Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 108 страниц)
Глава 9.4
Ушастый неистово замолотил задними конечностями, чуть не вспоров Первому живот.
От неожиданности тот отдернул руку, разжав пальцы – ушастый тяжело шмякнулся на землю и тут же взлетел вверх.
Лохматые вскочили – один из них исхитрился остановить его в полете, ухватив зубами за заднюю конечность.
Ушастый издал пронзительный, резанувший ухо звук – Лилит взяла октавой выше и бросилась на них всем телом, оттолкнув лохматых и прикрыв собой ушастого.
Она не выпускала его из рук до самого возвращения к потоку.
И весь вечер не отходила от него, то и дело гладя его по шелковистой шерстке и ушам, скармливая ему свои любимые оранжевые плоды и постоянно издавая совершенно незнакомые Первому воркующие звуки.
И на следующий день наотрез отказалась оставить его, чтобы отправиться за пополнением их запасов – причиненный лохматыми ущерб лишил ушастого возможности передвигаться.
Первый вскипел – мир упорно ломал все его глубоко продуманные, тщательно выверенные, совершенные в своей простоте и изяществе пищевые цепочки. Не могли ночью до конца дело довести? – мысленно бросил он в сердцах лохматым. Теперь еще больше плодов таскать? Чтобы кормить того, кому самому положено пищей быть? Да еще и самому, без Лилит, их таскать, в прямом смысле с ног сбиваясь …?
Первый замер.
А потом усмехнулся. У него, конечно, получился уникальный во всех отношениях мир – вот только увлекаться тому в борьбе со своим создателем не стоило. К разумной корректировке исходных принципов Первый всегда был готов, а вот глупое, упрямое, беспричинное нагромождение препятствий всегда давало ему импульс к прорыву через них.
Едва скрывшись в зарослях, он поднялся в воздух. Лохматым он велел на всякий случай остаться с Лилит – охранять ее. Они согласились без особых возражений – то ли признали его правоту, то ли лишили права лидерства после его неудачной попытки загрызть ушастого, то ли как раз последнего стеречь решили. Но главное, что Первый остался один.
Облетев в мгновение ока территорию, на исследование которой у них с Лилит обычно целый день уходил, он обнаружил более чем достаточно плодов. Но собирать их сразу не стал – нечего других тунеядцев приманивать. Он займется этим на обратном пути, который тоже можно сократить до молниеносного переноса с добычей прямо к потоку. А сейчас самое время приступить наконец к исполнению обещания, данного им Творцу.
Для создания стандартного мира для своего бывшего – и оказавшегося не менее стандартным – первородного он выбрал планету, находящуюся на самой границе благоприятной близости от светила и отделенную от его шедевра еще одной. Путешествия между мирами этим лишенным всякого воображения существам не грозят, но ему хотелось поместить их как можно дальше от Лилит. Даже если она об этом не узнает.
Осмотрев планету, он привычно разбил ее поверхность на участки для дальнейшего благоустройства. Все этапы этого проекта он мог вызвать в памяти даже в том бессознательном состоянии, в которое загонял его строптивый шедевр по ночам. По участку в день он вполне осилит, и главное – не увлекаться.
Вот эти камни, к примеру – откуда их здесь столько взялось? – нужно просто сгрести в одно место, не выкладывая из них, как в его мире, горные массивы. Хотя с этими могла бы настоящая мозаика получиться – странные они: не круглые, а плоские, с острыми зазубренными краями. Наткнутся обитатели на такие – еще поранятся …
Нет, не увлекаться! Прикрепленные к этой планете обитатели ни на что не наткнутся – будут сидеть в назначенных им местах, как привязанные. Можно спокойно докладывать, что проект запущен.
Сначала он все же перенесся к себе в башню – первым делом нужно было переодеться. Хотя Лилит все также каждый вечер отмывала в потоке свою и его одежду, та уже была далека от вида, подходящего для посещения башни Творца.
Затем он написал обещанный тому отчет о своем мире, не удержавшись от описания вновь обнаруженных явных отличий последнего от всех ранее созданных.
Затем он решил просто перенестись через макет для сдачи отчета – и для экономии времени, и златокудрых бездельников видеть не хотелось.
Не вышло. Сколько он ни пытался представить себе башню Творца или хотя бы просто взмыть в воздух. По всей видимости, уникальные способности исключительно в уникальном же мире проявлялись.
Пришлось идти. Бегом. Мимо водоема, у которого все также возлежали застрявшие в макете первородный и его копия – крюк делать не хотелось. Может, те камни на новой планете вокруг всех тамошних водоемов разбросать?
– Уже закончил? – поднял Второй голову от бумаг на столе при звуке открывшейся двери.
– В процессе, – в тон ему ответил Первый, протягивая свой отчет. – Здесь результаты наблюдений за первым миром.
– Обширных, как я погляжу, наблюдений, – откинулся на спинку кресла Второй, кивнув Первому на край стола. – Не в них ли причина задержки? Он уже интересовался.
– Мне велели довольствоваться уже выделенными ресурсами? – процедил сквозь зубы Первый, закипая. – Мне велели изыскать внутренние резервы? Мне велели ограничиться при этом только своими собственными силами?
– Следует ли понимать, – медленно протянул Второй, насмешливо вскинув брови, – что без доступа к ресурсам, из которых можно черпать безгранично, и к сонму рабочих рук, которые можно посылать куда угодно, чтобы разбазаривать эти ресурсы, гениальность становится слегка медлительной? Так и доложить Творцу?
Первый молча смотрел на него, лихорадочно соображая. Дождавшись наконец своего часа Второй только что – и явно случайно – сказал что-то важное.
Нет, не о безграничности ресурсов – Первый изначально предполагал, что созданный самодостаточным мир может дать такой результат. Скорее, что-то о рабочих руках. Которых Первому в своем мире явно не хватало. И которые прежде он посылал, не задумываясь, на выполнение поставленной задачи. Не просил, не уговаривал, не объяснял причины – просто посылал …
– Спасибо! – вырвалось у него совершенно искренне. – Слушай, у меня к тебе предложение есть.
Второй подобрался в своем кресле, подозрительно хмурясь.
– Я создам полностью одобренный и опробованный мир, – продолжил Первый, не дождавшись от него ответа. – Но только еще лучше. Точно такой, как ты описывал. Помнишь?
– Зачем? – изрек наконец Второй, напряженно моргая.
– Да чтобы у тебя тоже что-то свое было! – рассмеялся Первый. – И никаких лишних забот у тебя с ним не будет – тебе же та парочка, – мотнул он головой себе за спину, – сразу понравилась. Будешь себе наслаждаться своим идеалом!
– А тебе это зачем? – все так же недоверчиво спросил Второй.
– Отвлеки его, пока я закончу, – просительно скривился Первый. – И отчеты мои пока придержи – пусть он потом прочтет, какой путь мой мир прошел за то время, пока другой только создавался. Гарантирую, что не оторвется!
Второй еще какое-то время молчал с совершенно бесстрастным выражением на лице.
– Хорошо, – кивнул он наконец, переложив отчет Первого прямо под разложенные перед ним документы.
Не произнеся больше ни слова, Первый выскочил из башни Творца. Во-первых, чтобы Второй не передумал. Во-вторых, ему не терпелось проверить пришедшую в голову мысль. Прямо на ходу он отдал своему телу короткую и безапелляционную команду очутиться в его башне.
И тут же увидел вокруг себя свою комнату.
Ну так и есть! Он уже слишком привык к своему взбалмошному миру. Это там ему приходится лавировать, приспосабливаться, постоянно искать новые маневры и неожиданные решения. Здесь от него ожидаются приказы – ответом на которые служит безоговорочное повиновение.
Подобрав свою истрепанную одежду, Первый помедлил. Нужно бы и Лилит новую тунику принести – иначе она у него эту отберет, а по ночам на его планете уже становилось прохладно.
Привычное место, на котором всегда хранилась запасная одежда, оказалось пустым. Странно, он был уверен, что она там обновлялась, как только он забирал оттуда очередной комплект. Ждать его появления у него уже не было времени, кому велеть доставить его, он понятия не имел – но у его ближайшего окружения наверняка свои запасы были.
Так Первый после Творца впервые за всю историю сам поднялся к своей команде.
Которая оценила небывалый факт должным ошеломлением. Тут же сменившимся бурным оживлением. Даже чрезмерно бурным – в башне Творца такую реакцию однозначно сочли бы неуместной.
Первый тоже нахмурился – он оставил им либо знакомые до боли, либо уже хорошо проработанные проекты, и никаких осложнений, требующих его внимания, у них возникнуть не должно было. Короткий опрос по всем направлениям работы это подтвердил, но отвечал на все вопросы только один из них – его главный помощник, который пополнил его команду отнюдь не в первых рядах, но с которым у Первого сразу же установилось полное взаимопонимание. Остальные же уставились на своего лидера такими круглыми глазами, как будто вместе с ним перед ними предстала неразрешимая загадка.
– В чем дело? – отрывисто обратился к ним он.
Оказалось, что их интересует причина его исчезновения – причем во всех подробностях.
Глава 9.5
Первый максимально кратко сообщил им о сбое в программе первородного и обо всех вытекающих из него последствиях. Включая необходимость в его собственном временном пребывании на планете.
– Мы можем находиться в созданных мирах? – медленно проговорил его помощник.
– Нет, не можем! – отрезал Первый. – Это – выходящий из ряда вон случай, и как только дополнение к проекту будет закончено, вернемся к прежнему укладу. А теперь все за работу! – вспомнил он об ожидаемых от него командах.
Своему помощнику он велел задержаться. Все тем же непререкаемым тоном – во избежание дальнейших ненужных вопросов – он приказал ему принести запасную тунику. А затем – следуя знакомому острому импульсу – продолжил:
– И еще. Время от времени наведывайся в макет упомянутого мира и приглядывайся к первородному.
– Зачем? – озадаченно вскинул брови его помощник.
– Один сбой у него уже был, – напомнил ему Первый. – Новые осложнения мне не нужны.
– И что делать, если они обнаружатся? – резонно поинтересовался его помощник.
Первый задумался. Создавать прецедент посещения его мира у него не было ни малейшего желания. С другой стороны, необходимые сведения можно передать так, как он Творцу свой шедевр демонстрировал. И быстрее, и искажения при описании сведены к минимуму. Но при этом неминуемо вторжение в сознание. Хотя почему обязательно вторжение? Творец назначил ему приемную Второго для обмена его отчетов на свои указания – почему такие передаточные пункты для сознаний невозможны?
– Представишь себе мой кабинет, – напряженно щурясь, озвучил Первый свои соображения, – и оставишь в нем сообщение. Только отчетливое и короткое, как вызов. Я тоже на этот образ настроюсь – просто так он у меня в памяти не всплывает, не до того мне сейчас.
Закрыв глаза, чтобы сосредоточиться как следует, они проверили идею Первого. Она сработала – в обоих направлениях.
После чего Первый вернулся, наконец, в свой мир.
Который к тому времени уже пришел в себя от его полетов и ринулся отвоевывать утраченные преимущества.
Для начала выяснилось, что в его отсутствие пушистый зверек принес Лилит птицу – совсем небольшую и покрытую яркими разноцветными перьями.
Перья ей так понравились, что она их все повыдергала и потыкала себе в волосы. Она и новую тунику ими вокруг шеи украсила – и даже не поинтересовалась, откуда эта туника взялась.
Освобожденное от перьев бездыханное тело почему-то не вызвало у нее ни малейшей неприязни, и она его почти всё уже уплела. Когда Первый вернулся, нагруженный плодами так, что лететь мог только над самой землей, пушистый как раз догрызал оставшийся птичий каркас.
При этом лохматых к ушастому Лилит все также даже близко не подпускала, выкопав ему небольшую яму и отгоняя их от нее сердитыми звуками.
Смириться с тем, что она приняла наконец почти животную пищу не из его рук, Первый просто не мог. На следующий день, расчистив на скорую руку один из участков на новой планете, он вернулся на свою и принялся медленно кружить среди деревьев, высматривая птиц.
Птицы шарахались во все стороны при одном его виде, но зато на одном из деревьев он обнаружил знакомую кипу прутьев с теми шариками в них, которые так понравились Лилит.
Тоже подойдет, подумал он, осторожно высвобождая кипу из листвы – и услышал громкое хлопанье крыльев. Еще лучше! – он замер у ствола дерева в полной неподвижности, выставив руки вокруг естественной приманки с шариками, чтобы схватить птицу, как только она к ней приблизится.
В ответ птица схватила его. Пролетев у него над головой, она зашла с тыла и вцепилась ему в волосы, втыкая раз за разом клюв ему в голову. Поймать или хотя бы отогнать ее у него не получилось – она долбила своим клювом все, что под него попадалось.
В конце концов Первый ретировался. Стрелой. Едва уворачиваясь среди ветвей. Не всегда успешно.
Птица оказалась проворнее. Взвившись над ним, она дождалась небольшого просвета в листве и снова спикировала. Ему на шею. Перед глазами Первого промелькнул ушастый. С поникшей, откинутой набок головой…
Мир, что, вообще рехнулся? Пытается превратить своего создателя в пищу, причем для даже не совсем животного? Конечно! Нырнув в полете под особо толстую ветку, он сбил ею пернатое чудовище.
Но отмокать в потоке ему пришлось в тот вечер дольше обычного. И не один последующий день он возвращался к Лилит только с плодами. Ежеминутно кося глазом наверх – не мелькает ли где парящий в воздухе нахальный охотник за высшей формой жизни.
Осмотрительность этой формы жизни заставила пернатого вернуться к своей обычной пищевой цепочке. И привести к ней Первого.
Однажды утром он обнаружил, что запасы плодов на уже исследованной территории заметно уменьшились. Решив расширить круг поисков после возвращения с новой планеты, он вдруг заметил вдалеке в небе знакомый размах крыльев. Старательно сориентировавшись на местности, чтобы исключить это направление из своих последующих поисков, он вдруг увидел, как лениво скользящие в небе крылья внезапно сложились и их обладатель камнем ушел вниз к земле. И через пару мгновений снова взмыл вверх, удаляясь от Первого и держа что-то в конечностях.
Нужно пользоваться моментом, подумал Первый. Новая планета никуда не денется, а вот пернатый очень может скоро вернуться на то место, над которым только что кружил.
Там обнаружился еще один участок, свободный от деревьев. Посреди которого располагался водоем. В чем Первый убедился, неосторожно в него приземлившись. Хорошо, хоть не в самый центр.
Водоем оказался не похож ни на один, созданный им. Он был весь покрыт круглыми плоскими листьями и окаймлен высокими – в рост Первого – тонкими, но совершенно не гибкими стеблями. Ни для плавания, ни даже для омовения он явно не годился – Первый с трудом выбрался из него на твердую поверхность. При каждом шаге его ноги запутывались в корнях растений, которые так и норовили обвиться вокруг них – вне всякого сомнения, это было творение мира.
Опустившись наконец на землю среди густых стеблей, Первый отдышался и озадаченно оглянулся по сторонам. Ну и где здесь пища?
Она показалась ему после нескольких минут тишины и его полной неподвижности.
Из зарослей на противоположном берегу неуклюже переваливаясь, вышли две птицы и, доковыляв до воды, поплыли, то и дело клюя головой под воду. И судя по поднявшемуся гомону, скрывалось их в зарослях намного больше.
Причем, если они и летали, то невысоко и недолго. Отлично, подумал Первый, отныне разнообразие питания Лилит обеспечено – и исключительно его руками. Ему даже не нужно было придумывать, как добыть эту очередную скрытую миром пищу – достаточно скопировать пернатого охотника, зависнув над водоемом и в нужный момент спикировав на добычу.
При его стремительном приближении добыча ушла под воду. Вся. Но скользкости подводных обитателей ей все же не хватило, и одну из них Первый схватил. А его опять схватили корни плавающих растений. Пищевая цепочка которых была Первому совершенно неизвестна – мир вполне мог не только пернатого охотника на высшую форму жизни натравить.
Взвившись в воздух, Первый сорвал с себя два особо настырных корня – остальные сами отстали.
Длинные стебли на берегу были менее агрессивны. Поначалу. Они послушно отклонялись, когда он раздвигал их руками, но стоило ему отпустить их – пружинисто и хлестко возвращались на прежнее место. Невзирая на то, что на этом месте уже, как правило, оказывалось его лицо.
Но чем упорнее они сопротивлялись его продвижению, тем больший азарт испытывал Первый. Обычно мир входил в такой раж, когда ему было, что скрывать. Пищу.
На очередную находку Первый чуть не наступил. Такие же шарики, как те, что он нашел на деревьях, но скорее светло-коричневые и усеянные темными точками – они лежали прямо на земле и в кипе не прутьев, а листьев и обломков стеблей. Вспомнив, как треснул шарик с дерева у него в руках, он поднял всю кипу – для удобства транспортировки.
Запасов этих шариков в зарослях оказалось более, чем достаточно, а в одном месте он даже наткнулся на некую их модификацию: они там сменили цвет на бледно-желтый, сделались пушистыми, постоянно шевелились и издавали тонкие требовательные звуки.
Их Первый тоже подобрал. Разнообразие питания Лилит обещало стать отныне богатым.
Он вернулся к ней со своей добычей, чтобы выяснить, что придется ей больше по душе – с тем, чтобы слетать за ее выбором после возвращения с новой планеты.
В тот день, однако, он так на нее и не попал.
Лилит больше всего понравились желтые пушистые комочки – опять пушистые, отметил он про себя. Попискивая в унисон с ними, она вынула их по одному из кипы – комочки бросились врассыпную.
Рук у нее явно не хватало, чтобы удержать добрый их десяток на одном месте – и перед Первым встал выбор: либо ловить их вместе с Лилит, либо выкопать им такую же ямку, как та, в которой сидел ушастый, и вернуться наконец к обустройству новой планеты.
Лилит ямку забраковала – для неспособного перемещаться на поврежденной конечности ушастого та была в самый раз, а для непоседливых комочков, видите ли, тесновата.
Вспомнив их естественную среду обитания, Первый бросился в заросли, наломал там тонких прутьев, потыкал из по кругу в землю на берегу – в пределах этой ограды комочки могли носиться, куда и сколько им угодно.
Лилит одобрительно кивнула – он с облегчением перевел дух и снова направился в сторону зарослей.
– А что они кушают? – послышалось сзади.
Пришлось снова вернуться к коварному водоему, осторожно втиснуться среди пружинистых стеблей и дождаться, пока снова спрятавшиеся птицы вернутся к обычному образу жизни.
Мир вернулся к нему раньше пернатых – наслав на Первого тучу мельчайшей летающей живности. Которая явно не имела ничего общего с творением последнего. Он создал светящиеся и порхающие в ночи точки для красоты – эти же набросились на него, как лохматые на ушастого.
Глава 9.6
Это проявление совершенствования своего уникального мира Первый встретил со слезами на глазах. Выжатыми сложным комплексом ощущений. В глубине которого несомненно присутствовала гордость за свое творение. Щедро приправленная признанием его изощренной издевки.
Мало того, что на сей раз мир удостоил своего создателя исходной позиции в пищевой цепочке нижайшей формы жизни, так еще и вынудил его избивать себя, отгоняя ее. А потом и вовсе и руки ему связал – увидев двух птиц, осторожно ковыляющих к нему по земле, Первый замер, чтобы не спугнуть их. Чем нижайшая форма жизни воспользовалась по полной.
Птицы приближались, деловито тыча костистыми клювами в землю. Первый стрельнул глазами по сторонам. Часть длинных тонких стеблей вокруг него заканчивалась метелками – среди которых виднелись зерна. Вокруг него их виднелось меньше, чем в стороне. Скосив глаза себе под ноги, Первый понял, что, отбиваясь от летающей живности, стряхнул их на землю – где на них тут же с аппетитом насели птицы.
Не дожидаясь, пока все его окружение полностью насытится, Первый вскочил, наломал охапку стеблей с метелками и рванул назад – зигзагами в воздухе, чтобы хоть немного остудить горящую кожу.
А потом до самого вечера сидел по горло в потоке, то и дело окунаясь в него с головой – ощущение дискомфорта было не саднящим, а жгучим и зудящим, и оно никак не смывалось, просто перетекая с одной части его тела в другую.
С того дня он сначала отправлялся – больше не оглядываясь по сторонам – на новую планету, а потом уже возвращался за добычей для Лилит.
К плодам в ней добавилась обязательная ежедневная птица. Каждой из них Лилит сворачивала голову, глазом не моргнув, выдергивала перья – осторожно, чтобы ни единого не повредить – и потом уплетала за обе щеки.
Первый никак не мог определиться в своем отношении к этому расширению ее рациона. С одной стороны, это все же была почти животная пища – и поглощаемая с ней почти животная жизнь определенно сказывалась на облике Лилит: у нее заблестели глаза, ярче проступил здоровый румянец и все лицо словно изнутри засветилось.
Но ведь предполагалось, что животная пища будет еще и покровы с собой приносить – а холода определенно приближались!
Первый решил проверить, не дрогнуло ли табу, по совершенно непонятным причинам наложенное Лишит на пищу, упрятанную в пушистую шкурку. Ушастые в зарослях ему попадались, но бегали они быстрее, чем он если не летал, то пикировал. При этом стремительная встреча с землей оказалась не менее неприятной, чем с коварным водоемом. Что Первый нехотя признал после первого же раза. Когда к нему вернулось сознание.
Вместе с сознанием к нему вернулась отошедшая на задний план в азарте погони способность мыслить творчески. Мир выбрал ушастых, чтобы унизить его, снабдив их недостижимой увертливостью и идеей поживиться – в прямом смысле слова – плодами его трудов. Отлично – пусть первая таковой и остается, а вот вторую можно развить, превратив охотника в добычу.
Первый разыскал то место с переплетенными на земле корнями, к которому его однажды привели лохматые. Или похожее на него – при ближайшем рассмотрении он так и не определился, где именно могла запутаться конечность ушастого.
Но дальше рыскать в зарослях ему не хотелось. Жгучее желание проверить свою уловку на практике – и взять верх над миром – снова перевесило в нем чувство долга. Посещение новой планеты отложено совсем ненадолго – твердо уверил он себя, вооружившись всем необходимым заранее.
Поместив оранжевый плод возле одного из самых многообещающих извивов корней, он устроил свою засаду в нескольких шагах от нее в зарослях. Тщательно замаскировав себя со всех сторон покрытыми густой листвой ветками. Особенно сверху – от летающего эскадрона мира.
Место все же оказалось не тем самым – поймать ему удалось только четвертого ушастого. И то в полете. Первые три ушли у него из-под носа. С приманкой. Пока он выпутывался из своей маскировки.
За новой приманкой пришлось возвращаться к их с Лилит припасам. Исключительно для экономии времени. И в невидимости. Опять-таки, чтобы не тратить драгоценное время на объяснения с Лилит. Лохматые его, конечно, учуяли, настороженно повернув головы в сторону пирамиды из оранжевых плодов. Но не выдали. Переход частей противника в союзники определенно повышает шансы на победу, отметил про себя Первый.
Победа над ушастым сначала показалась ему полной. Перехватив того в прыжке, Первый рванул его к себе – и рухнул на землю и прямо на него. Поднявшись на ноги, он обнаружил у себя в руках обмякшую тело с безвольно свисающими конечностями.
Отлично, подумал Первый, новый способ добычи пищи оказывается куда более перспективным. Решение вопроса ее умерщвления вполне стоит нескольких утерянных оранжевых плодов. Причем решение совершенно бескровное – что должно полностью устранить любые возражения со стороны Лилит.
Новая планета еще немного подождет, решил он и ринулся назад, чтобы продемонстрировать Лилит свою находку. Держа последнюю – на всякий случай – за уши. На расстоянии вытянутой руки от себя.
Его полного внимания новой планете пришлось ждать до следующего дня.
Лилит запричитала над добычей Первого, выхватив ее у него, крепко прижав к себе и гладя по пушистой шерстке – ушастый немедленно ожил. И с места в карьер скакнул в сторону оранжевых плодов.
Лилит догнала его, сама предложила ему самый сочный плод и заявила, что ему нужно отдельное место, чтобы он не тревожил хромого соплеменника – Первый резонно заметил, что ему вполне подойдет выкопанная для пушистых непосед яма. Лилит с ним согласилась.
Но не ушастый. Который раз за разом выскакивал из нее с ничуть не большим усилием, чем из рук Лилит – она дернула Первого за рукав, кивнув ему на ограждение, за которым топтались уже подросшие и не такие пушистые почти птицы.
Ушастый обнюхал тонкие прутья, которыми Первый обнес его яму, потыкался в них носом – и в следующем прыжке снес половину заграждения.
Разозлившись, Первый бросился в заросли за более толстыми и прочными ветками. На земле таковых оказалось немного, и от деревьев они отрывались с трудом – Первый вовремя вспомнил об острых камнях на новой планете. Там он задержался, чтобы набрать их столько, сколько смог унести, уверяя себя, что день, посвященный очистке новой планеты от ненужных объектов, нельзя считать потерянным.
На его планете с камнями дело пошло быстрее. Они также пригодились ему для заострения концов толстых веток – иначе те в землю не втыкались.
Ушастый опять обнюхал новое заграждение, просунул нос между двумя ветками – и принялся расшатывать их, протискивая наружу голову.
Первый от всей души треснул его по ней оставшейся веткой – Лилит взвизгнула, оттолкнула Первого, метнулась к охапке гибких стеблей, из которых мастерила свои корявые сооружения для сбора плодов, и начала переплетать их между толстых веток, чтобы те нельзя было больше раздвинуть.
Первый с удовольствием выразил свое полное восхищение ее сообразительностью и двинулся к зарослям, едва сдерживаясь, чтобы не перенестись на новую планету прямо у нее на виду.
А надо было, крякнул он про себя, когда Лилит бросила ему вслед, что имеющихся стеблей ей не хватит.
Острые камни помогли ему ободрать первое же попавшееся дерево с длинными, тонкими, свисающими них ветвями – Лилит напомнила ему, что теперь у них появился еще один любитель оранжевых плодов.
Для копания те же камни подошли ничуть не хуже, чем когти ушастых – Лилит сообщила ему, что так проголодалась, что одними плодами не обойдется.
У коварного водоема от камней оказалось больше вреда, чем пользы. Попытка рассечь ими тут же налетевший на него и тоже изрядно изголодавшийся летающий эскадрон мира ни к какому видимому эффекту не привела.
Следующая, когда он попытался разрубить – для острастки – хоть одного из летающих кровопийц, усевшихся ему на руку, привела к такому эффекту, что он взвился над водоемом с диким воплем, уронив окровавленный камень в воду.
Эскадрон перегруппировался над его рукой, по достоинству оценив облегчение доступа к пище.
Ринувшись вниз – от них и за камнем – Первый с головой ушел под воду и там уже отвел душу, искромсав немедленно вцепившиеся в него корни. Ими он потом связал пойманных птиц – оказалось, что они летают медленнее, чем он. Когда ему нужно спасаться от кровожадного нападения.
Лилит корни привели в куда больший восторг, чем принесенная пища. Услышав, что они намного лучше подходят для плетения, Первый отчаянно затряс головой. Из потока. Он вдруг кристально ясно осознал, что не выйдет оттуда до самого следующего дня. Или хоть пока кровь из руки идти не перестанет. Кто знает, с какого расстояния самостоятельные творения мира ее учуять могут?
Лилит даже ощипанную птицу ему туда принесла. Первому та показалась слишком мягкой – не оставляла ощущения покорения чужой жизни, преодоления ее сопротивления. Но все же это лучше, чем ничего – если Лилит категорически отказывается от настоящей животной пищи, оставалось только придумать, как обойти летающий заслон мира на пути к этой. Там и ему бы плотные покровы не помешали …
Опять все возвращается к добыче шкурок! Никто не спорит, Первый сам придумал пушистых зверьков скорее как развлечение, но не поддающийся никакому объяснению трепет, которые испытывает к ним Лилит, явно является делом рук самоутверждающегося мира.
Первый так и не смог избавить ее от этого внушения – устранил его сам мир. Когда устроил очередное нападение на них.
