Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 108 страниц)

Глава 19.10

– По-моему, там все в порядке, – проморгавшись, обратился он к плодовому. – А ты что скажешь?

Тот только дернул плечом, отведя глаза. Потом снова глянул на Первого – в упор – и его словно прорвало.

– Я не хочу показаться неблагодарным, – посыпалось из него скороговоркой. – Мы все здесь относительно легко отделались, Вы позаботились о нашей безопасности, дали нам новое дело, устроили на новом месте тех наших смертных, кого удалось спасти – спасибо, искренне. – Он на мгновение склонил голову и тут же снова вскинул ее с вызовом в глазах. – А как же животный? Мы ведь обещали вытащить его – а он все еще там!

Теперь отвел глаза Первый. Раньше он предполагал, что их победа автоматически приведет к освобождению животного, а потом … Потом пришлось срочно спасать все, что еще можно было спасти. Все, что было в его власти спасти. Он … не то, чтобы забыл о животном – просто тот определенно отошел на задний план. Но сейчас … Его лишили почти всего, но его разум и изобретательность все еще были в его власти.

– Ты прав – обещали! – кивнул он плодовому. – И мы это сделаем! Спасибо, что напомнил – ты знаешь, что мы не сидели здесь, сложа руки, сначала нужно было решить первоочередные задачи. Но мы его обязательно вытащим!

– Я готов! – вскочил плодовый. – Сейчас идти?

– Куда? – оторопел Первый.

– В инвертации я без труда проникну в ту башню, – уверенно заявил ему плодовый.

– И что дальше? – вскинул бровь Первый. – Допустим, ты туда проберешься. Допустим, ты его найдешь. Как ты с ним оттуда выйдешь? У них там толпы везде шастают.

– Я обучу его инвертации! – не задумываясь, отмел его сомнения плодовый – очевидно, он уже давно прорабатывал свой план. – Прямо там, на месте.

– А у тебя сразу получилось? – прищурился Первый. – А у него, в его физическом состоянии, сколько времени это займет? И это при том, что к нему в любой момент могут очередную делегацию зевак привести – так они его там мигающим и застанут?

Плодовый снова глянул в сторону, лихорадочно жуя губами.

– Кроме того, в ту башню ты уже не попадешь, – добавил ему размышлений Первый. – Я там был – вход только по предварительной записи, на конкретное время, и перед ним тебя еще на пороге держат, чтобы проникся величием оказанной милости.

Плодовый недоверчиво нахмурился.

– И это еще не все, – не стал Первый скрывать от него ни одного препятствия. – В нашей башне отныне закрыт не только свободный вход, но и выход. Провести тебя через защитную полосу я могу, но она довольно широкая – нас определенно заметят. И инвертация не поможет – тебе придется повторять каждый мой шаг. В абсолютной точности – там со всех сторон аннигиляторы. А он сможет это сделать на обратном пути, если он едва ходит?

– Так что же делать?! – яростно стукнул себя кулаком в ладонь плодовый.

– Дай мне время – я найду способ, – пообещал ему Первый. – С этой минуты я занимаюсь только этим.

Путь к освобождению животного нашелся очень быстро. Причем, такой, который позволял обойти как наглухо запертые врата в башню Второго, так и смертельную ловушку на пороге их собственной. Оставалось только определить его конечную точку.

Он практически не сомневался, что животный держат на горизонте его мира. Во-первых, это был один из ранних миров – а значит, его горизонт уже сместился далеко наверх, что создавало дополнительные трудности для его побега. И во-вторых, это было очень в духе Второго – поместить искалеченного бывшего владельца мира именно в то место, где он провел столько времени в добром здравии и расцвете сил.

Но все же нужно было проверить.

– Привет! – вызвал он животный. – Как ты там?

– Более-менее, – коротко отозвалось у него в сознании.

– Начну с плохих новостей, – продолжил Первый. – Мы проиграли.

– Меня поставили об этом в известность, – ответил животный мертвенно-спокойным тоном.

– Но это не конец истории! – решительно заверил его Первый. – Мы о тебе не забыли. Можешь ответить на пару вопросов?

– Да, – вновь вернулся к осторожной односложности животный.

– Ты находишься на своем горизонте? – затаил дыхание Первый.

– Да, – ни на секунду не задумался животный.

– Ты уверен? – настаивал Первый.

– В этом помещении я подписывал акт приема своего мира, – прокралась в голос животного горечь.

Почувствовав подъем знакомой волны, Первый начал задавать вопросы быстрее и отрывистее – животный отвечал все также кратко, но определенно живее.

– Тебя охраняют?

– Нет.

– К тебе еще водят этих … любопытствующих?

– Нет.

– К тебе кто-нибудь заходит?

– Нет.

– Ты можешь свободно перемещаться?

– Да.

– И из этого помещения?

– Да.

– И к выходу на горизонт?

– Да … только не быстро.

– Выходи!

Пока животный добирался до выхода, Первый успел подумать о многом. Интересно, как плодовый собирался – с такой скоростью перемещения – спускаться с ним чуть ли не через всю башню Второго? Их и на горизонте-то в момент догонят, если не вовремя обнаружат исчезновение животного. Нужно лишить ищеек Второго такой возможности. В конце концов, чем мысленный инструктаж отличается от голосового? Более того, если возможна передача зрительных и звуковых образов в хранилище памяти архива, то кто сказал, что нельзя сделать то же самое с живым сознанием?

– На месте, – тяжело дыша, сообщил ему животный.

– Хорошо, – собравшись, приступил Первый к проверке своей идеи, – теперь веди взглядом по двери – не спеша, слева направо и сверху вниз.

– Зачем? – озадаченно поинтересовался животный.

– Смотри – и думай о том, что видишь, – продолжил инструктировать его Первый. – Я надеюсь, что таким образом зрительный образ трансформируется в мысленный и передастся мне. Только не отвлекайся.

Полностью сконцентрироваться животному сразу не удалось – поначалу образ двери в сознании Первого мигал и размывался. Но понемногу картина стабилизировалась, и Первый внимательно вглядывался в нее глазами животного, обращая особое внимание на края двери – вряд ли башня Второго стала бы изощряться в поисках замысловатого блокирующего устройства.

На деле все оказалось еще проще. Как только их совместный осмотр дошел до середины двери, прямо над ее ручкой Первый увидел обычный засов – правда, огромный. Для порядка он довел осмотр до конца – со Второго вполне могло статься поставить засов на самом видном месте лишь для отвода глаз – но больше на двери не обнаружилось абсолютно ничего, хотя бы отдаленно напоминающего замок.

– Отлично! – удовлетворенно кивнул Первый. – Теперь попробуй открыть его.

Пару минут до него доносились лишь волны напряжения, перемежающиеся всплесками разочарования.

– Не могу, – выдохнул, наконец, животный. – Сил не хватает.

– Попробуй еще раз, – настаивал Первый, убедившись, что засов был настоящим – Второй всегда отдавал предпочтение грубой силе. – Сдвинь его хотя бы немного – дальше легче пойдет.

– Да зачем? – раздраженно бросил животный.

– Если тебе удастся с ним справиться, – ввел его Первый в курс своего плана, – то однажды, по моему сигналу – и только по моему сигналу – ты откроешь его еще раз. С той стороны тебя будут ждать. Чтобы отвести в нашу башню.

– Я открою его! – выдохнул животный.

После еще нескольких, явно мучительных попыток ему все же удалось немного сдвинуть засов. Совсем чуть-чуть – но начало было положено.

– Пока хватит, – остановил его Первый. – Продолжай в том же духе каждый день – только в разное время и понемногу, чтобы чрезмерно острый взгляд неладное не заметил. А теперь возвращайся к себе – у нас есть еще одно дело.

Животный так и не отключился от передачи видимых им образов, и в сознании Первого начали появляться стены, двери, затем весьма скудно обставленное помещение за одной из них – рывками, дергаясь и раскачиваясь из стороны в сторону. Да, подумал Первый, в такой хромотой о простом побеге не может быть и речи.

– Тебе предстоит сделать еще одно, – сообщил он животному, как только тот устроился, наконец, на одном месте. – Тот, кто тебя встретит, будет в невидимом состоянии. Тебе нужно тоже научиться переходить в него – иначе вас и выследят, и догонят в два счета.

Первый начал передавать ему инструкции по инвертации. Медленно, детально, шаг за шагом, иногда возвращаясь к предыдущему, чтобы объяснить другими словами. Время от времени до него доносились мучительные вспышки – очевидно, изуродованное тело животного реагировало на попытки сжатия острой болью. Но он повторял их раз за разом – с крепко сжатыми зубами и не прося ни минуты передышки.

– Ну что, видишь себя? – спросил его Первый – в его сознании картина полностью расфокусировалась.

– Частично, – неуверенно отозвался животный, задыхаясь.

– Уже хорошо, – подбодрил его Первый. – На сегодня все. Договоримся так: будешь тренироваться каждый день, и как только сможешь инвертироваться уверенно – полностью и надолго – вызывай меня. Только не слишком усердствуй – не хватало еще, чтобы ты выключился в самый решающий момент.

Оставив животного готовиться к нему, он вызвал плодовый и попросил его зайти к нему.

Глава 19.11

Он объяснил ему, каким образом они освободят животный, и добавил, что им придется ждать, пока тот не будет готов.

– Я буду ждать столько, сколько нужно! – просиял плодовый, выпрямляясь.

– Не спеши, – остановил его Первый взмахом руки. – У меня есть к тебе вопрос. Ты осознаешь риск? Любой план хорош, пока не начнется его реализация. После этого может произойти все, что угодно – вплоть до того, что вас настигнут и захватят.

– Я Вас не выдам! – сверкнул глазами плодовый. – В крайнем случае возьму все на себя. Пусть запирают нас с животным вместе – Вы найдете способ нас вытащить!

– В той башне не особенно церемонятся с вторжением в сознание, – предупредил его Первый.

– Блок поставлю! – пренебрежительно дернул плечом плодовый.

– Блок не годится … – рассеянно заметил Первый, подгоняя уже поднимающуюся волну вдохновения. – Он явно даст понять, что ты что-то скрываешь – и перед массированным вторжением может не устоять. Лучше заблокировать только нужные мысли, отфильтровать их … – Он прищурился. – Ага! Скажи, пожалуйста, в твоем мире все плоды одновременно созревали?

– Нет, конечно! – удивленно глянул на него плодовый.

– В моем тоже, – удовлетворенно кивнул Первый. – А можешь представить себе … не знаю, как это у вас называлось … такое место, чтобы в нем хорошо были бы видны и уже спелые плоды, и еще нет?

Помрачнев и болезненно сморщившись, плодовый закрыл глаза. Через пару мгновений он снова глянул на Первого – с посветлевшим лицом и смягчившимися его чертами.

– Я уже начал забывать, как это было красиво! – негромко произнес он, словно эта картина все еще стояла у него перед глазами.

– Вспоминай и получше! – кивнул ему Первый. – А теперь выбери несколько неспелых – подальше друг от друга – и привяжи к ним … нет, спрячь в них все воспоминания, о которых та башня не должна узнать. Только не вместе – по одному к каждому: отдельно план побега, отдельно перенос смертных в мой мир, отдельно ваши посещения его, отдельно наш архив … ну, ты понял. Иди, тренируйся, и когда будешь уверен, что до этих мыслей никто не доберется, заходи ко мне – извини, но мне придется проверить, что у тебя получилось.

Плодовый справился к следующему дню – и Первый с удовольствием отметил, что он скрыл не только те мысли, о которых шла речь в предыдущем разговоре, но и вообще все его контакты с другими мирами и с самим Первым.

Его слегка смущал вид этих точек фильтра плодового – размерами они походили на созревшие плоды, а вот форма их была немного искажена – но, с другой стороны, он понятия не имел, как они выглядели в реальности. А башня Второго уж точно не обратит внимания на такие мелочи – их всегда больше интересовал конечный продукт жизнедеятельности миров, а не процесс его создания.

Для верности он попробовал вскрыть эти точки – при малейшем мысленном нажатии плоды лопались, и из них начинала вытекать та лава, которая составляла блок плодового. Было ее совсем немного, и она мгновенно затвердевала, образуя дополнительную защиту для скрытых воспоминаний.

Молча показав плодовому большой палец, Первый отпустил его – до получения сигнала от животного.

Ждать им пришлось несколько дней – инвертацию тот освоил довольно быстро, а вот засов оказался более неподатливым. Но наконец, животный вызвал Первого и без лишних слов показал ему перемещение засова почти до самого конца, совершенное невидимой рукой.

Он немедленно вызвал плодового, и они отправились наверх, к выходу на нужный горизонт. Неспешно, чтобы не вызвать подозрений, поднимаясь по лестнице, они негромко переговаривались, вновь и вновь перебирая все этапы предстоящего освобождения животного и замолкая лишь при встрече с представителями бывшей команды Первого.

У выхода на горизонт он дал плодовому последние инструкции.

– Доберешься до входа в ту башню, сразу же вызывай меня, – повторил он еще раз. – Я дам сигнал животному открыть дверь – хватай его наощупь, и сразу же уходите. Только дверь прикройте. Идти ему будет тяжело – если выбьется из сил, дай знать – я выйду и помогу донести его.

Нащупав кнопку разблокировки двери, он нажал на нее и отступил в сторону, освобождая плодовому дорогу – их с животным взаимная потребность друг в друге обеспечила открытие прохода.

В последний момент он чуть не шагнул через него вслед за плодовым – вдвоем они могли бы сразу нести животный. Но он не был уверен, что их надобность вернуться в башню будет подкреплена такой же со стороны самой башни. Надежнее было ему остаться здесь и держать проход открытым.

Еще никогда время в его бывшей башне не тянулось для него так долго – доводя напряжение до предела. Так, что у него мышцы заныли, как будто он добрый десяток стволов в своем мире перетаскал.

– Добрался, – коротко клацнуло, наконец, у него в сознании.

Шумно выдохнув, Первый привалился к стене у приоткрытой двери.

– Выходи, – скомандовал он животному.

А дальше он едва успевал фиксировать, что происходит.

– Меня взяли! – отрывисто рыкнул плодовый. – Ставлю фильтр!

Связь прервалась.

– Нет! – отчаянно вскрикнул животный.

В его сознании вспыхнула картина фигуры на фоне распахнутой двери, очерченная сетью и увлекаемая, несмотря на сопротивление, из поля зрения. Невидимыми руками.

А потом картина смылась волной боли.

Раз за разом он вызывал плодового – безуспешно. Это фильтр, отчаянно цеплялся он за эту мысль, это, должно быть, фильтр – он же спрятал за ним все контакты со мной, и мысленные тоже.

Наконец, он бросил эти бесплодные попытки – не стоило терять время на них, когда оставался шанс довести начатое до конца. Если он еще оставался.

– Ты живой? – вызвал он животного.

Ответом ему послужил короткий, болезненный всхлип.

– Возле тебя кто-то есть? – продолжил он.

– Нет, – дрогнул у животного голос.

– Тогда инвертируйся и выходи, – вспыхнула у Первого надежда. – Я иду тебе навстречу. Потом вытащим плодового.

– Я не могу, – лихорадочно забормотал животный. – Меня приковали. Пожалуйста, освободите плодового! Любой ценой! Если нужно, я клянусь остаться здесь и никогда больше не пытаться бежать! Пусть только не делают с ним то, что сделали со мной!

Скрипнув зубами, Первый еще раз вызвал плодового. И снова не получил никакого ответа.

Оставаться здесь больше не имело смысла.

Нужно было возвращаться к себе.

И ждать.

Сейчас плодового наверняка допрашивают.

Но это не может длиться вечно.

Фильтр у него, похоже, работает.

Значит, рано или поздно его оставят в покое.

Хотя бы на время.

И тогда он должен выйти на связь.

Тогда Первый будет знать, где его держат.

Он узнал об этом через несколько самых мрачных, самых тягостных, самых безумных дней в своей бесконечно долгой жизни.

И не от плодового.

К нему обратился его бывший помощник – впервые по их личной мысленной связи после капитуляции их башни – с просьбой зайти к нему.

Когда Первый спустился в его новый кабинет, он тут же встал из-за стола и жестом пригласил Первого занять его место.

– Что, тяжеловата ноша оказалась? – прищурился Первый.

Все также не произнося ни слова, хозяин кабинета отступил в сторону.

Пожав плечами, Первый зашел за стол и опустился в непривычное начальственное кресло.

Пару минут ничего не происходило.

– У тебя слишком много свободного времени, чтобы шутки шутить? – повернулся Первый к своему бывшему помощнику, сверкнув глазами.

– Я жду тебя в своем кабинете через два часа, – раздался в его сознании бездушно металлический голос Второго.

– О чем речь? – подобрался Первый.

– Не о чем – о ком, – поправил его тот, явно выделив последнее слово.

– Заранее предупреждать нужно, – постарался выдержать беспечный тон Первый. – Ладно, буду. Но если вздумаешь меня под дверью держать – уйду сразу же.

– Не уйдешь, – без тени сомнения парировал Второй.

Первый отправился в путь сразу же. Для начала, даже уже хорошо знакомый ему проход через защитную полосу вокруг их башни требовал определенного времени. И потом – он не имел ни малейшего желания явиться ко второму, запыхавшись от усердия. И подумать по дороге не мешало.

Варианта было всего два: либо они выдавили из плодового подтверждение его связи с Первым, либо нет.

В первом случае Второй сразу бы послал за ним стражу – если бы не защитная полоса перед входом в его бывшую башню, весть о которой уже наверняка разнеслась. Значит, его могут ждать прямо за ней – он инвертировался на последнем шаге через проход и немного прошел вдоль полосы прежде, чем углубиться в макет.

Во втором случае его вызвали, чтобы получить те же подтверждения от него самого. Значит, Второй будет блефовать, делая вид, что у него на руках уже есть все факты, доказывающие участие Первого в организации попытки похищения животного – тогда нужно твердо придерживаться версии, что это была личная инициатива плодового, и выяснить, что хочет Второй в обмен на него.

И, похоже, он действительно вновь что-то очень хотел – дверь в его кабинет открылась сразу же, как только Первый подошел к ней, без какой-либо издевательской игры с панелями.

Глава 19.12

Кроме Второго, там снова оказалось еще несколько стражников – похоже, похитив бывшего помощника Первого, он и сам начал испытывать манию преследования, опасаясь подобных же действий со стороны своих жертв.

– Так о ком речь? – не стал тратить время попусту Первый.

– На днях обнаружился в нашей башне лазутчик, – откинувшись на спинку своего чудовищного трона, принялся растягивать слова Второй. – С совершенно идиотской миссией. Настолько примитивно организованной, что мы вполне допускаем, что это была вылазка любителя-одиночки. В его сознании не обнаружилось больше ничего предосудительного – так что мы можем вернуть его вам. С тем условием, разумеется, что вы подвергнете его соответствующему наказанию за попытку дискредитации вашей башни.

– Это ваше единственное условие? – вскинул бровь Первый. – И причем здесь я?

– Отвечу сразу на оба вопроса, – дал Второй знак рукой одному из стражников.

Тот подошел к выходу на лестницу, открыл дверь – и в ней показались двое других. Которые внесли в кабинет Второго подобие прозрачной стены, которой его мир отгородился от него.

У Первого все внутри похолодело. Как они добрались до архива? Да нет, не может быть! Незаметно проникнуть через защитную полосу, через блокирующий кокон, которым он окружил свой бывший кабинет, через его собственное помещение, в конце концов?

– Что это? – напустил он на себя максимально озадаченный вид.

– Да брось! – отмахнул его попытку небрежным жестом Второй. – Мы обнаружили эту забавную игрушку в твоем мире – и хотя она располагалась на дереве, крайне сомнительно, чтобы она прямо там выросла. Не подскажешь, как она работает?

– Ты все равно не поймешь, – бросил Первый ему в лицо совершенно очевидный факт.

– Не спорю! – показал в усмешке зубы Второй. – И даже не претендую. Поэтому у меня есть другое предложение: ты подпишешь сейчас договор, согласно которому будешь поставлять нашей башне столько таких игрушек – настроенных интуитивно понятно для наших сотрудников – сколько нам потребуется. И потом можешь забирать своего лазутчика.

– Я больше не имею отношения к производству, – напомнил ему Первый. – Я могу подписать договор, согласно которому наша башня будет поставлять вам все, что нужно.

– Не возражаю, – милостиво кивнул ему Второй, – если ты гарантируешь исполнение этих обязательств со стороны вашей башни. Если она откажется – в силу, например, того, что у тебя нет больше права выступать от ее имени – не забывай, что у нас все также остается тот, за кем приходил ваш лазутчик.

– Сначала я хочу его увидеть, – насторожился Первый.

Второй демонстративно закатил глаза и снова махнул рукой стражникам. На сей раз двое из них вышли – и тут же вернулись в сопровождении плодового.

Первый пытливо вглядывался в его лицо – тот стоял с совершенно непроницаемым видом, глядя прямо перед собой и не выказывая ни малейшего признака того, что узнал Первого. Вот это выдержка, подумал тот, пожалуй, в будущем ему можно будет самые рискованные мероприятия поручать.

– Приступим? – вырвал его из размышлений голос Второго, уже придвинувшего к нему готовый текст договора и жестом отославшего стражников с плодовым.

Взяв ручку, Первый все же внимательно прочитал весь договор – Второй вполне мог внести туда пункт-ловушку на всю последующую вечность. Не обнаружив ничего подозрительного, он размашисто подписал документ.

– Вот и замечательно! – ощерился Второй в плотоядной усмешке, протягивая ему один экземпляр договора и пряча в свой стол другой. – У меня еще один вопрос. Как мне объяснили, эта игрушка, – кивнул он на подарок Первого Лилит на краю своего стола, – настроена только на одного пользователя. А можно обеспечить открытый доступ к ней – прямо сейчас, чтобы меня сомнения не мучили?

Похоже, ему сообщили не только то, что этот экран был предназначен для одного-единственного зрителя, но и то, что именно он ему показывал. И сейчас Второй не преминул воспользоваться случаем, чтобы получить очередное садистское удовольствие, заставив Первого смотреть на картины их с Лилит прошлого в его присутствии.

– Проще простого! – провел Первый пальцами по краям прозрачного экрана, сбросив исходную настройку на отражение в нем лица Лилит и стерев заодно все помещенные туда воспоминания. – Смотри!

Вместо прежних он передал на экран другой образ – одну из первых их с Творцом дискуссий: когда еще никого, кроме них, не было, когда глаза Творца еще горели таким же энтузиазмом, как и у него самого, когда они еще понимали друг друга с полуслова.

Второй закивал с видом знатока и передав на экран свой образ – явно недавний, в котором Творец, стоя в своем кабинете, широко обводил его рукой и кивал Второму с таким видом, словно вручал ему права на свои владения.

– Ты, как всегда, на высоте! – торжественно заявил Первому Второй. – Действительно, в этой игрушке нет ничего сложного, и она может оказаться весьма полезной. Жаль только, что ты исходные картинки из нее убрал. Мы собирались отдать ее тебе – ведь в ней было все, что у тебя осталось.

– Что ты имеешь в виду? – медленно произнес Первый, чувствуя, что сейчас услышит именно то, для чего затевался этот разговор.

– Наши наблюдения за той первородной показали, – охотно пояснил Второй, – что она слишком заражена твоим столь долгим присутствием рядом с ней. Поэтому мы решили предоставить ей не десять-пятнадцать жизненных циклов, как всем в том мире, а бесконечное их количество. Она никогда его не покинет, – блеснул в глазах Второго огонек то ли торжества, то ли безумия, – и всегда будет, разумеется, оставаться под нашим заботливым контролем.

… ему не удастся спровоцировать меня …

… иначе некому будет помочь и Лилит, и миру …

… я просто быстрее найду способ вернуться к ним …

– Лазутчика отдай! – процедил Первый сквозь зубы, глядя Второму прямо в глаза.

– Да-да, конечно! – разочарованно отвел тот взгляд, и кивнул стражникам на выход на лестницу.

Как только они вернулись с плодовым, дверь наружу распахнулась. Плодовый стоял перед ней, словно не веря своим глазам – стражники чуть подтолкнули его, и он вышел. Деревянными шагами и все также даже не покосившись по сторонам.

Первый поднялся и пошел за ним.

– Ах да, чуть не забыл еще кое-что сказать, – донеслось до него из-за спины, когда он уже переступал порог. – У лазутчика в сознании обнаружились некие странности, и исследуя их, наши сотрудники проявили слегка чрезмерное усердие. Надеюсь, ты не будешь в обиде – сам ведь знаешь, как легко бывает увлечься в порыве энтузиазма.

Первый глянул вслед плодовому – тот шагал вперед, как заведенный автомат – потом резко обернулся ко Второму – тот уставился на него с видом охотника, у которого из-под носа ускользает последний шанс загнать желанную добычу.

– Маятник пошел назад, – бросил ему Первый, отчетливо выговаривая каждое слово, и вышел.

Плодового он догнал быстро – тот двигался, не ускоряя и не замедляя шаг – и с ходу попытался вызвать его. Не получив ни мысленного, ни словесного ответа.

Он делал это еще много-много раз – прежде чем собрался с духом, чтобы заглянуть в его сознание. И тут же отшатнулся – там не было ничего. Там все было выжжено, как в его мире после извержения.

Он принялся посылать туда образ за образом – самые яркие: и счастливые, и трагичные – чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. Пусть хоть вспышку раздражения, гнева, ярости, как это случилось с Лилит. Ничего. Рядом с ним шагала пустая оболочка.

Он принялся тормошить ее – она продолжала двигаться, даже не пытаясь уклониться от толчков и ударов. Она послушно реагировала только на прямые приказы, причем самые короткие: «Стоять», «Направо», «Налево», «Вперед» …

Когда они добрались до защитной полосы, Первый понял, что не пройдет ее с этим манекеном. Больше того, он понял, что не должен приводить его в башню. Второй вернул его не в обмен на носитель воспоминаний – тот, скорее, пошел вдобавок. Оставив у себя изувеченного животного, Второй послал в их башню такого же … нет, еще более пугающего уродца – в назидание и устрашение.

Так не бывать этому!

Башня не увидите его таким.

Его миры не увидят его таким.

Больше никто не увидит его таким.

Дав оболочке плодового команду стоять на месте, он максимально быстро прошел защитную полосу, влетел в башню, скатился вниз по лестнице и ворвался в кабинет своего бывшего помощника.

– Где аннигилятор? – почти прорычал он, тяжело дыша.

– Зачем он Вам? – вцепился руками в стол хозяин кабинета.

– Чтобы освободить плодового! – вдруг вырвались из Первого самые точные слова.

– Успокойтесь! – видимо расслабился его бывший помощник. – С ним все будет в порядке. У меня есть договоренность …

– Что у тебя есть? – внезапно охрип Первый.

– Вас заметили, – заерзал тот в своем кресле. – Когда вы поднимались по лестнице. К выходу в макет животного мира. Через который туда ушел плодовый. Мне доложили. Я понял, что Вы задумали. Нам не нужны никакие осложнения – сейчас, когда все начало, наконец, налаживаться. Я сообщил Второму – в обмен на твердое обещание, что плодовый задержат до совершения преступления и после завершения всех процессуальных мероприятий вернут нам. Он находится в юрисдикции нашей башни – и мы будем решать, что с ним делать.

– Вернут? – тихо спросил Первый, и вдруг сорвался на крик: – Вернут?!

В два широких шага он подскочил к столу, схватил своего бывшего помощника за шиворот и поволок его к выходу.

– Что Вы делаете?! – полузадушенно взвизгнул тот.

– Веду тебя на экскурсию! – рывком оторвал его Первый от двери, за которую тот попытался ухватиться. – Посмотреть, что нам вернули! Давай, ори! Зови свою стражу! Пусть они тоже посмотрят!

Его бывший помощник обмяк и больше не издал ни звука – просто не хочет, чтобы подчиненные его в таком виде увидели, подумал Первый, скрипнув зубами.