Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 108 страниц)

Эпилог 9

– А что это Тоша про Марину говорил? – одной короткой фразой перечеркнула она все мои добрые намерения.

А нельзя было, спрашивается, навстречу им пойти?

Вот пусть сама с ней и разговаривает.

А я у двери посижу.

Нет, лучше постою.

Держась – исключительно для устойчивости – за ее ручку.

– Объявилась, подруга дорогая? – качнуло дверь у меня в руках от визга из трубки. – И ты на их стороне? И ты тоже?

– Марина, что случилось? – судя по заиканию, Татьяну контузило.

Хранитель во мне шагнул к ней – его отбросило назад следующей волной.

– Меня заперли! – накрыла эта волна и меня – смесью восторга и недоверия. – Меня из собственного дома не выпускают! По приказу твоего божества ожившего!

А вот сейчас меня никакая волна не остановит.

Это какое такое Ваше божество, Татьяна Сергеевна?

– Во-первых, не моего, а твоего, – ответила Татьяна, как я надеялся, мне. – А во-вторых, если и так, то он прав. Я там была, Марина – людям там места не было.

– Ты там была?! – задохнулась та. – Ты была в сражении за землю, а меня – на галерку? Опять небожители чертовы за людей решают?

– Да пойми ты, дура набитая, – отрезала ей Татьяна, – что он о тебе беспокоится! Пойми ты, что я сейчас могу намного больше, чем могла раньше и чем можешь сейчас ты – и тем не менее, нас с моим ангелом тоже оттуда отправили, назад, наверх.

Я чуть не прослезился.

От укола сомнения – она разглядела, наконец, подругу или врезала ей за обмолвку про божество?

– А вас за что? – просто капало из слов Марины тяжелое недоверие.

– Не за что, – вздохнула Татьяна, – а чтобы у подготовленных бойцов под ногами не путались, чтобы им не пришлось нас защищать вместо того, чтобы своим делом заниматься. Вот, сидим и ждем, когда все закончится.

– Вы, что, опять назад вернуться не можете? – снова всплеснулся яростью голос Марины.

– Не знаю, не пробовали, – пожала плечами Татьяна. – Стас сказал, что даст знать, когда можно будет. Я ему верю – так же, как и моему ангелу. Так же, как Люку. И это как раз то, чему тебе научиться нужно – верить. Тем, кто о тебе заботится. Тем, кому ты не безразлична. Короче, Марина, успокойся и жди – скоро встретимся.

Вот умеет же Татьяна развеять сомнения какой-то парой слов!

Но только можно список самых доверенных одним мной ограничить?

Одно радует – не только меня в ссылку отправили.

Хотя равная с Мариной мера пресечения – где справедливость?

Она бы там, понятно, по инерции на всех ангелов бросаться стала.

Вовремя ее темное божество раскусило.

Но мы-то с Татьяной на нужной стороне фронта оказались!

Большей частью.

Пусть и недолго.

Если я правильно помню.

А нас в изгнание и забвение?

Ага, сейчас.

Изгнание предотвратить я не успел – слишком много там клювастых собралось, а у меня Татьяна за спиной.

Но возвращение наше пройдет под такие фанфары, что они у всех них целую вечность эхом в ушах грохотать будут.

Первой моей мыслью был Стас.

Два Стаса – чтобы двойного страха на всех нагнать.

Так же, как два наших сына внесли полный разброд и шатания в ряды тех зомби.

Татьяна, добрая душа, напомнила мне, что в его облике меня раскрыли почти мгновенно.

Так то когда было?

Первый же блин всегда комом!

И где это случилось – у Стаса в отряде?

Так его костоломы его нюхом чуют.

А нюх подделывать я не тренировался.

Вот недаром я над Татьяной столько трудился – не ограничилась пустым критиканством, а со встречным предложением выступила.

Гениальным.

По форме и сути.

Но не по реализации.

Легко ей в человека перевоплощаться – а меня мысль о божестве в робость вгоняла.

Отцы-архангелы, темные их побери, внушили трепет перед высшими силами.

Может, уже побрали?

Сколько можно возиться?

Накликал – позвонил Стас с приглашением на общую встречу на следующий день.

А вот обязательно было формулировать как приказ явиться точно в назначенный срок?

С намеком на последствия в случае опоздания.

Давление не является для творческих личностей мотивирующим фактором.

Особенно, чужое – как профессиональный психолог утверждаю.

Пришлось его срочно под свое собственное маскировать.

Не дай Всевышний, еды лишат.

Начало срабатывать, но медленно – я посмотрю, кто меня рядом с накрытым столом остановит …

В общем, задержались мы.

Но эффект произвели оглушительный.

На меня точно.

С трудом оторвав взгляд от стола, я отвел его – подальше от искушения, но не подумав – в сторону.

Где он упал на две совершенно идентичные Марины.

Одна из которых – я точно знал – была Татьяной.

И я снова – как во времена тренировок – с ужасом почувствовал, как мое преклонение перед ней плавно сползает на стоящий рядом оригинал.

Под ликующее одобрение натянутой на меня личины.

Нет!

Я отказываюсь от раздвоения личности!

Я отвергаю гарем!

Фу ты, вроде, докричался!

Судя по выдвинутой челюсти Стаса и отражению в ложке, это снова я.

Счастливое избавление нужно отметить.

Еда!

Сколько я этого ждал!

И этого.

И вон того тоже.

Можно и с горочкой – нечего жадничать!

Через некоторое время, отведав все представленные на столе кулинарные шедевры и отметив про себя достоинства и недостатки каждого – нужно будет Свете на последние указать – я отвалился на спинку своего стула, чтобы пояс джинсов так не давил, и поднял взор чуть выше стола.

Как же здорово видеть все эти лица, а не одних только Стаса с Максом!

А чего это они рядом сидят?

Как два надутых сыча на одном насесте.

И даже клювами не меряются.

Вот оно – торжество справедливости!

Нечего было Стасу меня подсиживать и с поля битвы сживать!

Разобралось ожившее божество, кто на том поле себя не жалел, а кто – после битвы крыльями расхлопался.

И кто теперь в ссылке на дальнем краю стола?

А вот нас с Татьяной прямо во главу его притянуло!

И сын наш не случайно на почетном месте, по мою левую руку, оказался.

За ним, правда, и темная принцесса, как всегда, увязалась.

Но какая-то присмиревшая – прежде, чем слово сказать, одобрения у него взглядом ищет.

Вот как это мне удается?

Всегда самое подходящее случаю напутственное слово найдется!

И сын воспитан должным образом – оправдал доверие: привел свою принцессу в то самое чувство, которого ей всегда не хватало.

Чувство признания того, кто за кем по жизни летает.

Надо будет у него выяснить, как он это сделал.

А то его мать в последнее время, чуть что – все время вперед вожака стаи вырваться норовит.

И еще и крылом ему наподдать, чтобы хвостом перед клювом не размахивал.

Так, кто у нас там дальше?

Моему подмастерью тоже по чину подальше за столом сидеть, а вот Свету туда зря поместили – я бы ей сейчас открыл глаза на то, какие ингредиенты в салате стоит смешивать, а с какими лучше не экспериментировать.

Хоть бы на соседку свою взъерошенную глянула, прежде чем ей еще подкладывать – у той же на лице написано, что что-то с этим салатом не так.

Вот кто, хотел бы я знать, из наших инструкторов дал ей рекомендацию в наш отдел?

Я из Татьяниной группы никого, кроме бледной немочи, особо не запомнил – она их очень метко, как всегда, обозвала: колибри, перед глазами мельтешащие. Но какой из нее хранитель, если вместо того, чтобы возле Олега неотлучно находиться, она разве что в рот не заглядывает …

А этот тут откуда взялся?

На самом дальнем краю стола, прямо напротив нас, рядом с колибри, абсолютно вольготно, как у себя дома, расположился тот самый главный ястреб.

Он зачем сюда явился?

За мной?!

Стас меня ему отдал?

Специально меня в ссылку, чтобы подороже продать?

Эпилог 10

– Ты зачем сюда этого, рядом с тобой, притащил? – начал я намеченный разговор со Стасом с совершенно незапланированного пункта.

– А я здесь с какого бока? – не упустил он возможность клацнуть на меня клювом хотя бы мысленно. – Он за другим мелким притащился – это же его хранитель, тот, который темный.

Ну все, пропал Олег.

Наш хранитель уже полностью порабощен темным, перед которым больше нет никаких преград, чтобы сбить человека с праведного пути.

Нам мало здесь темной принцессы?

Какой идиот, хотел бы я знать, в нашем отделе направил против матерого темного едва оперившегося птенца прямо со студенческой скамьи?

Куда смотрел мой подмастерье?

Он так от меня всю необходимую помощь и поддержку получал с самого его первого шага на земле!

Опять мне впрягаться?

Чтобы снова уберечь пусть и бывший отдел от несмываемого позора?

И, кроме Олега, еще и колибри эту под мои крылья, чтобы и из нее достойного специалиста сделать?

Нет, не пойдет – там уже и так тесновато.

И Татьяна еще моментом воспользуется, чтобы окончательно от моих крыльев отбиться.

И вообще – что-то в словах Стаса не вяжется.

– Не надо мне на уши вешать! – торжествующие припер я его к стенке. – Хранителю положено рядом с подопечным оставаться, а не в первую попавшуюся драку ввязываться!

– А у темных все хранители такие – загляденье! – хохотнул Стас с явным одобрением. – Еще и многостаночники: этот перед схваткой Марину под замок посадил – и она его ни криком, ни улыбочками не взяла. Я тебе так скажу, – как-то совсем нездорово оживился он, – я весь ваш отдел на спецкурс под его началом отправлю – мне это половину проблем на земле с головы снимет.

Ну все, пропал отдел.

Светлые хранители, призванные пробуждать в людях все самое лучшее и направлять их к доброму и вечному – в обучении у темного охотника за душами.

Еще и не стесняющегося применять к ним физические меры воздействия.

Вдруг я заметил, что хищник не сводит глаз с Марины.

С видом алкоголика, случайно наткнувшегося на давно спрятанную и там и забытую бутылку отборного виски.

Так-так-так, если разрушительные чары Марины будут впредь направлены исключительно на темных, я собственноручно буду им аплодировать и во всеуслышание признаю ее несравненной …

Стоп!

Где ложка?

Фу, вроде, я еще в своем облике!

Но если намекнуть тому, кого я только что воплощал, что некоторые тут заглядываются на предмет его интереса, то что-то мне подсказывает, что ястребу мгновенно конец придет.

Распылитель все еще в руках у темных.

Заодно и свой бывший отдел спасу от ренегатского спецкурса.

Ястреб перевел взгляд на управляющего кнопкой распылителя и, поймав его ответный, с легкой усмешкой показал ему большой палец.

– Чего он на меня уставился? – раздраженно бросила Марина в сторону божества и, заодно, и мою.

– Это еще один поклонник твоего совершенства! – объявил ей темный подхалим с нарочитой серьезностью.

– Да? – ожидаемо взвилась Марина. – Это он из поклонения чуть меня по рукам и ногам не связал?

– Мы просто не могли себе позволить снова потерять тебя, – воззрился он на нее немигающим взглядом, и она – я чуть глаза не протер! – заморгала.

А когда это они успели на ты перейти?

До того, как ее чуть не связали, или после?

Так, похоже, ее разрушительные чары не действуют ни на ястреба, ни на коршуна, но если эти хищники нашли способ наложить на них узду, чтобы сделать их управляемыми …

– Кто это такой? – обратился я мысленно к темному укротителю Марины для уточнения числа станков, на которых работает ястреб.

– Тебе все еще нет равных в умении задавать сложные вопросы, – усмехнулся он, проследив за моим взглядом. – Давай скажем так: если бы мне однажды понадобился преемник, он бы стал моим самым первым выбором.

Ну все, пропала земля.

Темный совратитель душ, осевший на ней на длительной основе.

Уже подмявший под себя не одного, похоже, нашего хранителя.

Уже втершийся в доверие руководителю нашего силового подразделения.

Уже вооруженный разрушительными чарами Марины.

Уже заявивший, что имеет на меня далеко идущие планы.

И облаченный властью ожившего божества?

Мне, что, теперь с последнего пылинки сдувать, чтобы оно и дальше ожившим и исправно функционирующим оставалось?

И его еще под мои крылья?!

С другой стороны, Татьяну оно мне там точно приструнит, а колибри можно моему подмастерью вручить – пусть, наконец, узнает, каково это – наставником у полной бестолочи быть.

– Татьяна! – дал я ей последний шанс насладиться полной свободой. – Убери куда-нибудь Марину, пожалуйста – у меня тут стратегически важный разговор намечается.

Ушли обе – без единого слова возражения, но с двумя бокалами.

А бутылку целую куда?!

Ладно, последний раз закрою глаза на это безобразие!

К будущему темному подопечному я подступился осторожно – за неимением под рукой Татьяны, он усмирил меня.

С первого взгляда.

И потом, мы все-таки на земле – нужно продемонстрировать ему принятые на ней манеры.

– Как тебе наша еда? – начал я с обычного в конце трапезы вопроса.

– Очень неплохо, – выжидательно уставился он на меня.

– Да, пельмени Свете определенно удались, – вежливо обошел я вниманием салаты. – Но вот чего здесь явно не хватало – это картошечки!

Несмотря на то, что я отдал должное абсолютно всем представленным на столе блюдам, рот у меня вновь наполнился слюной.

В таких количествах, что она к глазам поднялась – я смахнул с одного каплю влаги.

– Признаюсь, я предпочитаю животную пищу, – ответил он мне с таким же влажным блеском в глазах.

– Да ты что! – воодушевившись, я чуть не хлопнул его по плечу – он с явным интересом проследил за моей дернувшейся рукой. – Тогда решено: в следующий раз собираемся у нас – там и места-то побольше – я тебе такое жаркое приготовлю …

– В какой следующий раз? – недоуменно вскинул он бровь.

– Дай мне пару дней, – не стал я ставить себе рамки. – Нужно все необходимое купить и, вообще, посмотреть, сколько у меня денег на счету …

– Как же мне бесконечно жаль, – сокрушенно покачал он головой, – разбивать эту сияющую хрустальную мечту! После сегодняшней встречи вы все отправитесь назад, – небрежно вскинул он палец к потолку.

– Куда – назад?! – начал вдруг заикаться я. – С какой стати? Мы же победили! Нам с Татьяной нужно сюда – что мы там забыли?

– Мы только ступили на путь восстановления баланса, – посмотрел он куда-то сквозь меня. – Точки его сборки находятся здесь – и я очень рад, что в мое отсутствие их стало больше, – обвел он взглядом уже перемешавшихся гостей, – но полностью закончить этот процесс можно только в башнях. И для этого мне там нужны вы.

– Зачем? – все еще не сдавался я. – Что там-то делать?

– Вы, – вновь сфокусировался он на мне – таким взглядом, что у меня плечи расправились, – со всеми вашими различиями и, одновременно, умением не только сосуществовать, но и отлично сотрудничать – являетесь пока единственным центром притяжения башен. Поверь мне, там уже есть много сочувствующих такой идее – вам предстоит разыскать их и довести число таких центров до необратимого.

– Это же сколько нам там торчать! – уныло протянул я, представив себе на мгновение количество обитателей одного только нашего административного здания.

– Все в ваших руках! – с безграничным доверием в голосе объявил он. – Вы просто созданы для такой миссии – если мне не изменяет память, тот ваш новый отдел плодотворно заработал в рекордные сроки. И потом, – добавил он, словно спохватившись, – я остаюсь здесь, чтобы направлять процессы в этом мире – вы сможете навещать меня. Изредка.

Стоп!

Остановимся на этом слове, не вдаваясь в подробности.

Потом всегда можно будет сказать, что у нас с ним возникло разное понимание слова изредка.

Вот же гад – стратег темный!

Знает, с кем вести разговор о глобальных вопросах.

Ладно, если я между Стасом и Максом слаживание провел, играючи – хоть по правилам, хоть нет – то и других сочувствующих притру друг к другу без проблем.

А если проблемы возникнут, напущу на строптивых Татьяну в образе стратега.

Сами обтешутся.

А потом – на землю!

– Хорошо, я понял задачу, – решительно кивнул я ему. – Займусь ею сразу же по возвращении. Но когда мы добьемся окончательной победы, – решил я лишить его возможности увиливать в будущем, – мы с Татьяной возвращаемся сюда, навсегда, и празднуем ее у нас. Стол за мной.

– О какой победе ты говоришь? – озадаченно склонил он голову к плечу.

– Ну, как же! – удивился я его тугодумию. – Я говорю об окончательном и бесповоротном сокрушении тех, кто хочет уничтожить землю.

– Ага! – просветлело у него лицо. – А скажи мне, пожалуйста, если бы эти несколько дней назад верх взяли они, и им бы удалось захватить твоего сына – ты бы смирился с поражением?

– Сейчас! – клацнул я зубами в лучших традициях Стаса.

– Наши оппоненты бессмертны, – напомнил он мне. – Так же, как и мы. О какой окончательной и бесповоротной победе может идти речь?

Эпилог 11

*****

Оглянувшись по сторонам, я с усмешкой вспомнила тот момент, когда, выйдя со двора своих родителей, попрощалась с землей навсегда.

Я ведь действительно смирилась тогда с мыслью, что толку от меня на ней не будет никакого, и решила вернуться в уже опостылевшие мне заоблачные выси, в которые когда-то так рвалась, чтобы оттуда хоть как-то земле помочь.

Больше всего меня угнетало то, что порвав ради них с землей, я и там не ко двору пришлась.

Ни к одной небесной профессии призвания я не почувствовала, и в любой из них у меня столько же препятствий возникло, сколько и способностей.

Те же ангельские таланты, которые во мне непонятно, откуда взялись и поначалу вызвали такой ажиотаж, также быстро канули в лету. Я очень хотела верить, что они хоть кому-то, кому я их передала, пользу принесли – ребятам Стаса, например, в их вечной погоне за темными – но мне в новом отделе было от них ни тепло, ни холодно.

Я все больше чувствовала себя лампочкой: нажал кто-то на выключатель, пустил на нее ток электрический – и засияла она ослепительным светом, давая всем возможность комфортно заниматься своими делами. А если свет от нее по каким-то причинам не нужен, никто и вверх не глянет – вкручена она там в полной готовности или нет.

Мой ангел, конечно, поглядывал, но его мое полное бездействие более, чем устраивало: мол, чем меньше лампочку включать, тем дольше она не сгорит, останется в целости и сохранности. Он бы вообще, если бы мог, назад бы меня в магазинную упаковку запихнул и запечатал с обеих сторон.

Но если светить лампочке не давали, то наблюдать за всем происходящим ей сверху было очень даже удобно. Именно этим я и решила заняться по возвращении с земли – следить за всеми шагами, против нее предпринимаемыми, и сообщать о них Марине.

Поле для наблюдений у меня открылось обширное, а вот факты для передачи Марине никак на нем не просматривались. Прямо какое-то поле зыбучих песков – стоит какому-то камешку из них на поверхность выскочить, они его тут же назад заглатывают.

Передо мной же не нормальные люди находились, а ангелы – как скользкие и изворотливые угри, о передвижениях которых под водой можно только по ряби на ее поверхности догадываться.

Каждая перемена в выражении их лиц, каждый их взгляд исподтишка друг на друга, каждый нарочитый или непроизвольный жест говорили мне о многом, но это ведь были только мои догадки. Сунуться с ними к Марине – значит, нарваться на очередную проповедь: она даже презентации у себя в турагенстве всегда сопровождала статистическими данными и финансовыми расчетами.

Я тоже отметила про себя, что все их телодвижения определенно как-то с Винни связаны – когда Стас сообщил, что тот настроил их небесные ноутбук на себя, у них то и дело экраны замирать начали. Я только надеялась, что он им всем такие же допросы устраивает, как и мне после первого посещения земли.

И что мне Марине передавать? Что Люк ведет отдельные переговоры со всеми нашими общими знакомыми, и я делаю такой вывод на основании застывшего экрана ноутбука? Да засмеет же!

Причем, когда после нашего последнего посещения земли Винни исчез, экраны у них все также периодически замирали, и после этого их лица становились все напряженнее. Значит, он им всем не только допрос учинил, но и поручения оставил – и справлялся периодически о ходе их выполнения.

С Максом понятно – у них наверняка какие-то общие темные дела были.

Со Стасом тоже – к тому времени, как дойдет до открытой войны за землю, он должен своих ребят, как следует, подготовить.

Но что Винни нужно от хранителей? Манипуляторы они, судя по моему ангелу, еще те, а вот бойцы – судя по нему же рядом со Стасом – не очень. Разве что он хотел собрать под свои знамена тех хранителей, у которых дети на земле появились.

А тут еще Игорь сообщил нам, что они с Дарой взялись за более строгий отбор среди таких детей – точно идея Люка.

Он всем поручения оставил, со всеми на связи остался – кроме меня!

Ответила свое лампочка – свободна!

Отсутствие Винни вызывало у меня еще большее раздражение, потому что в моих наблюдениях появилось нечто, что Марине сообщать было снова бесполезно – она не знала, о ком речь – а ему так в самый раз, он единственный к моей интуиции прислушивался.

За Тенью я все это время наблюдала так же, как и за всеми – но поначалу для порядка: я в нем всегда все дела на работе держала.

И перемену в его всегда неброской внешности заметила только потому, что провела с ним весь наш дополнительный курс в самом тесном общении и могла отличить его обычную бледность от синевы полного истощения.

Довольно длительное время он сидел в офисе, как тетерев – ничего вокруг не замечая. Он как будто пил глазами информацию с экрана своего ноутбука – но она его не насыщала, а все больше высушивала.

Затем, в какой-то момент он вдруг впал в крайнее раздражение и несколько дней сидел перед ноутбуком, откинувшись на спинку стула и яростно подергивая ноздрями на его экран.

Затем он снова оживился, прилип к экрану, всматриваясь в него с расчетливым прищуром – и на лице у него все явственнее стало проступать до бесконечности нервирующая меня смесь страха и бешеного возбуждения.

Я стала не только присматриваться, но и прислушиваться к нему на перерывах. Во время своих вечных пикировок абсолютно со всеми, он часто имел наглость апеллировать к написанным для меня воспоминаниям об Игоре. Может, такое и раньше в его словах мелькало, но сейчас я четко расслышала, что, поя дифирамбы ангельским детям, он приводит, как правило, примеры, связанные с Дарой – при упоминаниях же об Игоре у него очень характерно вздергивалась верхняя губа.

Он и на моего ангела начал бросаться с особой яростью – и в полемике, и на утренних тренировках. Причем, на последних – я стала и на них поглядывать через окно – он какими-то совершенно бесчестными приемами начал пользоваться.

Сообщи я все это Марине, она бы только фыркнула – что мне, мол, материнский инстинкт глаза застит. Но и всем остальным в офисе рассказывать не было никакого смысла – ну, прибьют они Тень, и что? Как узнать, чем и, главное, зачем его пичкают, чтобы против моего сына настраивать?

Как он мог? Как мог Винни исчезнуть именно в тот момент, когда здесь явно что-то непонятное происходит?

А у нас точно что-то происходило – судя по тому, как вдруг заерзал мой ангел, словно у него уже сил не хватало все это в себе держать, но он все равно характер выдерживал, чтобы я к нему первая с расспросами пристала.

Ну и ладно, излишняя выдержка в критической ситуации называется упрямством – и хотя мой ангел всегда меня в нем обвинял, это я к нему однажды вечером подошла и прямо в лоб спросила, что он от меня скрывает.

Ответ из него, как всегда, клещами пришлось вытаскивать, но когда он прекратил, наконец, ужом извиваться и выложил мне все, как на духу, я поняла, и зачем он сам Винни понадобился, и какое тот мне поручение оставил.

Начал мой ангел, естественно, с Марины – это же только мне можно запрещать даже имя ее в его присутствии упоминать!

Если бы он сообщил мне об увлечении ею Винни еще совсем недавно, я бы даже слушать не стала – только на моей памяти вокруг Марины столько самых ярких личностей увивалось, но даже Стасу с Максом не удалось ее укротить.

Но за пару дней до этого разговора она мне сама позвонила – и кое-как выслушав мои сбивчивые объяснения, что еще рано какие-то выводы из моих наблюдений делать, вдруг спросила меня, куда Люк подевался.

Я к тому времени была уже вполне готова разделить ее раздражение, но обычно Марина вообще замечала чье-то отсутствие, только если ей этот кто-то был срочно нужен.

С чего это ей Люк понадобился – после того, как она ему прямо в лицо заявила, чтобы он и сам с земли проваливал, и всех ангелов с собой забрал.

Вместе со мной, между прочим.

И я задумалась.

Марине всегда не было равных в умении дергать собеседника за нужные ниточки: хоть заставить его одним коротким взглядом камни таскать, хоть вызвать его на скандал одним ехидным замечанием. До нее, разве что, только мой ангел дотягивал – он тоже легко выдавливал из меня все, что хотел.

А вот с Люка все ее провокации стекали, как с гуся вода – он смотрел на них с усмешкой, как на давно ему известные капризы ребенка. Которые он останавливал одной неожиданной фразой – опять-таки на моей памяти не было случая, чтобы кто-то заставил Марину нить разговора потерять.

Недаром она все последующие разговоры с ним только один на один вела.