Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 71 (всего у книги 108 страниц)
Глава 16.8
– Татьяна, давай, хорош мне тут воду лить, – решительно сократил я время лекции в пользу практического занятия. – Ты мне алгоритм дай – пошагово – дальше я сам попробую.
Ну, вот это – другое дело! Ангелов в невидимости я всегда ощущаю, как легкий гул – так компьютер работающий ворчит. Причем, при его включении звук этот отчетливо слышно, а уже через пять минут он становится практически неразличимым фоном.
Дальше. Если инвертированных ангелов я вообще никак не ощущаю, это значит, что у меня фильтр подавления этого гула выведен на максимум.
Теперь самое интересное. Татьяна говорит, что невозможность взлома инвертации встроена в саму ее схему – как защита от дурака. В принципе, разумно – во многих программах продвинутые функции только в настройках содержатся, куда рядовой пользователь не полезет.
Ну и все, выводим фильтр подавление гула в ноль и поехали. Инвертируйся, Татьяна!
Дети, затаив дыхание, притихли.
Угол кухни громко охнул.
Потом охнул я – громче. Могли бы и предупредить перед тестированием о возможных побочных эффектах. У меня в ноль ушли бегунки всех фильтров – подавления и гула, и высоких, и низких, и голоса, и фона. И даже статического электричества. Прямо так по ушам ударило, что я дернулся и головой непроизвольно замотал, чтобы этот адский грохот из них вытрясти.
Зато сигнал получился не менее впечатляющий, чем вызов для той мысленной перемычки. И, в отличие от последнего, мы его сразу и повторили несколько раз, чтобы убедиться в устойчивости полученного эффекта. Пока у меня в голове от него не зазвенело.
Но уже зная, чего ожидать, я больше ни звука не издал. И угол тоже.
А вот с детьми этот алгоритм не сработал, от слова совсем. Оказалось, что любых ангелов они ощущают, как клубок эмоций: в явном виде – четко очерченный, в невидимости – чуть размытый, а в инвертации – просто туманный. Причем, на силу и качество этих эмоций состояние, в котором пребывает ангел, никак не влияет. Это уже мы с Татьяной вместе тоже несколько раз проверили. В настрое на эмоции их человеческое происхождение, видно, роль сыграло, а как включать или выключать человеческие эмоции еще никто, по-моему, не придумал.
Наконец, мы бросили это бессмысленное дело. Ничего, теперь, рядом со мной, к детям точно никто не подкрадется. И ко мне, между прочим, тоже – больше никогда. Привет мордоворотам Стаса!
– А как Анатолий в этом участвовал? – спросил я Татьяну, вспомнив слова их темного предводителя об их сногсшибательном тандеме.
– Никак, – пожала плечами она, – так же, как и я. У меня это случайно получилось – я просто не знала, что это невозможно.
Понятно. Наверно, скрытая сторона взлома инвертации заключалась в его внушении Татьяне, что в мире нет ничего невозможного – так же, как и запретного.
– Зато потом, – гордо вскинула голову она, – он придумал, как выводить из инвертации частично!
– Это как? – озадаченно поинтересовался я.
– Это когда я тебя, например, вижу а все вокруг – нет, – объяснила она, и торопливо добавила: – Только это я показывать не буду!
Дети обменялись крайне заинтересованными взглядами, а угол кухни коротко прыснул.
– И еще, между прочим, – повысила голос Татьяна, – он инвертированных по подразделениям различает!
– Да? – вскинулась Дара. – А Макс – лично.
Нет, придется все же признать их темного предводителя гением. Когда, он там говорил, мне с моим наставником скооперироваться можно будет?
Он как будто услышал мой вопрос. Хотя, может, и без как будто. Тогда мог бы и ответить – я уже к любым сигналам подготовился – а не просто исчезнуть.
Судя по искрам, летящим от Марины во все стороны, сеанс укрощения состоялся, но явно оказался не последним. Уже не умиротворенная ее часть тут же накинулась на единственного чистокровного и не свежеиспеченного ангела, оказавшегося у нее под рукой.
Не имея больше ни малейшей надобности путаться завтра у нее под ногами, как она выразилась, я тоже дал себе, наконец, волю. Я напомнил ей, что настоящие люди, о которых она так печется, ежедневно ходят на работу и не выдавливают из окружающих все их внимание – до последней капли и за счет других.
Дети оказались не менее наблюдательны в отношении методов их темного предводителя, чем я. Не успела Марина набрать воздух, чтобы ответить мне по пунктам, как Игорь добавил, что она не одна на земле живет и что от предложенной помощи отказываются далеко не самые умные люди.
На этот раз воздух Марине пришлось набирать дольше. А потом ей добавила Света: не ангел, не полу-ангел, а самый, что ни есть, земной человек напомнил ей о принятых у людей законах вежливости и гостеприимства.
И поле битвы осталось за объединенными силами ангелов, людей и их общих потомков – Марина ушла, не сказав больше ни слова.
Вот так еще немного, и я признаю этого их всеобщего предводителя и своим тоже.
Но для этого мне нужны были его ответы на целый ряд вопросов. А значит, нужно было ждать сеанса мысленной связи с ним. И провести этот сеанс так, чтобы он немедленно вставил его в свой ежедневный график.
Развезя детей со Светиной дачи по домам, я поехал на работу. Если понадобится, даже задержусь – после двух отгулов подряд это будет вполне естественно, и только там я могу сидеть и часами смотреть в одну точку, не привлекая к себе никакого внимания.
Нет, хорошо, что мы с Татьяной потренировались. Когда, уже ближе к концу рабочего дня, я вдруг почувствовал, что в меня со всех сторон впились иголки – причем, по ощущениям намного длиннее и острее, чем на реальном кусте – я даже не шелохнулся.
– Э … Здравствуйте, – подумал я, чувствуя себя полным идиотом. – Еще раз.
Общение через экран всегда было мне ближе, чем лицом к лицу – по крайней мере, не нужно думать, куда руки девать и как дистанцию держать, чтобы тебя по плечу похлопывать не начали. А в аудио-режиме и того лучше, можно параллельно и еще чем-то заниматься.
Но тут – без какого бы то ни было материального подтверждения контакта: хоть телефона в руках, хоть гарнитуры в ушах – ощущение было крайне некомфортно. Честное слово, с зеркалом лучше разговаривать – там хоть себя видишь и сразу понимаешь, что мозгами тронулся.
– Рад снова слышать Вас, – раздался у меня в голове кристально чистый голос.
Да, нужно признать, качество связи завидное – как будто в соседней комнате. Или он опять на земле?
– Вы уже закончили свои встречи? – переформатировал я свои сомнения в формулу вежливости. – Я Вас не отвлекаю?
– Да, я уже полностью свободен, – ответил предводитель с коротким смешком. – Редчайшие, знаете ли, минуты полного досуга в нашей башне – обычно я предпочитаю проводить время за ее пределами.
– В Вашей башне? – напрягся я. – А Вы уверены, что это безопасно?
– Ах, бдительность всегда похвальна, но недоверие скрыто в ней, – зажурчало у меня в голове тоном, который никак не вязался с образом, появляющимся у Светы на даче. – Не волнуйтесь. Во-первых, не зная точки вызова, проследить перемычки практически невозможно. А нашу с Вами я сам не мог даже вообразить всего несколько дней назад. А во-вторых, мой кабинет более чем надежно защищен от какого бы то ни было вторжения.
– Ну, если Вы так считаете, – протянул я, раздумывая, что бы еще сказать на тестовом контакте – не «Раз, два, три» же, в самом деле.
– И я даже успел поразмыслить над Вашим предложением, – пришел он мне на помощь, – о регулярном обмене мнениями. – Я даже дыхание задержал. – И оно кажется мне чрезвычайно плодотворным – мне импонирует Ваше сочетание аналитического подхода к вопросу и настроя на его скорейшее практическое решение.
– Спасибо, – неловко буркнул я, выпуская, наконец, воздух.
– Это я Вас благодарю, – разлюбезничался он в ответ. – Это сочетание стало уже редким у нас явлением. Давайте договоримся так: через день, в это время, от получаса до часа и, разумеется, если не произойдет что-то, из ряда вон выходящее.
– Мне ждать вызова или самому? – с готовностью подтвердил я свой настрой на практическое решение вопроса.
– Я буду Вас вызывать, – напомнил он мне об иерархии. – И, разумеется, предупрежу, если не смогу это сделать. Кроме того, если у Вас есть такая возможность, мы можем провести пробное совещание прямо сейчас. Вы говорили, у Вас уже есть вопросы?
Вот умеет же хоть кто-то выслушанные предложения в дальний ящик не откладывать!
Я начал с того, к чему был лучше всего готов: с революции в передаче данных. С появлением его чудо-устройства этот вопрос явно приобрел первоочередное значение. Получилось немного путано – переписать свою докладную записку я еще не успел, и многое в ней пришлось менять на ходу, но основную свою идею – судя по его реакции – я все же передать сумел.
– Просто не могу с Вами не согласиться! – с какой-то даже слегка излишней горячностью поддержал он меня. – Меня всегда удивляло просто маниакальное стремление вашей башни забюрократизировать каждый свой шаг. В нашей, например, вся информация хранится на сканерах.
Ну, теперь понятно, почему он не захотел мне один из них добыть.
– Но я, однако, боюсь, – продолжил предводитель с легким сожалением в голосе, – что Вашему предложению по отмене бюрократии придется сначала пройти через все ее жернова. И согласитесь, вряд ли найдется какая-то система, которая добровольно и охотно согласится на свой собственный демонтаж.
Ох, ты, я об этом не подумал! Я был уверен, что любая инициатива снизу поднимается со ступеньки на ступеньку, по четко отлаженной схеме, наверх к руководству, которое ее и рассматривает. Мне даже в голову не приходило, что на какой-то ступеньке ее могут незаметно замести под ковер. А вслед за ней и все запросы по ее статусу.
Глава 16.9
– Хотя … – задумчиво протянул предводитель. – Я не думаю, что нам стоит ждать так долго. Мы можем прямо сейчас начать внедрять Ваше предложение, а затем поставим систему перед фактом, замолчать который уже не получится. Например, Вы можете передавать мне все характеристики свежей крови, составленные мальчиком. И все исходные данные для них, – добавил он, подумав немного.
На его сканер, включенный в темную сеть? Интересное кино.
– Я не думаю, что стоит знакомить вашу башню с такими материалами, – сдержанно заметил я.
– Бдительность – лицо осторожности, – опять зажурчало у меня в голове, – а подозрительность – ее гримаса. Я с самого начала получал все эти материалы от Макса, которому их передавала девочка. В результате, я смог принять … посильное участие в их редактировании. Что мешало мне открыть к ним общий доступ?
– А с чего Вы взяли, что Ваше устройство нельзя взломать? – напомнил я ему, что утечка информации не только по злому умыслу случается.
– Мой дорогой Тоша, я создал сканеры, – сменилось журчание в его голосе железобетонной уверенностью. – И поверьте мне, могу открыть, закрыть, остановить, замедлить и ускорить любой из них. Мой же настроен на такие элементы моего сознания, которые ни продублировать, ни подделать невозможно.
Ну да, на сетчатку, усмехнулся я, отмахиваясь от картины его многократно увеличенного глаза, замаячившего перед моим внутренним взором.
Потом до меня дошло начало его фразы.
– Подождите, – выдохнул я, еще раз прокрутив эти слова в памяти – они все равно во что-то опознаваемое не складывались. – Вы хотите сказать, что Вы создали компьютеры?!
– Это ваши машинки так называются? – уточнил он.
– Да, – спохватившись, озвучил я нетерпеливый кивок. – Я имею в виду их аналог у нас.
– У нас абсолютно все создано нашей башней! – приобрел, наконец, его тон полное соответствие с тем образом, который я видел всего несколько часов назад. – И это не аналог ваших машинок, а их прототип – этот невероятный мир адаптировал их под себя, как он, впрочем, всегда поступал.
Я почувствовал, что у меня сейчас голова лопнет. Это я вчера думал, что у меня много вопросов появилось. А вот сейчас меня от их количества просто разрывало.
– А как они на землю попали? – выпалил я первый под руку попавшийся.
– Вот видите, мой дорогой Тоша, как бывает, – цокнул он воображаемым языком. – Начали, казалось бы, с простого и практического вопроса – и вот, постепенно и незаметно, какими-то неведомыми тропами, он привел нас к куда более глобальному. На который у нас, к сожалению, уже не осталось времени. Подумайте к следующему разу, не стоит ли нам ограничиться несколькими на первом этапе или посвятить всю беседу одной, но более отвлеченной теме.
С ума сойти! Вот это выбор – либо пару мелких обновлений установить, либо всю систему переставить.
Я отложил его до утра – с такой задачкой определенно переспать нужно. Да и дома пришлось объясняться, где и чего это я задержался, а Гале же про отгулы не скажешь – вообще допрос начнется.
В общем, сбежал я к компьютеру и в сердцах операционку снес и заново установил. Долго. И заодно все доступные обновления проверил – нашлось четыре. Быстро, конечно, но ощущение серьезного подхода не то.
Пока все устанавливалось, я к Аленкиному блоку подступился. Мне же только что объявили, что в мультизадачном режиме я даже на темное светило впечатление произвел.
Я не стал заглядывать в ее сознание, как раньше – прильнув всем лицом к глазку, через который его только слепой не заметит. Я завел сбоку крохотную камеру на гибком шнуре – прямо к центру ее блока, где все песчинки замерли в полной неподвижности и где между ними нашлись, конечно, зазоры. Оставалось только выбрать – опытным путем – самый подходящий, через который камера давала самый широкий обзор происходящего по ту сторону блока.
Там я обнаружил, как и ожидал, живейшее общение Аленки с Дарой. Чего я не ожидал, так это того, что окажусь в центре этого обсуждения.
Каких только версий моих переговоров с темным светилом там не было. Плюс полная уверенность в том, что ему удалось законтачить свое чудо-устройство с моим ноутом. Плюс предположение, что я на нем всю систему снес, чтобы пароли поменять. Плюс догадки, когда у меня этот шедевр небесной техники может появиться. Плюс детальный план, как этот шедевр у меня потом найти и в него залезть.
Что-то слишком изобретательная у нас молодежь выросла. Как в по умолчанию открытое сознание изредка взгляд бросить – так это подглядывать, а как к чужому устройству пароль за спиной у хозяина подбирать – так это нормально.
Вот я хочу посмотреть, как они к прямой линии подпольно подключатся. Нет, не хочу – с них, находчивых, станется. Наверно, дома придется блок все время держать. Если просто дать себе установку о колючем кусте не думать, то он же круглосуточно в мыслях маячить будет. И пароль на код поставить. Динамический. Чтобы каждые пятнадцать минут генерировался. Не должно им этого времени хватить, чтобы с ним справиться. Хотя лучше на темном светиле проверить.
Самое интересное, что, как только Дара с Аленкой переключились на это самое светило и Игоря – в частности, на то, насколько в одном направлении и сходным образом они мыслят – я мгновенно и автоматически отключился. Ангельский рефлекс на клеточном уровне сработал – придется с ним побороться. Чтобы не было мне больше сюрпризов, требующего непосредственного вмешательства Владыки. А то высокие инспекции обычно снятыми головами заканчиваются. Причем, головами стрелочников.
С этой мыслью я и отправился спать. Девочки уже улеглись, и система переставилась, и моей голове нужно было отдохнуть перед завтрашним мозговым штурмом.
Штурм пошел с переменным успехом – то мелкие вопросы верх одерживали, то глобальные. Я даже список их составил, разделив на две колонки, чтобы оценить примерное соотношение сил. Мелких почему-то оказалось меньше, чем глобальных. Но не успел я принять решение начинать с первых, как вторые начали дробиться на составляющие. Причем, стоило часть из них перенести к первоочередным, они и другие за собой тащили, тут же вновь объединяясь в предмет философского размышления. А при ближайшем рассмотрении и мелкие вопросы разрастались до той же категории.
Пробившись над ними полдня, я плюнул на советы темного светила и решил начать следующее совещание с ним по-своему – с того, что у меня было хоть в первом приближении проработано.
Кроме предложений по улучшению информационной политики в нашем сообществе, я уже начал готовить докладную записку по реформе нашего образования – в приложении ее к исполинам. Поскольку они по умолчанию способнее бывших людей, то их подготовительный курс должен быть одновременно и шире, и глубже ныне существующего.
Их нужно знакомить со всеми структурными подразделениями нашего сообщества, а не только с теми, которые имеют прямое отношение к земле. Но знакомство это должно иметь, в первую очередь, прикладной характер.
Все эти вводные курсы, теоретические изыскания, экскурсы в историю и толкования минувших дней – которые я, что бы там ни думал мой наставник, честно отсидел – не оставили в моей памяти ровным счетом ничего. Они только массу времени отобрали – того времени, которое можно было отвести на более интенсивную отработку практических навыков в каждом подразделении.
Внушению – у нас, распознанию темных – у Стаса, устранению последствий их влияния – у целителей. Даже у внештатников – методам выявления отклонений в ангельском поведении. Даже у наблюдателей – критериям объективной оценки исполинов.
Теперь, после рассказов Татьяны о ее продвинутом курсе, я был готов расширить свою записку на куда большее число подразделений.
Темному светилу я только вскользь их упомянул, сделав основной упор на главную мысль: подготовка молодых ангелов должна быть нацелена на приобретение ими практических навыков работы – и на них же сфокусирована.
– Очень популярная нынче идея! – отозвался он с горячим чувством в голосе. – А Вы позволите мне не относящийся к теме вопрос?
– Ну, давайте, – нерешительно согласился я, ощутив легкое скольжение в философский уклон.
– Нет-нет, – заверил он меня не менее горячо, – вопрос абсолютно практического характера. Как Вы относитесь к тем, кого своим машинкам обучаете?
Вот это прямо на больную мозоль наступил!
– В каком смысле? – решил я оставить свое отношение к этим болванам при себе.
– Ну, вот Вы объясняете им, – сменилась горячность в его тоне вкрадчивостью, – как работает машинка – как они Вас слушают? Какие вопросы задают? Какие детали уточняют?
– Да конечно! – не устояла моя сдержанность. – Они элементарную последовательность действий никогда запомнить не могут – по десять раз повторять приходится! Будь их воля, они бы только горячие клавиши выучили – выписав их на бумажке и сверяясь с ней постоянно.
– И чем же это отличается от Вашего подхода? – поинтересовался он с легким смешком.
Я растерялся. Где обучение компьютерной грамоте, а где – ангельскому мастерству?
– Не вижу связи, – буркнул я.
– Вы ждете от людей, – вернулась в его голос горячность, – вдумчивого отношения к простому инструменту, а наших неофитов предлагаете обучить … горячим клавишам.
– Ну, знаете! – возмутился я. – Если вдумчиво изучать все наши подразделения, то как раз пол-вечности уйдет!
– А почему людям отводят пятнадцать жизней, – парировал он, – всего лишь, чтобы подготовиться к переходу в новую среду обитания?
Что-то я не понял, кто кого у них с Мариной укрощал?
– Люди несовершенны, – ответил я ему так, как вряд ли кто решился бы ответить ей.
– А переходя из этого мира, – чуть поднялся градус горячности в его голосе, – они автоматически приобретают совершенство – вместе с входным билетом?
– А Вы считаете, что его можно приобрести, только закапываясь во всевозможные дебри и недра? – всерьез разозлился я, представив себе такую перспективу для наших детей.
– Конечно, нет! – явно удивился он. – Крот, зарывающийся в землю, близок к ней, но не видит ее. Чтобы охватить ее взором, нужно подняться над ней.
– И так и порхать там, любуясь пейзажами? – фыркнул я.
– Да, сверху можно любоваться открывающейся картиной, – проговорил он медленно, словно думая о чем-то другом, – или замечать, что в ней можно улучшить, исправить или вообще переделать. А вот спуститься вниз для этого или порхать, как Вы выразились, дальше – это выбор каждого.
Ну, и кто сейчас простой вопрос об улучшении образования в такие дебри завел?
Глава 16.10
– Вы правы, – вдруг забурлил его тон прежней, горячей живостью, – давайте вернемся в практическую плоскость. Но для этого я задам Вам несколько личных вопросов. Вы не возражаете?
– Можно попробовать, – осторожно согласился я.
– Я заметил, – продолжил он с усмешкой, – что на Вас произвела некоторое впечатление моя машинка. Задались ли Вы вопросом, почему она была создана? Зачем? Как попала в вашу башню? И откуда взялась в этом мире ее бледная копия? И почему такая бледная?
– Да где я ответы на них возьму? – снова растерялся я. – И зачем они мне сейчас?
– Дело не в ответах. – Он как будто даже головой покачал. – Дело в том, возникли ли у Вас эти вопросы. А это самые важные в жизни вопросы: сначала – почему, а потом – зачем. Ответы на них действительно лежат в прошлом, иногда очень глубоком, но именно там находятся истоки и причины настоящего. И не зная их, Вы всегда будете только следовать нынешним событиям, они всегда будут заставать Вас врасплох.
– Так какие ответы-то? – напомнил я ему, что мы вернулись в практическую плоскость.
– Я Вам их дам, – пообещал он. – Но обратите внимание: я сказал Вам, что создал эту машинку – Вы задумались, а не врет ли он мне? Я ведь из другой, темной, – опять всплеснулся он горячей волной, – башни.
– Так это была неправда? – скрипнул я зубами, вспомнив свое почти преклонение перед создателем чудо-устройства.
– Наша дорогая Татьяна, – бросил он почти надменно, – совсем недавно вслух и в присутствии свежей крови подтвердила, что я никогда не вру. Но Вы ведь об этом даже не подумали, правда? В этом слабость вашей башни – Вы уже слишком приучены верить на слово, если оно исходит из авторитетного источника. Вас лишили роскоши сомнения и, следовательно, желания анализировать все, что вас окружает. Вас лично это не задевает?
– Давайте в порядке поступления! – Речь, вроде, о личных вопросах, а не выпадах шла. – Сначала о Вашем устройстве.
– К сожалению, мне уже пора, – вплел он в свой голос извиняющуюся нотку. – Давайте, Вы к следующему разу сделаете свои предположения, а мы потом сопоставим их с моей версией. Для Вас, я думаю, это будет интересная задачка.
Задачка оказалась не так интересной, как неотступно навязчивой. И теребить она меня начала – против моих собственных слов – с конца. Ладно, пусть радуется – задел он меня, только не обвинениями своими, а их формулировкой. И чем больше я размышлял над их абсурдностью, тем больше у меня возникало вопросов.
С чего это я должен сомневаться в словах своего руководства, если все наше течение основано на принципах доверия и открытости? Мы же не темные какие-нибудь, которые уже так привыкли к поискам червоточины во всем и всех, что на весь мир с изнанки смотрят. Вот и это темное светило на все наши достоинства так мастерски тень навело, что они недостатками выглядеть стали.
Вот насчет бюрократии я бы только с ним, пожалуй, согласился.
Хотя, с другой стороны, течение наше довольно большое, и чтобы порядок в нем поддерживать, какая-то структура нужна. То, что она уже слишком разрослась – это факт, так вот у меня, рядового сотрудника, и родилось решение проблемы. А у нас столько комиссий для того и создано, чтобы мнение каждого было услышано.
А то судилище над нашими детьми, которое наблюдатели организовали?
Не довод. Там, если не наше с Максом и моим наставником, так хоть мнение Стаса было выслушано, и наблюдателям рот закрыли. А что до них – фанатики везде есть, но в любом здоровом обществе они быстро в маргиналах оказываются.
А авария, организованная для наших детей?
Это вообще не в тему. Если руководство ложно информировать – постоянно и непрерывно – то перегибы случаются. Я уверен, что когда правда о наших детях вышла наружу, головы там полетели: и наблюдателей окончательно приструнили, и до признания детей дело уже дошло.
А ссылка моего наставника вообще без суда и следствия?
Этот аргумент, скорее, против самого себя работает. Во-первых, на моего наставника у самого Владыки терпения, наверно, не хватило бы. А во-вторых, несмотря на все его художества, его не отправили к темным на распыление или к внештатникам на вечные допросы с пристрастием, а просто изолировали от общества – со всем комфортом и ежедневными посещениями, как выяснилось.
А чистка памяти Татьяны?
Тоже разобраться нужно. Ею ведь много лет мой наставник занимался, и я допускаю, что в ее сознании обнаружились ростки ассоциальности, от него перенятой. Конечно, нужно было только их аккуратно выкорчевать, но, похоже, случился эксцесс исполнителя. На мышке тоже, знаете ли, рука может дернуться и десяток нужных файлов вместе с одним вредоносным удалить. А кнопки «Все вернуть назад» в сознании еще не придумали.
А закулисная реформа всего нашего сообщества?
Тут тоже, как посмотреть. Не было еще в мире реформы, которую общество не восприняло бы в штыки. Перемен обычно требуют в песнях, а на деле переход с одной операционной системы на другую воспринимают как конец света. Я тоже, когда о будущем расформировании своего отдела услышал, запаниковал: как мне на земле с детьми остаться – и ничего, нашел выход. Так и все адаптируются. Выход из зоны комфорты не только спящие способности активирует, но и этот самых комфорт выше ценить заставляет.
А сотрудничество нашего руководства с темным?
Это вопрос посерьезнее, но тогда нужно начинать с еще более глобального – почему темные вообще до сих пор существуют, если вся их деятельность направлена исключительно против нашей? Но, как отметило само темное светило, за «Почему» должно следовать «Зачем» – и тогда все становится на свои места. Но земле даже Стас, которому по долгу службы положено темным противодействовать, спокойно привлекал их к своим операциям, если того польза дела требовала. И с Максом – по службе, когда он философствовать и к Даре приставать не начинал – вполне ужиться можно было. А наше руководство до темнофобии никогда не опускалось – и наверняка сделало шаг навстречу темным, если у тех обнаружились некие полезные всему нашему сообществу наработки. А судя по темному светилу, там таких наработок пруд пруди …
Все, хватит. Один тезис этого светила я уже опроверг – роскошь сомнения не только при мне осталась, а еще и расцвела буйным цветом. И потащила меня в сторону моего наставника. Спасибо, не надо – любая система глючить начнет даже от одного вируса, так что множить их незачем.
Но битва сомнения и анализа продолжилась и ночью – во сне тень, наведенная темным светилом на наше течение, ширилась, густела, мрачнела, и в ней копошились какие-то смутные, но определенно уродливые фигуры.
Утром я сказал: «Хватит» по-настоящему. У меня были еще и другие – самые важные, как определило их темное светило – вопросы, и главное – они касались не просто техники, а нашей, ангельской.
И начал я не с того, который был поставлен мне первым. Мне всегда казалось, что цель любого поступка, направленная в будущее, намного важнее его причин, теряющихся в прошлом.
Поехали – зачем было создано чудо-устройство?
Ответ показался мне вполне очевидным – для передачи и хранения больших массивов данных. По прямым линиям можно, конечно, любую информацию передавать, но хранить ее всю в голове … отдельные гении, может, и могут, но большинству наших сотрудников больше оперативной памяти нужно.
Теперь – почему оно было создано?
Да какая разница! Может, темным было лень систему документооборота разрабатывать. Или они вообще писать тогда еще не умели – на земле тоже дошкольники компьютер быстрее взрослых осваивают. А скорее всего, прямых линий к тому времени уже столько создалось, что мы объединили их в сеть, и темные просто не хотели, чтобы поступающая к ним информация в эту сеть просачивалась.
Как это устройство попало к нам?
А вот это, пожалуй, в пользу темных говорит. Они, конечно, являются частью нашего сообщества и обязаны подчиняться всем его законам – в частности, делиться изобретениями, как между нашими отделами принято. Так что их наверняка обязали передать накопитель информации в общее пользование – но ведь для начала они о нем сообщили, а могли бы и скрыть.
А на землю кто его передал?
Здесь тоже двух мнений быть не может. Все наши отношения с землей и людьми регламентируются исключительно нашим течением – даже поиски темными ее отдельных неустойчивых обитателей. Если бы это их рук дело было, то были бы компьютеры доступны только их избранникам.
Но зачем мы тогда функцию мысленной связи в этом устройстве отключили? Пришлось же клавиатуру приделывать, а она или место на столе, или пол-экрана занимает! Ведь мысленная связь на земле уже вполне доступна – взять хотя бы наших детей: хоть между собой, хоть с их биологическими родителями. Они, правда, до самого последнего времени были у нас в загоне – но теперь-то все изменилось! Обязательно нужно будет этот пункт в свою записку о повышении эффективности обмена информацией вставить.
Ох, ты! С ума сойти! От мысленных вызовов – даже когда они колюще-режущими ощущениями сопровождались – я даже не шелохнулся, а тут от простого телефонного звонка чуть со стула не спрыгнул.
– Ты зачем этому треплу залетному телефон купил? – зашипела на меня трубка Марининым голосом.
