чтобы она переживала? Что есть вещи, которые мужчина должен делать сам?

Вот такие зайчики с котятами. Не судьба мне, что ли?

И я отправился спать в свою постель – один. В голове крутился назойливый голос Надзирателя Ди: «Слишком ты торопишься…»

А через пару дней, нас вызвонила Дзянь. Срывающимся от восторга голосом, она потребовала немедленной встречи, или она за себя не отвечает:

– Это просто невероятно, удивительно, потрясающе, вы должны это видеть!

И она потащила нас с Сян в музей Катастрофы. Я с некоторой дрожью вступал под сень сего почтенного заведения, ведь я уже обнес его разок. Хотя рожу мою не должны были срисовать, но – мало ли…

Но никто не бросался на меня, вязать и уводить под белы руки в узлище, и мы спокойно прошли к центральному экспонату в главном зале. По всему было видно, что экспонат только появился в музее, но вокруг него уже собралась практически непроходимая толпа.

– Это что там? – нахмурилась Сян. – Вертолетная лопасть?

– Да чтоб ты понимала! – возмутилась Дзянь, распихивая туристов острыми локтями.

И это действительно была вертолетная лопасть. Та самая, да-да. Ее расположили на подставках из полированного металла, словно легендарный меч в каком-нибудь храме, окружили подвесными софитами, и глубоким почтением.

Пробившись сквозь толпу Дзянь бросилась к предмету своего обожания и прям реально прильнула к металлу лопасти, так чувственно, что мне за нее неудобно стало.

– О-о, моя прелесть! Наконец я тебя чувствую! Ах, ты мой сладкий! Ты такой! Такой большой! Да! Тобой владела рука выдающегося мечника! Владела и овладевала, всецело. Ах, моя прелесть. Кто бы ты ни был, я найду тебя и… И я за себя не отвечаю, ах!

На нее откровенно пялились. Когда в руках у людей появились телефоны, мы с Сян застеснялись и утащили её оттуда.

Но, я успел прочитать, что было написанно на огромной табличке под экспонатом, на четырех языках.

На табличке было написано:

«Импровизированный меч из лопасти спасательно-транспортного вертолета (см. уличный экспонат.), использовался городскими драконоборцами в реальном бою в период поздней Стабилизации. На данный момент это самый большой меч в истории человечества с подтвержденным фактом практического применения в качестве боевого оружия. Занесен в Книгу Рекордов…».

Вот так, Чан, теперь ты анонимный драконоборец, гордись, попал таки в городские хроники, хоть и безымянным! Ну да ладно! Какие там наши годы? Приличный мальчик из почтенной семьи еще наведет шороху в этом захолустье!

* * *

– Бочку удалось вскрыть?

– Пришлось повозиться, титановый сплав, знаете ли. Но – да, вскрыли. В лаборатории номер ▓▓▓▓▓.

– Так, что там?

– Не то, что на маркировке. Никакого плутония, если вы об этом. И, судя по всему, контейнер никогда не использовался для транспортировки радиоактивных веществ. Никаких следов радиоактивных изотопов.

– Так, что там? Я же вижу, что вам есть, что добавить, вижу. Не тяните.

– Золото. Полная бочка золота.

– Серьезно?

– Свинцовая оболочка полностью трансформировалась в золото высочайшей, просто невероятной, пробы. Мы искали примеси, но не нашли.

– Каким образом это произошло?

– Очевидно, это событие синхронное гибели экзосущества, убитого неизвестными на внешнем рейде на днях. Нечто огромное трансформировалось, и металл, присутствовавший в этой ёмкости, тоже изменился. Трансмутация элементов! Обожаю этот город.

– Мне плевать на предмет вашего обожания, как это получилось?

– А мне откуда знать? Холодный термоядерный синтез, алхимия. А что применяли… Это же у вас в городе везде агенты внедрены, везде свои люди. Вам и карты в руки. Вот и выясняйте. Составьте заявку. Найдите этих неизвестных и спросите. Только вежливо. Может вам даже что-то расскажут. А мое дело – чистая наука.

– Чистоплюй хренов…

– Я все слышал и искренне оскорблен.

Глава 23
Громовая Троица Северного Предела

И вот еще одно доброе утро в комнате над бойцовской лапшевней бабули Хо.

На первом этаже надзиратель Ди не спеша, обстоятельно вкушал свой обычный завтрак из трехведерной глиняной чашки.

– Утро доброе! – приветствовал я Ди, – Приятного аппетита!

За сосредоточено жующего Ди отозвалась бабуля Хо из-за заставленной посудой с кипящей водой плиты:

– У него каждое утро приятное и аппетит отменный!

– Не могу не позавидовать, – со вздохом отозвался я, усаживаясь за чашку с целебной бабулиной похлебкой.

Оно, конечно, неизменно и как всегда вкусно, но поскольку в основном полезно, начинает уже психологически напрягать. Хочется уже чего вредного…

Давно, видать, меня хорошенько не били.

– Как там наша Стрекоза? – бабуля Хо как водится, всегда интересовалась делами своих постояльцев.

– Спит еще, – ответил я всасывая длиннющую лапшину. – День вчера был тяжелый, спит теперь.

– Трудится как пчелка, – одобрительно отозвалась бабуля.

– Трудится как пчелка, носится как стрекоза, – согласился я.

Выхлебав фирменный бабулин Золотой Рамен до дна, я задумался, отложить ли еще на день – или уже пора. Но решил, что – пора, пожалуй.

– Учитель, позвольте, – обратился я к Ди, дождавшись, когда надзиратель допьет свою чашку редчайшего зеленого чая «Зеленый Дракон», по слухам собираемый девственницами в лунную ночь с западного склона горы Чохэн.

Когда Ди обратил на меня свое внимание и «позволил», я встал с барного стула, опершись на свою титановую трость, поклонился и смиренно молвил:

– Сей недостойнный вновь испрашивает соизволения богоравного на обучение в его обители выдающихся бойцов.

Ди бросил на меня добрый, но с ухмылкой взгляд:

– Красиво сказал. Палочку-то брось, – по-доброму посоветовал он.

Логично. Я повесил трость, зацепив за спинку стула зубами головы серебряного дракона на рукояти.

– Пройдись, – прищурился Ди.

Я сделал несколько шагов.

– И даже хромота прошла? – искренне удивился Ди. – Мастерству Сян Гинчен действительно цены нет.

Я аж смущенно закашлялся.

– Или дело не в ней? – пронзил меня взглядом надзиратель.

Блин! Да он никак меня насквозь видит? Ох, смущает меня его взгляд, и вопросительно заломленная бровь – тоже смущает.

– Ну почему сразу не в ней, – смутившись, отозвался я. – Сян у нас молодец.

На самом деле, правы были мы оба – если б не забота Сян, не моё желание избавиться от этой заботы и образа «больного мальчика»…

– Не спорю, что молодец, – усмехнувшись, отозвался Ди. – Показывай.

– Что показывать, почтенный Ди?

– То, что в ботинке спрятал, – с улыбкой отозвался Ди.

Мда. Пришлось показать. Бабуля Хо с тревогой следила за тем, как я распутываю шнурки на ботинке.

– Хм-м! – задумчиво протянул надзиратель Ди, нагнувшись над моей ногой и…

Постучал палочкой для еды по углепластиковой манжете у меня на лодыжке с петлей под пятку, этакий полусандалик с мягкой подкладкой, на котором я закрепил добытый в бою с Демоническим Воздушным Змеем Юго-Востока осколок кости юбилейного зверя Чайфу, мой первый внешний шаодань, мой внешний ножной привод на синей ци.

– Через меридиан в лодыжке синхронизируешь? – поинтересовался Ди. – Гм… Компенсируешь слабость мышцы после разрыва…

Ди вздохнул, разогнулся, бросил палочку на стол.

– Экий ты все-таки изворотливый. Ума палата, не всякому мудрецу впору, а почтения к авторитетам ни на грош… – задумчиво проговорил Ди. – И торопливый. Тяжело мне с тобой будет.

Вот, блин…

– Простите мою дерзость, несравненный! – склонил я голову, скрывая возмущение во взгляде.

Ну и чего он – клевая же штука! Я ее сам придумал, такого наверняка еще никто не делал. Мне приходилось лишь пару раз в сутки посылать небольшие порции ци куда-то вниз по меридиану, чтобы я мог ходить.

– А ты похоже, не понимаешь, – вздохнул Ди. – Развитию ци, раскрытию чакр способствует прокачка ци через энергетическое тело культиватора, путем тяжелейших, чрезмерных даже испытаний, изматывающих физических упражнений, преодоления тяжелых жизненный препятствий на грани жизни и смерти. Вот где Путь. А не облегчение испытаний путем использования изощренных протезов.

– Но почтенный! – вырвалось у меня, и Ди остановил меня подняв огромную ладонь.

– Возможно, это тоже путь, – примирительно пророкотал он. – Твой собственный. Но он твой и мне он неизвестен. И я не смогу быть тебе на нем учителем.

Вот черт! Это не то, чего я хотел добиться.

– Простите, почтеннейший, я просто хотел как можно быстрее встать на ноги!

– Похвальное рвение, – согласился Ди. – Но, повторяю, пока сам ходить не начнешь, мы этот разговор отложим.

Фух. Ну, хоть не забраковал меня совсем! Можно выдохнуть. Видимо, придется опять тысячу приседаний делать…

Когда Ди ушел, бабуля Хо, помахав ему вслед белым платочком, резко повернулась ко мне и я тут же напрягся.

– И что, чем нынче заняться собирался, молодой человек?

– Давайте, обозначайте фронт работ, уважаемая госпожа Хо.

– Фронт работ? – протянув покивала бабуля. – Это ты хорошо придумал. Работа, это зрело. Ну а так чего ее искать? Вон, после налёта на позапрошлой неделе пол вывески погасло. И все бы ничего, бабуля Хо не привередливая, вот только, там на вывеске теперь слово матерное на пиньине получается. Ты же, я как понимаю, мальчик взрослый, с системами освещения знаком?

Тут был явный намёк на наш недавний разговор, в котором я едва ли не признался о своём происхождении. Розетки я уже чинил, с неоновыми вывесками я однажды действительно имел дело, когда шабашил на одного ИП-шника… Опять прошлое вспомнилось, будь оно неладно!

– Есть такое.

– Так что – давай исправляй, коли в руках так ловок. Давай-давай, не стой. Солнце только взошло. А бабуля обедом займется.

Ну, что делать. Пришлось вытаскивать лестницу из гаража, лезть наверх, на козырек над входом, раз умный такой, рукастый выискался.

Признаться, на лестницу я лез в этом теле впервые и с опаской. Но – ступенька за ступенькой, и у меня получилось. Не особо разобрался, отчего часть вывески погасла, а вторая с гудением и миганием наполненных неоном, стеклянными трубками изображала то самое непечатное слово, нечто вроде «жрите, дорогие гости, не обляпайтесь», только с внезапным сексуальным подтекстом. А бабуля то у нас та еще озорница. Она же эту двусмысленность в текст заложила? Ну, или тот кто вывеску делал…

Следуя за проводами, я только начал соображать, куда от каких трубок к какому из кучи контроллеров и трансформаторов идут похожие на толстую лапшу провода, но заметил, как изменилось отражение в стеклах окна второго этажа, за которым отсыпалась после ночной смены Сян.

Тучи сгустились, солнце померкло, затихли птицы. Не к добру.

– Слышь, малой, ты туда чего забрался? – донесся до меня приветливый голос снизу.

И было как-то сразу понятно, что доброжелательность в этом голосе, чистейшее лицемерие, грубая и неубедительная игра на публику. Уж я то оттенки этого амплуа изучил достаточно.

Ну приплыли. Точнее, подкрались незаметно.

Я осторожно, чтобы преждевременно не сковырнуться с лестницы, повернулся на ступени, оперся на лестницу спиной и с высоты моего положения обозрел назревшую ситуацию.

Раскладец намечался неравный, три на одного. Впрочем, когда у нас было по другому?

Было их трое, сидели они на электробайках, поставив ноги в тяжелых ботинках на потрескавшийся асфальт. Черные их байки с толстенными шипастыми покрышками на широченных колесах напоминали джаггернауты из гаражей постапокалиптической Австралии времен Безумного Макса. И сами всадники в садомазахисткой сбруе, в шипах, коже и рваной джинсе стилистически происходили из тех же заброшенных здравым смыслом мест.

И я всех троих определенно где-то уже видел…

Может, в каком-то рейтинге Резервной Системы?

Я решил вот так вот сразу с места не хамить, хотя сама постановка вопроса не подразумевала взаимовыгодного исхода.

– Вывеску починяю, – отозвался я. – А вы тут чего? К параду готовитесь?

Все трое переглянулись, идея, что они могут быть частью чего-то большего – им, видимо по вкусу не пришлась.

– Не, парад – не наша тема. Мы из инспекции, – отозвался самый толстый из них в рогатой черной каске. – По делам нелегального трудоустройства.

– А я, типа, что-то нарушил?

– В точку! – щелкнул пальцами воодушевленный моей догадливостью здоровяк.

– Много должен? – поинтересовался я, присев на перекладину лестницы.

– Много, – вздохнул толстяк.

– Може, как-то порешаем? – закинул я удочку. – По-братски.

– Ну, мы из под тебя лестницу же пока еще не выбили, – сварливо ворвался худой персонаж, в черных очках-точках, едва скрывающих глаза. – По-братски.

– Ух ты! – восхитился я. – Моя благодарность не имеет границ. В разумных пределах.

Вся троица синхронно посмеялась. Я тоже посмеялся, а чо нет?

– Давай, парень, – приободрил меня самый низенький из них в ковбойской шляпе. – Не тяни резину. Мы её сами отлично натягиваем.

– А ты остряк, ковбой, – улыбнулся и я, когда общие смешки угасли.

– Я такой, – не стал коротышка отрицать очевидного. – Да ты слезай, сам убедишься.

Ну, что ж, последняя попытка.

– Парни, вы же знаете, чья это лапшевня?

– К бабуле Хо мы со всем уважением, – отозвался здоровяк. – А вот кто ты такой, мы сейчас и выясним. Спускайся, птичка, не боись.

В этот момент, когда я осознал, что сделал все, что мог, я вдруг понял, кто они такие. Я их вспомнил. Всех троих.

Толстый, добродушный Шан. Злой, худой Ю. И остряк, коротышка Пенг.

Враги моей юности. Отрава школьных дней. Козлы, что накостыляли Чану в последний день его жизни, подтянув старших братьев. Хотя, по идее, с высоты прошедших лет, мне должно было быть глубоко пофиг, но что-то в крови забурлило, и застарелый холодный яд поразил меня прямо в мозг. Глаза застило, горячим паром, планка дозволенного с оглушительным звоном рухнула.

Видимо, я как-то совсем нехорошо, по-акульи оскалился. Все трое разом вздрогнули. Я начал неспешный спуск с высоты второго этажа на землю.

Ну что ж, сукины мои дети, второй завтрак объявляю открытым. В меню будет три очень, очень холодных блюда, дети мои.

Попались, голубчики.

С лязгом я выдернул подвешенную на перекладину трость и сиганул дальше по простому вниз, в «лунном» прыжке. Торможение ци плавно приземлило меня на асфальт, а напуганная троица разом слетела прочь со своих порнобайков.

– А ты чо грозный такой, воробушек? – возмутился ковбой Пенг. – Резкий такой, что ли, типа?

И руками передо мной замахал, как мельница, изображая нечто вроде тайцзи, со вставками чего-то в стиле кантри.

– Это у вас в деревне на родео такое показывают? – спросил я у здоровяка Шана, ткнув тростью в сторону Пенга.

– Да у нас много чего показывают, – гулко отозвался Шан. – Бывает и рога обламывают, не без того.

Потом Шан повернулся к худому Ю и буркнул в полголоса:

– Ну чо там?

– Минуту, – недовольно отозвался Ю. И до меня дошло! Эти деятели гоп-стопа пробивали меня по базе Системы!

Вот же олухи бесподобные.

– Ладно, – широко улыбаясь отозвался я. – В эти игры можно играть вместе.

И запустил сканирование их id, а потом, когда мой гаджет получил значения из их устройств, а они были конечно у всех, у таких боевых красавцев, запустил поиск в базе на своих любезно до сих пор не отозванных Янценом правах супертестера и очень быстро получил запрошенные данные.

Посыпались строчки данных на невидимом экране перед глазами.

Альянс: Громовые Колеса Северного Предела Небес!

Члены:

Основатель: Шан, 1 уровень. Потенциал открытия 2 уровня в течении 12 месяцев. Умения: Громовой Еж!