Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 108 страниц)

Эпилог 2

*****

Оглянувшись по сторонам, я с облегчением отметил, что мы все-таки приехали не последними – хоть раз в жизни наставник выручил.

Достали меня уже эти небожители – Стас к нам всегда туристом наведывался, но в последнее время уже и наставник мой с Татьяной, и Макс, похоже, забыли, что на земле порхать, куда и когда вздумается, не очень-то и получается.

Хорошо им ехидничать, что я вечно со своим табором в обозе тащусь, но кому из них нужно было и девочек забрать, и за Игорем с Олегом заехать, и хранителей наших новых куда-то впихнуть – пришлось Игоря на стоянку за его машиной послать, а потом еще и ругаться с ними, кто к нему в машину сядет, а кто – ко мне.

А перед этим еще и с работы отпроситься.

И Гале опять врать, что меня на другую работу срочно вызвали, а молодежь наша к Олегу на дачу собралась.

Сериалы выручили – накачал ей особо слезливых, чтобы оторваться не могла.

Вообще-то, сериалами ее отвлекать раньше пришлось – с того жуткого дня, когда мы Дару чуть не потеряли.

Я, вроде, всегда на подхвате был, а вот никогда бы не подумал, что окажется так трудно ничего не делать и ждать.

Об этом меня попросил темный хранитель Олега – буквально сразу после того, как я определил, что с новичком в группе Дары и Игоря что-то не так. Ну, как попросил – с того званого обеда, где я ему заместителем предводителя представился, он поприличнее себя вести стал, но к задушевным беседам привычки явно не имел.

Он просто сообщил мне, что Дара со дня на день в переплет попадет, и велел держаться в стороне, пока я не получу определенный сигнал. Причем, с таким невозмутимым видом, словно это не его Макс прислал, чтобы исключить саму возможность такого события.

Я никогда не возражал против вторых ролей, но только не в том случае, когда опасность грозила моим девочкам – конечно, я его послал.

– Здорово! – хмыкнул он. – Что конкретно Вы будете делать? И что будет делать Ваша младшая?

Ох ты, а об Аленке я не подумал – а она ведь раньше меня узнает, если с Дарой что-то случится, и быстрее меня ей на помощь бросится. Моя Аленка посреди толпы бандитов?

– Я не понимаю, – процедил я сквозь зубы. – Если Вы знаете о готовящемся нападении, почему заранее не ликвидируете его участников? Этого новенького я сам скрутить могу, если нужно …

– К нему больше ни на шаг не приближайтесь! – резко оборвал он меня. – Он – часовой механизм, что бы Вы с ним ни делали, он сработает в заданный момент – или, может, Вы его убьете?

– Да Вы чего, в самом деле! – задохнулся я. – Но любой часовой механизм можно отключить …

– Зачем? – прищурился он. – Нападение неизбежно. Сейчас мы знаем, кто будет его осуществлять. Если уберем его, пришлют другого, нам неизвестного. Сейчас мы готовы и у нас достаточно сил, чтобы полностью прикрыть старшую девочку и ее половинку. Вмешаетесь Вы – нам придется распылить эти силы, чтобы прикрывать и Вас с младшей.

– А что это за силы? – насторожился я.

– Чтобы Вы угомонились, – пренебрежительно скривил он губы, – часть из них – это ваше силовое звено. Далеко не самая основная часть. Вы – вернее, Ваша младшая – понадобитесь, когда мы купируем удар.

– Зачем она вам? – еще сильнее напрягся я то ли несмотря на, то ли из-за упоминания Стаса.

– Удар нацелен, в конечно счете, на старшую девочку, – объяснил он так спокойно, словно речь об инструкции по эксплуатации принтера шла, – хотя и не физически. Ей ни одна царапина не грозит, но потрясение будет сильным. Может сорваться – если ее на плаву Ваша младшая не удержит.

Теперь понятно – может, его и Макс посылал, но инструктировал его определенно предводитель.

– Так что нам делать? – смирился я с указаниями из этого источника.

– Ждать, – словно тяжеленным камнем бросил в меня он. – Ваша личная задача – держать младшую, чтобы под руку нам не полезла. Хоть вяжите! Она же и получит сигнал, что пора – и тогда вам с ней нужно прибыть на место как можно быстрее.

Я вновь вернулся к сканированию Аленкиного сознания – и утром, и после работы – в надежде уловить хоть намек на приближающийся взрыв. Но узнал я о нем намного более банальным способом – по телефону.

Аленка позвонила мне на работу сразу после обеда.

– Отпрашивайся с работы! – отчеканила она звенящим голосом. – Срочно!

– Ты где? – не стал я вдаваться в подробности, выключая компьютер и сгребая со стола ключи от машины.

– Еду к тебе, – также отрывисто ответила она. – Десять минут.

Я натянул на себя куртку и зашел к Сан Санычу.

– Извините, мне нужно уйти, – сказал я ему без какой-либо просительной интонации в голосе. – Семейные обстоятельства.

Только вскинув на меня глаза, он молча кивнул.

Я дождался Аленку возле уже открытой машины.

– Что? – шагнул я ей навстречу.

– Дара! – начала вдруг задыхаться она, отчаянно моргая. – Что-то случилось. Там очень плохо.

– Где? – уточнил я.

– В университете, – поморщилась она, словно от боли.

– Поехали! – кивнул я ей на заднюю дверь.

– Сейчас, – завертела она головой во все стороны, и замерла, глядя вверх по улице.

Проследив за ее взглядом, я увидел мчащегося к нам на всех парах Олега.

– Зачем ты его вызвала? – нахмурился я.

– И его, и пигалицу эту, – упрямо тряхнула она головой. – Она тоже не помешает. Только пусть вперед садится!

Как назло – и как всегда в самый неподходящий момент – мы попали в красную полосу, и когда подъехали к университету, сразу увидели какую-то безумную драку перед его входом.

В ней участвовало довольно много людей – явно, студентов – но казалось, что это какая-то компьютерная игра. Все бросались на всех, отлетали в сторону, кидались в другую, словно невидимый игрок руководил их движениями мышкой.

В зеркало заднего вида я увидел, что Аленка зажала одной рукой рот, а другой шарит по дверце машины.

– Олег, держи ее! – рявкнул я, рывком открывая свою дверцу. – Не выпускай!

Выскочив из машины, я замер. На меня обрушился такой грохот, словно в этой компьютерной игре Ледовое побоище реконструировано было.

Эпилог 3

Сразу стало понятно безумно хаотическое движение людей – моих инвертированных собратьев там было просто немерено. Действовали они жестко, но явно стремились не искалечить людей, а просто вывести их из строя. И явно успешно – на земле, в стороне, как будто отброшенные ногами, уже лежало довольно много тел. Господи, сколько же их было вначале?

Я открыл машину и втиснулся на заднее сидение рядом с Аленкой, перекрыв ей выход.

– Ты видишь их? – обратился я к ее бледному лицу, с которого смотрели на побоище широко распахнутые, неверящие глаза. – Наших? Я знаю, что ты их видишь! Их там вполне достаточно – все будет хорошо!

– Нет, – едва шевелила она помертвевшими губами, – все не хорошо. Мне нужно туда. Там все хуже!

– Алена! – встряхнул я ее за плечи. – Возьми себя в руки. Мне сказали, что только ты получишь сигнал, что нам туда нужно – и можно. Соберись – ты не должна его пропустить!

Несколько минут прошли в полной тишине – даже дыхания в машине не было слышно. Толпа людей уже существенно поредела – и я увидел среди оставшихся силуэтов Дару с Игорем. Не так, чтобы совсем невредимых, но точно целых.

Вдруг я ощутил какой-то болезненный толчок – снаружи все замерло – последние стоящие на ногах люди снова бросились к Даре и Игорю – их уложили без всяких церемоний – Дара рывком повернула голову в сторону памятника у выхода с университетской площадки – Игорь обхватил ее руками, с трудом удерживая на месте …

И вдруг вся эта сцена скрылась за потоком воды, рухнувшим стеной с небес.

– Пустите! – отчаянно вскрикнула Аленка. – Дара уходит! Ее уже почти нет!

Она замахала руками, сыпя ударами во все стороны – с такой силой, которую я никогда в ней даже не подозревал. Я устоял, прикрыв голову локтем – Олег нет.

Аленка умудрилась открыть машину с его стороны, вытолкнула его из нее, перепрыгнула через него и стремглав бросилась к стене воды. Я отстал от нее всего на два шага – судя по сопению за спиной, Олег меня уже догонял.

Через стену воды мы проскочили быстро, и была она не широкой, но промокли насквозь – и взяв бешеный разбег, едва затормозили перед Дарой и Игорем.

Он все еще крепко держал ее – она вырывалась, глядя в сторону памятника, и я едва узнал ее. Однажды, когда наша молодежь решила посвятить меня в свою подпольную деятельность против небесного сообщества, Дара, говоря о нем, напомнила мне дикую кошку. Сейчас она, скорее, походила на дикую пантеру.

Раненую дикую пантеру.

Раненую дикую пантеру, у которой убили детеныша.

Проследив за ее взглядом, я увидел … Макса.

Лежащего на земле возле памятника.

Без движения.

Да нет же, бред, мелькнуло у меня в голове, он бессмертен, его ничего не возьмет.

Кроме распылителя.

А это уже вообще маразм – откуда он здесь? Он существует только у нас наверху, у темных, и те над ним трясутся, как Кощей над своей иглой.

Вдруг я заметил еще одно тело чуть в стороне от Макса – и не мудрено, что не сразу его разглядел: оно было почти не различимо на брусчатке, какое-то невзрачное, блеклое, полупрозрачное, как медуза, выброшенная волной на песчаный пляж.

Песок.

Под раскаленным солнцем.

С чуть подрагивающими от чудовищного напряжения точками в нем.

Часовой механизм.

Какого черта я его тогда сразу не отключил?!

Я моргнул – Дара издала угрожающее рычание – возле Макса очутился наш предводитель. Он немного постоял над ним, глядя на него сверху вниз с мрачным выражением на пошедшем еще более острыми углами лице – и направился к нам.

Дара оскалилась при его появлении – он легко провел рукой перед ее лицом, и она обмякла, закрыв глаза. Игорь едва удержал ее – с помощью шагнувшего к ней с другой стороны Олега.

– Увезите ее, – обратился к нам предводитель. – И побудьте рядом – она очнется с той же болью. Вернуть ее можешь только ты, – перевел он взгляд на Аленку. – Иди.

– Он …? – не договорил я, указав глазами на Макса.

– … в порядке, – закончил за меня предводитель. – Или скоро будет.

На обратном пути стена воды показалась мне бодрящей и освежающей.

Еле втиснувшись в машину – Аленка устроилась на руки бесчувственной Даре, баюкая ее в руках, Игорь с Олегом – по обе стороны от них – мы поехали к Игорю. Ехать туда было дальше, но выскочив на окружную, я выжал максимальную скорость – так, что в ушах зашумело.

Мы приехали все еще в рабочее время, и если кто и заметил нашу странную группу – Аленка прильнула к Даре, Игорь с Олегом тащили ее под руки, я страховал девочек сзади – то таких было немного.

В квартире мы осторожно опустили Дару на диван, Аленка примостилась рядом, прижавшись к ней, Игорь опустился на пол у ее ног, отогревая дыханием ее руки – а я сразу учуял присутствие наблюдателя Игоря и его аналитика: первый прямо позвякивал от возбуждения, второй – гудел сосредоточенно.

В тот момент я впервые по-настоящему понял своего наставника – и наконец-то я хоть что-то мог сделать!

С аналитиком я обошелся без театральных эффектов – время было важнее: он уже мог докладывать своему начальству. Я просто врезал ему по уху – так, что он въехал головой в стену, и гудение тут же стихло.

У наблюдателя эта сцена, похоже, вызвала в памяти более яркую, когда мой наставник вырубил его оконной рамой – и он тут же забился в угол. Я нашел его там без труда и наощупь взял за горло.

– Давайте, Вы сейчас посидите на кухне, – максимально вежливо обратился к нему я, – и не выйдете оттуда, пока Вам добро на это не дадут.

– Вы не имеете права! – взвизгнуло из-за угла. – Я буду жаловаться!

Возле меня материализовался, как черт из табакерки – о, точнее не придумаешь! – темный хранитель. Так вот откуда такой шум в ушах в машине был! И не иначе, как пигалицу на руки себе усадил – голову оторву, если что себе позволил!

– Оставьте этих двоих мне, – коротко бросил он. – У нас, темных, права другие. И жаловаться на нас не стоит.

В углу икнуло.

– Слушай, ты только давай … в рамках, – забеспокоился я.

– Конечно, – согласно кивнул он. – Они же бессмертны. При падении с балкона выживут. Но калек светлые на распыление отправляют.

Позади меня послышалось хрипение. Я дал знак темному хранителю убрать наблюдателя и повернулся лицом к Даре.

Она уже пришла в себя – но, как и говорил предводитель, осталась в том же невменяемом состоянии. Отбросив от себя Аленку и оттолкнув Игоря ногой, она вскочила и начала бегать туда-сюда по комнате, как по клетке, хрипло бормоча:

– Ненавижу! Всех ненавижу! Никчемные жалкие твари! Уничтожу их всех!

Игорь попытался подойти к ней – она отшвырнула его в сторону.

Я сделал шаг вперед – она остановила меня яростным оскалом.

Вдруг Аленка вскочила с дивана, подлетела к ней в два прыжка – и со всего размаха влепила ей пощечину. Такую, что у Дары голова резко мотнулась в сторону.

Не знаю, как все – я подался вперед, чтобы успеть выхватить Аленку из-под неминуемого ответного удара.

Эпилог 4

Дара несколько раз встряхнула головой – Аленка встала на цыпочки, обхватила ее голову двумя руками и рывком повернула ее в сторону Олега.

– Кого ты ненавидишь? – зазвенел ее голос. – Его? Его родителей? Нашу маму? Марину? Тех людей обманули – так же, как и нас!

– Сволочь! – снова вскинулась Дара, сверкнув черным огнем из глаз, если такое можно себе представить. – Он же Макса … Ненавижу!

– Дара, с Максом все в порядке! – осторожно вставил свои пять копеек я. – Гений сказал.

– Опять ненавидишь? – махнула на меня рукой Аленка. – Такого же, как мы? Меня тоже ненавидишь? И себя? И его? – легким тычком она повернула голову Дары в сторону Игоря.

– Игорь! – встрепенулась Дара. – Ты живой! Ты живой?

Она бросилась к нему, уткнувшись ему лицом в грудь – он обнял ее, прижавшись щекой к ее волосам.

– Ребята, простите! – отпрянула от него Дара. – Но я не могу! Я не могу! – опять прорвалось в ее голосе хриплое рычание.

Вздохнув, Аленка подошла ко мне.

– Слушай, едь домой! – негромко сказала она. – Скажи маме, что мы на даче остались. Как ее откачаем – приедем.

Они вернулись на следующий день, и я – на всякий случай – накачал Гале сериалов.

А еще через день, когда предводитель назначил всем нам встречу в квартире Макса, Дара уже почти стала самой собой.

Почти.

Прямо от двери она бросилась к Максу – с той же порывистостью, что и прежде. Но когда я остановил ее, отшатнулась с совершенно не похожим на нее испугом,

Убедившись, что Макс уже очухался – судя по их со Стасом вечной пикировке – я повел нашу молодежь здороваться с предводителем.

Воззвав по дороге к нему о помощи.

Он легко начал непринужденную беседу – и как-то так вышло, что в ее центре постоянно оказывалась Дара. Он обращался то к Игорю, то к Аленке, то к Олегу – не забывая о Марине – подводя их то вопросом, то репликой к воспоминаниям о Даре. И скоро все они уже разошлись не на шутку, выплескивая самые забавные моменты из ее жизни.

Дара сначала держалась скованно и настороженно, но затем тоже загорелась – бросая каждому в лицо встречные воспоминания. Временами у нее на щеках даже знаменитые ямочки показывались.

– Так, давайте за стол садиться! – остановила их, наконец, Марина. – Анатолия ждать – с голода помрешь!

Наша молодежь кинулась занимать места поближе к Гению.

– У нее это пройдет? – мысленно обратился я к нему, ежась отнюдь не от ощущения колючек на коже.

– С ней все будет хорошо, – уверил он меня. – Но она уже никогда не забудет, что жизнь – это не только радость и удовольствие.

– Так с этим надо что-то делать! – помрачнел я.

– Зачем? – удивленно отозвался он. – Это называется мудрость, и она ей очень к лицу.

Это надо было переварить – желательно с едой. Оглянувшись, я увидел, что все места возле этого края стола уже заняты, и пошел к другому.

Возле которого сиротливо жались под стенкой хранители Олега.

– Давайте, садитесь! – махнул я им рукой. – Пора уже перекусить.

– Я не могу есть! – всхлипнула пигалица, усаживаясь рядом с темным хранителем во главе другого конца стола.

– Вот я посмотрю, кто от моих пельмешек откажется! – провозгласила Света у нее за спиной, ставя на стол огромную посудину.

Пигалица охнула и сделала попытку нырнуть под стол – темный хранитель удержал ее за руку.

– Да Вы не волнуйтесь, – заботливо похлопала ее Света по плечу, заглянув ей в лицо и поправив торчащую прядь волос. – Я уже к вам всем привыкла – в обморок не хлопнусь.

Судя по побледневшему лицу и закатывающимся глазам, обморок грозил, скорее, пигалице. Сдерживая усмешку, темный хранитель подбадривающе обхватил ее рукой за плечи – я грозно прочистил горло – он вскинул бровь и сделал мне небрежно отбрасывающий жест рукой.

– Да-да, – с глубоким пониманием бросил я пигалице, – привыкайте – у нас здесь все, не как у людей.

Вдруг по комнате пронесся единый, но многоголосый «Ох», а темный хранитель прищурился, глядя на другой край стола.

Посмотрев туда же, я только головой потряс – до момента двоения в глазах, вроде, время еще не дошло, но там сидело два предводителя и две Марины.

– Не понял, – в полной тишине огласил общее мнение Стас.

Всеобщее замешательство продлилось всего пару минут – потом предводитель, сидящий с края, вдруг содрогнулся всем телом и завопил знакомым фальцетом:

– Татьяна, я больше не могу! Не дай Всевышний, эта личина навсегда ко мне пристанет!

И через мгновение лже-предводитель мигнул два раза – и на его месте оказался мой тяжело переводящий дух наставник.

Крайняя Марина тут же – но более плавно – превратилась в Татьяну.

По столу пронесся один могучий вздох облегчения, за которым последовали короткие смешки.

– Это Вы! – вскочила вдруг пигалица, выкатив на Татьяну еще более круглые, чем обычно, глаза. – Как Вы тут оказались?

– Кто такая? – тут же встрял мой наставник. – Почему не знаю?

– Да знаешь! – небрежно отмахнулась от него Татьяна. – Одна из колибри в моей группе – забыл, что ли?

– Да они там все на одно лицо были, – проворчал он, пожирая глазами посудину с пельменями.

– Здравствуйте! – закатив на него глаза, повернулась Татьяна к пигалице. – А Вы, как я вижу, в хранители таки подались? Рада приветствовать Вас среди наших друзей!

Пигалица медленно обвела недоверчивым взглядом весь стол и остановила его на темном хранителе – тот пожал плечами: мол, всяко бывает.

– Татьяна! – обратился я к той, которая дала мне – с солидного пинка – путевку в земную жизнь. – Глянь на этих двоих: за одним столом с нами сидят, а до сих пор безымянные. Как-то нехорошо – надо бы поправить!

Татьяна склонила голову к плечу, разглядывая наших новых хранителей, сосредоточенно нахмурилась, пожевала губами – и, наконец, просветлела лицом.

– А чего тут думать? – задорно встряхнула она головой. – Ну, просто вылитые Валентин и Валентина!

Все лица за столом обернулись в сторону только что окрещенных землей хранителей – с интересом, а затем с согласными кивками.

Темный хранитель … э нет, это дело прошлое – Валентин покосился на меня, играя желваками и обещая взглядом, что мой ход без ответа не останется.

Я широко развел руками, приглашая его к плодотворному продолжению.

Эпилог 5

*****

Оглянувшись по сторонам, я немного расслабился – что бы там ни ворчала Татьяна, все съесть до нашего прихода они еще не успели.

И нечего было меня носом тыкать, что мне образ темного чудища не дается – я так в нее все годы на земле верил, и что? Такой звездой в родных пенатах засияла, что пришлось срочно ее под свои крылья упрятать.

Чтобы всех вокруг не ослепила.

Хотя отцов-архангелов стоило бы – могла бы с них и начать.

Явиться в чужом виде была моя идея – кому, как не выдающемуся психологу, знать, что неожиданный ход сразу парализует все ответные нападки?

А нападок за опоздание мне от одной Мари … а, ладно, от нее теперь все равно никуда не денешься … хватило бы, чтобы аппетит испортить.

Нет, это вряд ли – но горчинка бы в каждом блюде ощущалась.

Принимать на себя ее облик я сразу отказался.

После трех безуспешных попыток.

Даже моя всем известная толерантность отвергала хотя бы малейшее сходство с неутомимой охотницей на все небесное сообщество.

Еще и упражнявшейся в этом, как выяснилось, с самого первого момента создания земли.

Вот так мне досталась роль ее темного воздыхателя.

Как по мне, так его личина получилась у меня с первого раза.

Татьяна со мной не согласилась.

Хотя могла бы.

Когда это она успела так подробно его рассмотреть?

В ответ на мой мягкий вопрос, она напомнила мне, что в отряде Стаса меня раскрыли даже в отсутствие оригинала.

Кому бы, спрашивается, это придало уверенности в своих силах?

К тому же, после каждой попытки я с ужасом замечал в себе плодящиеся ростки восхищения несгибаемостью Марины перед всем небесным сообществом, ее стойкостью на протяжении бесчисленных лет, цельностью ее натуры, неподвластной ни жесткому давлению отцов-архангелов, ни моим деликатным увещеваниям …

Катастрофа.

Кто сказал, что я избавлюсь от этих крамольных мыслей вместе с маской их носителя?

Кто сказал, что они не успеют прорасти в самую глубь моего сознания за то непродолжительное, будем надеяться, время, что мне придется им прикидываться?

Как показал весь мой земной опыт, по степени пагубного воздействия на добропорядочного ангела мысли о Марине нисколько не уступают ей самой.

Мне до скончания вечности их потом выкорчевывать?

Своими собственными безжалостными руками?

Из своего собственного, сопереживающего любому страданию, сознания?

А вот Татьяне так и в голову не пришло принять во внимание тот факт, что она требовала от меня идеального сходства с темным страшилищем сразу после эпической битвы.

В которой я снова принял на себя основной удар.

Как и положено хранителю.

Совершенно не к месту выработавшему в себе в последнее время привычку вызывать огонь на себя.

Когда пропал бледная немочь, я смог, наконец, вкусить плоды своих титанических усилий по слаживанию коллектива нового отдела.

На вкус плоды оказались слегка перезревшими.

Нет, самые острые углы у Стаса и Макса мне, разумеется, удалось стесать – Стас вон даже почти сам вызвался помочь с хранителем для Олега и даже без моей помощи с этим делом справился – но с какой стати, хотел бы я знать, с него при этом и профессиональные навыки стесались?

С какой стати я ему должен подсказывать, где беглеца искать?

С какой стати он не предотвратил его бегство, передав его в заботливые руки целителей?

Я же ему на блюдечке принес способ общаться с ними лицом к лицу.

Пусть даже и не своим собственным лицом.

Как на моего руководителя надавить, чтобы вне очереди хранителя дал, так смог, а как целителям руки выкрутить, чтобы они ими за бледную немочь взялись – так нет?

Как меня в ссылке изучать, так целые делегации ежедневно ко мне гонял, а как своих собственных костоломов послать, чтобы они бледную немочь из запретной зоны выманили – так нет?

И мысль о том, что бледная немочь мог на землю удрать, мне тоже в голову приходила.

Как наименее вероятная.

Во-первых, он наравне с нами контракт с запретом на посещение земли подписал.

Я, правда, его контракт не читал.

Я и свой прочитать не успел – Татьяна со Стасом сдвоенным тычком к подписи склонили.

Во-вторых, бледная немочь даже примитивный перенос в административное здание не осилил.

И не надо мне здесь, что его никто не обучал – я закон надобности сам освоил.

И если меня до сих пор на землю не утянуло, то что он там забыл – если его от одной мысли о ней корежит?

Из чего вытекло третье: с его патологической ненавистью к людям и преклонением перед отцами-архангелами, на земле он бы ко двору пришелся, разве что, в какой-то секте, а у наших детей встретил бы решительный и единодушный отпор.

О чем я собирался прямо в тот день напомнить – в совершенно недвусмысленных выражениях – моему сыну.

По телефону – ночью, когда Татьяна заснет.

Выяснив у него сначала – между делом, не привлекая особого внимания – не выскочил ли бледная немочь где-то рядом с ним.

Вот кто Стаса просил это предположение в ее присутствии вслух оглашать?

Татьяна так в лице переменилась, что пришлось звонить сразу.

Причем, не мне.

Я трубку держал.

У ее уха – у нее руки тряслись.

Конечно, бледной немочи на земле не оказалось!

Если бы он там и нашелся, то только в психушке.

Куда бы его после первого слова упекли.

Утверждаю из всего своего профессионального земного опыта.

Я уверенно вернулся к своей основной версии: не закаленный непосредственным контактом с землей, бледная немочь не выдержал потока информации с нее, и аналитики изолировали его от небесного сообщества во избежание дискредитации их элитного подразделения.

И не надо мне здесь, что спустя неделю он все же всплыл на земле!

Всю эту неделю им наверняка целители занимались – хотя Стас мог бы приставить их к выполнению их прямых обязанностей намного раньше.

А потом его наверняка в руки темным передали – раз Макс сообщил о бомбе замедленного действия в его сознании.

Кто сказал, что ее действие надолго замедлено?

Кто сказал, что она прямо сейчас и рядом с моим сыном не рванет?

Мало, что его гениальное темнейшество сказало!

У него же мания величия к титулу прилагается – его возвращения не только мы, но и все взрывы послушно дожидаться будут?

Вот сколько, спрашивается, можно к Всевышнему бегать?

В самый критический момент и с нулевым результатом.

Я же сразу говорил, что туда нужно профессионала, знающего толк в переговорах, отправлять.

Хотя бы в составе делегации.

Хотя бы с правом совещательного голоса.

Ладно, дело прошлое – главное, что профессионал сейчас в нужном месте оказался.

Узнав о появлении бледной немочи на земле, мы с Татьяной мгновенно пришли к единому решению.

В смысле, решение приняла она – а я рядом стал, как и положено ее хранителю.

Сразу реализовать его не получилось – вот не надо было позволять Татьяне его мысленно оглашать!

Макс, вот не лез бы ты, куда не звали – я без тебя знаю, что меня к Татьяне переносит, потому что я ей всегда нужен!

Нет, лучше позвать – в прошлый прыжок на землю он тоже свою долю сложил.

Если снова с курса собьет – плевать, главное, чтобы на землю.

Там доберемся до места как-нибудь.

Почему не вышло?

И не надо мне здесь, что все дело в отсутствии его темнейшества – он сам говорил, что главной движущей силой Татьяна является.

Если только опять клинья к ней не подбивал.

И точно не надо его на Стаса менять – этот нам такое ускорение придаст, что землю обогнем и назад вернемся.

Кто сказал, что мы собственному сыну больше не нужны?!

Татьяна?!

Это не Татьяна, это паника в ней криком кричит.

А у него при первой же возможности выясню, кто ему эту дурь в голову втемяшил.

Выяснил – оказалось, что это я себе голову ерундой забиваю.

Отдал трубку Татьяне, чтобы не сорваться.

На всех сразу.

Хоть у кого-то должна же голова холодной в решающий момент оставаться.

Так и вышло.