Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 108 страниц)

Эпилог 12

Он, кстати, и со всеми остальными наедине беседовал и, похоже, нащупал у каждого самую чувствительную струнку – если уже и неукротимая Марина его отсутствием тяготится, и грозный Стас над его поручением исправно трудится.

Вот не мешало бы выяснить, какая это струнка в моем ангеле так охотно на его призыв отозвалась.

Я бы ее тоже пощипала.

Он, конечно, еще поувиливал, но это мы уже не раз проходили – я пожала плечами, демонстрируя потерю интереса, и он тут же огласил мне, раздуваясь от гордости, свою гениальную идею.

По всем статьям гениальную.

Во-первых, это был отличный шанс вернуться на землю – пусть только попробует туда без меня удрать! – и не в подполье там сидеть, а выполнять очень важную работу.

И во-вторых, мой ангел всегда ныл, что у него слишком много клиентов образовалось, и мысль распространить его психологическую практику на все человечество явно не у него родилась – ему ее наверняка Винни подбросил, причем, явно между прочим и не претендуя на авторство.

Я ему тоже все идеи всегда незаметно подсовывала, а там пусть гордится, что сам придумал.

Но мне все же совершенно не хотелось, чтобы мой ангел потом на работе круглосуточно пропадал, поэтому я горячо поддержала мысль подключить к процессу восстановления психического здоровья человечества целителей – в конце концов, это их прямая обязанность.

И потом, они еще во время моей учебы отмечали у меня определенные способности к их ремеслу – должны будут проголосовать за мое участие.

Мой ангел встал в трагическую позу и заявил, что попасть к целителям для переговоров у него нет ни малейшего шанса.

Да что же он меня надеждой столько времени манил?

Только для того, чтобы разбить ее вдребезги под самым моим носом о стену невозможности? Так это мы уже тоже проходили – эти бестолковые ангелы без капли воображения и срыв маски инвертации раньше невозможным считали.

А трудно сообразить, что можно и другую на себя надеть?

Они же так кичатся своей постоянной сменой внешности на земле!

На меня накатило. Понимание того, какое поручение оставил мне Винни – причем, через моего ангела, чтобы тот себя отстраненным не чувствовал.

Все мои ангельские открытия случились именно в тот момент, когда они были крайне необходимы. Причем, каждое из них свершилось практически без моего сознательного участия, они словно снисходили на меня откровением – словно тот самый закон надобности моего ангела срабатывал. Только ему об этом знать не надо – а то будет им любую свою прихоть обосновывать.

Проникновение в инвертацию произошло, когда наши враги уже задумали нападение на землю, и всем нам – и особенно, ребятам Стаса – нужно было распознавать их в любом состоянии.

Ощущение инвертации у каждого из нас возникло разное – чтобы его нельзя было замаскировать под те или иные естественные явления, а мой ангел так и вовсе стал различать инвертированных по отделам.

Моя раковина, в которой я пряталась на земле от любой агрессии, превратилась здесь в непробиваемый батискаф, который уберет меня от потери рассудка во время курса у наблюдателей и от всевидящего ока наших врагов во время работы в новом отделе.

И сейчас, слушая разглагольствования моего ангела о повсеместно принятых правилах изменения внешности, я только головой качала – что может быть проще, чем представить нужный образ, а себя зеркалом, в котором он отразится?

Первой у меня, конечно, возникла мысль об Игоре, но я не решилась – вдруг зеркало не точным поначалу окажется. Мой ангел же не упустит момент, чтобы раскритиковать мой не соответствующий ангельской теории подход в пух и прах.

Зеркало все же не подвело – судя по реакции моего ангела: прямо жаром от него инвертированного пахнуло. Вот еще и бонус к моему открытию – в следующий раз раскомандуется, снова получит Марину в слушатели. Потом у меня почему-то, опять как будто подсознательно, получился образ Люка. То ли из благодарности – включил все же лампочку, даже на расстоянии – то ли он сам решил свое камео в моем новом открытии оставить, но эффект существенно превзошел предыдущий: мой ангел даже дышать забыл, не говоря уже про инвертацию.

Ну вот, теперь проблема – какой образ выбирать, когда он в следующий раз раскомандуется?

Моему ангелу, конечно, очень сильно и очень долго мешала устоявшаяся ангельская теория – никак он не мог дать полет своей фантазии, зато потом его забросило в другую крайность – чего, спрашивается, с несколькими образами сразу экспериментировать? Вот что будет, если завтра в отряд к Стасу сиамский близнец из него и Макса явится?

Не знаю, то ли мой ангел таки напортачил с нужным образом, то ли подошел к нему формально – любой актер знает, что грим – это хорошо, но форму еще и содержанием наполнить нужно – но на следующий день его там все-таки расшифровали. Слава Богу, до появления Стаса – его ребята по старой памяти явно отпустили моего ангела подобру-поздорову.

Но Стасу, естественно, доложили – и получил мой ангел прямо на следующий день очередную воспитательную беседу.

Это ерунда, отмахнулся он от моего сочувствия вечером, главное – удалось вступить в контакт с целителями.

С того момента настроение у него явно стало улучшаться, и я занервничала. Если он умудрился прямо с первого раза убедить целителей, что не дипломированных специалистов незачем привлекать к решению столь сложной задачи …

– С ними одним раундом не обойдешься, – мгновенно помрачнел он в ответ на мой вопрос о том, как продвигаются переговоры с целителями. – Они совершенно неприемлемые условия выдвигают. Сейчас работаю над компромиссом.

Понятно, значит, решение еще и на горизонте не просматривается – мой ангел даже намеком на него уже похвастался бы. А нельзя мне рассказать, в чем проблема – за мной же решения сами гоняются!

А тут еще Игорь через какое-то время поведал нам, что на Олега вдруг ни с того, ни с сего ангельское признание снизошло – причем, сразу со всех сторон. Я бы за него только порадовалась – он хоть и не броский с виду, но и я в свое время среди людей ничем не блистала, а ведь разглядели во мне что-то – но два хранителя у человека? Из абсолютно противоположных ведомств? Вцепившихся в человека и тянущих его каждый в свою сторону? Рядом со все еще совершенно неопытным Тошей? И Мариной – как очередное яркое доказательство невменяемости ангелов?

Ну, неужели непонятно, что теперь нам точно и срочно нужно на землю? Да скажи ты, чего целители хотят – я найду решение!

Но оно опять само ко мне пришло – в тот день, когда исчез Тень.

Однажды я бросилась к этим чертовым ангелам, чтобы защитить своего сына.

Я оставила его одного на земле, я втравила моего ангела в страшные неприятности, я доставила не одну тяжелую минуту своим родителям и друзьям – ангелы не сочли нужным даже выслушать меня.

Более того, угроза моему сыну с их стороны никуда не делась – и сейчас вернулась к нему.

Когда рядом с ним больше некому шагнуть ей навстречу.

Вот пусть даже не надеются – я возвращаюсь!

Но в этот раз мой ангел будет в курсе – все равно ведь за мной увяжется, так пусть хоть не вслепую.

И потом, сейчас мы с ним в совершенно равных правах находимся: он создал веское обоснование для нашего возвращения – я придумала, как замаскироваться, чтобы нас ни одна ангельская ищейка не нашла.

С тех пор мы тренировались в этой маскировке каждый день.

И в тот момент, когда открылась, наконец, возможность попасть на землю, меня не то, что Стас – Винни не смог бы остановить.

Эпилог 13

А вот там меня ждало еще одно – вовсе не блистательное, а крайне унизительное открытие: став ангелом, в глубине души я ничуть не изменилась.

В отличие от Марины, я никогда не была бойцом – при встрече с ураганом я либо удирала от него, либо ныряла в свою раковину, чтобы там переждать ненастье.

Сейчас нужно было драться – и я вдруг поняла, что просто не могу ударить человека, даже того, который бросается на меня, чтобы убить.

Я только и могла, что уворачиваться от этих сумасшедших, определенно будя в них еще большую кровожадность.

Среди них мелькали и другие, куда лучшие бойцы, чем я. Слава Богу, только некоторые были в инвертации – я и так уже задыхаться начала от всех этих ненавистных мне физических метаний. Но и просто невидимые ангелы, которые всегда представлялись мне смутными очертаниями, внутренность которых постоянно шла то волнами, то рябью, нагоняли на меня еще большую жуть – в каждом из них мне Тень чудился.

У моего ангела, похоже, земля тоже старые инстинкты разбудила – на него хранительство с удвоенной силой накатило, и он постоянно лез ко мне на выручку. Только сумасшедших вокруг меня при этом тоже больше становилось, а пространства для увертывания – меньше, и мне то и дело приходилось махать ему руками, чтобы убрался куда-нибудь – на разговоры, даже мысленные, дыхания не хватало.

Изредка до него даже доходило.

А потом …

Потом меня просто отбросили.

Как попавшуюся под ноги шишку.

Чтобы не споткнуться о нее.

Очнувшись, я увидела над собой Игоря – и чуть снова не отключилась, от облегчения.

Удержал меня мой ангел – оказалось, что это он снова из нашего сына инструмент сделал, чтобы меня из беспамятства выдернуть.

А ничего, что у меня сердечный приступ мог случиться, когда он в свой облик вернулся?

Чего он сидит здесь вместо того, чтобы Игоря искать – я же уже бессмертная, что мне сделается?

Он ушел. Я не смогла с ним пойти – меня вообще ноги не держали после того, как я увидела Люка, стоящего над распростертым на земле телом.

Нет, это не Игорь, мысленно сообщил мне мой ангел – во мне словно туго натянутая пружина лопнула, и я даже забыла спросить, кому там Люк первую помощь оказывает.

Игоря с Дарой Тоша увез, с ними все более-менее, добавил мой ангел спустя какое-то время – и я начала изо всех сил собираться с остальными силами: нужно ехать к Игорю, более-менее меня не устраивает, я должна своими глазами убедиться, что он более в порядке, чем менее.

Силы понадобились мне раньше.

Я вдруг заметила приближающуюся группу целителей – очень целеустремленно приближающуюся – и поняла, что бессмертная там или нет, но живой я им в руки не дамся.

Я не дам им снова лишить меня памяти!

Наверно, я во что-то преобразилась.

Скорее всего, во что-то звероподобное.

Бежать мне было некуда, и прятаться негде, и я не собиралась просто отбиваться от них – я буду рвать их зубами и когтями, чтобы хотя бы одного изувечить.

Чтобы меня потом – за немыслимое среди ангелов нанесение ущерба себе подобным – сразу к распылению приговорили.

Но с моей нетронутой памятью.

А приговор Винни не даст в исполнение привести.

А потом я поставлю его перед фактом, что не только он один может себе на земле новый облик соорудить – так что пусть назад отправляет, теперь меня там никто не найдет.

А там можно будет сразу и Игоря, и моего ангела отыскать.

Мой ангел нашел меня первым.

В обществе Стаса.

Которому целители наверняка уже доложили о моем невменяемом состоянии.

И он решил убрать меня еще дальше – пригрозив, что в противном случае, целители возьмутся за моего ангела.

Чтобы он меня не узнал, когда я его на земле отыщу?

Всю вечность?

Когда мы с ним снова очутились в том месте, где я провела столько времени, тупо перенося данные из бумажных документов в небесный ноутбук, меня окончательно накрыло ощущением собственной никчемности.

Все, что я ни пыталась сделать, не то, что пользы не приносило – чуть ли не полной катастрофой заканчивалось.

Я перешагнула черту между жизнью и смертью – и не только не помогла своему сыну, но и своего ангела и любимой работы лишила, и вообще всю его жизнь перевернула.

Я развесила уши перед аналитиками – и не только не обеспечила своему сыну блистательное будущее, но и моего ангела втянула в самый центр бунта против его руководства.

Я поддалась уговорам Винни и не осталась с моим ангелом на земле – и не только не собрала никакой полезной для моего сына информации, но и проворонила источник прямой опасности для него.

И сейчас я снова бросилась защищать его – и не только не смогла даже приблизиться к нему, а еще и моего ангела опять до опалы довела.

Может, прав был Стас, что от меня нигде никакого толка нет?

Может, и вправду мне лучше здесь бумажки с места на место перекладывать – в этой уже опустевшей запретной зоне, где я точно никому вреда не принесу?

Вот только непонятно, за что мой ангел здесь рядом со мной оказался,

В какой-то момент он оказался очень рядом.

И выгнал у меня из головы все эти мысли.

Как только он умеет.

Ну, хоть кому-то я еще нужна.

Хоть для кого-то я еще ценность представляю.

Все, перегорела лампочка.

На следующее утро, правда, выяснилось, что это ее мой ангел накануне просто выключил, для сохранения заряда, а так она еще очень даже полна энергии – чтобы Игорю позвонить, так точно.

М-да, вот это помогла сыну – так, что у него на лице места живого нет, а Даре, по его словам, еще хуже пришлось.

И Макс все еще едва говорить может – а я вчера даже не вспомнила о нем, хотя именно он ту главную угрозу моему сыну ликвидировал.

И даже Тоша – вечно неловкий, неуверенный в себе, тушующийся в любой ситуации и ждущий совета Тоша вдруг оказался более востребованным, чем я.

А потом я позвонила Марине.

И она врезала мне так, как только она умеет.

Я слушала ее – и слышала себя.

Нет, я, конечно, так не ору – по крайней мере, вслух, а как я высказываюсь наедине с собой, это мое дело – но суть ее воинственных воплей и моей мысленной истерики была одна и та же.

Скажите, пожалуйста, какая цаца – к важному делу ее не допустили, причем, в самый центр его!

А ничего, что если она сама туда лезет, так ее – и одну, и вторую – потом после аварии выхаживать приходится, все бросив?

Может, лучше не соваться везде затычкой во все дырки, а дать более знающим и подготовленным это дело сделать?

Уступить им дорогу – и обеспечить им тыл, надежный и верный?

Может, они потому эту цацу и придерживают, чтобы она, по дурости и из тщеславия, ни себе, ни другим не навредила?

Мой ангел всегда рядом со мной был, что бы я ни вытворяла, и отодвигал в сторону только от настоящей опасности – может, и Марину пора стреножить, когда она во все тяжкие пускается?

Может, не надо ей во всем потакать, как Стас с Максом, чтобы она дальше вразнос не шла?

Вот мой ангел только что, несмотря на всю свою неприязнь к Даре, сказал, что верит, что наш сын сможет ее в себя привести. Марине такой вере еще учится нужно, а моя-то куда подевалась? На земле я всегда знала, что он из любой передряги ко мне вернется, и мне нужно просто дождаться его. А сейчас что? Великие ангельские открытия глаза застили, и ждать примадонна больше не изволит?

Эпилог 14

Я сказал это все не так Марине, как себе – и не знаю, как у нее, но у меня в голове просветлело. В самом деле, Стас всегда приходил нам на помощь – и если сейчас он сказал, что вызовет нас, как только будет можно, это же кем надо быть, чтобы ему не верить?

Ну, понятно, моим ангелом надо быть. У него, похоже, вера точечного применения – вот только что на нашего сына ее направил, и на Стаса уже не осталось.

Чтобы и он мне еще в истерику не бросился – от которой я сама едва отошла – я с удовольствием поддержала его мысль сделать наше возвращение максимально торжественным.

Ну, вообще с ума сошел!

Нашел, у кого чувство юмора проверять!

Два дубликата Стаса – это не торжественное, а очень кратковременное возвращение, после которого мы с моим ангелом мигом отправимся туда, где даже он еще ни разу не бывал!

Нет, у меня другое предложение – и это будет шутка, в которой будет только доля шутки.

Если мы воплотимся в Марину с Люком – определенным образом – то, может, у нас получится напомнить им, какими они были в прошлом – если мой ангел не соврал, говоря, что когда-то они знали друг друга, о чем Марина просто не помнит – и помочь им стать прежними в будущем.

Как все наши друзья помогли стать прежней мне.

Облик Люка было проще принять мне – я его намного больше раз видела – но когда мой ангел преобразился в Марину, у меня возникло непреодолимое желание дать этой заносчивой и самовлюбленной хамке прямо в лоб.

Пришлось меняться ролями – Люк должен был увидеть Марину в самой лучшей ее ипостаси.

Вот никогда не думала, что у скульпторов такая работа тяжелая! Особенно, если у них глина под руками брыкается. Не знаю, сколько сотен попыток нам потребовалось, но постепенно нам с моим ангелом удалось чуть сгладить трагические складки у рта, расправить мрачно сведенные брови, распрямить глубокую морщину между ними, заполнить впалость щек, приподнять скептически опущенные уголки губ и избавиться от взгляда исподлобья у искомой модели.

С Мариной все намного быстрее получилось – я воплотила тот ее образ, который видела всякий раз, когда мы с ней и Светкой наедине встречались и студенческие годы вспоминали: у нее тогда все шипы прятались и глаза мягко светились вместо того, чтобы искрами во все стороны сыпать.

И прямо скажу – не зря мы с моим ангелом столько пыхтели.

Не знаю, как Марина отреагировала – только слышала, как она воздух в себя резко втянула – но у Люка в прямом смысле слова челюсть отвалилась, и в глазах что-то такое заиграло, что я даже обрадовалась, когда мой ангел эту немую сцену своим воплем испортил.

Но сюрприз не только мы подготовили – нас такой же ожидал. По крайней мере, меня.

Среди всех сидящих за столом – ого, сколько нас собралось! – мне были незнакомы только двое, и девчонка – с виду, так Аленкина одногодка – вдруг вскочила и позвала меня с совершенно ошалевшим выражением на лице.

Батюшки, да это же одна из моей ангельской группы! Из тех, вечно жужжащих и порхающих, как колибри! Так вот кого Олегу в хранители прислали – прямо, совсем как Тоша в свое первое появление! Нужно будет и ей помочь освоиться.

Тогда получается, что рядом с ней ее темный конкурент пристроился: но внешне, вроде, ничего, и с девочкой ведет себя прилично, и с Тошей, похоже, уже ужился – сидят, перемигиваются.

И когда Тоша попросил меня придумать им имена, то родились они у меня настолько мгновенно, что я усмехнулась – ну, теперь точно вернулась, и не только домой.

Марина не упустила случая расфыркаться хоть в чей-то адрес – на этот раз ей новоиспеченный Валентин попался – и чтобы она не испортила мне только что представленный Люку ее истинный образ, я охотно пошла навстречу просьбе моего ангела увести ее куда-то, пока они важную беседу вести будут.

И бутылку с собой захватила, чтобы она – под предлогом наполнения бокалов – не бегала подслушивать, о чем они говорят.

Устроившись у окна, мы с ней чокнулись и, обведя взглядом гостей за столом, одновременно задержали его на Светке – та без малейшего трепета строила и новых хранителей, и Тошу, и даже Стаса с Максом, тыча пальцем в одного, размахивая тем же пальцем перед лицом другого и не давая никому из них и рта раскрыть.

Я старательно запомнила выражение лица Стаса, чтобы затем оттранслировать его моему ангелу – это был шедевр!

– Слушай, – спросила я Марину, – а чего мы столько лет с ней шифровались? Вон сидит, как ни в чем не бывало.

– А если бы не обошлось? – естественно, возразила мне она.

– Чего это не обошлось бы? – не стала я по привычке уступать ей. – Наш же человек!

Мы еще раз чокнулись.

– А если серьезно, – задумчиво произнесла Марина, – нужно уже сейчас думать, что потом делать. Когда она концы отдаст. Как-то мне не улыбается пару сотен тысяч младенцев осматривать в ее поисках.

– Проще простого! – усмехнулась я. – У Олега два хранителя образовалось – это против всех правил, ответственно тебе говорю. Надо одного из них к ней приставить – мой ангел, я думаю, договорится.

– Вот мне еще одного из вашей братии здесь не хватало! – фыркнула Марина.

– А чего ты пыхтишь, спрашивается? – прищурилась я. – Сама такая же – вечная и бесконечная, как выяснилось. Не хочешь снова в младенцы – поговори с Люком.

Марина подавилась вином.

– Ты кашляй, кашляй, тебе полезно, – закивала я ей. – Попросишь – и ничего от тебя не отвалится. Он, мне кажется, с удовольствием тебе навстречу пойдет, и ты сама вряд ли захочешь в младенчестве самый интересный момент пропустить.

– Какой еще? – хрипло прочистила горло Марина.

– Ты посмотри вокруг, – обвела я бокалом стол. – Ты видишь, насколько больше нас стало – и все продолжают новенькие прибывать. У меня такое впечатление, что их теперь сюда на стажировку присылать будут. Ты только подумай – земля будет ангелов уму-разуму учить – разве это не то, чего ты хотела?

– Я бы еще хотела и в процессе поучаствовать, – хмыкнула Марина, прищуриваясь.

– Тогда – к Люку, – широко развела я руками.

И подпрыгнула, чуть не расплескав вино – за моей спиной послышался стук в окно.

Обернувшись, мы с Мариной увидели за окном птицу. Странную – не то слово: она была необычно большая, черная, как смоль, с маленькими курчавыми перьями, оставляющими впечатление пушистости, и не темными, как обычно у птиц, а медно-золотистыми бусинами глаз. Но главное, она стучала клювом в окно, как будто сознательно – как только мы обернулись, стук повторился, причем, три раза, как в дверь.

– Это еще что такое? – озадаченно нахмурилась Марина.

Я пожала плечами, передала ей свой бокал и приоткрыла окно – уж пусть лучше со стола что-нибудь стащит, чем окно нам сейчас разобьет.

Птица перепрыгнула на подоконник, потопталась, разворачиваясь головой к Марине, и уставилась на нее снизу вверх немигающим взглядом.

– Э … привет, – буркнула Марина, подозрительно покосившись на меня – не смеюсь ли – и протянула птице мой бокал. – Хочешь?

Птица еще несколько секунд смотрела на нее, затем чуть дернула головой, оттолкнулась от подоконника и взмыла вверх, направляясь к столу.

Над головой Люка она сделала круг, издав резкий крик – Люк метнулся в сторону, вжав голову в плечи.

Птица опустилась на стол перед ним – не зацепив ни одну тарелку – и уставилась на него, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, переступая с ноги на ногу и вздергивая хвостом, словно в восторге от удачной шутки.

– О, кто к нам пожаловал! – снова выпрямившись, Люк протянул птице руку ладонью вверх.

Она еще пару мгновений гипнотизировала его – и вдруг со всего размаха клюнула его в эту ладонь и тут же прыгнула туда прежде, чем он успел закрыть ее.

– Приветствуя сдержавших слово, – обратился он к ней на полном серьезе, осторожно проводя пальцем другой руки по ее голове, – характер стоит придержать.

Мы с Мариной переглянулись – она только головой потрясла, сунула мне мой бокал и сделала большой глоток из своего.

– Ну все, Марина, бита твоя карта, – отсалютовала я ей своим бокалом. – Или я уже совсем пьяная, или ему только что земля верительную грамоту вручила. Ты, правда, все еще настаиваешь, чтобы он отсюда проваливал?

Сделав еще один глоток, Марина пожевала губами, словно у нее в бокале вино загорчило.

– Да ладно, – с обреченным видом махнула она рукой, – пусть остается – без него скучновато.

Я понесла свой бокал к лицу, чтобы скрыть усмешку: если нашелся, наконец, кто-то, кто заставил Марину скучать по нему, то я за этот мир спокойна.