Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 79 (всего у книги 108 страниц)
Глава 17.10
– Обойдем-ка мы это с боков, – очнулся первым антрацитовый мир, – и зайдем к ним в тыл. А там подумаем, как это остановить.
– Нет! – резко вскинул голову владелец лесистого мира. – Они тогда огонь и в вашу сторону пустят и вообще все здесь уничтожат.
– Это если успеют, – оскалил зубы в яростной усмешке антрацитовый мир. – А мы им такой возможности не оставим.
– Их слишком много, – снова поник владелец лесистого мира. – Нас на них всех не хватит. Все кончено – мы сдаемся.
– Какое сдаемся? – шагнул к нему энергетический мир. – Ты понимаешь, что они с тобой сделают? Или ты забыл животный мир?
– Именно, что не забыл! – процедил тот сквозь зубы. – Сопротивляться такому – безумие, а повинную голову и меч не сечет. Я не дам уничтожить мой мир. И я не позволю отобрать его у меня, – метнул он презрительный взгляд в энергетический мир. – Я останусь с ним до конца!
– А ты представляешь себе, – подал голос Первый, когда энергетический мир вздрогнул, как от удара, – что они, как минимум, половину твоих перебьют – для острастки?
Отряд лесистого мира зашевелился, сбиваясь в еще более плотную кучу и глядя на своего предводителя с отчаянной надеждой.
– Наверно, – пожал тот плечами. – Но не всех. И не все здесь уничтожат. Мы новые деревья быстро насадим. Хотя, конечно, придется ждать, пока они вырастут – но ничего, потерпим.
– Значит, ты половину своих в рабство отдашь, – негромко произнес энергетический мир. – Им же теперь втрое-вчетверо больше работать придется, а другую, вот этих, – мотнул он головой в сторону отряда лесистого мира, – кто им на глаза попался, под нож?
– Еще и сам их сдашь, – добавил антрацитовый, прищуриваясь, – на пузе ползая?
– Главное, чтобы было, где ползать! – буквально выплюнул в их сторону владелец лесистого. – Я бездомным, как этот, не буду!
– Этот отряд мы можем к себе забрать, – предотвратил следующую вспышку пушистый мир. – У нас они будут, как дома, и искать их не будут – решат, что они здесь сгорели.
Глянув на него, Первый вдруг заметил, что отряд пушистого мира уже оказался немного в стороне и следил за разговором с нескрываемой настороженностью. А при словах их лидера напряжение в их позах заметно возросло.
– Если, конечно, все этой версии придерживаться будут, – добавил владелец пушистого мира, глянув в упор на владельца лесистого.
Тот пожал плечами – и Первый быстро просканировал его сознание на предмет искренности молчаливого согласия. И не нашел там ничего, кроме раздавленного, распластанного смирения – такое он до сих пор только в мыслях Евы наблюдал – и всепожирающего намерения сохранить хоть остатки своего мира.
И себя в нем.
Любой ценой.
Первый содрогнулся – представив себе свой мир и необходимость пожертвовать одной его частью, чтобы спасти другую. Причем, с этим невозможным выбором в своих собственных руках.
Осудить лесистый мир он так и не смог, но устанавливать перемычку там было не с кем и незачем.
– Ладно, уходим, – бросил он всему подкреплению.
– А вы давайте-таки к нам, – обратился антрацитовый мир к энергетическому. – Местоположение вашего лагеря им прямо сегодня известно станет. Так что двигайте, чтобы не гадать, какую еще подлость вам подсунуть могут.
В результате, антрацитовый мир покинул лесистый вместе с энергетическим, пушистый увел с собой отряд лесистого, а Первый отправился на поиски связного – со строгим указанием уделять отныне особое внимание пушистому миру. Именно там он ожидал следующие неприятности – либо владелец лесистого мира окажется недостаточно тверд, чтобы держать место пребывания своих обитателей под блоком, либо пушистый мир не сумеет надежно спрятать их, либо его обитатели встретят их без должного гостеприимства.
И снова удар пришел с другой стороны.
Как выяснилось немного позже, антрацитовый и энергетический миры не сразу покинули лесистый. Перед уходом они все же провели свой рейд по тылам нападающих башни Второго – еще более существенно проредив их. Оставшиеся, однако, отлично запомнили их в лицо – и свой следующий карательный отряд Второй направил в антрацитовый мир.
Существенно больший, чем в лесистый.
И с единственной задачей – не запугивать, не усмирять, не покорять, а уничтожать.
Этот отряд Второго остался в подземельях антрацитового мира в полном составе.
Зайдя в них, его бойцы решительно продвигались вперед, паля во все стороны при малейшем движении – но там оказалось слишком много уровней, коридоров, шахт, перекрестков и разветвлений.
И на каждом из них как будто невидимая рука выхватывала то одного, то другого из их рядов.
В конце концов, они не выдержали этого давления неосязаемой опасности, кроющейся то в полном, то в полу-мраке за каждым углом, и побежали назад к выходу.
Возле которого на них уже навалилось много рук, утащивших их в самые глубокие пещеры, где их уже ждали первые похищенные.
Там их даже никто не охранял – и некоторые попытались выбраться из бесконечного подземного лабиринта.
Наружу из него не вышел ни один.
Со следующим отрядом Второй послал духов из этого мира в качестве проводников по нему – и новой тактикой. Возможно, уже полученной из лесистого мира.
Этот отряд должен был двигаться по подземельям двумя группами: первой предписывалось не предпринимать никаких действий и служить приманкой для обитателей антрацитового мира, а второй – выявлять их позиции при нападении на первую группу и уничтожать их.
Но те духи, которые отказались ранее возвращаться в башню Второго, были прекрасно знакомы с ее приемами – и этот ее отряд был уничтожен сначала с арьергарда, после чего справиться с невооруженными передними группами было совсем несложно.
При этом духи подземелья охотились исключительно на духов Второго, и последних в самых глубоких пещерах все-таки замуровывали – слишком хорошо они знали все входы-выходы: мало того, что сами могли наружу выбраться, так еще и других пленников вывести.
Следующий отряд Второго получил строжайший приказ ни под каким видом не спускаться под землю, а заблокировать все выходы наружу, выставив возле них вооруженные посты, чтобы взять обитателей антрацитового мира измором.
И тут оказалось, что параллельно с жаркими спорами о поставках в башне Первого, антрацитовый мир давно уже занялся – без лишних слов – их реализацией. Благо, для складирования пищи и других необходимых продуктов места у него под землей было предостаточно.
Кроме того, хорошо знающих этот мир духов у Второго уже не осталось, и его очередной отряд обнаружил лишь, в лучшем случае, половину имеющихся выходов из подземелий. Его обитатели спокойно выходили через остальные, чтобы пополнить запасы и воды, и пищи.
В последнем им охотно помогал пушистый мир. Основным его продуктом были покровы, а тушки, с которых они снимались, обычно оставлялись на месте – на пропитание другой живности. Сейчас же пушистый мир начал переправлять их в заранее оговоренные места в антрацитовом мире, откуда их и забирали обитатели последнего.
Доставляли их туда как обитатели самого пушистого мира, так и эвакуированные в него из лесистого. И всякий раз то один, то другой из них оставался в антрацитовом – постоянное противостояние с отрядами Второго придавало жизни в нем особую остроту, от которой, однажды испробовав ее, было трудно отказаться.
Так в антрацитовом мире образовалась сводная команда обитателей, каждый из которых приносил в их общую жизнь свои особые навыки и умения.
И тогда – видя, что ни прямое нападение, ни осада не приносят результатов – Второй вызвал в антрацитовом мире землетрясение. Вернее, целый их ряд – не сильных, но точечных и направленных на полный завал верхних уровней подземелий. С тем, чтобы навсегда похоронить их обитателей на нижних.
Узнали об этом в башне Первого – так же, как и о предыдущих атаках на антрацитовый мир – не от связного, поскольку происходящее под землей даже с поверхности планеты было не разобрать, а от самого его владельца.
Находящегося в зале заседаний.
Первый уже давно заметил, что у того была какая-то связь со своими обитателями – слегка напоминающая перемычки, но не имеющая с ними ничего общего – он просто чувствовал, если у них что-то серьезное происходило.
Так и в моменты прошлых нападений башни Второго он немедленно отправлялся в свой мир – для оценки нанесенного ущерба, но быстро возвращался – в полной уверенности, что его обитатели справится с последствиями самостоятельно.
Сейчас же он предупредил, что может отсутствовать пару дней – разбор завалов предстоял нешуточный.
Первый настоял на перемычке, и для активации впервые выбрал не полностью реальный образ – тот просто впрыгнул в его сознание при мысли о связи с антрацитовым миром.
Это была вполне настоящая пещера – которую он создал в макете собственного мира, с соленым водоемом в центре, в котором росли кристаллы – но ее полумрак был пронизан тонким лучом света, словно падающим через трещину в своде.
Первый понятия не имел, откуда взялся этот образ, но антрацитовый мир, увидев его в своем сознании, мечтательно зацокал языком:
– Эх, нам бы такое – завалы бы быстрее растащили!
– Подожди здесь, – бросил ему Первый, направляясь к выходу из зала заседаний. – Я быстро!
Глава 17.11
У себя в кабинете он вызвал в памяти крохотные светящиеся существа, которых создал в своем мире для красоты и которыми заселил свой тоннель в башню Второго для пользы дела – и быстро воспроизвел их подобия.
Раза в два больше размером.
Они тут же разлетелись по его кабинету.
Нет, так не пойдет – нужно наоборот.
Он создал цилиндрическую емкость с прозрачными стенками, втянул в нее, словно потоком воздуха, всех светлячков и быстро захлопнул емкость крышкой.
К которой еще напоследок и ручку приделал – для удобства.
Увидев создание Первого, антрацитовый мир одобрительно закивал головой.
– А чего только один? – добавил он потом.
– Это вместо спасибо? – хмыкнул Первый. – Сколько нужно?
– Да хоть пару десятков, – задумчиво прищурился антрацитовый.
– Ну, ты вообще! – покрутил головой Первый. – Ладно, до завтра сделаю. Подходи, со связным перетаскаете.
Антрацитовый мир кивнул ему и направился к выходу.
– Как там вообще дела? – бросил вслед ему Первый.
– Разгребаем, – коротко отозвался тот, не оборачиваясь.
– До решающего дня еще почти две недели, – продолжил Первый. – Вам воды, пищи хватит? Твои вообще выдержат?
– Мои? – обернулся от двери антрацитовый мир, и обвел глазами всех сидящих за столом и Первого, стоящего во главе его. – Мои знают, что мы придем им на помощь – рано или поздно – и они будут ждать столько, сколько нужно.
До конца дня Первый, не поднимаясь, создавал ему светильники. А на следующий даже слетал с ним и связным, чтобы быстрее доставить их к месту назначения.
А затем сел просчитывать следующие шаги Второго. До встречи с Творцом действительно оставалось чуть более десяти дней, и у Второго осталось лишь три возможные мишени: пушистый мир, металлический и собственный мир Первого.
Антрацитовый мир показал, что его атакам вполне можно противостоять – нужно было только продумать тактику сопротивления в каждом из оставшихся миров.
Через три дня выяснилось, куда нацелил Второй свой следующий удар.
Вернее, где его удар принес результаты – нацелил он его туда уже давно.
Параллельно с атаками на антрацитовый мир.
Отвлекая на него все их внимание.
Он бросил в пушистый мир всех оставшихся в его распоряжении духов – даже тех, которые вышли из других миров.
Они вели себя там очень скрытно – так, что владелец пушистого мира даже не догадывался об их присутствии.
Они всего лишь вели разговоры с обитателями этого мира, начиная с самых невинных и правдивых фактов.
Они восхищались им и теми покровами, который он производил.
Они подчеркивали, что ни в одном другом мире не существует ничего подобного, и что только его обитателям, как своим самым достойным избранникам, доверила природа такую красоту.
Которая уже получила самую высокую оценку в Великой башне, где создаваемые ими покровы уже прочно вошли в моду и стали предметом самой первой необходимости.
И Великая башня готова предоставить производящим их высочайшим мастерам совершенно особый статус среди всех остальных миров.
Где они также могут стать законодателями мод и научить непросвещенных высокому чувству прекрасного.
И взамен на его непревзойденные образцы получать намного больше необходимых им продуктов из других миров.
На что они имеют полное право в силу своей исключительности и избранности.
Более того, Великая башня с нетерпением ждет, когда каждый из них, после окончания своего жизненного цикла, присоединится к ней и займет в ней надлежащее ему по право место.
Кроме тех, разумеется, кто не способен отринуть низменное и грязное в пользу прекрасного и возвышенного.
Кто все еще не готов отвести глаза и руки от недостойных их внимания миров, чтобы не замараться об их варварство и примитивность.
Достаточно глянуть на то, во что превратили лесистый мир его обитатели – своей агрессивностью и грубостью.
Или на то, какой жалкой жизнью довольствуются обитатели антрацитового – без света, чистого воздуха, изысканной пищи и вызывающих всеобщее восхищение покровов.
Но, в конце концов, это их выбор – если они не в состоянии подняться к вершинам цивилизации, пусть остаются в своем болоте.
И барахтаются в нем сами.
Никто не обязан их оттуда вытаскивать.
Да, к сожалению, Наипушистейший почему-то оказывает им всевозможную поддержку, но так ли бескорыстно его участие?
Можно ли гарантировать, что, посылая в эти погрязшие во всех вообразимых пороках миры своих подданных, он не хочет просто дискредитировать их в глазах Великой башни?
Заранее лишив их достойного места в ней.
И прибрав, тем самым, к рукам все те дополнительные продукты, которые просто обязаны поставлять им другие миры.
Не заслуживают ли они правителя, достойного их?
И способного обеспечить им все, что положено им по праву избранного мира.
Который, кстати, находится не только на цивилизационной вершине вселенной, но и на законодательной.
Что значит, что его обитатели сами вершат свою судьбу и выбирают себе – свободным волеизъявлением – способного оценить их правителя.
Вместо того, чтобы пресмыкаться перед навязанным им корыстолюбивым диктатором.
Во всех подробностях узнали они, как наслаждались эти ядовитые ростки в пушистом мире, намного позже – основные же этапы отравления поведал им его владелец через четыре дня после землетрясения в антрацитовом.
– У меня мир отобрали, – заявил он прямо с порога, входя в зал заседаний.
– А у тебя на каком основании? – хмыкнул энергетический мир. – Живность разбежалась?
– На основании заявления моих местных о моем несоответствии их требованиям, – подошел пушистый к столу, глядя на всех с вопросительным недоумением – словно ожидая от них опровержения его слов.
– Это просто бред! – уверенно пошел ему навстречу металлический мир.
– Больше, чем бред, – подтвердил и Первый. – Если они сунутся с таким заявлением в ту башню, мало им не покажется. Тебе, правда, тоже – за то, что допустил ситуацию, идущую вразрез с давно устоявшейся …
– Та башня приняла их заявление, – перебил его пушистый мир. – И уже удовлетворила – назначив кого-то из духов на мое место. А мне сообщили, что если я только попробую туда вернуться, это будет расценено как попытка узурпации его законного права на мой мир.
Энергетический мир только присвистнул. Металлический нахмурился, сосредоточенно глядя на сложенные перед собой на столе руки.
Первый тоже все еще переваривал услышанное. Это было просто немыслимо – каждый мир, включая его обитателей, создавался исключительно под своего будущего владельца – под его видение и понимание принципов и целей его существования. Не случайно перед началом работы над проектом столько переговоров велось – чтобы в будущем взаимодействие владельца с миром проходило без сучка и без задоринки.
И передать любой мир другому, не владеющему всеми тонкостями его функционирования – это было все равно, что чужие покровы на кого-то натянуть: либо каждое движение стесняет, либо болтается на каждом шагу.
И то, что Второй – маниакальный приверженец жесткой вертикали власти, в которой каждое слово вышестоящего было законом для подчиненных – пошел на создание такого прецедента, говорило лишь об одном: он не остановится ни перед чем, чтобы лишить Первого предмета разговора с Творцом.
Раз уж не удалось предотвратить сам разговор.
До которого оставалась всего одна неделя.
И им нужно было продержаться эти семь дней.
Сохранив хотя бы отдельные элементы своего союза.
– Давай, наверно, двигай к антрацитовому, – все еще размышляя, велел он пушистому миру. – И ты тоже, – перевел он взгляд на энергетический. – Там есть, где укрыться, и ваших там хватает – будет вам гвардия для победоносного возвращения. А вам еще пару дней круговую оборону держать придется, – обратился он напоследок к металлическому миру.
Тот ответил ему непроницаемым взглядом – в то время, как пушистый и энергетический коротко переглянулись, молча кивнули и дружно шагнули к двери.
У Первого мелькнула еще одна мысль. Пушистый мир будет там, конечно, с энергетическим и антрацитовым, с которыми он уже установил перемычки, но нет никакой гарантии, что они все время будут вместе держаться, и еще один канал связи определенно не будет сейчас излишним.
И заодно, можно проверить …
– Подождите, – бросил он в спину уходящим мирам, и мгновенно вызвав в памяти образ той роскошной, дымчатой лисы, в которой скрывался один из наблюдателей в его мире, послал его в сознание пушистого мира. – Знакомо тебе такое?
– О! – обернувшись, распахнул тот глаза в неподдельном восхищении. – Это где такие красавцы водятся?
Значит, это не он был, подумал Первый. Неважно – судя по реакции, точно не забудет.
– Отзовись, если еще раз увидишь, – отмахнулся Первый и от произнесенного вопроса, и от того, который уже прорисовывался на лице пушистого мира, и бросил энергетическому: – Объяснишь ему на месте.
Глава 17.12
Когда они ушли, Первый повернулся к металлическому миру.
– Расходимся все по местам, – скомандовал он ему. – Причин для беспокойства нет: осталась всего пара дней, и связной теперь будет постоянно возле вас находиться, и из вашего продукта отличные средства защиты получатся. Так что все внимание сейчас на них. Встречаемся здесь завтра – я хочу послушать, как вы с ними продвигаетесь.
– Правильно ли я понял, – медленно проговорил металлический мир, – что Вы только что передали им, – кивнул он в сторону двери, – какой-то образ?
– Да, – насторожился Первый.
– Прямо в их сознание? – уточнил металлический мир. – Без лишних слов и встреч?
– Это – сигнал SOS, – ответила вместе Первого непонятно откуда взявшаяся осторожность. – Самое крайнее средство, знак того, что все кончено. Я передаю его тем, кто находится в совершенно отчаянном положении. Которое вашему миру не грозит – если достаточно средств защиты подготовите. Главное, не паниковать – прорвемся.
Несколько минут металлический мир смотрел на него пристальным взглядом, словно на слух проверяя искренность его слов, затем кивнул и вышел из зала заседаний.
На следующий день он туда не вернулся.
Вместо него Первый обнаружил на столе лист бумаги с довольно длинным текстом.
«Данным документом я официально заявляю о своем выходе из Союза свободных и независимых миров.
Целью его создания учредители определили более эффективную само– и взаимо-реализацию вошедших в него членов, более справедливые условия экспорта и импорта между ними, а также равноправное и взаимовыгодное сотрудничество.
К сожалению, приходится констатировать, что на данный момент ни одна из заявленных целей не достигнута.
Союз уже потерял большую часть необходимых для его функционирования продуктов.
Подавляющее большинство миров-учредителей либо полностью разрушены и более неспособны вносить свою лепту в функционирование Союза, либо требуют для своего восстановления значительных затрат времени и материальных ресурсов, которыми Союз более не обладает.
Кроме того, Союз показал полную несостоятельность как в защите своих членов, так и их интересов.
В результате, мой мир оказался лишен поставок продукта антрацитового, без которого невозможно производство металла, являющегося основой нашего благосостояния.
Официальные власти также поставили меня в известность, что даже если я найду замену поставкам из антрацитового мира, на произведенный в моем мире продукт будет наложено эмбарго, и вдобавок к потере источников сырья, мой мир лишится и рынков сбыта.
В то же время руководством Союза мне было объявлено, что в случае возможного силового воздействия на мой мир, мне придется организовать его оборону самостоятельно, поскольку состояние других миров-учредителей уже не позволяет рассчитывать на любую значимую помощь с их стороны.
С учетом всего вышеперечисленного, я еще раз подтверждаю, что категорически отказываюсь повторять судьбу упомянутых миров и подвергать моих обитателей их участи, а также признаю свое решение вступить в Союз роковой ошибкой, на исправление которой будут впредь направлены все усилия как моего мира, так и мои лично».
Перечитав текст несколько раз – ни один пункт в нем невозможно было опровергнуть, и при этом каждый из них просто выворачивал реальность наизнанку – Первый вызвал своего связного.
Которого сам же и направил патрулировать исключительно металлический мир, чтобы хотя бы в нем не дать свершиться вторжению.
– Что там происходит? – перешел он сразу к делу.
– Да вот не пойму, – нерешительно ответил связной. – Тут везде толпы из той башни, но стычек никаких нет. Их никто не трогает, и они себя очень мирно ведут – хоть и с оружием, и группами перемещаются, но местные их явно не боятся.
– Все, возвращайся, – устало бросил ему Первый. – Там больше делать нечего.
Ожидая возвращения связного, Первый перебирал в уме возможные ходы Второго.
До возвращения Творца оставалось всего шесть дней, а Второй всегда доводил задуманное до конца.
Любой ценой.
Особенно, если речь о подавлении шла.
Полностью разрушить союз Первого ему не удалось – у того все еще оставался антрацитовый мир и его собственный.
В антрацитовом сложилось крайне неустойчивое, но равновесие: отряды Второго не могли добраться до его обитателей под землей, а те не могли выбраться наружу и прогнать превосходящие силы захватчиков из своего мира.
В мире же Первого ежедневное патрулирование связного не выявляло абсолютно никаких перемен.
Не следовало, однако, забывать о возможности неожиданных действий со стороны Второго.
Которые требовали постоянного присутствия Первого в башне.
И исключали даже самые кратковременные отлучки.
Когда появился связной, он уже нашел решение.
Показав ему документ, оставленный металлическим миром, он отправил его кружить над своим собственным.
На минимальной высоте.
Обследуя каждый его участок.
И докладывая ему – прямо во время осмотра – все, что открывалось его взору.
До самой незначительной с виду детали.
Так он гонял там связного целые сутки, пока тот не возмутился:
– Да сколько можно! Уже по третьему разу спираль за спиралью накручиваю – ничего с прошлых осмотров не изменилось. Только восстанавливается Ваш мир определенно быстрее других – под растительностью обитателей уже не сразу разглядишь, и живности явно больше стало.
– Хорошо, возвращайся, – скрепя сердце, отказался Первый от возможности увидеть свой мир хотя бы чужими глазами.
И тут же вызвал антрацитовый мир – там тоже все оставалось по-прежнему.
Сидя на месте, уже совсем не думалось. Он встал и снова принялся вышагивать по своему кабинету. Проходя в очередной мимо окна, он рассеянно глянул в него – и замер на месте.
На краю пустого пространства, окружающего его башню, среди зарослей, обозначающих начало макета его мира, то в одном, то в другом месте отчетливо виднелись фигуры.
Совершенно ему незнакомые – а значит, явившиеся из башни Второго.
Они не предпринимали никаких действий – просто неподвижно стояли там, не сводя пристальных взглядов со входа в его башню.
Первый тут же догадался, зачем.
Отлично, презрительно фыркнул он в ответ на такой примитивный шаг.
Плодовый мир уничтожен.
Лесистый и животный почти.
Энергетический, пушистый и металлический вырваны у него из рук.
Антрацитовый загнан в глубокое подполье.
Его мир лишился, как они думают, самой важной для него части.
А теперь они выставили часовых у его башни, чтобы физически не пустить его на встречу с Творцом.
Ну-ну, окончательно развеселился Первый: оставшиеся пять дней он спокойно в осаде проведет, а потом наступит время тоннеля прямо в кабинет Творца.
Посмотрим, что тогда Второй запоет!
Второй запел раньше – оказалось, что осада никак не входила в его планы, и его с виду примитивный шаг был, на самом деле, намного более активным.
Не успел Первый дать новые инструкции вернувшемуся связному, как в сознании у него прозвучал сигнал вызова.
Это был не образ – ни один из тех, на которых он создал перемычки со своими мирами – он именно прозвучал: коротко, резко, требовательно, безапелляционно.
Первый замешкался, не зная, как его отклонить … и не успел: вслед за сигналом в его сознание проник голос.
Это был голос Второго, но он не сразу узнал его: он был искажен так, как перемычки исказились созданной его башней сетью.
В нем не было ни явного торжества, ни кипящей ярости, ни даже ядовитого презрения – ничего, что было присуще созданию Творца.
Он бросал слова, словно молотом их вбивал – мерно, холодно, бесчувственно.
– Ты проиграл. Твои союзники ликвидированы. Твоя башня окружена. Сопротивление бессмысленно. Предлагаю выйти и сдаться. Признать свое поражение. До справедливого суда. Чтобы заслужить снисхождение. В противном случае, твоя башня будет атакована. И все в ней будут взяты под стражу насильно. Без снисхождения. На размышления у тебя … 24 часа, – мгновенно перевел Первый отведенный ему срок в привычные рамки своего мира.
– Что случилось? – испуганно уставился связной на его окаменевшее лицо.
Первый передал ему услышанное послание, и они, не сговариваясь, глянули через окно.
Фигур на границе зарослей стало больше.
Намного больше.
На порядок больше.
Не отряд, и даже не несколько отрядов – там стояла целая рать.
Глядящая прямо перед собой в глухом молчании и полной неподвижности – словно механизм, замерший в ожидании рывка рубильника, запускающего его в движение.
– Мы сдаемся? – тихо спросил связной.
– Еще чего! – остро глянул на него Первый, почувствовав, как поднимается в нем знакомая волна. – Отдать им наши миры? Не построить новый тебе? Оставить в их лапах животный мир? Не отомстить за него? Э, нет! – вздернусь у него губа над верхними зубами. – Отправляйся к антрацитовому. Расскажешь ему, что здесь случилось – и посидите там, пока мы здесь справимся.
– А вы справитесь? – эхом отозвался связной, снова покосившись за окно.
– Абсолютно все создано в этой башне, – напомнил ему Первый. – Мы умеем творить. То, что нужно, там, где нужно, и тогда, когда нужно. А простой массой мысль не задавишь.
На прощание связной еще несколько мгновений смотрел на него, словно запоминая, потом молча кивнул и вышел.
Первый пошел к своему помощнику.
