Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 108 страниц)

Глава 12.5

Во время нашего очередного свидания с Игорем, когда мой ангел выпустил в него свою обычную очередь все тех же вопросов, он вдруг взорвался.

– Да все у меня по-прежнему, – отрывисто бросил он, раздраженно дернув плечом. – Вот если бы еще ваших все больше не становилось!

– Ты о чем? – вскинулись мы с моим ангелом одновременно.

– Да толпятся уже в доме – прохода от них нет! – объяснил Игорь уже спокойнее.

– Сколько? Когда появились? К тебе приближались? При аналитике? – снова затарахтел пулеметом мой ангел.

– Двое. Вчера. Нет. Нигде, – с не меньшей скоростью и краткостью ответил ему наш сын.

– Стас, – бросил мой ангел в мою сторону одними губами, прикрыв рот рукой.

– Эти, правда, инвертированные – не так на нервы действуют, – добавил Игорь, как только его отец отнял руку от лица.

– А как ты их …? – оторопела я.

– Макс, – резко вернув руку в прежнее положение, напомнил мне мой ангел об условии, на котором он обеспечил присутствие Макса на демонстрации моего первого ангельского открытия – условии обучения ему наших детей.

– А вот наблюдателю с аналитиком не повезло, – снова дождался наш сын окончания вставной реплики своего отца. – Они этих новых, само собой, не чувствуют, так те им всякие пакости делать начали – они уже волком друг на друга смотрят.

Мой ангел расхохотался с чрезвычайно довольным видом – и я снова насторожилась.

Контроль Игорь никогда не терпел, ангельский вдвойне – его раздражение новыми соглядатаями прозвучало довольно естественно.

Наблюдатель тоже крови из него за все эти годы выпил не мало – повзрослев, Игорь никогда не упускал случая отплатить ему сторицей.

Но хвастаться доставленными тому неприятностями, еще и другими руками – это было совершенно не похоже на нашего сына.

– Ты только от дела не отвлекайся, – вновь напустил на себя отечески строгий вид мой ангел. – И не поощряй их самовольство – эти двое направлены для обеспечения своей охраны. Как один из ключевых участников операции, ты имеешь на нее полное право, а мы с твоей матерью проследим, чтобы оно было реализовано в полном объеме.

Я пнула его ногой – Игорь же вранье с пол-слова слышит! Он успокаивающе похлопал меня по колену – когда это он успел проследить за реализацией прав нашего сына? Причем, со Стасом – со мной такого точно не было.

– Не усложняй им работу, – подтвердил он мою догадку, уверенно перейдя на типичный тон Стаса, – но и держи их на расстоянии. Панибратство с телохранителями не способствует успешному выполнению их задачи. И самое главное, – явно добавил он от себя, – хорошенько запомни, что предоставление охраны – это вовсе не привилегия, а всего лишь признание важности доверенного тебе участка работы, так что не вздумай нос задирать, – закончил он уже совершенно своим тоном – тем, от которого прежде Игорь мгновенно взвивался.

Сейчас же он выслушал отца без единого слова возражения – с подчеркнутым вниманием склонив голову к плечу и согласно ею кивая. Я бы снова порадовалась их возникшему в период моего беспамятства взаимопониманию, если бы к концу тирады моего ангела у Игоря не дернулся уголок рта. Всего лишь на мгновение – но я снова поняла, просто кожей почуяла, что весь рассказ нашего сына – это всего лишь верхушка айсберга. Скрывающая под собой что-то намного более для него важное.

– Я думаю, они прошли хорошую подготовку, – провозгласил Игорь самым серьезным тоном, – поскольку не делают никаких попыток сближения со мной. И насчет дела не волнуйтесь, – заиграла в его тоне нотка искреннего энтузиазма, – я как раз первые характеристики закончил – могу сегодня вам выслать.

У моего ангела глаза забегали во все стороны – как всякий раз, когда речь о технике заходила.

– Мне пересылай, – пришла я ему на выручку. – У меня заряда в телефоне больше.

И правильно сделала – пересылка моему ангелу отправленного нашим сыном архива документов могла снова растоптать его только что восстановленное на втором этаже офиса самоуважение.

Спохватившись в последний момент, Стасу и Максу я эти документы тоже в разархивированном виде отправила – окажись мой ангел единственным, получившим их в таком виде, его только что восстановленное на втором этаже офиса самоуважение оказалось бы растоптанным надолго.

А потом – наконец-то мы могли что-то по-настоящему делать! Что-то – я имею в виду переделывать характеристики ангельских детей, составленные Игорем, чтобы как можно больше палок аналитикам в колеса вставить, когда они на них покатятся этих детей вербовать.

А вот мы … Нас, активно участвующих в этой переделке, оказалось меньше, чем я ожидала. А после первого же ее обсуждения – существенно меньше.

Мне, разумеется, слова никто не давал – видно, остальные участники дискуссии сочли мое получение этих характеристик и их последующую рассылку всем заинтересованным сторонам достаточным вкладом в творческий процесс. Взяли это слово мой ангел со Стасом. Одновременно. Перекрикивая друг друга. Вполголоса.

Мой ангел не нашел ничего лучшего, чем предложить перемешать все кристально ясные и безукоризненно логичные заключения Игоря – так, чтобы они превратились в мутную кашу вязкого потока сознания.

Мое сознание тут же нарисовало впечатление об Игоре, которое создаст такая, с позволения сказать, аналитическая работа – бестолковый недоумок, не способный ни единой закономерности увидеть, ни двух слов связать.

Стас пошел еще дальше. Я, конечно, понимаю, что он просто не мог допустить шанс щелкнуть моего ангела по носу за очередное несанкционированное красноречие, но примитивно поменять местами все положительные и отрицательные стороны в портрете каждого кандидата, составленном Игорем?

У меня перед глазами замаячил портрет автора такого, с позволения сказать, словесного фотонегатива – оболваненный простофиля, нацеленный на втаптывание в грязь любых достоинств, с тем, чтобы истинные недостатки на этом фоне верхом совершенства казались.

А потом у них обоих это слово отобрал Макс.

И образ Игоря, который могла создать у вдумчивого читателя такая версия плодов его работы, тут же вернулся к тому, который всегда существовал в моем сознании – и на этом не остановился. Во взгляде его появилась глубокая проницательность, на губах заиграла легкая улыбка всеобъемлющего понимания, во всей осанке ощутилась непоколебимая уверенность в своих силах и своей правоте.

Это был образ мудрого мыслителя, умеющего видеть истину под любыми покровами, увлеченного исследователя, с легкостью отделяющего существенное от сиюминутного, беспристрастного наблюдателя, ведущего летопись событий, а не протокол суда над ними.

Это был образ гения, для которого не существует никаких скрытых тайн мира.

Я вздрогнула. Снова почувствовав какое-то смутное движение за кулисами. В самом деле, с чего бы это Максу так старательно улучшать репутацию моего сына – после стольких-то лет совершенно нескрываемой неприязни к нему?

А вот Винни не раз высказывал мне интерес к Игорю, даже как-то бросил невзначай, что напрочь был бы познакомиться с ним …

И если Стас каким-то образом сохранил мысленную связь со своими подчиненными, то кто сказал, что Винни с Максом такую же все это время не поддерживал?

О мысленной связи за пределами офиса в последнее время вообще никто ни слова не сказал, так что теперь никого и за язык не поймаешь!

Правда, Стас со своими здесь передумывается, а Винни отправился на прием к этому их … нет, нашему … нет, их генеральному руководителю – только тому и ведомо, куда …

Или он уже вернулся?

А почему об этом никто не знает?

Или это только я об этом ничего не знаю?

Да что, в конце концов, происходит?!

Я усилила наблюдение за всеми этими мысленными заговорщиками – без какого-либо результата. Только все чаще появлялась, а потом и крепла в голове ассоциация со знаменитой земной басней – о лебеде, раке и щуке. Которые тащат наш офис – а с ним и все планы по защите Игоря и земли – каждый в свою сторону. Ничуть не заботясь тем, что он при этом остается на своем месте, как вкопанный.

Спустя некоторое время, однако, оказалось, что их не объединенные, к сожалению, усилия все же сдвинули их воз с места. В совершенно неожиданную, правда, сторону.

Все наши свидания с Игорем уже приобрели характер какого-то ритуала: одни и те же вопросы, одни и те же ответы, и так по кругу. Но однажды, под самый конец разговора, он небрежно бросил нам, что вернулся к более тесному общению с Дарой.

У моего ангела начали раздуваться щеки.

Согнав покровительственно одобрительную усмешку с губ.

Сузив его глаза в щелочки.

Сдвинув брови над ними к переносице.

Встопорщив шевелюру на голове.

И, по всей видимости, сдавив горло.

– Как ты мог? – изрек он трагическим шепотом, приближая облик воплощенного потрясения к экрану телефона.

Вот вернула ему уверенность в своем единственном преимуществе на свою голову! Он еще теперь будет на нашем сыне в эмоциональном шантаже упражняться?

Глава 12.6

Я забрала у него телефон, чтобы Игорю эта маска пронизывающего укора все поле зрения не застила – даже по рукам давать не пришлось, они у него безвольно разжались и тут же прилипли к лицу в жесте театрального отчаяния.

– Игорь, что происходит? – смогла я, наконец, озвучить этот грызущий меня уже Бог знает, сколько времени, вопрос.

– Понятия не имею! – беспечно пожал он плечами с железобетонно убедившей меня искренностью в голосе. – От ваших пришло распоряжение – через моего аналитика – восстановить часть контактов из нашей с Дарой базы. В частности, те, по которым мне запросы делали. Видно, понравились отредактированные вами характеристики.

Руки моего ангела сползли с его лица – стянув с него заодно и маску из классической трагедии. И явив нашему с Игорем взгляду его весьма оживившуюся физиономию – в глазах даже тень моих старых знакомых херувимчиков мелькнула.

– А поподробнее можно? – выдохнул он с облегчением, торопливо разглаживая только что скомканное лицо в довольную мину.

– А причем здесь Дара? – уточнила я.

– Так мне же отвлекаться не велено! – хмыкнул Игорь. – А базу мы вместе с ней составляли – вот мне и предложили обратиться к ней с просьбой продолжить переписку с ними. От моего имени. Так что у меня теперь – кроме наблюдателя и курьера от ваших аналитиков – что-то вроде личного ассистента появилось, – коротко хохотнул он напоследок.

Мой ангел просто с неприличной готовностью составил ему в этом компанию. Осекшись под моим взглядом и снова приняв строгий вид. С явным трудом.

– Вот на этом и остановишься! – провозгласил он не совсем удачной на этот раз пародией на непререкаемый тон Стаса. Подпорченной отголосками бурного веселья. – С распоряжением свыше спорить, конечно, незачем – чем бы оно ни было вызвано – но не забывай, что решение не вовлекать ее непосредственно в твою деятельность было принято раньше и продиктовано куда более серьезными причинами. Роль твоей помощницы сугубо в земных мероприятиях им, в целом, не противоречит, но только ею и ограничьтесь.

Игорь снова слушал, не сводя с отца пристального взгляда – а я так же внимательно всматривалась в его лицо. На этот раз он владел им безукоризненно – ни уголок рта не дернулся, ни бровь не шевельнулась. Только во взгляде сквозила неуловимая прохладца – которую с легкостью можно было принять за должный пиетет в разговоре с родителем …

На земле точно что-то творилось! Причем, что-то серьезное и настолько большое, что полностью скрыть его больше не представлялось возможным – если уж Игорь решился подсунуть нам под нос ту часть айсберга, которая мгновенно навлекла на него обвинения в нарушении слова, данного в отношении Дары.

Более того, снова сблизившись с ней после очередного периода отчуждения, он не стал бы говорить об этом в таком тоне и в таких выражениях, которые даже мой ангел если и позволял себе в ее адрес, то только в разговоре со мной.

Или в своих собственных мыслях, вдруг кольнуло меня – беспрепятственно открытых его сыну.

А вот свое сознание под замком от Дары держать во вновь ставшим тесным общении с ней Игорю должно быть совсем непросто – умение Дары развеивать в пыль все барьеры, выставляемые окружающими, у нас уже давно в поговорку вошло.

Причем, стойкость намерения Игоря отгораживаться от нее каким бы то ни было способом изначально вызывала у меня большие сомнения. Так же, как и смирение Дары с его неожиданной замкнутостью …

Так же, как и самоустранение Тоши – из наших планов еще ладно, но не от охраны и защиты наших детей …

Так же, как и подчинение Марины приказу Стаса ни во что больше не вмешиваться – и это накануне объявления ангельской войны всему человечеству …

Так что же это получается – они там все на земле пообъединялись? И начали действовать? На свой страх и риск? Ладно еще без ангелов – но без меня?

Ответы на эти вопросы пришли, когда я уже всерьез раздумывала над тем, как оглушить моего ангела чем-нибудь во сне, чтобы быстренько позвонить Марине.

О многом я догадалась правильно – кроме размера того самого айсберга, который предстал наконец перед нами во всей своей устрашающей мощи.

Игорь с Дарой таки действовали заодно – и, похоже, с самого начала и весьма успешно мороча голову и мне с моим ангелом, и Максу.

Выдумали они распоряжение аналитиков или воспользовались реально поступившим, но контакты с другими ангельскими детьми они начали восстанавливать согласно анализу, проведенному Игорем отнюдь не только в отношении указанных ему кандидатур – реализуя мою, между прочим, изначальную идею в первую очередь организовать сопротивление на земле.

Они таки переманили на свою сторону и Тошу, и Марину – и не исключено, что еще до появления Стаса на земле с последней сводкой новостей: Игорю-то мы с моим ангелом на добрые полдня раньше сообщили о заговоре аналитиков,

То-то Тоша с Мариной почти одновременно Стасу сообщили, что не будут у него под ногами путаться, причем именно Стасу – не Марина мне, а Тоша моему ангелу, что было бы куда естественнее, а Стасу, которые привык к повиновению свои приказам, а не к анализу его причин.

А вот чего я даже в самом горячечном воображении представить себе не могла, так это того, что все они и Аленку с Олегом привлекут. Пятнадцатилетнюю Аленку! Стопроцентно земного Олега!

Может, еще и Светку?

Светку, которой Марина запретила мне однажды даже намекать на существование ангелов, чтобы не разрушать ее благостное представление о справедливости и нерушимую веру в то, что человек – кузнец своего счастья.

Светку – вместо меня? Меня – уже владеющей ангельской информацией почти из первых рук? Бросившейся делиться этой информацией в первую очередь с Мариной? Прямо в лицо ангелам самого высокого ранга заявившей, что без людей не получится у них землю отстоять?

Без особого успеха, правда.

Я почувствовала себя матросом на «Титанике». Который точно также чуял неладное, когда команда получила приказ ускорить движение корабля – среди айсбергов, но надеялся на знания и опыт капитана с офицерами, для которых его сомнения не представляли интереса.

А ведь тому матросу даже после рокового столкновения приказали не разглашать его масштабы пассажирам – чтобы не посеять среди них панику.

Только она сама посеялась – от незнания, куда удар пришелся и как быстро корабль под воду уходит.

Так и метались пассажиры из стороны в сторону, пытаясь самостоятельно организовать свое спасение.

Пока почти все не утонули …

А вот не бывать этому!

Матросам, может, и положено приказам офицеров повиноваться – только меня в воинское звание не производили.

Мне и ангельское-то чисто номинально, как выяснилось, присвоили.

Дав мне тем самым полное право вернуться к неоднократно доказавшим свою надежность земным методам.

Среди которых самыми результативными всегда были переговоры.

Проводимые в атмосфере открытости сторон и их стремления идти навстречу друг другу.

Где-нибудь на нейтральной территории – что в нашем случае невозможно, за отсутствием таковой между небом и землей.

Так же, как и приглашение земных подпольщиков в небесные выси – с Марины станется в буквальном смысле его воспринять, несмотря на мой провальный пример.

А значит, мне нужно на землю.

Именно мне – еще от нее не до конца оторвавшейся, еще помнящей, как говорить с людьми и – главное – как их слушать, еще не закосневшей в ангельской уверенности в своей непогрешимости …

Вот, кстати, и Винни подтвердил свое звание гения, полностью согласившись с моими умозаключениями.

Воодушевленная его неожиданной поддержкой, я и место для переговоров мгновенно придумала – вряд ли кому покажется странным, если наши земляне снова к Светке на дачу соберутся, и я ее, как свои пять пальцев, знаю, и все подходы к ней хорошо просматриваются.

Разговор с Игорем я тоже сама провела. Короткий.

Явно ошарашенный поддержкой Винни моих соображений, мой ангел безропотно отдал мне телефон, но все время пытался развернуть его в моих руках – так, чтобы взгляд нашего сына непременно уткнулся в очередную трагическую маску.

К счастью, бессловесную – подвиг, который всегда давался моему ангелу с трудом и заканчивался обычно тем большим взрывом, чем дольше тянулся.

Потому-то я и отключила телефон, как только Игорь кивнул в ответ на мой вопрос, сможет ли Олег взять ключи от дачи и смогут ли все они там завтра с утра собраться.

И вовремя.

– Ты никуда без меня не пойдешь! – завопил наконец мой ангел, безапелляционно перечеркнув рукой воздух перед моим лицом.

Глава 12.7

– Если не будет другого выхода – пойду! – не менее решительно выставила я ему под нос указательный палец.

– Татьяна, он – темный! – выбросил он вперед руку ладонью кверху, словно преподнося абсолютно неоспоримый аргумент. – Как ты можешь ему доверять?

– Макс – тоже темный! – отмела я его смехотворное замечание небрежным взмахом своей руки. – А Винни, возможно, разрешение получил обойти запрет аналитиков – зря он, что ли, к вашему генеральному … не знаю, летал?

– Возможно?! – задохнулся мой ангел, но уже совсем ненадолго. – Обойти запрет – это хорошо, но куда? Мы о его намерениях ровным счетом ничего не знаем! А ты за ним – сломя голову? Опять? Ты забыла, чем твое прошлое безрассудство закончилось?

Я поежилась. Когда мой ангел орет, как резаный – это его естественное состояние, с которым я знаю, что делать. А вот к ударам ниже пояса он переходит, только окончательно из себя выйдя. И кому, спрашивается, его туда назад загонять?

– Я помню, – тихо произнесла я, крепко взяв себя и этот разговор в руки. – И бесконечно благодарна. Всем вам. И тебе в особенности. Но если у меня появится хоть малейший шанс увидеть Игоря …

– Ты согласишься увидеться с ним без меня? – тоже снизил голос мой ангел до едва различимого бормотания, откинув голову и глядя на меня, словно на незнакомку.

Я снова помолчала. Можно было соврать. Но ведь только что выяснилось, что все эти сепаратные телодвижения за спиной друг у друга опять, в который раз, точно так же, как на земле, ни к чему хорошему не привели.

– Я постараюсь уговорить Винни, чтобы он и тебя взял, – твердо пообещала я и ему, и себе. – Но если это окажется невозможным … да, я воспользуюсь этим шансом, чтобы рядом с Игорем хоть один из нас оказался.

Больше он со мной не разговаривал.

Причем именно так, что я – опять как на земле – чуть не взмолилась, чтобы лучше уж снова раскричался.

И утром в офис отправился с таким видом, что мне совсем не по себе стало.

За тех, с кем он разминаться перед рабочим днем собирался.

Я и в офисе-то сразу к окну прилипла, чтобы не пропустить момент, когда придется выскакивать, чтобы их разнимать …

Ну так и есть! – обдало меня жаром с головы до ног – уже все в одну кучу сбились и молотят руками, по ком попадя …

Я круто развернулась в сторону двери …

… и тут же отшатнулась, взвизгнув, но на полпути затолкав назад неприемлемый в офисе звук руками.

– Я тоже бесконечно рад встрече с Вами! – промурлыкал Винни с довольным видом, сделав два шага от двери к моему столу и поднимая прозрачную панель на нем.

– Ы-ы-ы …! – замычала я, сделав ему страшные глаза и отчаянно тыча пальцами себе в рот, потом на панель, потом себе в уши.

Заинтересованно глянув на меня, Винни вернулся к созерцанию девственно чистого экрана, водя по нему глазами и склоняя голову то к одному, то к другому плечу.

– Пусть эта игрушка Вас больше не волнует, – произнес он наконец, опустив мою панель и двинувшись к столу Стаса. – Хотя признаюсь откровенно – плоды своих трудов ломать … – бросил он мне оттуда через плечо, сокрушенно качая головой.

Я рухнула на стул, отдуваясь в изнеможении.

После чего вспомнила о приличиях.

– Как прошло Ваше путешествие? – вежливо поинтересовалась я, сложив себя в максимально непринужденную позу. Максимально возможно непринужденную.

– Весьма недурственно! – отозвался Винни уже от стола Макса. – Как выяснилось, иногда полезно расстаться с кем-то … на время, чтобы увидеть друг друга по-прежнему свежим взглядом. Вы наверняка это понимаете, как никто другой.

– Нет, – честно ответила я, провожая его глазами к столу Тени.

– Да? – уставился он на меня оттуда с видом крайнего удивления, и добавил, небрежно пожав плечами: – Тогда скоро поймете.

– Значит, мы можем посетить землю? – прямо спросила его я.

– В Вашем обществе, дорогая Татьяна, – хихикнул Винни, снова направляясь в мою сторону, – нет ничего невозможного.

– А что, если мы немножко расширим это общество? – ткнула я ему пальцем в ангельский ноутбук моего ангела. – На Анатолия. И на Макса, – добавила я из соображений чистейшей справедливости.

Поколдовав над последней панелью, Винни вновь повернулся ко мне.

– А что, им тоже на землю хочется? – произнес он с хитрым прищуром, присаживаясь на стол и складывая руки на груди.

– Дело не в том, что кому хочется, – резко ответила я, вспомнив гробовое молчание моего ангела накануне, – а в том, что нужно нашим детям.

Винни развел руки в стороны, тряся головой с видом бессловесного восхищения.

– Дорогая Татьяна, – произнес он наконец, сочтя, видимо, образовавшуюся паузу достаточно театральной, – ничуть не умаляя всех других Ваших несравненных достоинств, хочу сказать, что основным Вашим талантом является умение чисто интуитивно нащупать основополагающий момент в любой ситуации.

– Это Вы о чем? – подозрительно намучилась я.

– Вы только что произнесли ключевое слово, – с готовностью объяснил он. – И я думаю, сегодня у нас будет возможность выяснить, кто из наших соратников действительно нужен на земле.

Я уже открыла было рот, чтобы сказать ему, что с земли, с которой именно мы с моим ангелом находимся в постоянном контакте, ответ на этот вопрос как-то лучше виден …

… как меня снова лишили слова.

– А вот, кстати, и они! – жизнерадостно объявил Винни, глянув поверх моей головы в окно. – Приношу свои извинения, но мне придется сделать атмосферу нашей общей встречи чуть более жаркой для Вас. На некоторое время.

Слава Богу, время это продлилось недолго. И переместился он от меня как можно дальше.

А то мелькнула мысль, что это он меня специально в полный физический дискомфорт загнал, чтобы я о своем предложении забыла.

Еще чего! И нечего было мне льстить, как только Стас Тень из офиса выгнал – я сама и первая догадалась, почему именно мне путь на землю открыт.

И на моего ангела нечего было намекать, говоря, что земля кого угодно обтесать может – это я его там много лет и собственными руками …

И в этих же руках его лучше везде и постоянно держать – если он тогда, после ареста, умудрился без меня возглавить список главных врагов всего ангельского общества, то страшно подумать, что он сейчас, с уже приобретенным опытом побега из заключения и организованного сопротивления правоохранительным структурам, может натворить …

Я твердо повторила Винни слово, которое он сам назвал ключевым.

И почти не удивилась, когда он, предложив мне руку, все же задержался на мгновенье.

Которого вполне хватило и моему ангелу, и Максу, чтобы уцепиться за нас с Винни в самый последний момент.

И оказаться-таки с нами на земле!

Так что – все же ей виднее, кто, кому и где нужен?

Хотя насчет где не совсем в точку получилось.

Когда выяснилось, что выбор конкретного пункта нашего назначения доверен мне, я специально Светкин сад себе представила. На всякий случай – если нас там ангельская засада ждет, то ни один из них не додумается, что после стольких месяцев ожидания мы можем с тыла зайти.

Но не в малинник же! И самое обидное, что я наверняка до конца своих … нет, до конца уже самой вечности не узнаю, то ли это Винни не случайно меня под локоток твердой рукой взял, то ли мой ангел с Максом в последний момент нас всех с пути сбили.

Так еще и соседского пса принесло! Заглушившего даже моего ангела. Ничего себе – скрытная партизанская вылазка!

Но все эти замечания как-то стороной скользнули – после всего недавнего напряжения, неуверенности, беспомощности и самых тяжких подозрений меня накрыло девятым валом головокружительного облегчения: я попала домой! Несмотря на промах, колючки и удушающий жар от моих инвертированных попутчиков.

Мой ангел с Максом, похоже, то же самое испытывали – только мой ангел обрел свой самый земной, вечно кипящий от чего-нибудь голос, а Макс свой потерял, ошеломленно молча даже в ответ на прямые выпады в свой адрес.

Но сильнее всех земля поразила Винни – что, впрочем, было совсем и не удивительно, учитывая отсутствие у него иммунитета к ее воздействию. В инвертации я, конечно, не видела, но судя по голосу, у него сознание даже не раздвоилось, а растроилось.

Сначала он рявкнул на моего ангела в типичном для Макса стиле, потом отвесил ему же комплимент своим собственным, загадочно восхищенным голосом, а под конец принялся командовать самым резким тоном Стаса.

Плюнув на тон, я бросилась ему вслед. Еще не хватало, чтобы он раньше меня моего сына увидел – засада там или нет.

Перед входной дверью никого не было.

А потом она открылась, и Олег впустил нас в дом.

А потом была веранда, на которой я материализовалась, даже не подумав об этом.

А потом была небольшая Светкина гостиная …

Народу туда набилось немало, но Игоря я нашла среди них мгновенно – и застыла, как вкопанная. Вспомнив некстати слова Винни о свежем взгляде после долгой разлуки.

Он вставал со стула – и мой взгляд поднимался за его лицом все выше и выше.

Он расправил плечи – которые уже потеряли подростковую сутулость.

Он больше не подергивал руками, словно не зная, куда их девать – во всей его позе ощущались спокойствие и уверенность.

Он не произносил ни звука – вместо него говорили его глаза.

Что-то совершенно бессвязное.

Одним словом, свежесть взгляда явила мне совершенно взрослого, самостоятельного и уверенного в себе человека, но это был мой сын!

Я подалась к нему …

– Как ты мог?! – преградил мне путь неожиданный барьер.

Из руки моего ангела.

Не придумавшего ничего лучшего, чем поупражняться в своем вновь обретенном земном голосе на нашем сыне.

В первую же минуту встречи!