Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 108 страниц)

Глава 14.9

– Подведем итог, – задрожал воздух в кабинете от его звона. – В моей башне появляется два перебежчика из другой. Один из которых внедряется в группу, направляемую в мой мир. После чего эта группа там бесследно исчезает. – Он набрал воздух и закончил оглушительным аккордом: – И все это происходит у меня за спиной?!

– А Вы разве не из-за этого пришли? – озадаченно нахмурился его помощник.

– Нет, я пришел по другому поводу, – снизил Первый голос до простого рокота басов. – Не менее важному. Даже на фоне всех этих откровений.

– Что-то еще случилось? – подобрался его помощник. – И опять в Вашем мире?

– Именно, – охотно подтвердил его опасения левый. – В моем мире. Еще одна пара наблюдателей изъявила желание влиять на моих первородных. Напрямую. Воздействуя на их сознание. Вторгаясь в него.

– И что? – недоуменно вскинул брови его помощник.

Вот как-то у меня в мире все разумнее устроено, подумал Первый, оглянувшись по сторонам – там средство для встряски мозгов в любом месте прямо под рукой всегда найдется.

– Похоже, здесь со всеми инструктаж уже давно не проводился, – вооружился он – за неимением более материальных аргументов – терпением. – Прямое воздействие на сознание – любое сознание! – категорически запрещено. Самим Творцом. С первой минуты создания …

– Да бросьте Вы! – фыркнул его помощник, небрежно отбросив рукой азы мироздания, установленные – по совместной договоренности – Творцом и Первым на самой заре появления их первого проекта. – Вам не хуже, чем мне, известно, что в той башне эти устои уже давно не являются столь незыблемыми. Перебежчики, как Вы их назвали, нам это только подтвердили. Там давно уже практикуют внушение не только вознесенным из миров, но даже и своим – для пресечения любого инакомыслия.

– И вам здесь такого же единства захотелось? – прищурился Первый. – В нашей башне?!

– Нет, что Вы! – вздрогнул его помощник, бросив на него испуганный взгляд. – Но нам продолжает поступать информация о сбоях в мирах – они множатся, и истоки их всегда кроются в сознании отдельных обитателей. Неужели не проще устранить их в зародыше, чем весь проект потом перерабатывать?

– Владельцы уже получили разрешение на вхождение в свои миры? – против воли заинтересовался Первый.

– Рассматривают, – отвел глаза в сторону его помощник.

– Вот когда рассмотрят, – припечатал его Первый, – тогда и обсудим, что проще. И что достойнее. Правильная мысль только что прозвучала: все сбои начинаются с крохотного нарушения законов, а заканчиваются с большим трудом поправимыми последствиями. Поэтому, если кто-то позволяет себе нарушать слово Творца, то я им уподобляться не желаю. И вам не позволю. – Он еще несколько мгновений смотрел на своего замкнувшегося в молчании помощника и добавил для закрепления эффекта: – Пропавшую группу найти. Меня держать в курсе.

Однако, вернувшись в свой мир, он тоже включился в поиски – в первую очередь, представителя башни Второго.

Слишком много причин могло быть у его исчезновения.

Одна другой хуже.

Потери среди посланцев его башни однозвучно указывали на то, что мир воспринял слежку за собой отнюдь не благосклонно. Причем, судя по отсутствию каких-либо повреждений у тех синюшных головастиков возле имитации макета, договоренности с Первым он придерживался строго – из чего следовало, что пропавшая группа по каким-то неизвестным причинам приняла иной вид.

Полностью избавиться от них мир, конечно, не мог – двое являлись обитателями башен, а значит, были бессмертны. Но он вполне мог заманить их в ловушку и держать там в заложниках. То ли в наказание за чрезмерную инициативу, то ли в назидание другим, то ли из своей обычной взбалмошности.

Но это могло дать Второму повод заявить о приступах ничем не спровоцированной агрессии мира Первого.

Или они могли принять облик слишком мелких существ, чтобы не привлекать к себе внимание мира – и так и застрять в них. А то Первый не помнит, с каким трудом выпрямлялись те двое, которые втиснулись в покровы лисы и пернатого.

В этом случае Второй не упустит шанс объявить, что формы жизни в мире Первого непригодны для обитания высшего разума.

Кроме того, пропавшая группа могла банально заблудиться – Первому ли было не знать, какие дебри лежали между его пристанищем и, к примеру, коварным водоемом, и как трудно было в них ориентироваться, не имея возможности подняться в воздух. А в его договоренность с миром входил лишь нейтралитет последнего в отношении наблюдателей, а вовсе не помощь им.

Тут же Второй точно не преминет предъявить тезис о полной дезорганизации в устройстве мира Первого.

И это еще при условии, что объект его поисков был честным перебежчиком из башни Второго, а не его шпионом.

Первого то в жар, то в холод бросало, когда он вспоминал бесчисленные примеры непредсказуемости своего мира – а потом способности Второго выставить любую шутку, любую шалость в таком свете, что они начинали казаться самыми отвратительными преступлениями.

Одним словом, нужно было отыскать пропавшую группу и выставить ее из его мира как можно скорее – пока не случилось катастрофы.

Катастрофа пришла с другой стороны.

Обыскивая – в низком полете и, разумеется, в невидимом состоянии – участок за участком все более густых по мне удаления от теплого водоема зарослей, Первый обнаружил, что упрямец прекрасно ужился с конструкцией Крепыша.

Он бодро трусил по лесу, волоча ее за собой – то ли за оранжевым монстром у себя перед носом, то ли за Лилитой, которая держала этого монстра в руке. Крепыш обычно шел рядом со своим творением, придерживая его, если один из дисков на камень накатывался, и подталкивая, если камень оказывался слишком большим.

Возвращались они, когда конструкция наполнялась до самого верха дарами мира. На которые тот все также не скупился – но до определенных пределов. То ли он предпочитал одной Лилите их преподносить, то ли решил, что регулярно ожидаемые дары становятся оброком.

Одним словом, довольно скоро в компании Крепыша и упрямца Лилита выходила в мир лишь изредка.

Сама же она вновь исчезала в нем ежедневно.

И начиная с какого-то момента, возвращалась каждый вечер все более сияющей.

Первого, разумеется, ни в коем случае не огорчало ее приподнятое настроение.

Но причину его выяснить все же стоило.

Поскольку эта причина лежала явно за пределами их пристанища.

В которых ничто – и никто – еще ни разу не заставлял ее светиться таким восторгом.

– Что это ты такая довольная? – со всей возможной небрежностью обратился он к ней как-то вечером, когда все они собрались, как всегда, вокруг огня, наслаждаясь недолгими моментами полного покоя.

Лицо Лилиты озарилось – то ли вспышкой огня, то ли улыбкой.

– А вы знаете, что мы здесь не одни? – медленно проговорила она заговорщическим тоном, обводя их всех по очереди горящими глазами.

Лилит бросила на Первого резкий взгляд, Малыш с Крепышом – на Лилиту недоверчивый.

– Что значит – не одни? – выдохнул Первый с замиранием сердца.

– Есть еще и другие! – рассыпалась Лилита серебристым смехом.

– Такие же, как мы? – впилась в нее Лилит настороженным взглядом.

– Да нет же – другие! – замотала головой Лилита, сморщив нос от ее непонимания. – Совсем другие! Но просто удивительные!

У Первого сердце вниз упало – от облегчения.

Значит, пропавшая группа все же приняла предписанный им облик.

И, похоже, действительно заблудилась.

И мир все же вывел их на Лилиту.

Возможно, в виде очередного дара.

Чтобы она не забывала, что все самое лучшее он только ей лично вручает.

Не важно – главное, нашлись.

На следующий день он полетел прямо за Лилитой – проникновенно благодаря мир за содействие, прозрачно намекая ему, что хорошо бы сегодня спровадить ее домой пораньше, и составляя в уме длинные список вопросов, которые он задаст перебежчику после ее ухода и перед тем, как отправить его назад в свою башню.

Возможно, под конвоем остальных.

Наконец, Лилита остановилась и вскинула голову, глянув вверх с жарким нетерпением.

Первый споткнулся в воздухе и резко опустил глаза, чтобы убедиться, что он не перешел случайно в видимое состояние.

И поэтому только краем глаза увидел, как что-то скатилось мимо него по дереву – прямо под ноги Лилите.

Не что-то, поправили его сфокусировавшие на объекте глаза – Мой.

Он приземлился возле Лилиты легко и пружинисто, вскинул в шутливом торжестве руки и протянул ей пучок ярких перьев, зажатый в одной из них.

Она рассмеялась, поблагодарила его преувеличенно важным кивком и, перебрав перья в ладонях, воткнула одно в его золотистые кудри, а другое – в свои, темные, как смоль.

Затем они взялись за руки и пошли дальше, весело болтая и не сводя друг с друга восторженных глаз.

Первый опустился на землю.

Вовсе не так изящно.

И уж точно не на ноги.

Даже с глухим стуком.

И, конечно, на пару-тройку шишек.

Глава 14.10

Это что – отсюда все недавние подарки Лилит? – скрипнула в его сознании одинокая мысль.

Он ее прогнал – сейчас ему там нужна была полная ясность.

Чтобы видеть катастрофу в полном объеме.

Нет, против самого Моего он ничего не имел – из всех компании Адама он бы, пожалуй, только его и оставил в своем мире. И мир, похоже, не возражал бы – раз уж позволил ему встретиться с Лилитой.

Но у Первого все еще стояло перед глазами выражение как раз ее лица, обращенного к Моему.

Именно с таким выражением на него самого смотрела Лилит в самом начале их знакомства.

И много раз после него.

У него-то, конечно, в те времена и близко не могло быть того глуповатого обалдения, которое он разглядел на лице Моего – но речь не об этом, об этом даже смешно думать.

Речь о том, что теперь делать.

Это сейчас хорошо им по лесу прогуливаться, а когда ледяная пустыня снова в наступление пойдет, им обоим пристанище потребуется.

Как сообщить об этом Лилит?

Он, конечно, найдет слова, чтобы убедить ее, что Мой – совсем не такой, как Адам …

И она всегда охотно всю живность в их пристанище собирала …

И уменью Моего по деревьям карабкаться применение вполне найдется …

Но ведь и Адам за своим любимцем притащится – Первый и сам бы за Лилитой на край света пошел!

А там, того и гляди, остаться захочет – их пристанище куда комфортнее имитации макета.

А с ним и вечно трясущаяся при одном его взгляде Ева, и мрачно зыркающий по сторонам Чужой, и гарантированные вопли о демонах …

У них с Лилит Малыш с Крепышом, как и Лилита, в спокойной, дружелюбной, здоровой атмосфере выросли – зачем им всем такой пример?

Но если Мой не придет к ним, то Лилита уйдет с ним …

В логово Адама …

Нет, о таком даже не думать!

Нужно нестандартное решение.

Если из тупика два выхода, и оба неприемлемые, нужно рыть подкоп.

На сей раз он заскочил к себе в башню, только чтобы принять более пристойный вид.

Вернее, попытаться его принять – свежую тунику на привычном месте он нашел, но ее ворот у него на шее уже не сошелся, и вся она морщилась и на руках у него, и на груди, стесняя все его движения.

Что вовсе не улучшило ему настроение.

Как и наглухо запертая дверь в башню Второго.

Которая открылась только после того, как он начал бить в нее ногой.

Повернувшись к двери спиной и со всего размаха.

– Прием только по предварительной записи, – донесся до него через узкую щелку раздраженный голос Второго.

– А у меня чрезвычайная ситуация, – круто развернувшись, поднажал Первый на дверь плечом.

Второй отскочил под ее напором и тут же метнулся за свой стол, где принял под его прикрытием привычную величавую позу.

Только на сей раз, стоя.

И закинув голову.

Чтобы не слишком на Первого снизу вверх взирать.

– О какой именно чрезвычайно ситуации идет речь? – надменно бросил он с видом судьи, решающего, по какому пункту обвинения выносить максимально строгий приговор.

– О твоих протеже, – аккуратно прикрыв за собой дверь, шагнул Первый к его столу.

– С ними что-то случилось? – изогнул Второй губы в плотоядной усмешке.

– Еще нет, – разочаровал его Первый, – но может. Они уже прошли кучу испытаний – и остались тверды в своей вере в лучшую жизнь, как скала. Но награда все не приходит. И у меня складывается впечатление, что они начинают впадать в грех сомнения – к новой жизни уже приноровились, а первородный до того обленился, что даже шага не делает за пределы отведенного ему места – какие уж тут искушения? Одним словом, если не хочешь потерять своих самых преданных адептов, нужно их забирать оттуда.

Второй слушал его, прикрыв глаза и чуть покачивая головой, словно в невольном сожалении.

– Вот к чему приводит удаление от истоков! – проговорил он, наконец, с издевательской укоризной в голосе. – Там теряется ощущение истинного течения времени. Вот эти первородные еще и половины своего жизненного цикла не прошли, а ты уже говоришь о преодолении всех искушений и награде за это. Нет-нет, – расплылся он в улыбке предвкушения, – главное испытание у них еще впереди.

– Это еще какое? – напрягся Первый.

– Откуда же мне знать? – театрально развел руками Второй. – Они же в твоем мире находятся.

– Я вот не пойму, – прищурился Первый, – ты кого наказываешь: их или меня?

– Зачем же мне наказывать кого-то … лично? – Второй рывком прижал разведенные руки в груди с видом оскорбленной невинности. – Первородные усомнились в мудрости предначертанного им пути – или поддались чьему-то наущению – и теперь должны очиститься от этой скверны. Согласно регламента, который предписывает глубокое очищение – такое, чтобы впредь никому неповадно было. А я всего лишь назначен ответственным за его соблюдение.

Интересно, отвлекся Первый, он теперь именно эту версию всем своим подчиненным в голову вбивает? Скромный и ревностный исполнитель установленных Творцом законов, отдавший всего себя служению воле последнего? Отринувший любые личные проявления как предпочтения, так и неприязни?

– Что же касается тебя, – продолжил тем временем Второй, – то мне незачем даже пальцем шевелить – ты сам себя накажешь.

– Да ну? – развеселился Первый. – И как же?

– Ты всегда считал себя умнее всех, – потяжелел у Второго голос. – Без исключения. Тебе нравилась эта поза, ты ею упивался. Тебе просто необходимо было отличаться от всех, это давно уже стало твоей зависимостью. Ты создал мир в пику всем остальным, поставив в нем во главу угла хаос.

– Для тебя все, что не подпадает под регламент – хаос, – не удержался Первый от их старого спора. – Но это мой хаос, созданный только для меня, и тебя он не касается.

– Но ведь тебе уже недостаточно просто погрузиться в него, – вползла в голос Второго вкрадчивая нотка. – Ты хочешь его расширения. Ты хочешь стать законодателем мод. Ты заманиваешь к себе представителей других миров, тебе хочется, чтобы эти мутные волны распространялись все дальше …

Понятно, отметил про себя Первый, точно не перебежчик – шпион.

– Но при всем своем уме, – расплылся Второй в торжествующей ухмылке, – ты не понимаешь элементарно простой вещи. Пока хаос клубится где-то там, на периферии, на него не обращают внимания, его даже не замечают – но когда он начинает угрожать порядку, его уничтожают. Порядок всегда побеждает, – закончил он, сверкнув глазами.

– Короче, – рубанул Первый воздух перед собой ребром ладони, – ты заберешь их или нет?

– Куда же мне их забирать? – вернулся Второй к елейному тону. – Ты же уничтожил предназначенный для них мир. Мой мир. Так что, если им не встретится настоящее испытание за весь их жизненный цикл, им будет предоставлен еще один. А потом еще – столько, сколько потребуется.

– Понятно, – скрипнул зубами Первый. – Тогда запиши меня на прием, – кивнул он в сторону двери в кабинет Творца. – Или он сейчас свободен?

– Для тебя он отныне всегда занят, – с нескрываемым удовольствием отчеканил ему в ответ Второй. – У него есть более важные дела, чем лицезрение очередного приступа твоей мании величия.

Выйдя из башни Второго – и от души грохнув дверью напоследок – он собрался лишь на минуту заскочить в свою. Только для того, чтобы сменить эту смирительную рубашку на куда более привычные и, главное, удобные покровы. А потом сразу же … назад, хотел сказать он, но совершенно неожиданно у него вырвалось – домой.

Он остановился, сбившись с шага. Домой? Он еще раз покатал это слово на языке, пробуя его на вкус. И опять оно показалось ему совершенно естественным – странно даже, что он так удивился. Именно там – на его планете, в его мире – все было живое, настоящее, именно там его ждало все самое нужное, ценное и важное.

И всему этому пришлось еще немного подождать.

Не успел он шумно выдохнуть, свободно поводя плечами под покровами, как в кабинет заглянул его помощник.

– Вы не могли бы немного задержаться? – спросил он отнюдь не просительным тоном. – У нас к Вам очень важный разговор.

Сегодня прямо день важных дел, подумал с досадой Первый, и каждый считает свои дела важнее его собственных.

– Пропавших нашли? – бросил он, размышляя, стоит ли обнаружение шпиона Второго задержки.

– Нет, – досадливо поморщился его помощник, – наоборот – еще один из поисковой группы исчез. Из наших.

Замечательно! В таком случае ему еще быстрее нужно возвращаться домой и срочно расширять круг поисков.

– Нет, извини, сегодня никак, – решительно замотал головой Первый. – Каждая минута на счету, а до зала совещаний два этажа, и пока вы там соберетесь …

– Мы все уже здесь, – перебил его помощник, и по короткому взмаху его руки в кабинет ввалилась целая делегация.

Глава 14.11

У Первого не осталось никакого выбора – исчезнуть прямо у них на глазах, словно убегая от них, значит подорвать свой и так уже пошатнувшийся авторитет руководителя.

Восстанавливать который, как он прекрасно помнил по двум последним встречам с ними, существенно дольше, чем просто выслушать своих подчиненных.

А нет, не подчиненных – обведя глазами весь примерно десяток присутствующих, Первый не увидел ни одного хорошо знакомого лица. Хотя некоторые были ему знакомы смутно – он, похоже, с ними где-то встречался, но определенно не более раза-двух.

– Предупреждаю категорически, – решил он сразу задать нужный тон разговору, – только кратко и исключительно по существу.

К его удивлению, слово взял не его помощник, а самый неприметный – пока не поднял горящие мрачной решимостью глаза – среди них.

– Наше прошение о вхождении в миры рассмотрено, – с ходу подхватил он заданный Первым тон.

– Отлично! – радостно воскликнул тот.

Сейчас он их быстренькое благословит на великое дело – и домой.

– И мы получили отказ, – осадил его воодушевление рупор владельцев, как уже не сомневался Первый, миров.

Отлично! – подумал на сей раз Первый. Сейчас он вернется домой – и выставит оттуда всех наблюдателей. В связи с утерей возможности практического применения результатов их наблюдений.

Нужно только облечь эту мысль в слова искреннего сочувствия, но необходимости смирения.

– Более того, – не стал дожидаться вежливых формулировок рупор, – другая башня каким-то образом узнала о мирах, в которые мы уже совершили вхождение.

Ну вот, с удовлетворением отметил Первый неизменную точность своей интуиции, значит, и другой перебежчик шпионом Второго оказался.

И тут до него дошел смысл только что услышанного.

– Что вы сделали? – переспросил он, переведя тяжелый взгляд на своего помощника.

– Мы воспользовались Вашей идеей, – и глазом не моргнул тот, – и ее блестящим воплощением в Вашем мире.

Это что – теперь те головастики по всей вселенной шастать будут? – чуть не схватился за голову Первый.

– Вы хотите сказать, – медленно проговорил он, сдерживаясь из последних сил, – что взяли мои наброски, чтобы внести несанкционированные изменения в полностью завершенные и одобренные Творцом проекты?

– Мы взяли все наши наброски для каждого конкретного мира, – ни мало не смутившись, отверг его помощник обвинение в плагиате, – чтобы создать схему наиболее безболезненного внедрения владельцев в ним.

Разумеется, Первый клюнул на эту удочку – у него самого изредка мелькали в голове смутные соображения, как бы это организовать. Но он их всегда добропорядочно отбрасывал – и предмета для размышлений пока еще не было, и своих забот хватало.

– Владелец принимает облик, – правильно истолковал помощник его молчание, – либо самого мощного животного в своем мире, либо некоего гибрида его обитателей и фауны – или даже флоры. В таком виде он является своему миру в качестве высшей власти в нем – каковой, собственно, он и является. Для передачи его распоряжений обитателям мира вовсе необязательно внушать им всем – достаточно выбрать для этого только одного их представителя и объявить его посредником между миром и его владельцем и глашатаем воли последнего. Вы себе даже не представляете, насколько результативной оказалась эта схема, – гордо закончил он.

Это Первый уже как раз себе представил – и очень ярко …

Идея действительно блестящая – и прямой контакт с мирами можно даже еще минимизировать …

Даже избранному не обязательно все время внушать …

Достаточно выбрать наиболее наблюдательного и натренировать его, чтобы он правильно трактовал знаки – причем, абсолютно материальные – подаваемые ему владельцем мира …

Первый почувствовал знакомый творческий подъем. У него уже руки зачесались набросать содержание тестов для определения уровня наблюдательности, и список максимально коротких команд, на которые должен быть натренирован избранный, и систему стимулирования его, чтобы достичь устойчивого рефлекса …

… но сделает он все это дома. Когда завершит свои важные дела.

– Ну что же, признаю эксперимент крайне любопытным, – немедленно приступил он к закруглению дискуссии, приподнимаясь, чтобы отпустить ее участников, – но боюсь, пока вам придется прекратить его. Если такова воля Творца, – добавил он неоспоримый аргумент.

Участники дискуссии обменялись короткими, но многозначительными взглядами.

– А вот в этом мы как раз и не уверены, – медленно, с расстановкой проговорил его помощник.

От неожиданности Первый плюхнулся назад в свое кресло.

– Это вы о чем? – нахмурился он, обводя присутствующих озадаченным взглядом.

Они словно ждали момента для выступления единым фронтом – по опыту прошлых встреч с ним – и ответы посыпались на него со всех сторон:

– Все распоряжения пришли за подписью Второго!

– И все они содержат не только запрет на модификацию миров!

– И в каждом указано, что наше право на владение миром временно приостановлено!

– До выяснения причин необходимости их модификации!

– Мы всей группой попросились на прием к Творцу!

– Чтобы озвучить ему эти причины – лично, без бюрократии!

– Нам сообщили – тот же Второй – что Творец временно отсутствует!

– С инспекцией всех проблемных миров!

– На неопределенный срок!

Сознание Первого фиксировало лишь самые значимые линии этого хора.

Это что же получается – Второй не образ самого ревностного приверженца Творца из себя лепит, а вообще его роль узурпировал?

Поупражнялся на Адаме и Еве, затем свою башню вымуштровал, а теперь и всех остальных к новому порядку приучает?

Включая башню самого Первого?

Создавая попутно невообразимый прежде прецедент изъятия миров у их законных владельцев?

Чтобы затем перевести прецедент в ранг регламента?

Согласно которого и у самого Первого его мир отобрать?

И что теперь со всем этим делать?

Как выяснилось, как минимум последний вопрос он задал вслух.

Ответил ему вновь рупор делегации несправедливо репрессированных владельцев миров.

– Мы отказываемся признавать юрисдикцию Второго, – решительно сверкнул он глазами. – Мы намерены выйти из сферы влияния той башни и создать новое объединение миров. В котором мы все будем равны и свободны в выборе принципов управления ими – под Вашим руководством, – торжественно закончил он, и все остальные согласно закивали.

Ну что же, пронеслось в голове Первого, вот и подвела его безупречная прежде проницательность.

Один из перебежчиков из Башни Второго оказался не только его шпионом, но еще и провокатором.

Сейчас совсем недавно прозвучавшие слова Второго о распространении мутных волн хаоса приобрели совершенно иной смысл.

В самом деле, если доказательства преступных намерений Первого никак не удается обнаружить – значит, их нужно просто создать.

Как раз во время отлучки Творца из своего стана – звучащей вполне правдоподобно, Первому и самому частенько приходилось так делать.

Во время которой никакой провокации не грозило немедленное разоблачение.

А после которой Творцу можно было преподнести ее результаты – под самым острым углом и в самой убедительной интерпретации.

Чтобы порядок одержал победу над хаосом.

Вот только вопросы их диалектического единства и неразрывности Творец явно обсуждал только с тем собеседником, который был в состоянии их понять.

– Значит, так, – поднялся он с кресла, уперев кулаки в стол и пригвоздив каждого потенциального бунтаря к месту пронизывающим взглядом, – к вопросу о моем руководстве. Я запрещаю – повторяю еще раз и по слогам: запрещаю! – любые виды деятельности, направленные против той башни. Любые – прямые, косвенные, обходные, пробные, экспериментальные – любые. До возвращения Творца. После чего мы обратимся лично к нему со всей необходимой аргументацией – займитесь ее подготовкой. И предупреждаю вас открытым текстом, здесь и сейчас: какова бы ни была его воля, я против нее не пойду. И никому из вас не позволю. Творец – источник, основа и причина самого нашего существования: вашего, моего, наших миров – и выступление против него разнозначно бунту против самих себя.

После чего он исчез прямо у них на глазах – уже не убегая от разговора, а ставя в нем финальную точку.

Ну, хоть не зря пришлось ждать всем важным делам в его мире – узнав, на какую низость оказался способен Второй, он заодно выбил себе время, чтобы пресечь на корню саму возможность следующей.

Оба выхода их тупика оставались столь же неприемлемыми, и подкоп не удался – значит, нужно делать то, что Первый уже освоил мастерски: лететь.