Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 108 страниц)

Глава 14.15

Ничего себе, только головой покрутил Первый, когда это она успела их так выдрессировать? Как между собой – или даже со мной – так каждое слово в пику, а как с ней – так с пол-звука полное согласие.

– Куда это ты собралась? – настороженно поинтересовался он.

– Туда, куда нам крайне нужно, и где мы сейчас еще нужнее, – снова принялась она чеканить слова тоном Лилит, когда та отсылала его за каким-нибудь деликатесом подальше от теплого водоема.

Просто куда-то он летел впервые в жизни – направление указывала Лилита – и опыт был, прямо скажем, не очень.

Интересно, не раз и не два приходило ему в голову, скакун тоже так себя ощущает, когда я его в нужную сторону направляю?

Лилита хоть не пятками это делала.

Наконец, они приземлились в холмистой местности, густо покрытой колючим кустарником – Первый там еще никогда не бывал.

У одного из холмов, между двумя кустами – если в три погибели согнуться – обнаружился лаз, ведущий куда-то вглубь.

Возле него Лилита и остановилась.

– Выходите – это я! – крикнула она, сложив руки у рта, в отверстие лаза.

Через пару минут оттуда выбрались две совсем миниатюрные фигуры – которые глухо охнули, заметив Первого.

Перед ними, закрыв их собой, тут же выскочила третья – намного крупнее и явно мускулистее.

Ага, нашлась пропажа! – возликовал Первый, и, не долго думая, схватил более крупную фигуру за горло.

– Тебя зачем Второй послал? – зарычал он, уворачиваясь от брыкающихся ног.

– Я … не … оттуда! – приглушенно забулькало у него под пальцами. – Я … из … Вашей … башни!

Первый отдернул руки – у него в команде и так не слишком много народа было.

– Ты из поисковой группы, что ли? – подозрительно прищурился он.

Тот только кивнул, старательно растирая шею. Одна из меньших фигур прильнула к нему, развела его руки и принялась массировать его шею – явно заботливее.

Понятно, чьими поисками он тут занимался, проворчал мысленно Первый. Вообще распоясалась башня – уже, наверно, каждый второй служебное положение в личных целях использует.

– А другой где? – спросил он, предугадывая ответ.

– Он исчез, – ответила ему вторая из меньших фигур. – Вчера вечером. Мы не знаем, что с ним случилось.

Зато я знаю, скрипнул зубами Первый: как проведал, что Чужой сделал, так и рванул докладывать. Может, их хоть теперь отсюда заберут?

– А ты кто? – решил он провести полное дознание.

– Это – подруга Малыша, – ответила ему Лилита – и Первый снова онемел, чем она и воспользовалась. – Нужно перенести их к нашим. Мы их здесь не оставим.

Это куда меня только что определили? – отказался верить услышанному Первый. В носильщики? Меня – первое создание Творца? И руководителя самой ценной его башни? А слух пойдет? Тогда каждый в его команде будет начальника щелчком пальцев вызывать? Чтобы с этажа на этаж переместиться?

– Значит, так, – обратился он ко всей обнаруженной троице вместе. – В пернатых. Все. Прямо сейчас. Лететь туда, – махнул он рукой, – к открытой воде. Выйти из облика так, чтобы никто не видел. Исполняйте.

Они истово закивали, согнулись, закряхтели – и в воздух взвились трое пернатых – точь-в-точь таких, как те, которые улетали с коварного водоема в место единоличного творчества его мира.

Вот и отлично, удовлетворенно кивнул Первый – дорогу покажут, если что.

Лилита смотрела на него с каким-то новым выражением.

– А я даже не думала, что ты так умеешь, – задумчиво протянула она. – Ты их знаешь?

– Немного, – отрезал Первый, ожидая, когда пернатые скроются с глаз – не нужно, чтобы они видели, даже как он Лилиту переносит. – И пусть молятся, чтобы я не захотел узнать их получше. Если они облик у кого-то на виду сменят.

– А я такое уже видела, – небрежно пожала плечами Лилита, – и, кажется, поняла, как – по-моему, не сложно.

Так, шумно выдохнул Первый, подробности потом. Если … нет, когда волну переживем.

В последнем Первый уже не был так уверен, добравшись с Лилитой до бескрайних водных просторов и увидев ту самую волну уже совсем не на горизонте.

Всё уже было загружено в чрево их плавучего дома. Всё и все, включая пополнение их команды – лишь только завидев Первого, Малыш кивком поблагодарил его.

Наконец, наверху остались только Первый, Малыш и Крепыш,

– Если пойдем прямо наперерез, – объяснял Крепыш, сопровождая свои слова отрывистыми жестами, – и наберем хорошую скорость, можем проскочить на ту сторону.

– Можем? – вскинул брови Первый.

– Должны, – уверил то ли его, то ли себя Крепыш. – Главное, потом не останавливаться, чтобы она нас за собой не утащила.

– А как мы скорость наберем? – скептически глянул Первый на абсолютно неподвижный плавучий дом.

– Сейчас баграми отталкиваться будем, – предложил Крепыш, – а там течение подхватит.

Слово «течение» не показалось Первому слишком многообещающим – по его недавнему речному опыту.

Но ведь это же его мир – он в нем ось планеты смещал, не говоря уже о передвижении гор и поднятии островов.

Но только без свидетелей.

– Идите толкайте, – велел он Малышу с Крепышом, – я у руля побуду.

То ли он хватку потерял, то ли время уже брало свое, но скоро ему показалось, что горы были куда податливее их плавучего дома.

Пришлось-таки браться за течение. Как за скакуна, вовремя осенило Первого. Сначала подманить его к себе, затем мгновенно оседлать – а там уже только не дать себя сбросить, подгоняя его вскачь и заставляя держать курс.

– Идите вниз, – бросил он, не глядя, Малышу с Крепышом, и покрепче берясь за руль.

Малыш ушел.

– Не-а, – буркнул Крепыш, встав рядом с ним у руля и предупредив его взглядом, что споров не будет.

– Тогда привяжись, – не стал тратить время впустую Первый.

– Ты тоже, – не остался в долгу Крепыш.

Точно, с удивлением признал его правоту Первый, утонуть-то я не утону, но терять управление, пока назад доберусь, вовсе не стоит.

Их плавучий дом мчался навстречу вздымающейся все выше волне, и у Первого ледяной мороз по коже шел – никогда, даже в самом страшном сне, он не задумывал ничего подобного в своем мире.

Ты вообще с катушек слетел? – бросил он в сердцах миру. Я все понимаю. Мне Мой тоже нравился, и погиб он ни за что, ни про что, и Лилита теперь сама не своя. Я все понимаю. Да, нужно Чужого наказать – но при чем здесь все остальные? Может, давай – сдавай назад помаленьку, а там вместе подумаем насчет возмездия? Чтобы оно достало только того, кто его заслужил?

В мрачной, глухой, абсолютной тишине раздался короткий звук.

Словно лопнула туго натянутая струна.

Или всхлипнуло тяжело раненое животное.

И тут до Первого дошло.

Это все-таки был его мир – и во всей его взбалмошности, безрассудности и непредсказуемости всегда присутствовали артистические черты.

Все его взрывы, всплески, фокусы и капризы всегда сопровождались особыми эффектами.

Насмешливым щелканьем пернатых, издевательским зудом неуловимого летучего эскадрона, подножками на земле и молниями над водными просторами.

Сейчас же эта чудовищная волна надвигалась на него без единого звука, без единой вспышки света в сгущающейся тьме, без единого перелива красок в ее массе – словно широко раскрытая ненасытная пасть, поглощающая на своем пути все признаки жизни.

Его мир не сошел с ума и не решил самоуничтожиться.

Его решили уничтожить.

Второму ведь немедленно доложили, что один обитатель этого мира отнял жизнь у другого.

Жизнь, данную ему Творцом.

Первому ли было не знать, что такое деяние внесено в список самых страшных преступлений в самих основах мироздания – он ведь сам принимал участие в их написании.

И Второй получил, наконец, свой неоспоримый аргумент в пользу прекращения существования этого мира.

Но для приказа на его уничтожение у него не хватило бы ни прав, ни власти.

Это мог сделать только Творец.

Лично.

Творец, который видел этот мир и просто не мог не оценить его великолепие.

А теперь решил уничтожить – просто потому, что не он его создал?

Даже не вызвав Первого, чтобы хотя бы выслушать его версию событий?

Значит, он давно был к этому готов – вот и решение мгновенно было принято.

Ну-ну, вдруг развеселился Первый, чувствуя, как лопаются последние нити, связывающие его с башнями. Не надо было это делать – не на того напали. Он меня оппонентом создал или как? Воля Творца – закон.

Глава 14.16

На него налетел хаос – тот самый, в котором постоянно обвиняли его и, в конечном счете, на него и обрушили.

– Задержи дыхание, – только и успел он крикнуть Крепышу.

Он перестал что-либо видеть, что-либо слышать.

Он перестал понимать, где верх, где низ.

Его рвало во все стороны, чтобы отодрать от руля.

У него выбило опору под ногами, и он обхватил ими первое, что под них попалось.

Лицо ему кололи пузырьки, и его так и подмывало открыть рот, чтобы пополнить сходящий на нет запас воздуха.

А потом все закончилось.

Дыхания хватило – едва-едва, но хватило.

И тишина на той стороне гребня волны была просто подавляющей.

Крепыша все же оттащило от руля и оглушило ударом о борт их плавучего дома.

Но не смыло – и после пары легких пощечин он открыл глаза и с кряхтением сел.

– Мы где? – ошалело глянул он вокруг себя.

– В новой жизни, – уверенно бросил ему Первый.

Которую, правда, еще нужно создать, добавил он мысленно.

Гигантская волна все же притянула их к берегу, но обрушившись на него, сбила свой напор – и их плавучий дом лишь чуть покачивался на медленно опускающейся водной глади.

Откуда Первый, сжав зубы, наблюдал, как ненасытная глотка пожирает его мир.

Мир пытался сопротивляться.

Деревья стояли насмерть, но накатывающаяся на них масса воды ломала их, как щепки – и в треске каждого Первому слушался отчаянный крик.

Брось, обратился он сквозь сжатые до боли зубы к миру, пусть катится. Мы все восстановим, все отстроим. И больше такого не допустим.

Вот этим и следовало заняться – созерцание разрушений, наносимых его миру, остановить их не могло.

Он собрал всех наверху их плавучего дома.

– Как вода пойдет назад, – обратился он сначала к Малышу и Крепышу, – плывите туда, – махнул он в сторону горизонта, и тут же уточнил: – Прямо на самую яркую звезду. – Так, первым делом повесить ее, сделал он себе мысленную пометку. – Там найдете новую землю. Вам случалось на ней бывать? – спросил он новое пополнение – двое кивнули. – Значит, поможете. Отправляйтесь сразу же, – снова повернулся он к своим старшим, – я вас догоню.

Все оглушенно молчали – только у Лилиты на лице начали проступать вопросы.

Он пресек их резким жестом – Потом! – и отвел в сторону Лилит.

– Жди меня, – тихо сказал он, взяв в руки ее лицо и всматриваясь в ее всегда затягивающие его в свою глубину глаза. – Просто жди. Ты знаешь, что я вернусь. Я всегда возвращаюсь. А до тех пор – все падающие звезды будут лететь от меня к тебе.

Он с трудом оторвался от ее не отпускающего взгляда и, плюнув на все свои же правила – в новой жизни все будет по-новому! – взвился в воздух и перешел в невидимое состояние еще над их плавучим домом.

Напоследок он не смог отказать себе в маленьком удовольствии.

До имитации макета было не очень далеко, но все пожирающая глотка туда еще не добралась – и Первый хотел лично засвидетельствовать уничтожение Адама.

И Чужого вместе с ним, хотелось бы надеяться.

Эта сцена хоть немного скрасила бы картины его изувеченного, изломанного мира, над которыми он пролетал.

И которые никогда не сможет забыть.

Успел, с удовлетворением отметил Первый, увидев, что вода уже подступила к краям имитации макета и медленно, но неуклонно двигалась к ее центру.

Где Первому открылось не совсем обычное зрелище.

Ева лежала на земле в привычной распластанной позе и тихонько подвывала.

Ей вторили Эти, испуганно прижимаясь к ней и стараясь втиснуться под нее.

А ведь это они сначала утонут, выругался про себя Первый – об этих побочных жертвах катастрофы он даже ни разу не вспомнил.

Адам и Чужой стояли в центре поляны – оба на коленях и рядом.

Вот, сбылась мечта идиота, саркастически скривил губы Первый – хоть под конец прямо возле тирана оказался.

Чужой, правда, согнулся на коленях, ритмично ударяя головой и землю, а Адам стоял прямо, воздев к небесам руки и вопя не своим голосом:

– Веруем, Господин! Не поддались искушению! А обольщенного изгнали из жизни своей! Лучшее отдали во славу слова твоего! Принимаем его без ропота и малодушия! Пусть вода эта очистит нас от последней скверны! Пусть избавит нас от бренности этого бытия! И вознесемся мы в сияющие чертоги твои и будем служить тебе там вечно! Как и было тобой обещано!

Первый чуть не присвистнул.

А ведь со Второго станется их подобрать – ведь выходцев из других миров он уже давно рекрутирует, а эти свою задачу в его мире таки выполнили, и внушать им точно ничего не придется – уже сейчас его слово для них истина в самой последней инстанции.

Э, нет, по меньшей мере за убийство Моего им возмездие, а не награда положено. А добраться до них в башне Второго возмездию будет сложновато.

Кроме того, никакой гарантии, что Второй сдержит данное им обещание – цена его слов была Первому прекрасно известна, а эти еще и ни на что, кроме воплей и поклонов, не способны – Второму более расторопная прислуга нужна.

Тогда они просто утонут.

Начиная с Евы и Этих – а он сам только что мир убеждал, что наказание должно быть справедливым.

В то время, как для убийцы Моего и радости в глазах Лилиты – так же, как и для породившего это завистливое чудовище Адама – простая смерть, даже от удушья, не казалась Первому достаточной.

Но заставить их жить мог только Второй.

Образ которого был создан по наброскам Первого.

И знаком ему до последнего штриха.

Первый оглянулся – вода снесла к имитации макета множество сломанных деревьев, и вокруг некоторых даже гибкие ветви обвились.

Осталось только закрепить их.

И толкнуть связку стволов к центру имитации макета, где вода уже поднялась до колен Адама и Чужого и до плеч Евы.

И стать на нее в максимально напыщенной позе.

И – в самую последнюю очередь – натянуть на себя облик Второго.

Только не надолго, а то уже затошнило.

– Верные! – развел он руки широко в стороны, как это постоянно делал Второй в сознании Адама. – Убедили! Омыла вас вода, посланная мной, и теперь вы чисты, как в момент сотворения! Взойдите же на сей помост и ждите на нем, пока я вернусь за вами!

Ева вскинула голову с загоревшимися надеждой глазами.

Эти примолкли, настороженно разглядывая совершенно неуместную в мрачном пейзаже лучезарную фигуру.

Чужой также оторвал голову от земли, но в его глазах горело то же безумие, что и в последний раз, когда Первый видел его. Изогнувшись, он глянул на Адама снизу вверх с выражением мольбы на лице, как у регулярно избиваемой собаки.

Адам явно растерялся. Он определенно был готов на все, чтобы сбежать из мира Первого, и даже избавление от смерти не казалось ему достойной компенсацией отсрочки окончания его ссылки.

– Слушай и повинуйся! – с совершенно искренней злостью заорал Первый – тошнота уже прямо к горлу подступала. – Или ты вновь усомнился? – навел он на Адама обвиняющий перст.

Тот вскочил, истерично мотая головой – Первый молча перевел перст на помост у себя под ногами.

Адам нерешительно двинулся вперед и, еще немного потоптавшись на месте, ступил на него.

Первый тут же взлетел чуть вверх и в сторону – освободив ему место и избавив себя от соблазна приступить к возмездию прямо здесь и сейчас.

Остальные тут же ринулись вслед за Адамом – и как раз вовремя: вода уже поднялась выше их колен, и на помост им пришлось карабкаться.

Ева подсадила Этих – Чужой никому, конечно, не помогал.

Уже на помосте, они все, как один, как по команде, вскинули головы вверх.

– Ждите моего возвращения! – повторил им, на всякий случай, Первый, и медленно полетел еще выше, постепенно переходя в невидимое состояние.

Где, сбросив, наконец, облик Второго, перевел с облегчением дух и полной грудью вдохнул чистый воздух.

Ну что же, он и сам испытание прошел – и устоял перед искушением.

А вот теперь, когда он вернется – сделав этот мир всецело и нераздельно своим – Адаму мало не покажется.

– Сбор всем, кто был у меня в прошлый раз, – вызвал он своего помощника.

– Зачем? – настороженно отозвался тот.

– Манифест писать будем, – с чувством полного восторга поджег Первый все мосты за собой.

– Какой манифест? – сменилась настороженность в голосе его помощника тревогой.

– Союза – свободных – и независимых – миров! – четко проговорил Первый каждое слово, наблюдая, как ярко горят эти мосты в его сознании.

Глава 15. Анатолий о человеческом происхождении

Я вот думаю – как бы мне опыт работы в этом новом отделе в свое земное резюме вставить?

Разумеется, иносказательно – это на заметку отцам-архангелам.

Может, опять навстречу шальной мысли пойдут.

Довели же они меня до полного, глубокого, всеобъемлющего осознания необходимости переквалификации.

И выхода на принципиально новый и куда более масштабный уровень работы – это на тот случай, если отцам-архангелам лень будет реагировать только на одну шальную мысль.

Вообще-то, я пошел в психологи на земле – в нагрузку к своей основной работе ангела-хранителя – исключительно ради материального обеспечения своего пребывания на ней в постоянной видимости.

Официально одобренного отцами-архангелами.

И требующего таких расходов, что меня не раз подмывало выслать руководству пару-тройку своих обычных счетов.

Чтобы оно приструнило администраторов, снабжавших меня всем необходимым для редких и кратких выходов из прежней невидимости с таким зубовным скрежетом, что у меня на земле уши закладывало.

У отцов-архангелов, судя по всему, тоже – именно поэтому они и поставили передо мной более сложную задачу самообеспечения.

Но, как бы там ни было, новое поприще отдаленно напоминало мое основное – что и предопределило мой вполне ожидаемый успех на нем.

И предоставило мне возможность шире и глубже изучить человеческую природу – со всеми ее достоинствами и недостатками.

Отцы-архангелы вовсе не возражали против расширения моего кругозора – предусмотрительно готовя меня к новым высотам.

Лишила меня этой блестящей возможности Татьяна.

А заодно и любимой работы.

Лишив при этом себя – раньше положенного срока – своей собственной жизни.

Именно тогда у меня впервые мелькнула мысль о смене профессии.

Но только лишь в качестве запасного варианта, стоящего в самом конце списка многих других.

Я все еще надеялся, что Татьяна станет моей коллегой, и мы вместе вернемся на землю.

Где я продолжу свой профессиональный рост в качестве ее наставника.

Что само по себе являлось куда большим вызовом, чем все предыдущие.

Я, как всегда, был к нему готов.

Но сначала нужно было вернуть Татьяне память, в которой мы неоднократно обсуждали эти планы.

Отобранную у нее отцами-архангелами.

Возможно, чтобы снабдить меня трамплином для одоления куда большего вызова.

Память Татьяне вернули мы с Игорем – при небольшом содействии других обитателей земли.

Как постоянных, так и откомандированных из родных пенат.

Отцы-архангелы снова не оказали существенного сопротивления – наоборот, сопроводили ее вновь обретенную память целым букетом ангельских талантов.

Возможно, в качестве компенсации за временные неудобства.

Или нового барьера для меня – как я мог остаться ее наставником, не откопав в себе – причем, в рекордные сроки – равные по значимости способности?

Так мы с Татьяной совместно приобрели функционал, существенно превышающий требования для хранителей – в схватку за который тут же вступили многие отделы.

При полном попустительстве отцов-архангелов.

Я сделал рывок на следующую ступень самосовершенствования – принял стоическое решение последовать за ней в любой отдел по ее выбору.

Кроме, разве что, административного, карательного, темного и еще пары-тройки других.

Делясь попутно, в терпеливом ожидании ее решения, информацией из первых рук о реальном положении дел вообще и ангелов в частности на земле – со всеми отделами. Особенно, имеющими весьма косвенное или вообще отдаленное представление о ней.

Уделив особое внимание административному отделу.

В конечном счете, Татьяну заполучили аналитики, а меня – внештатники.

По прямому распоряжению отцов-архангелов, как выяснилось позже.

Вместе с планом отцов-архангелов установить полную диктатуру над людьми и затем расформировать, за ненадобностью, множество отделов.

Включая мой собственный.

Причем, выяснилось все это в месте, куда более подходящем для плетения заговоров – в логове темных.

Впрочем, их местный гений – оказав мне небольшое, но совершенно добровольное содействие в побеге из дальней ссылки – уже не казался мне абсолютно темным.

На фоне отцов-архангелов, приговоривших меня к ней.

Они подняли ставки, оставив мне только один выход из темной башни – прямо в тот новый отдел, который они создали для координации процесса установления своего полного контроля над землей.

Который нам с Татьяной предлагалось разрушить изнутри.

При посильной поддержке Стаса и Макса.

Так вопрос моей переквалификации приобрел вполне реальные очертания.

Благодаря всем интригам отцов-архангелов.

Сам я отнесся к ней, как к еще одной побочной работе – по возвращению в родные пенаты мне их подбросили уже немало, и ни одна из них не вызвала у меня особых затруднений.

Я даже не стал особо настаивать на изучении своих новых должностных обязанностей при подписании контракта.

К вещей радости отцов-архангелов.

Я твердо намеревался – вновь и навечно воссоединившись с Татьяной – с первой же минуты вернуться к ее хранению.

Вопреки всем стараниям отцов-архангелов.

Хранить, впрочем, мне пришлось весь новый отдел – спасибо, хоть не с первой минуты.

Первые минуты – не помню, сколько – я посвятил, наконец-то и всецело, Татьяне – в списке моих приоритетов выше нее ничто и никогда не стояло.

Даже земля – главное, чтобы об этом не узнала … та, чье имя, на М начинающееся, лучше не упоминать.

Даже Игорь – главное, чтобы об этом не узнала Татьяна.

Не говоря уже о Стасе с Максом.

Особенно, учитывая тот факт, что первый из них был только что низвергнут с поста руководителя самого силового отдела – только для того, чтобы тут же взлететь в состав самого секретного.

По воле отцов-архангелов.

Из чего следовало, что если этот секретный отдел был создан для координации воплощения их планов, то Стасу была поручена координация работы самого этого отдела.

В интересах отцов-архангелов.

И в присущем ему авторитарном стиле – потому его и выбрали.

Но темный гений поступил мудро трижды.

Во-первых, он отправился с докладом об обнаруженной противоправной деятельности прямо к Всевышнему.

В обход отцов-архангелов.

Я бы и сам так сделал, если бы мой богатый опыт разрешения любых нестандартных ситуаций не понадобился в более важном месте.

Во-вторых, он оставил процесс слаживания работы нового отдела в руках самого подходящего для этого специалиста, владеющего всеми необходимыми для этого навыками.

В противодействие отцам-архангелам.

Которые и вырастили себе на голову такого специалиста, постоянно ставя перед ним все более высокие преграды.

И в-третьих, предоставив этому специалисту отдельный кабинет, он сразу же расставил приоритеты в штатном расписании нового отдела.

В тайне от отцов-архангелов.

Хоть кто-то признал, что наиболее выдающимся специалистам нужно предоставлять свободу действий – для достижения наиболее же выдающихся результатов.

О, а ничего так получилось.

Теперь, если сократить некие личные комментарии, заменить отцов-архангелов на форс-мажорные обстоятельства, Стаса с Максом – на персонал, темного гения – на консультанта проекта, а Всевышнего – на арбитражную инстанцию, то вполне можно вставлять в резюме.

В главные достижения на предыдущем месте работы.

Резюме, правда, не передаст эмоциональную составляющую приобретенного опыта.

Которая и вывела меня на совершенно новый уровень – откуда совсем иначе виделась и сама ситуация, и мое место в ней.

Короче, к своей старой работе хранителя вернулся я легко.

С готовностью профессионала.

Даже с радостью истосковавшегося в разлуке.

А в случае Татьяны так и вовсе сломя голову.

Сначала свою, а потом Стаса – у которого хватило ума рискнуть вмешаться в тонкий процесс восстановления нашего с Татьяной контакта.

Еще и командным тоном.

Нет уж, прошли те времена, когда он приказами во все стороны сыпал, не допуская ни единого слова возражения в ответ.

К владельцу отдельного кабинета не врываются без спроса, а очень даже вежливо стучат – и ждут разрешения дверь приоткрыть.

О чем Стас должен помнить – по тем удачно оставшимся в прошлом временам, когда у него свой был.