Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 52 (всего у книги 108 страниц)
Глава 13.7
– А с Татьяной Вы как пересеклись? – снова проигнорировала я очередную наживку.
– О, это была совершенно незабываемая встреча! – еще больше оживился он. – Вот Вы, насколько я понял, хотите, чтобы она сюда вернулась, но поверьте мне, она просто родилась, чтобы стать ангелом. Исходя из ваших хроник, на земле она ничем особым не выделялась – у нас же у нее обнаружился совершенно потрясающий потенциал. Причем, я подозреваю, что он еще только начал раскрываться – хотя уже даже меня пару раз в тупик поставил.
Что-то умолчала подруга дорогая о своих феноменальных достижениях в небесах обетованных. Или они случились, когда она там одна осталась, без вечно давящего на нее надзора хранительского? То-то она об этом периоде скороговоркой обмолвилась – хвастаться, это точно не по ней. И что? Срочно потребовалось назад под контроль сногсшибательный потенциал загонять?
– А зачем Вы Анатолия освободили? – прищурилась я, снова закипая.
– Это не совсем так, – покачал головой поклонник ангельских талантов. – Выбрался на свободу он сам, я всего лишь путь ему указал – от более существенной помощи он наотрез отказался. В этом его основное отличие от всех моих соплеменников, которые слишком привыкли к коллективному разуму, действиям и, следовательно, ответственности. Странно, конечно, что он не сразу выход нашел, – задумчиво пожевал он губами. – Обычно он всегда оказывается именно там, где в данный момент крайне необходим.
Вот с этим не могу не согласиться! Не нужны земле такие собственники под личиной хранителей – вот и нет его сейчас здесь!
– Ага! – расправилась у адвоката последнего глубокая морщина между сошедшимися на переносице бровями. – Не исключено, что определяющим является именно момент, в который он появляется в нужном месте!
– И где же это ему тогда нужно было оказаться? – не устояла я перед этим намеком.
– Где – это вторично, – небрежно отмахнулся он от моей первой уступки. – Главное, что в тот момент он оказался ключевой фигурой для возвращения в наши ряды еще более ключевой фигуры.
А вот на вторую я не пойду – не дождется!
Я плотно сжала губы, просто глядя на него – молча и в упор.
– Не стоит понимать мои слова о недалёкости наших оппонентов, – соизволил объясниться он, – как повод недооценивать их. У них за спиной века манипулирования сознанием, извращения смысла любого слова и обличения своих целей в самую привлекательную форму.
Клевать на эту удочку мне точно не хотелось – сейчас пойдут мне примеры зверств противника, как будто не все они из одной шайки!
– Им почти удалось привлечь Татьяну на свою сторону, – подтвердил он мою догадку. – И только Анатолий смог снять эту пелену с ее глаз.
Так вот откуда у нее тот взгляд, Светкой подмеченный, взялся! И этот знаток небесных методов будет мне еще рассказывать, что ей там и нужно оставаться – ему потенциал важнее человека?
Я почувствовала, что сейчас одним ангелом станет меньше.
Или, по крайней мере, его оболочкой – пусть идет еще более импозантную себе мастерить.
А мы пока Татьяну надежно спрячем.
– Ни секунды не сожалея о нашем откровенном разговоре, – развела оболочка руками, расплываясь в широкой улыбке, – все же замечу, что мы собирались обсудить Ваши предложения по нашему сотрудничеству. Которые придется теперь отложить на завтра – нам с Татьяной пора возвращаться. О наших здешних встречах пока никто не должен знать. Пока мы не придем к соглашению.
Пока?! Мне уже почти импонирует такая самоуверенность! А если мы не придем к соглашению, так что? Опять судьбу людей за их спинами вершить будем? И Татьяну навечно в небесной клетке запрем?
Не будет этого!
– Вы точно завтра придете? – снова потребовала я прямого ответа на свой вопрос – и сама оторопела от промелькнувшей в нем надежды.
– Я обещаю, – уставился он на меня тем же немигающим взглядом, что в самом начале.
Пришлось ждать.
И таки ждать!
Чертыхаясь и пытаясь переключиться на что-то другое – без толку.
Послав подальше Светку – патокой она мне растекаться будет о том, как же нам повезло, что такие замечательные, заботливые и внимательные ангелы нам на голову свалились!
И Тошу туда же … нет, еще дальше – ультиматумы он мне ставить будет, чтобы я ценного посланника небес с еще более ценным оборудованием не отпугивала!
В голубую даль он, к сожалению, не пошел, но на следующий день выскочил-таки вперед, опять отгрыз у меня часть обещанного времени. И когда – выждав еще пятнадцать минут! – я погнала его из Светкиной гостиной на кухню, глянул так, словно я за ангельским ноутом явилась. С автоматом наперевес.
Одним словом, довели они меня все до состояния, вполне подходящего для прихода к соглашению. Полного и всеобъемлющего. И кратчайшим путем.
– Вы хотели услышать мои предложения? – начала я с места в карьер – и не стала дожидаться очередного увиливания вместо прямого ответа: – Мое первое Вы прокатили – у меня для Вас два новых. Либо вы признаете, что на земле должны следовать ее законам и устоям, либо продолжаете настаивать на своих высоких стандартах – и тогда объявляете землю им не соответствующей и оставляете ее в покое, как не оправдавшую ваши ожидания.
Я замолчала, вопросительно глядя на него.
Сверху вниз.
Специально не стала садиться, пока не выскажусь.
– А кто – вы? – вежливо поинтересовался желающий услышать голос земли, откидываясь на спинку стула. – Меня всегда смущало это обращение – никогда не поймешь, то ли к тебе лично обращаются, то ли о многих речь идет.
– Вы все. И Вы лично, – с готовностью уточнила я.
– Боюсь, не получится, – досадливо качнул он головой.
– С кем? – выплюнула я сквозь крепко стиснутые зубы.
– Ни с другими, ни со мной, – снова вернул он мне мои же слова. – Во-первых, я не могу отвечать за других. Во-вторых, они слишком долго пытались насадить здесь свои порядки, и отступить сейчас – это потеря лица, на которую они вряд ли пойдут. Что же до меня – я не просто участвовал в создании этого мира, это был мой личный проект, и хотя однажды я оставил его, как Вы выразились, в покое – ни он, ни я этого покоя так и не обрели.
– А-а, так это все-таки возможно! – ухватилась я за его признание.
– О да! – Теперь у него губы сжались в тонкую полоску. – Когда твое творение превращается в пустую оболочку – все еще яркую и привлекательную, но уже не наполненную кипящей жизнью … как мне тогда показалось – больше не за что держаться.
– Что же вы здесь не поделили? – принялась я нащупывать границу между сферами их интересов на земле.
Чтобы знать, куда клин вбивать.
– На это снова сложно коротко ответить, – поморщился он. – Здесь просто случился пик нашего противостояния, но у нас изначально были разные подходы к устройству вселенной.
Э, нет! В такие дебри мы точно увиливать не будем!
– Давайте к земле вернемся, – торопливо перебила я его. – О вселенной чуть позже.
– С удовольствием! – расплылся он в мечтательной улыбке.
– А зачем Вы ее вообще создавали? – Знать его слабые места тоже не помешает.
– Мне хотелось создать нечто отличное от обычных миров, – прикрыв глаза, медленно проговорил он, словно тщательно подбирая слова. – И удаленное от них, чтобы избежать их влияния. Вы ведь так еще и не обнаружили разумную жизнь где-нибудь поблизости? – снова глянул он на меня с хитрым прищуром.
Ну, допустим, нет … Но в космос мы уже вышли – значит, рано или поздно наткнемся там на братьев по разуму. Америку же как-то открыли. Хотя, с другой стороны, если кучу миров до земли создали, они более развитыми уже должны быть – почему к нам до сих пор никто не наведался?
Они, что, изолировали землю от всех разумных существ?!
– А что это за другие миры? – решила я выяснить, стоит ли прорывать блокаду, и если да, то в какую сторону.
– Обычные элементы единой системы, – пожал он плечами. – Создаваемые для обеспечения ее бесперебойного и эффективного функционирования.
Вот я так и знала, что сейчас где-нибудь уши наживы вылезут!
И они еще людей в меркантильности обвинять будут?
– Но со временем и до них дошли слухи о моем мире, – снова отвлек он меня от совершенно справедливого негодования. – И началось в них брожение – мысль о его неповторимом облике пересилила все заложенные в них принципы. После чего было принято решение ликвидировать источник их нарушения, – закончил он жестко, почти грубо.
– А почему вас падшими называют? – последовала я его примеру.
– Не падшими, а павшими, – поправил он меня, резко выпрямившись.
– Куда? – продолжила я выяснять, в какую сторону точно не нужно блокаду прорывать.
– Не куда, а в битве, – коротко бросил он. – А потом – кто куда. По одиночке.
– И вы так и смирились? – фыркнула я. – Лапки сложили и отдыхать от трудов ратных? Которые еще и поражением закончились? И от земли того же ждете, по себе о ней судите? Сейчас! Только суньтесь снова ликвидировать – наше сопротивление вам обеспечено и сломить его вам не удастся!
– Сопротивление – это хорошо, – растянул он губы в прохладной усмешке. – Это мне нравится. Осталось только выяснить, что под ним подразумевается.
Опять им уходить нужно! Нет, он не просто в дебри разговор уводит – у него там лабиринт, нервы щекочущий, проложен. В котором он еще и останавливается всякий раз перед самым крутым поворотом!
Шехерезада чертова!
Нет, хуже – ангельская!
Глава 13.8
Категорически предупредив Тошу, чтобы на следующий день у меня под ногами не путался – если не хочет продолжить знакомство с материальным воплощением великой ангельской мысли исключительно в своем воображении и на больничной койке – я без дальнейших разговоров пошла к выходу.
В спину мне понеслось, что, в отличие от всякого зазнавшегося начальства, позволяющего себе выходной в любое удобное время, некоторые имеют привычку регулярно на работу ходить. И не злоупотреблять вниманием окружающих – в частности, Татьяны, которая из-за настырности тех, в кого нет надобности тыкать пальцами, никак не может выкроить минутку, чтобы поделиться приобретенными в верхних слоях атмосферы навыками с теми, кто способен их оценить.
Я обернулась на прорезавшийся у ценителя фальцет – мелкий вступил с ним в дуэт, добавив низких и пробубнив на пределе слухового восприятия, что меня никто не уполномочивал единолично от имени земли выступать и что у них – вместо популистских лозунгов – имеется целый список конкретных предложений по видам и способам той помощи, в которой земля остро нуждается и которую ей могла бы предоставить вторая высокая сторона не мной, между прочим, организованных переговоров.
Только я успела напомнить ему, что все свои карты открывает либо успевший все тузы к рукам прибрать, либо полный дурак, как прямо у меня перед глазами замаячила Светка, подпрыгивая во все стороны, чтобы поле зрения мне перекрыть, уцепившись мне в руку и давя на нее, как на рычаг, чтобы назад к двери меня развернуть. Где сделала мне страшные глаза и зашептала, стреляя ими по сторонам, что, мол, если уж занесло к нам одного из падших слуг господних – а по виду так и не скажешь, с первого взгляда за вполне приличного человека сойдет! – то перечить ему прямо в лоб не надо, а то немыслимые кары накликать можно. На детей.
Окончательно рассвирепев от очередного акта пресмыкательства перед всеми без разбора небожителями, я открыла ей глаза на то, что не сами одни слуги заоблачного дома пали, а их другие, коллеги по службе, завалили, а потом еще и не ими созданную землю заграбастали, как мародеры последние – Светка охнула, прихлопнула выпученные глаза руками и забормотала из-под них, что всегда знала, что враг человеческий кого угодно может с пути праведного сбить. Особенно тех, кто сам к нему пристает.
Ну, все.
Аккуратно отодвинув ее в сторону, я открыла дверь и наконец-то ушла.
И не домой, между прочим, а на работу. У Светки на даче Киса по нашему договору на веранде отсиживался, и в офисе, в отличие от дома, не сможет постоянно у меня в кабинете крутиться – а мне, популистке общепризнанной, нужно было проанализировать полученные сегодня свыше сведения и наметить пути завтрашнего продолжения.
Просто ждать я никого и ничего больше не буду!
А вот в прошлом покопаться придется.
Во-первых, чтобы не засветить настоящее. Провокатор он явно маститый – похоже, не одну собаку съел на том, как собеседника из себя вывести, чтобы у того в запале язык развязался.
И, кстати, нужно повнимательнее присмотреться, как он это делает – а потом можно и до Стаса дозваниваться.
Во-вторых, одну слабину я у олимпийского гонца, вроде, нащупала – когда речь о создании земли зашла, у него прямо глаза поволокой затянуло. И хотя о преследуемых при этом целях он так ничего и не сказал, но просто напрашивался на повод похвастаться. Договорились – завтра он его получит. На земле давно известно, что на хвастуна не нужен нож – в приступе самолюбования он сам все выбалтывает.
В-третьих, не мешало бы поподробнее остановиться на разногласиях победителей и побежденных. Не во вселенском масштабе – там они меня не интересуют. Но если эти две стихии уже однажды на земле схлестнулись, то повторения нам здесь точно не нужны. Если знать, на какие кнопки у них давить, то можно попробовать их снова друг на друга замкнуть и направить в более подходящие для выяснения отношений титанов просторы. А там пусть хоть вечно друг друга в мелкие клочья рвут. Главное, что от земли отвяжутся.
И наконец, нужно хотя бы попытаться выяснить, как же победители все-таки его завалили. Вот это, наверно, будет самое сложное – о своих поражениях и, главное, об их причинах никто говорить не любит. По себе знаю. Но нам совсем не помешает разведать, какими силами и средствами располагают захватчики и какой тактикой и стратегией они оперируют. Чтобы адекватными своими на них ответить – с одной стороны. А с другой – знать уязвимые места союзника не менее жизненно важно, чтобы не подвел в самый критический момент. Это если мы о предполагаемом союзе договоримся. А если нет – чтобы вывести его из строя до того, как он на противоположную сторону переметнется.
Я решила, что для следующего раунда переговоров этого списка вопросов должно хватить. Вот сомневаюсь я, что у мелких он и конкретнее, и масштабнее получился!
У них хватило нахальства переглянуться на следующий день с явным сомнением на физиономиях, но – к их счастью – молча. И так же молча потянулись они к выходу из Светкиной гостиной, как только туда явились Татьяна со своим конвоиром. Татьяна тут же испуганно округлила на меня глаза – я ткнула пальцем в спину мелким, и она ринулась вслед за ними.
– Сегодня мы не будем отвлекаться! – полностью удовлетворенная началом решающего дня, перевела я палец на отвоеванный источник нужной мне информации.
Взирающий на все происходящее с крайним любопытством.
И прищуром, плохо маскирующим насмешливый блеск в глазах.
– Ни в коем случае! – одобрительно закивал он головой. – Я и сам собирался прямо с самого начала вернуться к тому сопротивлению, о котором вчера упоминалось. Так что конкретно имелось в виду?
Так, похоже, только что прояснился нулевой пункт в моем списке – потенциальный союзник оказался все-таки вражеским лазутчиком. А значит, сразу переходим к последнему вопросу – как его нейтрализовать до нанесения сколько бы то ни было значимого урона.
– Вам явки, имена, пароли, адреса мест, где передовые отряды готовятся сразу выдавать? – с готовностью подалась я вперед. – В какой последовательности?
О, отступил. Пусть только на шаг. Пусть только в поисках стула. Но ухмылку-то с лица стерло!
– Кому – вам? – снова взялся он Ваньку валять, усевшись и сложив руки на груди. – Как бы нам определиться, когда разговор ко мне обращается, а когда меня много становится?
Ладно, возвращение к началу моего списка меня тоже устраивает – сейчас мы посмотрим, кто кого из себя выведет, а кто кого – на чистую воду.
– У нас на земле, знаете ли, не принято к незваным гостям на ты обращаться, – растянула я губы в самой лучезарной улыбке.
– Какие печальные перемены! – изогнул он свои в самой горькой гримасе. – В мое время здесь только такое обращение и было принято. И меня сюда всегда звали, – добавил он с самым тяжким вздохом.
Так, пока ничья. Но на преданья старины глубокой уже опять намекает.
Но еще не напрашивается.
Значит, добавим печали в перемены – чтобы светлые воспоминания на контрасте вообще всеми цветами радуги заиграли.
– А вот сейчас мы только близким людям тыкаем, – заверила я его, разведя руками. – И иногда даже тычем в них … чем-нибудь – от избытка чувств.
– А-а, это мы уже тоже проходили, – небрежно мотнул он головой. – И скажу, не таясь – я всегда только за был. Чем чувства в себе держать, как камень за пазухой, уж лучше прямо и откровенно высказаться.
Отлично! Он сам это сказал – пусть теперь только попробует от ответов увиливать!
– Что Вам от земли нужно? – глянула я на него в упор.
– И снова я теряюсь в догадках, – насупился он с крайне растерянным видом. – О ком речь?
– О тебе, – постаралась я не слишком громко скрипнуть зубами. – Лично. Здесь. И без вывертов – а то сейчас ткну.
– Но это же совсем другое дело! – расплылся он в довольной усмешке, расслабленно откидываясь на спинку стула. – Теперь мне все понятно. И от всей души приветствуя возвращение к давним традициям этого мира, отвечу максимально прямо. Мне от него нужно только то, чтобы он остался самим собой, не потерял все то, что было в него заложено. И я имею некоторые основания полагать, что это именно я ему для этого нужен.
Точно они с Анатолием давно общаются! Самоуверенность – штука заразная, а у этого она вообще до мании величия разрослась!
– Да откуда у Вас … тебя этот бред горячечный взялся? – топнула я ногой, плюнув ровно на одну секунду на самоконтроль. – Кто Вам … тебе его в голову втемяшил?
Пару мгновений он как будто вслушивался в мои слова, мечтательно прикрыв глаза. И когда снова раскрыл их, оттуда на меня глянула уже не мания величия – полная уверенность в последнем.
– Я смог здесь оказаться, – просто ответил он, словно других аргументов и не требовалось.
– Да ты за Татьяной сюда увязался! – фыркнула я. – Это ее сюда притянуло. Вот кто здесь нужен!
– Не-а, – ухмыльнулся он, покачав у меня перед носом пальцем. – Они все пробовали. Ничего не вышло. Пока я не подключился. Хотя ты снова наполовину права, – задумчиво глянул он в сторону, – без нее … до нее я тоже ни разу не смог проход открыть. Не хочу даже вспоминать, сколько раз. Она действительно оказалась проводником, как я и надеялся – только не совсем по той причине, о которой я думал.
Ну, началось! Не смог землей меня с толку сбить, за более сильные средства взялся? Не выйдет!
Глава 13.9
– Хорошо, допустим, – неохотно кивнула я. – Ты вдруг оказался здесь нужен. Зачем?
– Это еще один очень большой вопрос, – поморщился он, – для него у нас осталось слишком мало времени. Я отвечу на него завтра – исчерпывающе! – быстро добавил он. – Сейчас давай закончим с Татьяной – мы же, если я правильно понял, договорились не ограничиваться в прямоте и откровенности?
Как будто это я от них все время отказывалась!
– Подожди, – остановил он меня, только я рот открыла, поднятой рукой. – Я прошу тебя подумать над тем, что я сейчас скажу.
Ну, и что мне на это отвечать? Свою линию гнуть? Отмахнувшись от Татьяны? Это кто здесь у кого слабые места нащупывает?
Как ему это вообще удается – рот мне закрыть? Нет, заставить меня самой его закрыть! Меня, которую до сих пор даже Стас с Максом слушали, не перебивая! После пары показательных порок.
– Татьяна уже сделала самое важное, – полностью убедившись в отсутствии моей реакции, продолжил превзошедший ангельских асов оратор. – Она открыла проход между нашими мирами. Для меня, – пояснил он с таким видом, словно это само собой разумелось. – И он таки открылся! – торжествующе добавил он, вспомнив наконец об элементарных приличиях и отведя взгляд хотя бы к окну. – Хотя у меня уже появились некоторые сомнения в том, кто его тогда закрыл … – Взгляд его рассредоточился, взирая на что-то далекое за окном.
– Мы говорили о Татьяне, – с огромным удовольствием вернула я ему его же непробиваемый аргумент, которым он так небрежно щелкнул меня по носу всего пару дней назад. – Насколько я помню, рассуждения о прошлом ничему не помогут.
– Укол сомненья зачастую вскрывает взгляду скрытый слой, – пробормотал он, иллюстрируя предупреждение Татьяны об ускользающем смысле отдельно понятных слов, и потряс головой, снова концентрируя взгляд на мне. – Да-да, конечно. Татьяна. Проход. Она имеет полное право воспользоваться очередным своим открытием и остаться в этом мире. Я лучше кого бы то ни было понимаю, что ею движет, и отдаю себе отчет в том, что здесь ее желание имеет полную поддержку.
– Так в чем проблема? – с готовностью ухватилась я за его слова. – Просто не мешай!
– Если вы будете настаивать, я не смогу вам помешать, – признал он без малейшего намека на неудовольствие. – Но что ты можешь ей здесь предложить? Вернуться к ее прежнему незаметному существованию? Даже это не получится – искать ее будут обе стороны моих соплеменников, а делать это они все умеют. Она уже слишком много знает и еще больше умеет, чтобы ей позволили просто исчезнуть.
– И это ваша свобода выбора? – процедила я сквозь зубы, получив еще одно – из первых рук – свидетельство ангельского лицемерия.
– О свободе выбора говорят, когда его варианты ограничены в числе дарующими это право, – усилил он впечатление, – и последних устраивает любой из них. Ее не спасет даже переход в полностью неощутимое состояние – именно она открыла способ преодолевать защитную оболочку и уже поделилась им с определенным кругом … посвященных.
Так вот о чем Тоша мычал – ему так она похвасталась своими небывалыми успехами на небесной ниве! Только лучше бы она на той ниве в герои труда не рвалась, а если уж дорвалась – так хоть язык бы при себе держала!
– Мы, конечно, можем дать ей группу прикрытия, – продолжил один из, вне всякого сомнения, посвященных, задумчиво выпятив губы, – я слышал, что многие из допущенных к ее открытию превратились в самых верных ее поклонников … Нет, – качнул он головой с досадой, – на ее поиски бросят такие силы, что никакая самая подготовленная, самая преданная ей группа долго не продержится.
– Я думаю, что мы здесь, на земле что-нибудь придумаем, – уверенно заметила я, перебирая в памяти все те удаленные уголки, которые так недавно и так кстати посетила.
Холеные небожители уверены в своих силах? На легкую добычу по привычке рассчитывают? Посмотрим, как они будут джунгли прочесывать! Особенно, если на каждой ветке, под каждым кустом, в каждой складке местности их сюрпризы ждать будут.
– Я допускаю, – проницательно усмехнулся тот, кто чуть ли не клялся, что никогда не позволит себе влезть в мои мысли без разрешения, – что в этом мире все еще остались места, где ее можно будет более и менее надежно спрятать. Но в чем будет смысл такого существования? Вдалеке от всех нас – наверное, но и от вас тоже – захоти любой из вас навестить ее, он тут же приведет к ней группу захвата.
На это возразить мне было нечего – как я ни пыжилась. Можно, конечно, более длинную цепочку контактов соорудить, но ведь все равно пронюхают, проследят хотя бы! Вот так бездарно сдать им места расположения самых надежных сил? На такой риск я пойти не могу. Даже ради Татьяны – речь обо всем человечестве идет!
– Сейчас она уже может наведываться в этот мир, – продолжал гнуть свою линию уверенный голос. – Не так часто, как сейчас, чтобы избежать ненужных шатаний даже в наших рядах. Но главное – повторюсь, из нее получился фантастический ангел. С совершенно невероятными возможностями. Которые она может реализовать только у нас, между нашими башнями. И я почти уверен, что когда эти башни дадут, наконец, ход своим планам, ей просто придется их реализовывать.
– Ей придется?! – шагнула я к нему – похоже, оттаскать за уши этого самого коварного, по общепризнанному мнению, небожителя я – ради Татьяны – очень даже готова! – А вы все чем там заниматься собрались? Нашли себе дурочку-вундеркинда, чтобы прикрываться ею? Чтобы впереди себя ее выпихивать? Чтобы она вам победы голыми руками из огня таскала?
– О наших планах завтра, – напомнил н мне, не отклонившись, а подавшись навстречу с выражением совершенно непонятного предвкушения. – Сейчас скажу только, что из своего предыдущего опыта я сделал несколько выводов. Один из которых – для успеха любого сопротивления каждый его участник должен находиться на своем месте. Не на том, которое ему нравится, а на том, где он больше всего нужен. А сейчас, – разочарованно вздохнул он, когда я застыла на месте, выцеживая из его слов хотя бы одну причину его давнего поражения, – если ты не возражаешь, мне еще Игорь на пару слов нужен.
Еще как возражаю!
Но только почему-то уже на кухне.
Где Светку с Татьяной занесло еще дальше на волнах воспоминаний – в наши студенческие годы.
Хорошо, что я недолго за ними наблюдала – Татьяна со своим провожатым действительно минут через десять отчалили. Я тоже сразу уехала – на этот раз точно без разговоров.
Но просветлевшее лицо Татьяны так и маячило у меня перед глазами весь день. Даже не знающему ее человеку одного взгляда на нее хватило бы, чтобы понять, что хорошо ей на земле, спокойно, радостно. Что положи ты на одну чашу весов самые сильные ангельские приманки, самые неотразимые их преимущества, самые великие их открытия с достижениями, а на другую – близких людей, нет ни малейшего сомнения, какая из них перевесит.
Уж для нее, точно.
Но если она на земле останется, близких людей с той чаши придется снять. Она ведь все это время даже за пределы Светкиной дачи шагу не ступила. Так и держать ее здесь взаперти? И вообще даже не здесь, а у черта на куличках, среди чужих людей! Поменять ей небесную тюрьму на земную? Так из небесной она подкоп все-таки прорыла, а из земной только начни копать – на том конце ангельский патруль тебя и примет. В заждавшиеся объятия.
С другой стороны, на земле она все же в большей безопасности будет. Очень мне не понравилось упоминание о каких-то пришедших в движение башнях в устах местного старожила. Если небожители стенка на стенку сойдутся – флаг им в руки, но Татьяне между двумя прущими друг на друга махинами таким флагом размахивать? Те же ее вмиг расплющат – и даже не заметят! Пока умудренные опытом будут в кустах отсиживаться, ее демонстрацию невероятных способностей оттуда координируя.
Но если не привлечет эта демонстрация внимание башен к себе, они, глядишь, его на землю направят. Совместно. А источник возможностей остановить их – на земле – обладать ими уже не будет. По словам старожила, правда, но очень на ту же правду похоже. Получается опять Татьяна под удар попадет – но уже без каких-либо оборонительных средств вооружения. А вместе с ней – и куча людей.
Болтало меня среди всех этих рассуждений целый день.
И полночи потом.
И утро вечера мудренее никак не оказалось.
Я позвонила Светке и попросила ее приехать на дачу на час раньше обычного.
Без объяснений – мне нужно было ее неподготовленное мнение. В отличие от Татьяны, Светка лучше всего говорит, как чувствует, а не как думает.
Ну да, конечно, не подготовилась она!
– Марина, я вот тебе прямо скажу, – затараторила она, не успела я порог переступить, – ежели ты сегодня что выкинуть задумала – так ты это сразу брось! Во-первых, не при детях, а во-вторых, не в моем доме!
– Чего? – опешила я от неожиданности.
– Я уже давно знаю, – замахала она у меня перед носом пальцем, – и не только я, между прочим! Тебе опасность, что коту валерьянка – ты перед ней физически устоять не можешь. Но то же раньше люди были! А если ты сейчас самые страшные силы провоцировать решила, то не здесь! Забирай его отсюда, езжайте куда-нибудь, где людей нет, и там ругайтесь, сколько влезет!
Понятно. Если мне поговорить нужно, значит, в кого-то вцепиться хочу. И ее сюда вызвала, наверное, чтобы разрешения спросить. А на окружающих мне, значит, плевать. Как и им на меня, как выяснилось – лишь бы их не зацепило.
– Я вообще-то о Татьяне, – сдержалась я, чтобы не закончить прямо так и тогда еще не начатый разговор.
– А что о Татьяне? – мгновенно остыла она, испуганно захлопав глазами.
– Ты думаешь, ей лучше будет вернуться? – спросила я, изо всех сил надеясь, что она сейчас разобьет в пух и прах все мои аргументы против. – Я имею в виду, насовсем.
– Так ты тоже заметила? – испустив вздох облегчения, снова оживилась она.
