Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 65 (всего у книги 108 страниц)
Глава 15.10
Я законопослушно не ответил – это уже не просто дискредитация, это – распространение заведомо ложной информации, порочащей непосредственно высшие эшелоны власти.
– А наверху – это где? – никак не мог он угомониться.
Я перевел дух – исключительно от облегчения.
– На самом верху, точнее не знаю, – твердо заявил я о своей непричастности к разглашению места расположения высших эшелонов. – Туда только вызывают. Стас, например, вхож … был.
– Очень интересно … тут у вас! – снова забулькал он – без малейшего намека на одышку.
Чего не скажешь обо мне – тренировки уже, конечно, снизили остроту проблемы, но еще не устранили ее.
Но остановился я на этаже хранителей только для того, разумеется, чтобы проинструктировать своего спутника.
Оставить его на лестнице я не решился.
Ждать меня в коридоре он отказался.
Пришлось дверь придерживать, чтобы он проскользнул вслед за мной в кабинет моего бывшего руководителя.
Он оказался там передо мной – еще и дверь захлопнул, выдернув ее у меня из рук.
– Я помочь хотел! – обиженно протянул он, когда я послал этого темного … ко всем темным, чтобы они его там побрали, как следует.
– Да закрой ты рот! – рявкнул я, настраиваясь на разговор со своим бывшим руководителем, как на прокладывание пути к нужной мне цели в полной темноте запутанного лабиринта, утопленного в болоте – перескакивая с кочки на кочку и чисто интуитивно выбирая самую надежную для следующего шага …
– О! – взвизгнуло у меня в голове. – Это как раз для меня задачка! Тут ты без меня точно не обойдешься!
А вот – на – тебе, обошелся!
Странно, и без импровизации тоже.
Получив от своего бывшего руководителя отчеты, я сообщил ему, что хотел бы освежить в памяти все подробности своей первой миссии на земле.
Вот видите – даже не помню, подопечный у меня тогда был или подопечная.
С этой миссии я хотел бы начать летопись деятельности обычного хранителя.
Вне всякого сомнения, мой пример вряд ли можно отнести к обычным – но тем большее количество вызовов в моей бывшей профессии и способов их преодоления можно будет осветить.
Такой труд может не только представить определенный практический интерес для моих бывших коллег, но и – главное – существенно поднять оценку работы хранителя в глазах представителей других подразделений.
Да, конечно, я понимаю, что отчет по моей первой миссии относится к документам такой давности, что он хранится уже не в отделе, а в архиве.
Вот туда-то мне и нужно направление.
Все это я выпалил на одном, последнем оставшемся дыхании – чтобы хозяин кабинета меня сразу не выгнал.
Все время моей скороговорки он смотрел на меня все с тем же непроницаемым выражением – но уже без гадливости в нем.
– Я уверен, что у меня получится, – достал я последний туз из рукава, чтобы прервать затянувшееся молчание. – Как Вы, возможно, помните по другому произведению, в создании которого я принимал участие – литературным стилем я владею.
– Да, я помню то произведение, – подал он, наконец, голос – с легким, хотя и настороженным, интересом в нем. – И резонанс, который оно вызвало. А Вы помните его последствия? – притушил он этот интерес прищуром.
Я лихорадочно искал ответ – такой, который не ставит в подобных разговорах финальную точку, а вообще подводит под ними черту, не допуская никаких дальнейших дискуссий.
Тузы в рукаве закончились.
Импровизация умчалась в даль, уведя за собой всю упряжку не ординарных решений.
И этот инвертированный знаток лабиринтов лишь на словах таким оказался.
– Так на что не пойдешь ради большого дела? – пожал я плечами, чтобы разговор не закончился опасным многоточием.
Так, теперь осталось только понять, чем именно я своего бывшего руководителя впечатлил.
И, похоже, не только его – с чего бы это темный хвастун притих?
– Ты себе не представляешь, – мечтательно звякнуло у меня в голове, когда мы вышли на лестницу, – как мне жаль, что я не знал тебя в определенный период моей жизни …
А вот мне – нет, уныло покосился я на лестницу.
По которой нам нужно было подниматься.
Опять.
– Тебя, правда, тогда и на свете еще не было, – донесся до меня меланхолический вздох.
Сверху.
Вот нельзя было архив в подвале, где-нибудь рядом с отрядом Стаса, пристроить?
Я бы туда даже не приближался – вызвал бы его костоломов и сдал бы им это темное ископаемое.
В знак чистосердечного признания и раскаяния.
Последнее стало особо искренним, когда мы зашли – таки дошли! – в архив.
Татьяна мне его, конечно, описывала, но вот у нее точно литературного дара не было – промелькнуло у меня в голове.
Медленно поворачивающейся справа налево.
А потом назад.
Много раз.
С отвисшей челюстью.
На меня дохнуло вечностью – так, что я задохнулся.
У нас, конечно же, было много подразделений.
В каждом из которых было много сотрудников.
И все они писали отчеты.
Даже отряд Стаса.
Не говоря уже об администраторах.
Но не каждый же день!
А здесь у меня взгляд метался от полки к полке, уходящих в едва различимую высь на стеллажах, толпящихся ряд за рядом, колонна за колонной …
И все они содержали только те документы, которые – по сроку давности – представляли уже только научный интерес, не имея никакого значения для реалий нынешней жизни.
Включая мой первый отчет.
Это что – я уже столько прожил?
А когда Татьяна решила без меня на землю возвращаться – уж не после ли посещения этого склепа?
Так, быстро здесь все закончить – и назад.
И добавить к утренней разминке ночную личную.
– Ты внимательно свой документ изучай! – взорвалось у меня в голове неистовое возбуждение. – Возможно, мне понадобится больше времени, чем я предполагал.
– Куда …? – вспотел я от недоброго предчувствия.
А нет, это темный взломщик исчез.
Интересно, у них тут можно копии документов снимать?
Рукописные.
Или мне свой первый отчет наизусть учить, пока источник прохлады не соизволит вернуться?
Сам я его в этой кроличьей норе не найду.
Только заблужусь.
Навечно.
Нет-нет-нет, я, конечно, и сам вечен, но сливаться с вечностью категорически отказываюсь.
Мое место рядом с Татьяной.
В чем я еще раз убедился, прочитав свой первый отчет.
Интересно, все молодые хранители все возможные ошибки совершают или я уже тогда среди всех выделялся?
Наверно, последнее – что-то я не помню такого количества проколов у своего подмастерья.
Но у него был, конечно, наставник – опытный, чуткий, внимательный, умеющий увидеть даже зарождающийся огрех и показать – мягко и ненавязчиво – наилучший путь его устранения.
Редкое среди хранителей явление.
Так что моему подмастерью крупно повезло.
Дважды.
Получить не только наставника, но еще и меня в его лице.
А уж Татьяне-то как повезло!
Вот явись к ней не я, а то подобие меня, которое вот этот отчет писало – и не было бы ни неразрывного контакта, через десятилетия пронесенного, ни ее со мной знакомства, перевернувшего всю ее жизнь, ни надежной опоры, до сих пор укрывающей ее от всех невзгод, ни безупречного проводника, уверенно направляющего ее теперь уже и в вечной жизни.
А в результате всего этого еще и Игорю повезло – вообще на свет родиться.
Нужно будет им всем об этом напомнить.
А то привыкли уже воспринимать меня, как нечто, само собой разумеющееся.
Я и примеры им приведу – я с удовольствием погрузился в свои собственные воспоминания, отмечая в уме – для будущего разговора с каждым из них – самые яркие свидетельства их невероятного везения.
Отбирать было непросто – они множились, наслаивались, одно тянуло за собой другое …
– Все, пошли! – хлестнуло мое разнеженное сознание, словно ударом кнута. – Шевелись давай!
Скомкано поблагодарив служителя архива и сунув ему в руки уже ненужный отчет, я ринулся вслед за взбесившимся темным.
Глава 15.11
К выходу мы спускались, но даже вниз по лестнице я едва поспевал за ним – с одной только мыслью: если он сейчас будет вот так прорываться через блок-пост …
Там у него хватило все же ума притормозить, и мы вышли наружу чинно и благородно – после чего он снова рванул с места.
– Да стой ты! – заорал я, прямо спиной ощущая цепкие взгляды внештатников. – Мне потом, что, объяснять, что меня трудовой энтузиазм обуял? Это же подозрительно – бежать из административного здания!
– Ну так и ползи себе не подозрительно! – процедил он через плечо. – Мне некогда!
Точно спер, похолодел я, несмотря на то, что воздух вокруг меня ощутимо теплел по мере удаления источника бодрящей свежести. Причем, судя по тому, как он улепетывал с места преступления, спер что-то очень важное.
– Стоять! – старательно скопировал я самый командный тон Стаса – тот, которому все обычно подчиняются, а потом думают, зачем. – Я твою просьбу выполнил? А ты свою?
Сработало – остановился.
Теперь как бы мне обыскать его?
Главное – действовать неожиданно и быстро.
Пока он меня не отшвырнул.
С подкручиванием.
Ловить будет некому.
– И разум затмевает ярость, – послышалось у меня в голове невнятное, отрывистое бормотание, – и к поражению ведет.
Ага, значит, у него все же одышка появляется!
– Ну, идём, что ли, – бросил я, поравнявшись с ним. – А то несся, как угорелый, а теперь стал, как вкопанный.
Он снова остановился, как только мы свернули с дороги в административное здание в лес.
– Ты хотел знать, что может быть хуже распылителя? – заговорил он медленно, откусывая слова. – Я скажу тебе. Это – хранитель.
Последнее слово он просто выплюнул.
В лицо хранителю, который только что выполнил его просьбу.
Даже не выясняя ее причины.
Рискуя если не жизнью, то уж точно свободой.
И получив поддержку главы всех хранителей.
– Да пошел ты! – выдохнул я и, обойдя источник мертвящего холода, двинулся вперед.
Он остановил меня.
За руку.
Неожиданно.
Потому что уже материализовался.
– Извини, – чуть поморщившись, глянул он мне прямо в глаза. – Не о тебе речь шла. И не о том, в вашей башне. Но ты вообще знаешь, откуда ваше хранительство пошло?
– От желания хранить людей, – отчеканил я ему прописные истины. – Оберегать их от любых невзгод, а иногда даже от самих себя.
– От самих себя, – эхом повторил он, качая головой. – Ваши познания об этом мире не удивляют меня, но все равно почему-то огорчают. Хочешь, – прищурился он, – покажу тебе самого первого хранителя?
– Того, который хуже распылителя? – вежливо поинтересовался я.
– А ты сам решишь, – спрятал он руки за спину.
Так вот, что он стащил!
Значит, на повестке дня у нас дискредитация только моего бывшего отдела?
– Нет, только его истоков, – прочитал он, естественно, мои мысли. – Я покажу их тебе, как ты мне транслировал из той умирающей пустыни.
Темный будет демонстрировать мне создание одного из наших подразделений? Ну-ну!
– Я транслировал тебе то, что видел своими глазами, – ткнул я его носом в абсолютную невозможность подобного.
– Я буду делать то же самое, – у него чуть дрогнули губы – то ли в намеке на улыбку, то ли сжимаясь. – Поэтому меня ты там не увидишь.
Я только плечами пожал.
Высокий мачтовый лес перед моими глазами растворился – уступив место другому.
Более густому, заросшему, дикому какому-то – даже более дикому, чем за учебным зданием.
Я такой лес только у … той, чье имя я называть не буду, в турагенстве на фотографиях видел.
Но среди зарослей все же был просвет – в котором находилась одна-единственная фигура.
Не в центре, а ближе к правому краю.
Фигура была симпатичная: высокая, стройная, с копной светлых волос и облаченная в просторные белые одежды.
Когда фигура заговорила, я понял, что это – мужчина.
И, конечно же, узнал все его слова.
Ну да, это были все основные тезисы нашей работы с людьми: об умении возвышаться над бренным миром, не погрязнуть в рутине, анализировать свои порывы, подавлять их ради сохранения ревности восприятия …
И что здесь не так?
Вдруг я понял, что.
Сначала я больше слушал, а не смотрел – и не сразу обратил внимание на глаза говорящего.
Тон у него был мягкий, увещевательный – как раз под стать ситуации, когда человек упрямиться начинает.
А вот взгляд при этом был пристальный, цепкий, расчетливый и оценивающий.
Он, словно художник, каждой фразой мазок делал и критически осматривал результат – то кивая головой с удовлетворением, то качая ее с досадой перед следующим мазком.
И уж точно не было в этом взгляде желания ни понять человека, ни помочь ему – он смотрел на объект прилагаемых усилий.
– С кем это он так? – потряс я головой, отгоняя поднявшую на дыбы мою хранительную природу картину.
– Ты понял, что он делает? – процедил темный гений сквозь сжатые зубы.
– Ну, внушает, – удивленно пожал я плечами.
– Именно, – оскалил он сжатые зубы, – проводит сеанс внушения. Которое до тех пор было одним из строжайших у нас табу. Наложенных лично Творцом.
Я уставился на него, испытывая непреодолимое желание прочистить уши.
В смысле – табу?
А с людьми как работать?
– С людьми можно общаться по-разному, – и глазом не моргнув, вновь нарушил он то самое табу. – Но зачем идти такими сложными путями, когда можно просто вкладывать им в головы нужные мысли? – снова вспыхнула в его голосе ярость. – И это еще не все: только что ты видел самого первого из нас, получившего официальное разрешение … даже указание находиться в этом мире. До тех пор вхождение в любой из миров также находилось под строжайшим запретом. Несмотря на многочисленные просьбы отменить его.
У меня вообще челюсть отвалилась. Хотел бы я на Стаса посмотреть в таких условиях – где он темных гонять будет?
Нет, не хотел бы – мне хватает того, что от запрета посещать землю он уже на безмозглые сканеры кидается.
– А почему человека не видно? – перефразировал я свой первый вопрос.
Темный гений закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.
– Возможно, однажды я покажу тебе всю картину, – снова глянул он на меня застывшими глазами. – Это очень тяжелое зрелище. Оно сейчас только помешает – мне нужно очень много сделать.
И он исчез, даже не попрощавшись.
Сначала в инвертацию, в потом резкий поток холодного воздуха словно ветром унесло.
Я не стал переноситься к запретной зоне – я пошел к ней пешком.
Мне нужно было подумать.
Это что – я всю свою ангельскую жизнь, все то немыслимое количество лет своей профессиональной карьеры ежедневно основные принципы самого мироздания нарушал?
Ладно, не один только я.
И потом – тот хранитель, если и не молодой, то явно неопытный был, раз первый, а кто от ошибок в начале карьеры застрахован?
Если такие даже в моем первом отчете обнаружились.
Кроме того, возможно, ему человек особо неподатливый попался – в древние времена люди вообще больше о пропитании, а не о высоком думали – вот кто из нас не знает о случаях отказа от совершенно безнадежных подопечных?
То-то темный транслятор мне только часть сцены показал.
И кто, вообще, сказал, что эта сцена не только в его воспаленном мозгу существует?
Где гарантия, что он не пытался свой горячечный бред мне в сознание впихнуть?
И если внушение преступно, то как тогда назвать его постоянное копание в чужих головах?
Все эти вопросы кружили в моей весь тот день.
А тут еще Татьяна – после рабочего дня, в законное время отдыха, в нашем отдельном кабинете – о чем бы, вы думали, поинтересовалась?
Не о том, как у меня день прошел.
Не о том, не устал ли я.
Не о том, не соскучился ли я по ней.
Нет – о чем мы с темным умалишенным говорили.
Ладно, вспылил.
А что – прикажете ей докладывать, что я с ней практически ежеминутно все заветы Всевышнего нарушал?
До напоминания о ее невероятном везении со мной – или после?
Я сразу понял, что она обиделась.
Утром я понял, что она обиделась всерьез.
Глава 15.12
Вот дернули же темные одного чрезвычайно одаренного – хоть и бывшего – хранителя заявить почти во всеуслышание, что это именно он ее в тот батискаф всегда загонял!
Уважили отцы-архангелы.
Ладно, как загонял, так и назад вытаскивал.
Во время перерыва я для разнообразия поднял тему основ общения ангелов не с людьми, а между собой.
Взаимопомощь, неустанная готовность к содействию, глубокая потребность в чувстве локтя и надежного плеча … хорошо, что Стаса не было – он бы это в присущем себе стиле трактовал … а также умение видеть истинные намерения за редкими и легкими отклонениями во всем вышеуказанном, понимать мотивы, принимать раскаяние и даровать прощение …
Из Татьяниного батискафа выставилось наружу одно ухо.
Но тут же Макс встрял!
Покажи ему, понимаешь, примеры следования вышеуказанным основам – причем, исключительно в нашем течении.
А я о ком только что говорил – о темных, что ли?
Озвучил мое возмущение бледная немочь.
И опять понеслось.
Хорошо, что Стаса не было – он бы не только все моим слова в присущем себе стиле трактовал, но и припомнил при первом же удобном для него случае.
Хотя выдернул Татьяну из батискафа в тот день именно он.
В присущем себе стиле.
С котором не было и следа моей неизменной деликатности и ювелирной точности.
Вернулся он от своих в особо мрачном расположении духа.
У него, что, опять с переносом задержка вышла – и новый глава его отряда ему разнос учинил?
Вот оно – естественное следствие низвержения с командных высот!
На которых некоторые диктаторские замашки себе отрастили.
Жаль, что меня при разносе не было.
А нет, это он с темным диктатором пересекся.
Ладно, не важно, кто ему разнос устроил – хотя я бы, конечно, предпочел победу нашего светлого тирана.
В смысле – темный укротитель сканеры модифицировал?!
Опять фильтр перенастраивать?!
А, это ерунда – если он им только функцию сигнальной лампочки добавил.
Вообще-то, предупреждение о появлении его уже ненавистного голоса в сознании – это очень кстати.
А то я уже дергаться начал – особенно, когда он разными голосами подкрадывается.
Опять Макс встрял!
Вот только не надо нам всем здесь намекать на подчеркнутую предупредительность его течения – в то время, как наше, разумеется, только и умеет, что камни за пазухой коллекционировать.
Но на этот раз не понеслось.
Вернее, понеслось – но от Татьяны.
Вот я знал, что она даже из батискафа меня внимательно слушала!
Конечно, мы все тут делаем одно дело!
Конечно, мы все должны оказывать друг другу максимальное содействие!
Конечно, нам для этого нужна, в первую очередь, здоровая атмосфера!
Конечно, некоторые из нас понятия не имеют, как ее поддерживать!
Конечно, если ситуация не изменится, она с этим мириться не станет!
Поддерживаю целиком и полностью.
Нет, только частично – куда она уйдет?!
На землю?!
Без меня?!
Кто ей обещал?!
Она забыла, благодаря кому туда пару дней назад попала?
Темный Сусанин сам говорил, что надобности усиливают друг друга – так его и ее только сложились, а нужное ускорение им моя придала!
А то, что в малинник – так это Максова вечная потребность всех с верного пути сбивать вмешалась.
А без меня куда бы их с ним занесло?
Пришлось снова настойчиво напоминать Татьяне о нужности … нет, крайней необходимости моего полного, ежеминутного и – главное – безграничного присутствия в ее жизни.
А то, понимаешь, одна короткая встреча с … нет-нет-нет, без имен, накликал уже однажды – и нахваталась уже решительных манер.
Как блох.
Татьяна снова притихла.
Правда, в батискафе.
Ну и ладно – пусть лучше там сидит.
И темный генератор обещаний больше не появлялся.
Хотя мог бы хоть на разминках огонь на себя повызывать.
И экран у Татьяны ни разу не замер.
Я за ним все время краем глаза следил – чуть не окосел.
Чего не скажешь о моем сканере – тот просигналил мне темное пришествие буквально на следующий день.
– Привет! – проговорило оно крайне деловым тоном сразу после сигнала тревоги. – Я еще раз извиниться хотел. Серьезно. И вовсе не потому, что у меня к тебе еще одна просьба есть.
Так, если в этот сканер можно установить систему оповещения о мысленном контакте, то где-то в нем должна быть кнопка его отключения.
Одному мне еще ни разу не удавалось от этого банного листа отвязаться.
Я принялся ощупывать со всех сторон свой сканер – Стас придавил меня тяжелым подозрительным взглядом.
– Не привлекай к себе внимание! – нетерпеливо клацнуло у меня в голове. – Это даже не просьба – всего несколько вопросов.
Расслабляться я на всякий случай не стал.
И правильно сделал.
Это – пара вопросов?!
Какое его дело, как мы Мари … – отцы-архангелы, я не договорил! – к источнику энергии подключили?
Зачем ему знать, как быстро она восстановилась?
И как она аргументировала свое согласие на возвращение Кисы?
А его первый, неудачный отчет по ней зачем?
Да откуда я знаю причины ее неприязни к … отдельным ангелам?
Ах, как я их вижу!
Ну, наконец-то хоть что-то, не требующее никаких длительных размышлений.
По моему твердому убеждению – и вся моя последняя жизнь на земле тому порукой! – Ма … обсуждаемая личность – это обличенный в плоть, и в кровь, и, к сожалению, в сознание, самый главный, неотвратимый и непреодолимый кошмар всего небесного сообщества, нацеленный на его полное и окончательное …
– Я попросил бы тебя воздержаться от эпитетов, – натянуто щелкнуло у меня в голове. – Их избыток делает определение неуместно высокопарным.
Вот кто бы говорил!
Как к Татьяне подкатываться со всякими «несравненная», «восхитительная» и вообще «великолепная», так это – констатация факта. А как о … ее подруге чистейшую правду – скупыми мазками – так неуместно.
– Ты лучше мне скажи, – вернулся голос в моей голове к допросу, – на каких условиях состоялось ее сотрудничество с нашим дорогим Стасом?
– Вот у него и спроси, – уместно кратко огрызнулся я.
– Хорошо, – с готовностью поддержал мой тон темный инквизитор.
И отключился.
Фу, отбился.
А я ему точно отчет Кисы обещал?
Будем считать, что обещал – теперь мне в архив нужно.
А то внушают всякие картины, порочащие светлый образ первопроходцев профессии – а я им на слово верить должен?
Ха, а Стас дернулся!
Когда у него сканер завис.
И если с лица его со вчерашнего дня не сходило мрачное выражение, то сейчас его и вовсе темными тучами заволокло.
Вот и я не прочь послушать, что он Ма … некоторым обещал в обмен на участие в его операциях …
Не вышло.
Я же ему говорил – как профессиональный психолог – что для создания здоровой обстановки в протестном движении нужна прозрачность коммуникаций, а не келейные перешептывания!
