Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 108 страниц)

Глава 13.16

К обеду меня уже от них тошнило. Я написала их предполагаемому автору, что предоставленные доказательства его глубоких познаний в астрономии и географии можно, в первом приближении, считать достаточными. Надеясь вернуться, наконец, к работе, которой за эти пару дней уже накопилось выше крыши.

Вот только когда можно было от этих ангелов так просто отделаться?

А эта их квинтэссенция так и вовсе мое достаточно прозрачное сообщение восприняла, как сигнал, что я совсем не прочь поболтать. В рабочее-то время!

Я его так прямо и спросила – он быстро извинился, сообщил мне, что я трагически ошибаюсь в оценке безжизненности песков и снегов, и пообещал доказать это.

После чего телефон у меня еще несколько раз пискнул – и новые фотки показались мне куда более интересными.

Откуда он изображение вулкана в разрезе взял? Да еще и опять в виде чертежа с кучей расчетов? На мысль о библиотеках я его сама навела, но те ночью не работают, а за полдня нужную найти, а в ней нужный отдел, а там нужные источники – вряд ли. Или он уже к Интернету подключился? Или Тошу к поискам приставил?

Допрашивать бесполезно. Обоих. Они же ангелы – соврут и глазом не моргнут, что бы там Татьяна ни говорила. Я написала ему просьбу указать на карте точное место расположения присланных объектов – которое, мол, может иметь практический интерес.

Сейчас расскажет мне, что за прошедшие тысячелетия лава застыла от соседства со льдами, а вода в недрах пустыни высохло от близости с ядром земли – тогда точно пошлю.

Хоть на полдня, чтобы самые срочные дела разгрести.

Указал. И, может, даже не наобум – наши ученые тоже писали о возможности существования источников тепла и влаги в недрах земли, причем, плюс-минус, в тех же краях. Я сама в Интернете проверила.

Ладно, срочные дела еще немного подождут – может, мне к какой-нибудь геолого-разведывательной компании подкатиться? Пусть покопаются в точно указанных местах, а если удастся высвободить скрытые в них подарки природы, то с предоставлением моей фирме эксклюзивного права организации туров в рукотворные оазисы.

Остаток дня я провела, просматривая все свои контакты – на предмет тех, у кого могли оказаться выходы на геологов. Или хотя бы знакомые с возможностью таких выходов. Хотя бы потенциальной.

Вечером, точно в то же время, что и накануне, телефон явил мне точно такой же набор вопросительных знаков.

«Давай», ответила я, решив обойтись на сей раз без восклицательных.

– Так что, пригодилась моя информация? – с места в карьер обдало меня живейшим интересом.

– Возможно, – уклончиво ответила я.

– Вот я всегда знал, что рано или поздно они понадобятся! – существенно разбавился интерес в его тоне куда менее живительным самодовольством. – Что рано или поздно люди начнут исследовать самые, казалось бы, неприветливые участки этого мира – и тогда-то им и пригодятся скрытые там источники жизни. Готов помочь. Дай мне время до завтра – сделаю расчеты, как их извлечь, чтобы без извержений и гейзеров.

– Да подожди ты! – оторопела я от такого неожиданного энтузиазма. – Так быстро дела не делаются. Нужно найти серьезную организацию, составить бизнес-план, подготовить технико-экономическое обоснование проекта …

– Судя по всему, по образу и подобию пустило куда более глубокие корни, чем я предполагал, – бросил он с досадой куда-то в сторону. – И винить в этом некого. Кроме тех, кто позволил этому свершиться. Хорошо, я понял, – произнес он снова в трубку. – дай мне знать, когда моя помощь потребуется.

– Куда? – возмутилась я – опять сидеть и гадать, куда он пропал? – Ты мне лучше скажи, где изображения хоть какой-то живности? Или она действительно от кистеперых рыб произошла, когда те из моря выползли?

– Какое удачное название! – хмыкнул он. – И снова – и да, и нет. Из водных недр действительно много чего на землю полезло, когда я их подсолил – еле назад загнал, но на суше животные … почти все были созданы до этого.

– Что ты сделал? – Я даже головой потрясла – когда это мы успели на кулинарию переключиться? – И что значит – почти все?

– А у меня здесь неожиданно соавтор появился – очень изобретательный, – загадочно бросил он, и, явно спохватившись, заговорил быстрее: – А что до водных просторов – так между сушей они должны быть плотнее, чтобы средства передвижения поддерживать. Тебе никогда не хотелось путешествовать по воде? – закончил он неожиданным вопросом.

– Ну, если на океанском лайнере на пять палуб и на пару сотен пассажиров, тогда еще можно, – усмехнулась я и остановилась – трубка издала какой-то невнятный звук. – Хотя все равно – и долго, и скучно, неделями одна и та же картина перед глазами. А вот как-то рискнула на плотах по реке с порогами сплавляться, – содрогнулась я от единственного воспоминания, – так такой беспомощной я себя в жизни не чувствовала. Так что спасибо, нет, больше не надо – человек на земле рожден и по ней и перемещаться должен. Хотя, – с удивлением поправилась я, – не совсем – летать я, например, люблю.

– Летать?! – выдохнула трубка. – Как?!

Ну, понятно – планетами мы в космосе мизинцем жонглируем, а об элементарном самолете слыхом не слышали.

Я выслала ему фотку самого крупного из нашего рекламного буклета.

– Вот это летает?! – обдало меня из трубки самым глубоким недоверием. – С людьми внутри? Оттуда же ничего не видно! Как это вообще может летать?

Я послала его в библиотеку. Или в Интернет. Или к Тоше – его, кажется, признали единственным достойным собеседником на технические темы?

А людям, чтобы самолетом пользоваться, совершенно необязательно принципы его действия знать.

И видно из него все отлично – если возле иллюминатора сесть.

И вообще – я о животных спрашивала!

Напросилась.

Опять весь следующий день фотки, вместо рабочих документов, изучала.

Уж больно они интересными оказались – прямо с самых первых.

На них были изображены явно доисторические животные: огромные, лохматые, клыкастые и шипастый – и прорисованные куда лучше всех тех картинок, которые я в музеях и школьных учебниках видела.

Потом пошли более знакомые образы – коты, собаки, почему-то очень много кроликов, но на каждой мордочке напрочь отсутствовало умилительное выражение домашних питомцев. Я прямо увидела их в тех самых джунглях – совершенно самостоятельных, ни в чем не зависящих от человека и позволяющих ему контакт с собой исключительно по своей доброй воле.

Более крупных животных и птиц почему-то не было, а вот рыб – полно. Даже кит нашелся – в окружении светлячков. Эта картинка очень красивой оказалась, хотя зачем планктон светящимся делать – я так и не поняла.

Одним словом, на ежевечерний запрос из вопросительных знаков я совершенно искренне ответила значком с поднятым большим пальцем.

– А что это значит? – озадаченно поинтересовался крайне избирательный любитель зоологии.

– Это значит, что просто здорово! – пояснила я. – Только почему так мало?

– Понравились? – опять засочился его голос полным довольством собой. – Какие еще прислать? Ушастых?

– Почему? – удивилась я. – Я имела в виду, что сейчас на земле намного больше разных видов. Наверно, они действительно сами от низших форм к высшим развились. И люди, между прочим, очень многих приручили – вот кролики, например, с нами испокон веков живут, но, в основном, в деревне, я их живьем ни разу не видела.

– Странно, – озадаченно протянул он. – А вот такой?

Этот рисунок был явно новым, хотя изображал другого древнейшего спутника человека.

– О нет! – рассмеялась я. – Была я как-то на ипподроме. Дали мне по первому разу лошадку посмирнее. Так мы с ней полчаса каждая своим делом занимались – я ручник искала, чтобы ее с места сдвинуть, а она ближайшие кусты начисто обгладывала. И расстались в полном согласии – она к настоящему всаднику поскакала, а я к машине бегом побежала.

– У тебя нет никакого зверька? – спросил он с непонятным разочарованием в голосе.

– Был, – коротко ответила я. – Пес. Парень был с характером, веревки вить из себя не давал, но на защиту вставал при любом косом взгляде – одним словом, лучший друг, как у нас собак называют.

– А почему сейчас нет? – продолжал допытываться он.

– А они меньше людей живут, – с неожиданной для себя резкостью отрезала я. – И уходят. Оставляя людей одних. Больше не хочу.

В трубке повисла пауза. Очень долгая.

– Ладно, – прервала я ее, пока она тягостной не стала, – с животными понятно. А где люди?

– Ты хочешь увидеть людей, созданных для этого мира? – медленно, чуть ли не по слогам произнес он.

– Да кто же не хочет оригинальный портрет Адама увидеть? – попыталась я шуткой сбить накатившую на меня волну напряжения. – А чего – нельзя, что ли?

Телефон снова пискнул – и с его экрана на меня глянуло человеческое лицо.

У меня зубы сами собой сжались. Знакомый был образ – в целом, весьма напоминающий тот, что был запечатлен на бесчисленных полотнах старых мастеров.

Глава 13.17

Те же белобрысые кудри, миловидная физиономия, взгляд теленка, ждущего, кто бы веревку у него на шее в руки взял и повел бы его под теплый кров и к полной кормушке, сутулые плечи, прямо намекающие на готовность к покорности и смирению.

На этом рисунок и остановился, но воображение с легкостью продолжило его – сжавшейся, словно в ожидании удара, фигурой с безвольно опущенными руками и уже чуть согнутыми в коленях ногами.

Но этот же еще и красавцем писаным оказался!

В глазищами в пол-лица, как в японских мультиках, здоровым румянцем во все щеки, кокетливыми ямочками на последних и губками бантиком.

Идеальный образ для рекламного баннера – пока он там в неподвижности застыл.

А в жизни – стоит хоть одному мускулу шевельнуться, и перекашивает всю эту идиллическую гармонию, расползается она по швам. И сразу в глаза бросается безвольный подбородок, капризные складки в уголках губ, брови, готовы мгновенно сложиться в недовольную гримасу и полный самолюбования взгляд.

– Нравится? – понеслась до меня из трубки очередная волна напряжения. Усиленная.

М-да, говорят, автор самого себя в той или иной мере в свои творения вкладывает – этот вот так, что ли, свою сущность представляет? Физиономию его не видно, но судя по голосу – комплиментов ждет.

– Впечатляет, – ограничилась я минимальным. – Такому хорошо в благотворительности работать – пожертвования от зрелых дам рекой потекут. Не хочу критиковать руку художника, – сочтя дань объективности более чем достаточной, вернулась я с облегчением в привычной себе прямоте, – но пейзажи и животные получились лучше.

На той стороне трубки опять раздался невнятный звук – то ли подавленного негодования, то ли сдержанного смешка – но напряжение резко спало.

– А Ева где? – получив явное доказательство того, что без всяких недомолвок любой разговор лучше идет, принялась я развивать успех.

– Ее эскизов у меня нет, – отозвался он самым жизнерадостным тоном. – Она не входила в мой проект. Скажем так: ее создавали в спешке, из подручных средств и без детальной проработки образа – так что просто представь себе копию Адама.

Интересно, а брюнеты тогда у нас откуда взялись? Вот это был бы подарок апологетам теории инопланетного вмешательства!

– Так ущербный у тебя тогда проект был! – фыркнула я. – Неудивительно, что его корректировать пришлось. Кто мир для одного человека создает? Он же так и помрет без продолжения рода!

– Разумеется, в моем проекте была пара первородных, – снова медленно, с нарочитым терпением в голосе заговорил он. – Но их пути потом разошлись: она приняла этот мир, он – нет. И его внедрили туда потом действительно против его воли. И моей собственной – я считал невозможным насильно навязывать кому бы то ни было свое творение.

– А портреты этой ее у тебя сохранились? – Вот хорошо бы получить опровержение бреда об инопланетянах прямо из первых, так сказать, рук! – Покажи хоть прародительницу!

Телефон опять замолчал – так глухо, что я уже почти решила, что он все же отключился. Ну, понятно – тут же восторги по поводу его собственного, на бумаге воплощенного, Я ожидались!

Я вздрогнула от уже неожиданного писка и уставилась на еще одно лицо на экране телефона.

Еще более мне знакомое.

Ежедневно смотрящее на меня из зеркала.

Только лет тридцать назад.

Хотя нет – у меня и тридцать лет назад не было такой открытости и во взгляде, и во всем облике. Я уже тогда четко знала, что жизнь – штука суровая и в ней нужно постоянно быть готовой к чему угодно.

Собственно, судя по тем обрывкам довольно неприятных воспоминаний, я об этом знала не только тридцать, но и сто, и двести … и к скольки там еще столетиям они меня приговорили – назад.

А вот теперь стоп. Это он на что теперь намекает? Что я на свой возраст намного лучше сохранилась, чем предполагала? Даже после откровений о его противоестественной длительности?!

Нет-нет-нет, человека с таким лицом, как у нее, наказывать точно не за что.

Значит, это моя прабабка – вот и сходство проявилось, гены сработали.

Нет, пра-пра-пра-прабабка.

Я на тысячи лет у себя за спиной не согласна – я только с сотнями смиряться начала!

– Узнаешь? – крайне неуверенно протолкалось к моему сознанию одно короткое слово.

– Некоторое сходство просматривается, – осторожно заметила я, четко обозначая дистанцию с навязываемым мне образом. – Можно предположить, что таки прародительница. В целом, даже похоже на правду – не могла я произойти от того, кому земля не нравится.

Я снова замолчала, словно меня кто-то за горло схватил. При всем своем лингвистическом образовании арифметику я еще пока не забыла – и она вдруг клацнула у меня в голосе резким, хлестким выстрелом.

– Подожди-ка, – медленно проговорила я, запнувшись при воспоминании о том, какую брезгливую насмешку всегда вызывали у меня мужские ухаживания – и ангельские тоже, Стас с Максом соврать не дадут. – Ты что-то говорил о двух линиях в человеческом роде. Адам с Евой – понятно, а эта … ты что, в гермафродита ее переделал?!

– Да Творец же мне свидетель! – завопил он так, что меня от телефона отшатнуло. – Как тебе только в голову могло такое прийти! Хорошего же ты обо мне мнения – отправить женщину в совершенно неведомый ей мир и оставить ее там одну его осваивать! Со всеми его физическими тяготами! Без какой-либо помощи! Разумеется, нет! Разумеется, у нее появился … спутник! И очень ей подходящий, между прочим!

– А вот это уже интересно! – Вырвалось у меня с совершенно неожиданным нетерпением. – А ну, давай его сюда! Уж если до корней докапываться, так до всех!

– Что ты сказала? – едва слышно отозвался он.

– Ты же сам ко мне приставал, – возмутилась я, – чтобы к самым истокам истории вернуться!

– Нет, до этого, – уже чуть громче поправился он.

– Давай сюда прародителя, говорю! – не заставила я просить себя дважды. – Я имею полное право на него хотя бы глянуть.

– Что ты завтра делаешь? – вспомнил он о старой привычке вилять во все стороны. – Я имею в виду – вечером, после работы.

– Это еще зачем? – подозрительно нахмурилась я.

– Я хотел бы представить тебе … ее спутника лично, – решительно объявил он. – И надеюсь, что сейчас у меня это получится.

Как по мне, так можно было бы и прямо сейчас фотку прислать. Хотя этого внепланового спутника тоже, наверно, задним числом доделывали – придется сейчас его портрет по памяти воссоздавать.

– Ладно, когда вас ждать? – плюнула я на размышления – пусть хоть как-то портрет предка покажет, любопытство уже загрызло.

– Я буду один. Если буду, – восстановил он мои размышления во всех правах. – Когда – это ты мне скажешь, а где – встреть меня, пожалуйста, в том месте, где мы в прошлый раз расстались.

– А чего там? – все еще удерживала я в узде рвущиеся на волю размышления.

– Мне нужно представить себе точку назначения, – как-то рассеянно объяснил он. – А я сейчас хорошо знаю только это место и тот гостеприимный дом, в который меня привела Татьяна. В последнем слишком людно, а в этом месте … там вдалеке было что-то вроде леса – мы сможем туда подъехать?

Размышления смели, наконец, все преграды.

Встретиться нужно, вечером, на отшибе и в отсутствие лишних свидетелей.

Это ко мне, что, ангела-маньяка подослали?

Не удалось меня никакими способами под свой образ и подобие подогнать – решили приговор на вечное земное существование отменить?

– Меня Киса везде сопровождает, – напомнила я ему. – По долгу службы.

– Ну, конечно, – удивленно подтвердил он свою хорошую память.

Понятно. Кису он, похоже квалифицированно обработал – можно на того не рассчитывать.

И на Тошу наверняка тоже – тот ради нового компьютера на все глаза закроет.

– Я еще Светке сообщу, куда и с кем еду, – обратилась я к куда более надежному источнику помощи. – И мелким. И Татьяне.

– Татьяне, пожалуйста, не нужно, – торопливо перебил он меня. – Боюсь, она не простит мне попытку перехода без нее.

– Ладно, – легко согласилась я, – но если я через час не вернусь, с ней свяжется Светка.

– Часа должно хватить, – уверенно бросил он. – Так или иначе.

Вот не добавила мне эта уверенность оптимизма – но перед очередной небесной провокацией отступать?

Сейчас!

Киса за мной, конечно увязался – и я не возражала.

Чтобы не вызвать подозрений.

Но газовый баллончик в карман сунула – посмотрим, как они его уговорят не вмешиваться.

Небесный посланник задержался – наверняка, чтобы уже точно темнеть начало.

И таки начало – до заката было еще далеко, но небо снова затянуло мрачными тучами. Причем, прямо над головой – на горизонте оно чистым оставалось. Вот сиди и гадай – сейчас полыхнет или опять поворчит и разойдется.

Он появился, когда я уже машину завела, чтобы домой ехать – и делать ставки на то, какую отмазки он на этот раз придумает.

Он возник ниоткуда и замер на месте, оглядываясь по сторонам, словно машина не прямо у него перед носом стояла.

Глава 13.18

Я призывно махнула ему рукой – не хватало еще, чтобы он мне все сиденье промочил, если сейчас польет.

Он расплылся в торжествующей улыбке, широченными шагами подмахнул к машине и втиснулся на сиденье рядом со мной, кивнув замершему на заднем Кисе.

После чего закрыл глаза и застыл в полном молчании.

– Ну, чего – поехали? – раздраженно хлопнула я ладонью по рулю.

– Поехали, – эхом отозвался он, открыв глаза, в которых промелькнул-таки совершенно безумный огонек.

– А портрет где? – спросила я, выехав за пределы дачного поселка.

– Я обещал познакомить тебя с ним лично, – прижмурился он, словно предвкушая удовольствие.

Ага, сейчас будет в чащу заманивать – где еще можно встретить первого человека на земле?

– А там тебе что нужно? – кивнула я вперед, на стремительно приближающийся лесной массив.

– Я говорил тебе, что в прошлый раз неверно выбрал себе союзников, – медленно произнес он, обращаясь туда же. – В этот раз я намеревался исправить эту ошибку – и чуть не совершил еще одну. Вновь собираясь действовать в этом мире, я опять не взял в расчет его самого. А он оказался еще лучше, чем задумывался. Я хочу с ним поговорить.

Нет, точно маньяк. С природой, понимаешь, ему нужно пообщаться перед своим темным делом.

А потом скажет, что это она ему велела его сотворить.

Устами прародителя человеческого рода.

Все еще обитающего среди нас – в виде лесного духа, конечно.

Съехав с дороги, я заглушила машину на самой опушке леса и выбралась из нее, ткнув Кисе пальцем на место рядом с собой.

Он принялся топтаться шагах в пяти от меня – ты смотри, какой уважительный, однако, хранитель! И как он спасать меня оттуда будет, если что?

Нащупав в кармане баллончик и крепко сжав его, я подошла к жаждущему слиться с природой – пусть не думает, что испугал меня своими туманными угрозами!

Он стоял, не шевелясь, только глазами по сторонам рыскал. Под довольно резкими порывами ветра – похоже, непогода все же решила разгуляться. Темные тучи клубились уже прямо над головой, кроны деревьев мотало из стороны в сторону со зловещим потрескиванием и в воздухе при каждом вдохе ощущался электрический привкус – как перед грозой.

Пришедшей в обнимку с ураганом.

Оповестить о начале апокалипсиса.

Может, действительно лучше в машине пересидеть?

– Тебе нравятся падающие звезды? – вдруг повернул ко мне голову поклонник всех, похоже, явлений природы – его как будто тоже наэлектризовало, разве что искры из глаз не сыпались.

Я остолбенела. Об этом не мог знать никто. Я даже девчонкам ни разу не призналась – к университету я уже четко усвоила, что замирающее при виде светящегося метеорита дыхание и почти непреодолимое желание бежать со всех ног к месту его падения современному трезвому человеку просто не к лицу. А потом, когда мы с ними раззнакомились как следует, уже нужно было сложившуюся репутацию поддерживать.

Этой моей – единственной – слабости не могло быть ни в каком досье. Я и в детстве-то только по ночам, через окно, из-под одеяла в небо заглядывалась, а потом – днем – говорить об этом было как-то неловко. Засмеют еще!

– Вот это твои принципы? – презрительно бросила я прямо в его горящие глаза. – Когда это я тебе разрешение давала в мыслях у меня копаться? Или если нельзя, но очень хочется, то можно?

– Ты видишь? – резко шагнул он к уже чуть ли не вдвое сгибающимся деревьям – Она не верит! Давай дадим ей знак, как раньше! Там на орбите мусора еще полно, и люди своего набросали – я сам метну, ты только не мешай, не сжигай его сразу. Что скажешь?

Что-то просвистело у меня над головой.

Очень высоко над головой.

Плотно прижатой к земле.

Скрещенными руками собеседника стихий.

Навалившегося на меня всем телом.

Да что же этот баллончик не вылазит?!

Вылез. Когда уже почти достигший своей цели маньяк пружинисто вскочил на ноги и рывком поднял с земли меня.

– Ты совсем умом тронулся?! – проревел он в сторону леса, заглушив даже свист ветра. – Она здесь при чем? Уведи ее отсюда! – не оглядываясь, толкнул он меня прямо в распростертые руки оказавшегося – не прошло и вечности! – совсем рядом Кисы.

– Я тебе сейчас уведу! – прошипела я прямо в выпученные глаза последнего – ну, хоть на кого-то баллончик пригодится!

– Ты мной недоволен, так со мной и разбирайся! – продолжил тем временем откусывать слово за словом заклинатель стихий – ветер ему уже перекрикивать не приходилось, тот сам стих, от удивления, наверно. – Ты хочешь сказать, что я не прав? Что сдался? Что сбежал? Признаю! Ты оказался лучше. Крепче. Смог сохранить все самое главное. И я тебе бесконечно благодарен за это. Но сейчас же ты меня пустил! Значит, знаешь, что грядет что-то похуже прежнего. Что я здесь нужен. Так, может, оставим наши бодания до лучших времен, а сейчас объединимся? Когда-то у нас это получалось. Давай, высказывайся! Только без комаров!

Ветер уже совсем улегся. И деревья застыли в полной неподвижности, словно переваривая услышанное – и не веря при этом своим ушам, где они там у них находятся. Только небо еще хмурилось, как будто раздумывая, довести ли до конца начатый апокалипсис или отложить его до более подходящего случая.

Вот прямо оттуда и раздался резкий птичий крик. Мы втроем автоматически вскинули головы – и по лбу самого высокого из нас расползлось пятно птичьего помета.

Вот так будет со всеми, кто на других сверху вниз смотрит!

– Хорошо, что я тебе ось поменял, – пробормотал он, оттирая лоб протянутым мной платком. – Хоть птеродактили уже не летают. Теперь доволен? – снова вскинул он голову с вызовом. – Имей в виду – сегодня я посылаю сигнал и одной попыткой не ограничусь. Заартачишься – посмотрим, кто кого переупрямит.

Резко дернув подбородком вниз, он повернулся ко мне. И нахмурился – словно вовсе не ожидал меня там увидеть. Киса бочком переместился мне за спину.

– У меня к тебе еще одна просьба, – проводив его тяжелым взглядом, великий укротитель вновь перевел его на меня. – Я знаю! – быстро добавил он, едва я рот открыла. – Я знаю, что завтра на работу! Но – пожалуйста! – задержись сегодня немного, последи за небом. Я думаю, недолго – и дай мне знать, что у меня все получилось.

И он исчез!

Прямо не сходя с того самого места.

Даже не дождавшись моего ответа.

Даже не поблагодарив за мой слегка запоздалый кивок.

Даже не попрощавшись – опять!

И так и не показав мне обещанного предка!

Всю обратную дорогу Киса благоразумно молчал. К его счастью.

Но только в машине. Дома он принялся топтаться за мной следом, блея что-то про всяких безрассудных, вмешивающихся в эффективное исполнение долга хранителя. Действующего строго по инструкции.

Ну, хоть один не сам ушел, а когда я его послала!

Спать я не легла по совершенно очевидной причине – день выдался слишком насыщенным.

Все равно сейчас не засну – так чего в кровати без толку ворочаться?

И к окну подошла просто для того, чтобы проверить, окончательно ли распогодилось.

Небо было абсолютно ясным, но безлунным – так чего, спрашивается, шторы задергивать?

И в кресло возле окна села, потому что оно там просто стояло – и так весь вечер на ногах провела.

А то, что боком к окну, так у меня кресло всегда так стояло – что, мне его из-за всяких ненормальных разворачивать?

Минут через десять я почувствовала себя знаменитыми тремя девицами под окном, прявшими как раз поздно вечерком – такая трижды идиотка, как я, точно за всех троих сойдет.

А вот и не просто так я здесь сижу, а очень даже в Интернете!

Как и подобает современному человеку.

Вытащив телефон, я принялась просматривать всякие астрономические сайты – на предмет прогноза выпадения метеоритных дождей в различных земных точках.

Так, у нас чисто – да и не было их здесь никогда в это время года. А то я не помню! Я уже в детстве знала, когда ожидать в полном ярких звезд небе …

Голова резко мотнулась влево – к выхваченной краешком глаза огненной дуге за окном.

Она была намного ярче, чем в моей памяти – еще и искрилась по мере продвижения. Явно что-то здоровенное летит – нужно завтра новости почитать, не случилось ли каких разрушений.

Я смотрела туда, пока ее слепящий послеслед в глазах не рассеялся.

Так.

Хорошо.

Ладно.

Похоже, к нам действительно не просто посланца Олимпа занесло, а управляющего стихиями.

Который ураган запросто может вызвать – а значит, и землетрясение под ногами завоевателей и цунами им на голову.

Которому раз плюнуть каменную глыбу из космоса зашвырнуть – а значит, и целый залп осилит, похвастаться он точно не откажется.

Да, такой союзник против небесных захватчиков нам точно не помешает.

И пусть только сунутся – будет у них земля гореть под ногами!

Я совсем легонько и совершенно искренне прикоснулась пальцем к значку поднятого большого пальца на экране своего телефона.