Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 108 страниц)

Глава 20.15

– Именно! – с удовольствием отметил я ее наследственную проницательность. – придумайте с Игорем, как это устроить – только не откладывайте это дело в долгий ящик. Можно, к примеру, заручиться поддержкой твоего наблюдателя – вы же с ним все также накоротке? – с тем, чтобы он якобы сделал выпад в твою сторону.

– Нет, в это никто не поверит! – подтвердила моя дочь свою тонкую интуицию также перенятой от меня привычкой тщательно просчитывать каждый свой шаг. – Тут нужно что-то совершенно естественное и не привлекающее к себя внимания … Ладно, ты, главное, не беспокойся – мы с Игорем найдем выход, и займемся этим немедленно. Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на нас?

Я укоризненно попенял ей на вопросительную форму совершенно непреложного факта – как будто моей уверенности в их надежности требовались хоть какие-то подтверждения. И даже их недавняя заявка на место полноправных участников нашего сопротивления являлась лишь здоровой инициативой – и только недалекие хранители могли усмотреть в ней самонадеянность и безответственность.

Старательно убедив себя, что если уж Гений прислушивался к их словам со всем надлежащим вниманием, то мне и вовсе не пристало питать сомнения, я вернулся в офис. Где сразу же и полностью ушел в себя – скрывать от родителей Игоря смертельную опасность, грозящую их сыну, оказалось намного сложнее, чем его бурную деятельность у них за спиной.

Признаюсь даже, что я попытался воссоздать в своем сознании то подобие некоего космического тела, в которое Татьяна облекла свой фильтр и за которым укрывала все сведения о своем сыне. Никакого вторжения в сознание со стороны своих сослуживцев я, разумеется, не опасался – мне просто хотелось хоть на время убрать грызущую меня тревогу долой с собственных глаз.

Опыт, однако, оказался неудачным. Я словно плод ночного кошмара ширмой прикрыл – но вместо успокоения это принесло мне лишь новые опасения: на месте ли чудовище, не уползло ли под прикрытием ширмы в другой угол, поджидая меня там в засаде? Заглянув за эту ширму раз десять в течение одного только часа, я решительно отверг чужие наработки и привычно задвинул свою тревогу за кулисы, где она была не видна зрителям, наблюдающим за происходящим на сцене из зала, в то время как актерам было достаточно одного мимолетного взгляда, чтобы удостовериться, что она все еще не подкрадывается к ним.

Ко мне же весь тот день то и дело подкрадывалась мысль, откуда у Татьяны взялась та несгибаемая стойкость перед жгучим желанием раз за разом заглядывать за ее фильтр, которую она демонстрировала уже так долго и так твердо. В те же моменты, когда Татьяна бросала на меня обеспокоено сочувственные взгляды, у этой мысли оказывались очень острые и ядовитые зубы.

На следующий день стало немного легче – хранитель Татьяны отправился к своим бывшим сослуживцам, она, как всегда в его отсутствие, полностью замкнулась в себе, и бросать на меня взгляды взялся карающий меч – отнюдь не сочувственные, а обеспокоено подозрительные и твердящие. Я с нетерпением принялся ждать перерыва – во время разминки угрызения совести сдержали мой закономерный порыв преподнести ему очередной урок, что я вознамерился исправить при первой же подвернувшейся возможности.

– Мой дорогой Макс! – окончательно разбила в пух и прах мои угрызения совести взрывная волна возбуждения Гения. – Рад сообщить Вам, что время сбора камней подошло к концу, и мы приступаем к стадии использования их.

– Я готов! – чуть не вскочил я из-за стола. – Когда мы отправляемся?

– Подождите! – слегка запнулся он. – Пока что отправляюсь я – к Творцу.

– Вы снова идете на поклон к главарю светлых?! – не поверил я своим ушам. – Зачем? Вы уже там были – чем он помог?

– Вы знаете, было бы очень неплохо, – зазвенел сталью его голос, – если бы, говоря о нем, мы придерживались рамок приличия. Творец не руководит светлыми – он является нашим общим главой. Именно ему принадлежала та единственная изначально башня, которую они потом присвоили. Он создал ее – и затем создал в ней самых первых из нас, включая Вашего покорного слугу. И потом – вместе с ним и под его руководством – мы создали вселенную, все миры и всех их обитателей.

– А где он был, – категорически отказался я испытывать пиетет в указанных рамках, – когда светлые уничтожали эти миры? Где он был, когда они истребляли их жителей? Когда они тысячелетиями втаптывали в грязь нас? Когда они – ничуть не меньше времени – гоняли Марину по одному и тому же кругу, раз за разом лишая ее возможности понять, что с ней происходит и почему?

В моем сознании повисла тишина – и у меня сердце упало: неужели он отключился, неужели он исключил меня из всех своих планов?

– Вы помните наш разговор о том, – прервал он, наконец, затянувшееся молчание, – что нам нужно дать нашей свежей крови больше самостоятельности?

– О да! – мгновенно вспомнил я его намек на то, что чрезмерная опека становится стреноживающими путами.

– Я не просто так сказал тогда, – никак не отреагировал он на мою вспышку, – что если страховать каждый их шаг, они никогда не научатся – совершая ошибки – исправлять их и, следовательно, правильно выбирать свой путь. Меня принято упрекать в гордыне, – снова помолчав, продолжил он горячее, словно уже не со мной говорил, – и хотя по форме это обвинение абсурдно – у меня никогда не возникало даже намека на мысль занять место Творца – по сути оно имеет под собой некие основания. Я тоже когда-то был молод – разумеется, по нашим меркам – и самонадеян. И однажды я решил, что уже все знаю и все умею – и, таким образом, могу действовать по своему усмотрению, даже если это идет вразрез со всеми договоренностями. Оказалось, что я видел далеко не все последствия своих действий – именно они привели к тому разлому, который до сих пор разъедает и мой мир, и наши башни. Творец не стал ликвидировать его за меня – это было мое дело. Он мне его и оставил – отступив в сторону до тех пор, пока я не найду предмет разговора с ним.

– О чем? – бросил я ему прямо в невидимое лицо. – Вы уже сообщили ему о заговоре по уничтожению земли – и что? Он их остановил?

– Как он совершенно справедливо заметил, это были всего лишь мои предположения, – с явной неохотой признал Гений. – Я вернулся за доказательствами – и сейчас они у меня есть. Вместе с множеством других – подтверждающих и нарушение нашими оппонентами всех инструкций, которые он им оставил, и неправомочность лишения меня и моих сторонников всех прав, которого они добились откровенной ложью. Единственное, чего они до сих пор боятся – это возвращение нас в равное с ними положение, поскольку в этом случае их поражение неминуемо.

– И пока Вы будете добиваться равенства со светлыми, – процедил я сквозь зубы, – мы должны терпеливо ждать и надеяться, что они не успеют убить Игоря и искалечить мою дочь?

– Да, вам придется ждать, – жестко отрезал он. – Но Вы правы – в последнее время наши оппоненты сделались крайне подозрительными. Они могут пронюхать о моем отсутствии и ускорить подготовку к перевороту – у них богатая практика в нанесении превентивного удара. И поэтому я оставляю Вам – и только Вам – доступ в мой мир.

Мне показалось, что я ослышался. С другой стороны, в самом начале разговора он упомянул о нескольких готовых к употреблению камнях – и я был готов первым нести на землю хоть все из них.

– Благодарю Вас! – постарался я сдержать рвущееся наружу ликование.

– Но должен предупредить Вас, – совершенно не к месту проявилась его глубокая интуиция, – что этот доступ базируется на принципе взаимной потребности. Сейчас наши оппоненты абсолютно уверены в том, что все идет согласно их плану и уже даже приближается к его завершению – и мы, в целом, представляем себе, каким они его видят. Если же там появится любой из вас – несмотря на наложенный на вас запрет – это, несомненно, насторожит их и, не исключено, заставит изменить их последующие действия, к чему мы можем оказаться не готовы. Поэтому Вы окажетесь способны попасть туда только – подчеркиваю! – только в том случае, если там возникнет абсолютно очевидная и иначе не устранимая потребность в Вас.

Скрипнув зубами, я вспомнил крайне необоснованно возросшую в последнее время самонадеянность моей дочери, которая уже не раз заявляла мне, что они с юным стоиком достаточно взрослые, чтобы решать любые проблемы самостоятельно. Пожалуй, придется все же без купюр объяснить ей, какая в действительности опасность грозит ее избраннику, и намекнуть, что для ее предотвращения им крайне необходимо присутствие оптимального сочетания высокоразвитого интеллекта и блестящей физической формы …

– И чтобы Вы не томились в бездейственном ожидании, – прервал мои размышления Гений, – я хочу оставить Вам также несколько поручений, как я и обещал.

– Я слушаю Вас, – с трудом подавил я раздражение – привычка ревностно исполнять взятые на себя обязательства могла сыграть дурную шутку с моей надобностью телепортироваться на землю.

– Во-первых, я оставляю Вас своим координатором здесь, между башнями, – произнес он таким тоном, словно собирался зачитывать довольно длинный список.

– И кого же там следует координировать? – решил я выяснить, нельзя ли как-то сократить этот список – в силу полной невозможности выполнения отдельных его пунктов.

– Давайте начнем с того, – охотно пошел он мне навстречу, – кто является здесь Вашей самой надежной и непоколебимой опорой – нашего дорогого Стаса.

Я покосился краем глаза на карающий меч – в профиль, с выдвинутой вперед челюстью и насупленными бровями, он действительно напоминал абсолютно надежного и непоколебимого в своей примитивности бабуина.

– Мне сложно с Вами согласиться, – приготовился я вычеркивать первый пункт из списка Гения.

– Если не считать Вас, у него здесь самый богатый опыт в реагировании на критические ситуации, – как будто угадал он мое намерение. – И хотя он уже официально не руководит своими бойцами, он продолжает держать их под своим полным контролем – и именно их бросят на укрощение моего мира, если случится прямое столкновение с ним. Наш дорогой Стас довольно решительно настроен не допустить их участия в такой бойне, но боюсь, он не совсем представляет себе ее масштабы и методы наших оппонентов по достижению своих целей. Поэтому я предложил ему встретиться с моими доверенными лицами и ознакомиться с примерами сражений, в подобие которых его могут втянуть.

Глава 20.16

– С Неприкасаемыми? – уточнил, на всякий случай, я. – Вы уверены, что ему стоит знать о них? Вы уверены, что он не приведет с собой своих цепных псов? Может, проще продемонстрировать ему – издалека – Ваши воспоминания?

– Теперь Вы понимаете, что я имел в виду, говоря о глубоких корнях недоверия здесь? – тяжело вздохнул Гений. – Вот и он как-то нервно мое предложение встретил. Не волнуйтесь – если что-то пойдет не так, у него намного больше оснований опасаться их, чем у Вас – за них. И именно поэтому эта встреча – лишь видимая часть моего предложения. Уверяю Вас, за моими доверенными лицами также стоят весьма впечатляющие силы, и если удастся объединить их с бойцами нашего дорогого Стаса, это пойдет нам только на пользу.

Я вспомнил разминки, в которых участвовал Гений – если один только лидер Неприкасаемых находится в его лиге, то тогда карающему мечу действительно лучше держать свое солдафонское хамство крепко в узде. С другой стороны, вынужден был я признать, если на земле, в сколько-нибудь непосредственной близости от моей дочери, произойдет масштабное столкновение, я бы предпочел видеть карающий меч на своей стороне, а не в рядах противника.

– Я понял, – мысленно поаплодировал я умопомрачительной способности Гения видеть и делать выигрышные при любом повороте событий шаги. – Что еще?

– Кроме того, – с готовностью продолжил он, – я хотел бы, чтобы Вы выступили координатором действий того хранителя, который находится рядом с Вашей дочерью.

– Кого?! – категорически отказался мой мозг обрабатывать услышанное. – Ее опекуна? Каких еще действий? До сих пор он только палки нам в колеса вставлял!

– А Вы знаете, – зазвенел любопытством голос Гения, – я заметил легкий налет неприязни в Вашем отношении к нему – чем бы она могла быть вызвана?

– Это сложный вопрос – сложно выбрать, с чего начать, – решил я сразу открыть ему глаза на бесспорную необходимость исключить этот пункт из его списка задач. – Да хоть последнее взять – когда вскрылся заговор, он стал на его сторону. Его ничего не интересовало, кроме привилегий для ангельских детей – и можете не сомневаться, что в первую очередь он о своей никчемной наследнице думал. В то время, как с моей дочерью дня не проходило, чтобы он не пытался настроить ее и против меня, и против всего нашего течения. Типичный светлый – вечно стремящийся наложить свои грязные лапы на все, что ему не принадлежит!

– Ага, – сделалось любопытство в голосе Гения слегка озадаченным. – Если я правильно понял, его не интересует никто, кроме его собственной дочери, и вместе с тем, он не уступает Вам Вашу, хотя мог бы в этом случае полностью сосредоточиться на своей, так?

Я никак не мог взять в толк – неужели это не очевидно столь блистательному уму? Карающий меч, к примеру, тоже в Марину зубами вцепился только после того, как увидел мой к ней интерес.

– Если светлые самодуры чего-то хотят, – решительно отверг я сомнения, прозвучавшие в словах Гения, – то не потому, что оно им нужно, а лишь бы оно нам не досталось.

– Это многое объясняет, – согласился он со мной. – А была ли у опекуна Вашей дочери возможность полностью – официально, так сказать – исключить Вас из ее жизни?

По правде говоря, была – он вполне мог апеллировать к тому факту, что я оставил мою дочь еще до ее рождения – ни мало не беспокоясь тем нюансом, что я сделал это под конвоем карающего меча. Более того, я вполне допускал, что опекун моей дочери сделал не одну попытку снова изгнать меня с земли – по всей вероятности, в этом ему воспрепятствовал тот же карающий меч, которому наверняка чрезвычайно льстило постоянно держать у ноги ручного темного.

– Я бы этого не допустил, – постарался я избавить от сомнений и самого Гения.

– Охотно верю! – с готовностью подтвердил он успешность моей попытки. – А Вы никогда не задумывались, как так случилось, что возле Вашей дочери в одно и то же время и вопреки, казалось бы, здравой логике оказались два совершенно противоположных, но абсолютно преданных ей ангела? Уверяю Вас, он дорожит Вашей дочерью ничуть не меньше, чем своей – мне удалось заглянуть в его мысли.

У этого его наблюдения также было элементарное объяснение, хотя мне о нем не то, что говорить, даже вспоминать не хотелось – я бросил Дарину мать, которую потом подобрал ее опекун. Повторись эта история еще раз, я бы поступил точно также – эта недалекая серость могла всерьез заинтересовать только такую же в лице ее нынешнего покровителя – но знай я, какое редчайшее чудо произведет она на свет, я бы наверняка задержался до рождения моей дочери, чтобы сразу же забрать ее.

– Простое совпадение, – ограничился я куда менее драматичной версией.

– Я так не думаю, – уверенно парировал Гений. – Более того, насколько мне известно, даже наблюдатели – изначально настроенные против нашего потомства по самому долгу своей службы – уже давно испытывают и к Вашей дочери, и к ее сестре расположение – если не сказать симпатию и покровительственное отношение. Так же, как и все иное ее окружение.

– И это целиком и полностью ее заслуга! – с горячностью указал я ему на истинную причину Дариной популярности. – Она унаследовала открытость мышления, справедливость суждений и неприятие любой предвзятости, столь типичные для нашего течения.

– Чему Ваши теплые отношения с нашими соратниками являются ярчайшим примером! – с энтузиазмом подхватил Гений. – О, простите, это был камень не только в Ваш огород – я хотел сказать, что мне уже доводилось быть свидетелем такого полного единения с миром, имеющего абсолютно необъяснимое происхождение.

– Может, Вы мне еще о духе земли Гайе расскажете? – насмешливо буркнуло мое уязвленное самолюбие. – Привечавшем ее друзей и преследующем ее врагов?

– Ну, если Вы настаиваете – обязательно, – вновь оживился Гений, – но попозже. И, кстати, изначально ее иначе звали. Она всегда была любимицей моего мира, и сейчас я полагаю, что он видит ее реинкарнацию в Вашей дочери, потому и обеспечил ей защиту со всех сторон. К мальчику он не так внимателен, хотя, возможно, по более прозаическим причинам – благодаря вам.

– Мне?! – решительно запротестовало мое и так уже взнузданное желание попасть на землю против дальнейшего удлинения списка обязательств, накладываемых на меня Гением.

– И Вам тоже, – милостиво облегчил он последнее. – Он совершенно явно находится в центре событий – что дало возможность нашему дорогому Стасу выделить ему личную охрану. Но главное – у него есть родители, которые готовы ради него практически на все. Наша дорогая Татьяна это уже показала – и я подозреваю, при необходимости снова удивит нас.

– При всем должном уважении, – сдержанно заметил я, – я не разделяю Ваше благодушие в отношении ее последних демаршей. Недавно она вновь пригрозила уйти на землю – и это при том, что по Вашим словам, это приведет к затруднению нашего положения, если не к полному раскрытию нашего сопротивления.

– Благодарю Вас, – прочувствовано засопел Гений, – Вы только что вернули меня к следующему важному пункту. Доступ в мой мир я оставляю Вам на самый крайний, действительно критический случай, но не исключено, что там понадобится провести короткую, негласную и менее драматическую миссию. При такой необходимости Вы сделаете официальный запрос на выделение сотрудника, среди вызвавшихся будет мой протеже, которого проинформируют о надобности в нем, и Ваша задача будет состоять в том, чтобы найти веские обоснования для того, чтобы выбор пал именно на него.

Дара, мысленно воззвал я к моей дочери, я же просил не откладывать с основаниями для выделения тебе охраны!

– Каким образом я должен его узнать? – уже смирился я с новым пунктом в списке Гения, но как прикажете координировать инкогнито?

– По имени, – рассеял мои опасения он, но лишь на мгновенье. – Искатель.

Дара, еще быстрее! – потянулась у меня рука к телефону.

Это имя в нашей цитадели знали все. Собственно говоря, оно было чуть более длинным – Искатель приключений. Какой облик он выбирал на земле, никто, разумеется, не знал, но в нашей цитадели он ничем особенным не выделялся – кроме взгляда: вечно прищуренного, оценивающего и пронизывающего. Это был взгляд охотника за сокровищами.

Он проводил практически все время на земле – едва закончив работу с одним объектом, тут же брался за другой. Создавалось впечатление, что он их даже не выбирает, но получив объект, он брал его в такой плотный оборот, что у него не было ни одной неудачи, и он всегда приводил к нам самых ярких и многообещающих кандидатов.

Некоторые пеняли ему, что он слишком привязывается к своим объектам – и действительно, даже после перехода к нам они сохраняли с ним самые тесные контакты, и их даже в шутку называли его кланом. Но в этой шутке значительную часть составляла гордость – у принадлежащих к нему, и легкая зависть – у тех, кто остался за его пределами.

– Я наслышан о нем, – отложил я на потом размышления о том, как он мог стать протеже Гения. – Как мне сообщить ему, что нужна его помощь?

– Через моих доверенных лиц, – небрежно бросил Гений, словно думал уже о чем-то другом.

– Но у меня же нет с ними связи! – с готовностью вернулся я к исключению карающего меча из списка моих новых обязанностей.

– Простите, мой дорогой Макс! – охнул Гений. – Вот, к чему приводит бесконечно долгое мысленное общение – оно становится настолько естественным, что уже даже не задумываешься, что его нужно как-то обеспечивать! Давайте создадим точку вызова и для Вас: что-нибудь не здесь – за пределами башни они почти не бывают – лучше какой-нибудь земной образ, абсолютно обыденный для Вас, чтобы не возникло вопросов.

Я думаю, этот образ возник у меня потому, что мы с Гением как раз говорили о моей дочери с юным стоиком. Их первая с Гением встреча – правда, односторонняя: он намеревался всего лишь просканировать их и прятался от них в багажнике моей машины – состоялась на берегу реки возле дома юного стоика. Это было самое обычное место отдыха в городской черте, и Татьянин хранитель, полностью помешанный на любом водном объекте, вечно собирал там всю нашу невообразимую в своей эклектике, но, в целом, кое-как притершуюся друг к другу земную компанию из людей, ангелов и их общих потомков.