Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 108 страниц)
Глава 6.8
Мне показалось, что я получил ответ на этот вопрос, когда в разговор снова вступила Аленка. После того, как Галя нравоучительно заметила Игорю, что за интересной работой учебу забывать никак нельзя, потому как без образования в жизни далеко не уедешь.
– Знания без практики ничего не стоят, – неожиданно отозвалась Аленка. – Их применять нужно как можно раньше.
– Ты школу сперва закончи, – тут же вскинулась Галя, – а потом будешь рассуждать, что чего стоит.
Я уже открыл рот, чтобы увести разговор в более безопасную сторону – для Гали, так и не получившей университетского диплома, образование всегда было больной темой.
– Интересно, а что бы сказал на это Контик? – так же неожиданно подал голос Олег, прищурившись с усмешкой.
Дара прыснула … и закашлялась под предупреждающим взглядом Игоря. Аленка вскинула подбородок.
– Наверно, не согласился бы, – невозмутимо ответила она. – Хотя не соглашаться нужно с устаревшими традициями. А вот Пронтик бы его уговорил! – добавила она с вызовом.
– Вот не уверен, – сокрушенно качнул головой Олег. – Он же всегда со всеми согласен.
Аленка усмехнулась, опустив глаза с довольным видом. Дара снова рассмеялась, показав Игорю язык. Тот вздохнул и покосился на Олега, который только развел в ответ руками. Галя повернулась ко мне, недоуменно хлопая глазами.
– Это еще кто? – озвучил я ее немой вопрос.
– Да знакомые у нас новые появились, – объяснила Дара, все также посмеиваясь. – Просто не разлей вода, а все время ругаются. Стоит одному «Да» сказать – второй сразу «Нет».
– Откуда появились? – медленно проговорил я, чувствуя, как рефлекторно включилось боковое зрение.
– В кафе как-то познакомились, – небрежно ответила Дара, отведя на мгновение глаза.
Не зря я все же столько лет со Стасом проработал. Он всегда говорил, что в жизни нет ничего важнее мелочей. Если что-то кажется странным – смотри во все глаза и, желательно, под другим углом.
Когда Дара сказала про кафе, краем глаза я заметил, как поморщился Игорь.
Игорь, который сам никогда не врал и в других ложь за версту чуял.
У них появились новые приятели с дурацкими прозвищами – и отнюдь не так, как сочла нужным поведать Дара.
Мнение этих приятелей почему-то важно для Аленки – и Олегу, похоже, это вовсе не по нраву.
Игорь талдычит, словно специально для Олега, о масштабной и, главное, практической работе – и Аленка необычно решительно его поддерживает.
Тот же Игорь туманно упоминает «серьезную организацию», на которую работает – и мои девочки знают только одну такую в нашем сообществе.
Из этой организации к ним являются посыльные, как будто нельзя иначе вопрос зарядки телефонов решить – и Дара захлебывается от восторга, говоря, какие они «классные».
Тесное общение Аленки с Олегом внезапно обрывается – и кто сказал, что по его инициативе?
Я вспомнил все недавние разговоры со своими бывшими приятелями.
С каждого из них я взял слово не впутывать Дару в их авантюры – и ни единым звуком не упомянул Аленку.
Я безоговорочно поверил Стасу – и совершенно выпустил из вида его маниакальную одержимость идеей заполучить однажды всех наших детей в свой отдел.
Я удивился уступчивости своего бывшего наставника – и не дал себе труда вспомнить его печально известную изворотливость в поисках лазейки из любой, абсолютно безвыходной ситуации.
Я переживал, откуда у Дары деньги на планшет взялись – а тот оказался, в конечном итоге, у Аленки и с совершенно непонятными целями.
Я места себе не находил из-за невинного увлечения Аленки Олегом – а ее загипнотизировали грубым, но неотразимым обаянием непримиримых борцов со всеми грехами мира.
Вот на этой мысли и закончился мой недолгий период полного покоя и умиротворения.
Больше всего меня бесило то, что я не мог никого призвать к ответу. По крайней мере, без веских, неопровержимых доказательств. Все оставшиеся у нас наверху слишком долго под влиянием моего бывшего наставника находились. Дара тоже только что продемонстрировала мне способность врать, глазом не моргнув. Задать вопрос напрямик Аленке, когда она смотрела на меня своим ясным, прохладным взглядом через непроницаемый блок, у меня просто язык не повернулся.
Оставалась только техника. Которая меня еще никогда не подводила. До этого раза.
На планшете стоял пароль. Я перепробовал все его возможные, связанные с Аленкой, варианты, сбегая три дня подряд с работы, пока она в школе была – безрезультатно.
В ноутбуке Дары я тоже ничего интересного не нашел. Кроме существенно расширившейся базы ее контактов с ангельскими детьми, с их подробными характеристиками и совершенно непонятной группировкой – но без каких-либо зацепок, указывающих на связь с моими бывшими приятелями.
Переписка Аленки с Олегом в соцсетях тоже мне ничего не дала. В прямом смысле ничего – она практически сошла на нет, что только подтвердило мои самые худшие подозрения.
Я снова включил камеру наблюдения. Она показала мне Аленку, забившуюся в узкое пространство между столом и шкафом, с ногами на стуле и планшетом на коленях – и ничего больше.
Я перевесил камеру – снова отпросившись утром с работы – на противоположную стену над Аленкиным стулом. Под таким углом у меня появилась возможность разглядеть экран планшета – но не то, что на нем изображено.
Повесить камеру ниже я не решился – стенка над столом девочек была абсолютно пустой, а в зазор между ней и шкафом камера не вмещалась.
Я дошел до того, что обратился к наблюдателям девочек – с просьбой заглянуть пару раз в планшет, когда Аленка будет им занята. Ответом мне послужило крайне неприязненное: «С какой целью?». Сформулировать эту цель я не смог – без упоминания о новом течении, направленном на подрыв деятельности самих наблюдателей, и заговоре внутри него самого. На мое отчаянное «Очень нужно, пожалуйста! Это для их блага!» реакции вообще не последовало – и я впервые в жизни пожалел о той преданности, которую моим девочкам удалось внушить своим наблюдателям.
Больше мне рассчитывать было не на кого и не на что. Спасибо, что хоть не прикинулись, что согласны и не наврали потом с три короба – послал я со злостью мысленное сообщение наблюдателям.
И замер.
Нет, у меня все же остался еще один источник, который мог подтвердить или опровергнуть мои подозрения. Со стопроцентной гарантией – особенно для моих бывших приятелей. Мне даже никаких особых ухищрений не потребуется – нужно только правильно один-единственный вопрос сформулировать, на который будет достаточно получить самый короткий ответ.
Я отправился к Игорю прямо на следующий день. Без предупреждения – как тогда, когда он после аварии родителей в черную меланхолию ударился. Мне не хотелось, чтобы он успел связаться с Дарой. И не к нему домой – в присутствии его наблюдателя задавать мой единственный вопрос было просто немыслимо.
Я даже не поехал, а просто перенесся к их с Дарой университету к концу занятий – на мои постоянные отлучки из офиса уже коситься начали. Твердо пообещав Сан Санычу вернуться через полчаса, я уже в десятый, наверно, раз ответил ему, что не ищу никакую новую работу, но напомнил, что по каким-то причинам уже давно не прошу у него повышения зарплаты.
Сдержать свое обещание мне не удалось.
Вышли Дара с Игорем из университета вовремя, но не распрощались сразу, а остановились у подножья ступенек, оживленно болтая. Я не стал выходить из невидимости, пока они не разойдутся, и расположился чуть в стороне, чтобы несущаяся по домам толпа студентов не выдала меня.
Оделся я определенно не по сезону – в машине мне уже давно теплые куртки не нужны были – и минут через пятнадцать начал приплясывать на месте, чтобы согреться.
Наконец, они кивнули друг другу и пошли в разные стороны: Игорь – к станции метро, Дара – на остановку маршрутки. Я невольно обратил внимание на то, насколько по-разному они двигались. Игорь шел целеустремленно – широкими шагами, чуть нагнувшись вперед и ни разу не оглянувшись. Дара же перемещалась, то ускоряя, то замедляя шаг и все время зыркая по сторонам. Автоматически проследив за ней глазами, я увидел, что, перейдя улицу, она вдруг словно нырнула возле одной из припаркованных у тротуара машин, скрывшись с глаз – и буквально через мгновенье эта машина тронулась с места.
Я чуть не забыл, зачем туда явился. Но догнать увозившую Дару машину у меня не было ни малейшего шанса – в то время как моя исходная цель еще не успела далеко уйти. Мысленно пообещав Даре очень подробный разговор вечером, я бросился за Игорем, перейдя в видимость за памятником основателю университета.
Он уже сворачивал за угол улицы, ведущей прямо к метро, и я решил, что лучше всего будет прямо на входе на станцию его перехватить – я вполне мог оказаться там по своим делам. Прибавив шагу, чтобы не упустить его и заодно согреться, я вмиг добрался до поворота … и замер, как вкопанный.
Глава 6.9
Пустынной открывшуюся мне улицу назвать было нельзя, но время все же было дневное, и людей там было немного. А вот Игоря среди них не оказалось. Нигде – не заметить столь знакомую мне фигуру я просто не мог.
Может, купить что-то зашел? Я медленно двинулся вперед, внимательно вглядываясь в витрины занимавших все первые этажи магазинов.
Вот тогда ко мне и подошли. Двое. Цепко ухватив меня за локти и чуть сжав с обеих сторон – так, что вырваться, не начиная форменную драку, я не мог.
– Давайте пройдем, – донеслось до меня справа невнятное бормотание. – Без шума и лишнего внимания.
Покосившись в ту сторону, а затем и в другую, я увидел две одинаковые дутые куртки, скрывающие телосложение, глубоко надвинутые на лоб вязаные шапки и шарфы, прячущие пол-лица. Но глаза, пристально следящие за мной с оставшейся открытой его части, не оставляли ни малейшего сомнения в принадлежности их обладателей к нашему сообществу. К самой его серьезной организации.
– Что вам нужно? – коротко осведомился я самым нейтральным тоном.
– Проводить Вас, – немедленно последовал все так же негромкий и безукоризненно вежливый ответ.
– Куда? – напрягся я, гадая, что мог придумать Стас, чтобы не дать мне помешать его планам.
– Тут недалеко, – неопределенно повел рукой себе за спину его посланец. – Уютное место, где Вы сможете согреться.
– Надолго? – уточнил я, прикидывая, как включить запись в телефоне во время разъяснительной беседы, чтобы показать потом моим девочкам, с кем они связались.
– Это от Вас зависит, – удивленно пожал плечами мой собеседник. – Кто же Вас держать-то будет?
Это уже прозвучало откровенным издевательством. Не произнеся больше ни слова, я мотнул головой, давая знак, что готов следовать за ними. Почти добровольно.
Мы довольно неуклюже развернулись и двинулись назад. Действительно недалеко – к расположенному на углу кафе, которое я проскочил в погоне за Игорем, не заметив.
Это кафе занимало обе стороны здания, со стойкой прямо напротив входа и несколькими столиками в расходящихся от нее нешироких крыльях. В конце каждого из них стояло еще по два столика, разделенных перегородкой – так, что более удаленный от окна скрывался в некоем подобии ниши.
Мои провожатые сразу же направились, все также не отпуская меня, к стойке и заказали чай – сразу целый чайник и четыре чашки. Я очень надеялся, что они включили в этот заказ и себя – тогда разъяснительную беседу со мной будет кто-то один вести. Еще больше я надеялся, что это будет Стас – вполне возможно, что его слова о невозможности попасть на землю окажутся таким же враньем, как и все остальное.
– Присаживайтесь, я сейчас все принесу, – приветливо предложила нам девушка за стойкой.
– Да мы сами – нельзя такую красавицу бегать заставлять, – ответил ей мой правый конвоир, стянув шарф с лица и изобразив на нем гротескное восхищение.
Девушка смущенно хихикнула и поставила перед нами чайник с чашками. Отпустил меня только один, болтливый – ухватив одной рукой чайник, он лихо грабастал другой все чашки за ручки и победоносно отсалютовал ими девушке. Она одобрительно закивала ему с видом ценителя.
Мой молчаливый спутник сжал мне руку, подталкивая в сторону левого крыла. Мы прошли в самый конец его, к скрытому в нише столику – и там я стал, как вкопанный, несмотря на непрекращающееся давление на локоть.
В самой глубине этой ниши – так, что увидеть его можно было, только подойдя к столику вплотную – сидел Игорь.
– Привет! – жизнерадостно улыбнулся он мне. – Садитесь, чаю попьем. Холодно сегодня, правда?
Я машинально втиснулся за столик прямо напротив него, пытаясь сообразить, что происходит.
Только после этого мои конвоиры поставили перед нами чайник с чашками и удалились. С моего места, впрочем, было видно, что расположились они за столиком прямо перед нишами, перекрыв мне дорогу к выходу, захоти я уйти. Никто меня держать не будет, да? Более того, молчаливый тут же вытащил телефон и что-то забормотал в него, прикрывая рот ладонью, а болтливый через какую-то минуту поднялся и направился, судя по последующему хихиканью, к девушке за стойкой – заняв таким образом вторую заградительную линию у самого выхода.
Игорь все это время молчал. Он разлил по чашкам чай – по всем четырем почему-то – подвинул одну из них в мою сторону, другую к себе, потянулся за сахарницей, насыпал себе в чашку сахар, размешал его и поднес чашку ко рту – подняв вместе с ней и взгляд. На меня.
Я видел его разным. Как правило, он был на удивление сдержанным, но случалось мне наблюдать в нем и приступы мрачной угрюмости, и глубоко внутри кипящей энергии, и всплески просто пугающего бешенства, и даже какого-то совсем не здорового энтузиазма недавно. Но такого взгляда я у него еще никогда не видел. В нем была и приветливость, и дружелюбие, даже с легкой смешинкой – но из-за них на меня смотрела невозмутимость фразы «Делай, что должен, и будь, что будет».
Да, судя по тому, что ему уже доверили поставить меня на место, он вовсе не хвастался, говоря у меня дома о своих успехах. Впрочем, меня это больше не касается. Мне нужно задать ему всего один вопрос.
– Это и есть ваши новые знакомые? – начал я почему-то совсем не с того, с чего собирался.
– И они тоже, – слегка усмехнулся он, ставя чашку на стол.
– Ладно, неважно, – отмахнулся я от второстепенных подробностей. – Я знаю, на кого ты работаешь. Меня интересует только одно: Дара с Аленкой тоже на вас работают?
– Нет, – ответил он, ни на секунду не задумавшись, и я как-то весь обмяк на том твердом деревянном сидении.
Но ненадолго, потому что он почти сразу добавил:
– Но они работают с нами.
Я получил свое неопровержимое доказательство. Которого мне будет вполне достаточно, чтобы припереть к стенке моих бывших приятелей и заставить их прекратить подвергать опасности моих девочек. Можно было вставать и уходить. И проверить заодно, как меня не будут удерживать.
Но мне вдруг захотелось сказать пару слов этому юнцу. Которого Дара считала самой важной частью своей жизни. За которым она, как выяснилось, была готова последовать куда угодно – хоть под распылитель. Который всегда принимал ее преданность как должное. И которому его родитель, постоянно и пафосно распинающийся о великих целях нашего сообщества, так и не сумел передать основной ангельский принцип на земле – сохранить и уберечь.
– Мне обещали, что их не станут привлекать, – медленно начал я, сдерживаясь. – На достаточно высоком уровне. Твой выбор – твое дело. Правда, хочу тебя уверить, что ты понятия не имеешь, против чего выступаешь. Даже Стас признал, что девочек в это втягивать нельзя. И ты не имел никакого права…
– А может, нас для начала спросить нужно? – яростно зашипел воздух рядом с Игорем, и там тут же материализовалась Дара.
Она просто возникла – из пустого места, из ниоткуда. И в таком виде, что я и ее едва узнал. Глаза у нее сузились, как у разъяренной кошки, и метали в меня молнии. Губы растянулись над оскаленными зубами, из-за которых все еще доносилось шипение. Она наклонилась над столом в мою сторону – так, что у нее спина почти дугой выгнулась. У нее даже волосы, словно шерсть на загривке, дыбом встали.
Я отшатнулся, врезавшись головой в деревянную панель над сидением. В ушах зазвенело – и мне показалось, что это мое подсознание сигнал тревоги подало.
Откуда она взялась? Даже если Макс научил ее в невидимость переходить – с него сталось бы – я бы ее почувствовал. Нет, скорее, к этой разъяснительной беседе целителей подключили – то-то мне наши дети совершенно не похожими на себя видятся.
Не глядя, я нащупал чашку и сделал глоток уже почти остывшей, абсолютно безвкусной жидкости, ища способ прекратить это варварское насилие над собственным мозгом.
– Я вас на минутку оставлю, – как можно непринужденнее бросил я, осторожно и понемногу продвигаясь к выходу из ниши. – В туалет.
Путь мне преградила Аленка. Возникшая точно также из пустого воздуха рядом со мной – на сиденьи у края стола. Меня отбросило назад – на этот раз локтем об угол стола. Издевательски невероятная картина скрылась за снопом искр в глазах.
Когда они рассеялись, однако, ничего не изменилось. Щипать себя не было смысла – если уж электрический разряд от локтя в мозг не вырвал меня из этого кошмара.
Ну и профи ко мне направили! На ходу иллюзию корректируют. И Аленка выглядит, совсем как настоящая, и Дара уже свой обычный неотразимо привлекательный вид приняла. После того, как Игорь накрыл ее руку своей – точь-в-точь, как он всегда ее успокаивал.
Я только не мог понять, зачем Стас таким сложным путем пошел. Цель его была очевидна – устроить мне встречу с псевдо-Игорем, способным врать в отличие от оригинала. Но девочек зачем на сцену выводить? И как он с целителями договорился?
– Как вы …? – повел я рукой между Аленкой и Дарой, подозрительно переводя взгляд с одной на другую.
– … сюда попали? – закончила за меня Аленка, и ответила, глазом не моргнув: – Инвертация.
Обидно. Стас всегда был не слишком высокого мнения обо мне, но держать меня за полного недоумка? Подростки-полу-ангелы, которые провели всю свою жизнь на земле, владеют умением, доступным далеко не всем представителям нашего сообщества?
– Ого! – значительно покивал я головой, решив оставить пока свой скептицизм при себе. – Кто вас ей обучил? Они? – сказал я глазами на столик, за которым сидели уже оба посланника Стаса.
– Нет, – вступила в разговор Дара. – Те, которые за зарядками приходили.
– А эти зачем пожаловали? – прищурился я в ожидании туманного рассказа о чрезвычайно важной операции, совершенно случайно проводимой неподалеку.
– Это наша охрана, – небрежно бросила Дара.
А вот это уже вдвойне обидно. Когда наблюдатели много лет делали все возможное, чтобы максимально навредить нашим детям, Стасу даже в голову не пришло предоставить им охрану. А теперь она им вдруг понадобилась – когда отношение к ним в нашем сообществе радикально изменилось, причем в лучшую сторону?
– И от чего же вас охраняют? – изобразил я вежливое удивление.
– Да мы и сами сначала против были, – подал, наконец, голос Игорь, поморщившись. – А потом они очень кстати пришлись – всегда помогают от аналитика оторваться, если нужно.
– От кого? – по-настоящему на этот раз удивился я.
– Его к Игорю приставили сразу после аварии, – ответила мне Дара, сверкнув глазами.
– Это тот отдел, который переворот на земле готовит, – мрачно добавил Игорь, раздувая ноздри.
Как-то вообще топорно Стас работать начал. Подсовывать мне образ сотрудника отдела, занимающегося узакониванием наших детей, в виде вечно стоящего над душой наблюдателя? Чтобы вызвать у меня по ассоциации неприязнь к нему? Причем из привычного сочувствия Игорю, которому в свое время особо злобный наблюдатель достался?
– Да-да, наслышан, – категорически отказался я продолжать разговор в этом направлении, и решил сделать неожиданный шаг, кивнув в сторону так называемой охраны. – А кто из этих Контик и … как там другого?
– Вообще-то, – медленно произнесла Аленка, вздернув подбородок под одинаково предостерегающими взглядами Дары и Игоря, – Контик – это я.
Глава 6.10
Все-таки я ошибся. Не развеять мои подозрения хотел Стас, не направить мои мысли по ложному следу – он поставил задачу запутать меня, внести полную сумятицу в эти мысли. Чтобы я просто перестал отличать реальность от вымысла. Чтобы, реши я обратиться к руководству за помощью, мои слова полным бредом прозвучали.
– Ну, с меня хватит! – решительно встал я. – Не знаю, что за игру вы здесь ведете…
– Пап, сядь, – перебила меня Аленка, морщась. – Ты хотел поговорить с Игорем, а мы – с тобой.
Столкнуть с сидения даже подобие моей дочери у меня рука не поднялась.
– Да, хотел, – повернулся я к Игорю, глядя на него сверху вниз и надеясь, что все, что я скажу, дойдет до Стаса дословно. – Я действительно наслышан о том, что ты переворотом назвал. И о том, что у нас образовались некие борцы с ним. И что к ним и тебя причислили. Но я также наслышан – и в самых недвусмысленных выражениях – что этой чести удостоили только тебя, и что с тебя даже взяли слово … клятву никому не передавать конфиденциальную информацию.
– Вообще-то, – донеслось до меня со стороны Аленки, – мы с Дарой обо всей этой истории от тебя сначала узнали.
Я сел. Совершенно бессознательно и не менее решительно, чем встал – в голове опять зазвенело. Если я только что истинную цель Стаса правильно угадал – он своего добился.
– Ты же только об этом и думал, – пояснила Аленка в ответ на мой немой вопрос.
Вот оно – последнее доказательство, что передо мной вовсе не наши дети сидят. С тех пор, как они узнали, кто они, мы постоянно повторяли им – я, по крайней мере – что вторгаться в чужое сознание без разрешения считается в нашем сообществе немыслимым поступком.
– Ты за мной шпионила? – отбросив притворство, назвал я приписываемое Аленке деяние его истинным именем.
– А что – только тебе можно за мной подглядывать? – взъерошилась она, даже не покраснев. – Еще и через камеру!
– То – камера, – растерявшись, накинулся я на менее весомое обвинение, – а в мыслях копаться – это совершенно другое.
– А ты в мои никогда не заглядывал? – язвительно поинтересовалась она. – Ты за нами никогда не следил?
– Ален! – резко оборвал ее Игорь.
Дара просто смотрела на нее в упор, но на ее лице предостережение проступило еще ярче.
– Мы решили, – твердо напомнила им о чем-то Аленка, и снова повернулась ко мне. – Ты тут только что спрашивал, так вот: Контик – это я. А Пронтик – Олег. Он тоже с нами.
– Кто? – еле выдавил я из себя, внезапно охрипнув. – С кем – с вами?
Они снова обменялись молниеносными взглядами.
– Можно я скажу? – тут же воспользовался Игорь полученным мандатом доверия. – Вы же со мной поговорить хотели?
Я молча смотрел на него, смутно чувствуя необходимость собраться с силами.
– Вы в курсе о готовящихся переменах на земле, – начал он без малейшего намека на вопрос, – и о роли, которую нам в них отвели. Но никто не спросил, что мы о ней думаем. А мы на нее не согласны – у нас просто нет на нее никакого права.
– Вы умнее людей, – возразил ему я, – талантливее, лучше …
– Умнее и талантливее – может быть, – перебил он меня, – а вот насчет лучше – это спорный вопрос. Но даже если так, мы бы, может, и согласились, если бы люди знали о нас и сами признали нас своими лидерами. Сейчас же из нас хотят сделать надсмотрщиков над рабами. А речь идет о родителях моей мамы, – добавил он сквозь зубы.
– И о нашей маме, – подхватила Дара, сверкнув глазами. – И о тех, с кем мы учились, жили бок о бок всю свою жизнь.
– Речь идет об Олеге и его родителях, – припечатала Аленка с тихой угрозой в голосе. – Этого не будет.
– Но и это еще не все, – продолжил Игорь. – Такие, как мы, тоже разные. Мы сейчас зондируем настроения среди них и уже видим, что часть из них охотно согласятся на подобное предложение, а другие будут ему противиться до конца. И столкновение неизбежно. В котором и люди участвовать будут. Они уже чувствуют неладное – это мы тоже знаем. Немногие, но их хватит, чтобы организовать выступление против нас. Вам там, – мотнул он головой к потолку, – придется вмешаться, чтобы подавить сопротивление людей. В результате, начнется война всех против всех.
Я молчал, застигнутый врасплох взглядом на признание наших детей с такой неожиданной стороны. В организованное сопротивление людей мне верилось слабо – они даже откровенным тиранам подчинятся, лишь бы их кормили и развлекали. Но угроза их нападения на более одаренных и успешных прозвучала крайне правдоподобно.
– Так вам поручили настроения изучать? – спросил я, чтобы уяснить для себя полную картину. Перед детальным ее обсуждением с моими бывшими приятелями.
Они снова переглянулись.
– Официально поручение дано только мне, – ответил снова Игорь. – Собирать информацию о таких, как мы, анализировать ее, давать каждому из них характеристику и передавать ее наверх. Там на ее основании решают, какими методами на них воздействовать. Неофициально, – усмехнувшись, добавил он, – я эти характеристики искажаю, чтобы их методы не давали искомых результатов.
Я хмыкнул. А Стас, со всей своей легендарной репутацией, не догадывается, что рано или поздно возникнет вопрос, почему выбранные методы не работают?
– Только Стасу ничего другого рассказывать нельзя, – торопливо произнесла Аленка. – Он о нас не знает.
– А охрана откуда? – оторопел я.
– Ее мне прислали … – снова поморщился Игорь.
– … а мы с ними подружились, – сверкнув ямочками на щеках, закончила Дара.
Я фыркнул – вот это меня точно не удивило. Мои девочки даже своих наблюдателей так приручили, что их руководство до сих пор, наверно, об этом ни сном, ни духом не ведает.
– Понятно, – вернулся я к более неотложным вопросам, – а с кем наверху вы контактируете?
– Искаженные характеристики уходят к аналитикам и к маме, – немедленно отозвался Игорь. – Она там всю официальную документацию ведет.
– А настоящие я Максу передаю, – продолжила Дара.
– Он о вас знает? – вскинулся я.
– Только обо мне! – подняла в успокаивающем жесте руки она.
– А людьми мы с Олегом занимаемся, – тут же отвлекла мое внимание Аленка. – И передаем все, что узнали, Марине, а она – Стасу.
Я скрипнул зубами, вспомнив гордое заявление Марины, что она и без меня прекрасно с соцсетями справится.
– Да ты же ее знаешь! – усмехнулась Аленка.
– Алена, прекрати! – возмутился я.
– Так быстрее же! – обиженно надулась она, но тут же гордо добавила: – У нас с Олегом лучше получается. Я всегда против хорошей идеи, и люди их чувства противоречия к ней тянутся. А Олег всегда за плохую – и доводит ее до полного абсурда.
Я вспомнил их личную переписку с Олегом и подумал, что если они сохранили свой искрометный стиль и в более серьезных обсуждениях, то успех им гарантирован. Надо будет как-то до них добраться …
– Договорились! – сверкнула хитрой улыбкой Аленка. – Если обещаешь никому наверху о нас не рассказывать.
– И они все не знают, что Макс про меня знает, – быстро ввернула Дара.
– И про Марину никто, кроме Стаса, не знает, – торопливо добавил Игорь.
Именно в этот момент я им окончательно и бесповоротно поверил. Перевернуться с ног на голову серьезная, опасная затея могла только рядом с моим бывшим наставником. Да еще и если рядом с ним оказались Стас с Максом – со своим вечным соперничеством и без уравновешивающего их самомнение влияния Марины и, чего уж там, моего собственного.
– А я могу узнать, – снова обратился я к Игорю, – чем там твой отец занимается? Что, собственно, все они делают – как используют собранные вами материалы?
– У них там есть еще один, – ответила мне почему-то Дара, – он ими, по-моему, руководит. Наши материалы или к нему уходят, я точно не поняла, или ждут вместе со всеми ними, пока он от Господа Бога вернется.
– Что? – сдавленно прохрипел я, снова засомневавшись в реальности всего вокруг.
– Мне о нем как-то Макс рассказывал, – добавил Игорь, и я усомнился уже не только в своем слухе, но и в рассудке, – и даже обещал однажды познакомить с ним. Он назвал его величайшим умом всего вашего мира. И этот ум, как выяснилось, откуда-то лично знает Бога – и сейчас отправился к нему, чтобы тот заставил аналитиков оставить нас всех в покое.
Я вдруг оказался в полной пустоте. И почти темноте. В которой плавали слова Игоря, как шарики воды в космосе – то собираясь в почти понятные словосочетания, то рассыпаясь в бессмысленный набор звуков.
Я всегда знал, что мой бывший и бесконечно честолюбивый наставник далеко пойдет. Только мое далеко обычно ограничивалось все более высокими кабинетами. Но чтобы ломиться на прием к нашему Верховному Владыке?! Это что – нам теперь ждать здесь его инспекционного визита? И что он здесь застанет? Интриги одних отделов против других? Прогрессирующую деградацию вверенного им мира? Хаос, сопровождающий отдельных сотрудников при каждом их телодвижении? Кто знает, с чего Владыка начнет порядок здесь наводить?
– Пап, – донесся до меня из неведомой дали голос Аленки. – Пап! – резко встряхнулась моя рука. – Давай не будем думать о том, что от нас не зависит. – Передо мной возникло ее донельзя озабоченное лицо. – Нам сейчас очень нужна твоя помощь.
Меня рывком вернуло в эту нишу в обычном земном кафе.
Ладно, значит, не суждена мне спокойная жизнь на земле.
В конце концов, не пропадать же умению приводить хоть в какой-то порядок тот самый хаос, вечно оставляемый моим бывшим наставником.
И пока великие умы не притащили сюда нашего Верховного Владыку – о конце света говорить еще рано.
