Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 108 страниц)

Глава 11.12

Искры тут же гасли – Первому не удалось раздуть ни одну из них. Прямо согласно его собственному проекту. Он подобрал с земли обломанную ветку – потолще и подлиннее, чтобы не потухла, пока он до Лилит доберется – и, вытянувшись всем телом, сунул ее одним концом в бушующее пламя. Проект все еще продолжал отстаивать свои права – ветка загорелась не сразу. Но все же загорелась – с уже совсем легким шипением и потрескиванием, вовсе не слепящим глаза светом и приятным теплом, исходящим от него.

И до Первого вдруг дошло, что у него в руках оказался не только огонь как раз подходящего для передачи первородным масштаба, не только надежное средство защиты от наступления любых холодов, не только фантастический скачок в развитии его мира – но и безотказное оправдание, если он все же вышел за рамки, отведенные Лилит понятию «недолго» на этот раз.

– Я принес тебе звезду! – торжественно провозгласил он, выходя из-за деревьев в их с Лилит оазис с высоко поднятой над головой горящей веткой.

К нему не повернулась ни одна голова. Из тех, которые собрались на противоположном краю оазиса – полукругом, обращенным к этому краю, и на напряженно вытянутых в том же направлении шеях.

Меньшие головы – Малыша и мелкой живности – сбились в одну кучу, уткнувшись друг в друга. На помосте из бревен. Чуть покачивающемся в центре водоема.

Эта картина могла означать только очередное нападение. И вовсе не мира – тот все последнее время был слишком занят, набивая руку в метании всех подручных стихий по живой мишени. И в этом случае попытка вторжения могла направляться только из одного источника.

Знающего из его собственных отчетов, где их с Лилит – и особенно с Малышом – искать.

Знакомившегося там же с многочисленными примерами его стычек с миром.

Приветствующего … и не исключено, что готового провоцировать любой выпад мира против своего создателя как лишнее подтверждение неуправляемости и ненадежности обоих.

И уж точно имеющего все основания для полной уверенности в том, что – дойди их очередное столкновение до самого предельного накала страстей – создателю мира фатальный исход не грозит.

А Творцу не грозит неприятный сюрприз в виде потери своей персональной вечной – во всех смыслах этого слова – мишени для его громов и молний.

В адрес, разумеется, ее взбесившегося творения, только что подтвердившего, что саморазвитие всегда ведет к самоуничтожению. и начавшего со своих лучших составляющих – Лилит и Малыша.

Вот, значит, что за необычной покладистостью Второго стояло. Ну, все.

Взревев, Первый ринулся вперед, на его посланца – кем бы тот ни был – с пылающей веткой наперевес вместо копья.

На этот раз его выход на сцену не остался незамеченным. И произвел, наконец, полный эффект.

Из повернутых к нему голов всей их живности раздался вопль ужаса, и они бросились врассыпную. Отскакивая еще дальше, вставая на дыбы и закатывая глаза всякий раз, когда он в растерянности поворачивался к ним.

Так они огня боятся, осенило первого. Отлично, он нам теперь любую стену заменит – рывок в прогрессе становится все более впечатляющим.

На другом краю поляны уже осталась одна Лилит – настороженно переводящая глаза на их живность, затем на то место, которое они все только что гипнотизировали, и снова на горящий факел у него в руках.

Еще лучше, мелькнуло в голове у Первого, согласно проекта первородные и не должны огня бояться. И очень кстати он намного раньше предписанного срока появился – теперь уже никто не успеет свои коррективы в столь важный этап становления мира внести.

– Что там? – коротко кивнул он в сторону деревьев, подойдя к Лилит. С отставленной в сторону горящей веткой – не хотелось крепость проектных устоев проверять.

– Не знаю, – также отрывисто ответила она, косясь на огонь. – Появился недавно. Ничего не делает – только ходит туда-сюда и смотрит. Но очень страшный.

Первый шагнул в указанном ею направлении, и пламя выхватило среди деревьев очертания огромного зверя – темного, косматого и определенно рогатого – и отразилось в его глазах, горящих, как у напавших на них в прошлый раз подобий их лохматых.

Первый ткнул горящей веткой в его сторону – тот отступил, но удирать не стал. Вот еще не хватало, нахмурился Первый, чтобы наша живность от огня шарахалась, а всякая пришлая на него и ухом не вела.

Он сделал более резкий выпад веткой – косматый притопнул передней ногой, развернулся, сделал несколько неторопливых шагов и снова оглянулся на Первого, сверкнув отраженным в глазах пламенем. Словно проверяя, нет ли за ним погони … или приглашая Первого к ней.

Так мы в игры играть будем? – вскипел Первый. С напоминаниями о том, кто к кому без стука врывался? Добро! Сегодня у кого-то будет на одни покровы больше, а у кого-то – на одну пешку в игре меньше.

– Сейчас я его загоню, – повернулся он к Лилит, и осторожно протянул ей ветку. – Сохрани это. Это очень важно. Чтобы он не потух.

– А что …? – начала она.

– Он кушает дерево, – не стал он дожидаться вполне предсказуемого окончания. – Любое. Ветки собери – но чтобы, когда я вернусь, он горел.

Подхватив первого подвернувшееся копье, он ринулся за косматым.

Тот взбрыкнул задними ногами и припустил изо всех сил.

Первый взлетел, чтобы не метаться среди деревьев – ему сегодня тех молний вполне хватило.

Косматый встал на задние ноги и даже шею вытянул, уставившись на него все еще горящими, но уже выпученными глазами.

Первый ухмыльнулся – явно непуганная еще пешка, раз сама самые уязвимые части под удар подставляет – и перехватил копье поудобнее для броска.

Косматый грузно опустился на передние ноги и продолжил бег, но уже короткими резкими зигзагами – меняя направление так, словно он чувствовал момент, когда Первый прицеливался.

Одним словом, пришлось тому таки пометаться – сцепив зубы и не решаясь рискнуть впустую единственным копьем.

Остановился косматый в имитации макета – причем с таким видом, словно она и была его конечной целью. Но все же под деревьями – и Первый для устойчивости тоже на землю спустился.

Рассмотрев, наконец, пришельца как следует.

Тот определенно походил на их козу, но был намного крупнее, с куда более мощными и завитыми к голове рогами. Все его тело было покрыто черной, жесткой, сбившейся в торчащие во все стороны клочья – одним длинным пучком даже голова внизу заканчивалась. И глаза у него горели даже в отсутствии пламени – от любопытства, чуть не вырвалось у Первого …

Да нет! Конечно, нет – наверняка от гонки.

Косматый повернул к нему голову, дернул ею, словно кивая, снова притопнул передней ногой и принялся отряхиваться, неловко поводя боками и волнами вздымая шерсть на загривке.

Вот это и оказалось последней каплей. Гнаться за этим видением из кошмара вместо того, чтобы разделить с Лилит великий момент приручения огня в приличествующей случаю торжественной обстановке – и для чего? Чтобы возомнившая себя важной фигурой пешка его в упор не замечала? В его собственном мире?

Одним плавным, привычным, отточенным движением копье устремилось вперед.

– У-у-уй! – донеслось через мгновение из-под рухнувшей туши косматого.

Вернее, из-под покровов этой туши.

Откуда на остолбеневшего Первого уставились круглые и уже совсем не звериные глаза.

Очень даже ему знакомые – на скривившимся лице его помощника.

Скрючившегося под покровами и держащегося обеими руками за бок.

– Вы здесь всегда так? – выдохнул он, постанывая. – Сразу бьете? Без вопросов? Я же Вам столько знаков подал, что поговорить нужно!

– Это что еще за маскарад? – процедил Первый сквозь зубы, все еще не решаясь поверить своим глазам.

– А это мы Вашу идею развили, – с готовностью принялся объяснять его помощник нервной скороговоркой. – Владельцы некоторых миров уже на все готовы, лишь бы в них проникнуть. А если под видом одного из их естественных обитателей, так это прямым контактом никак не назовешь. А тут у Вас в кабинете запасное тело обнаружилось – мы его за основу и взяли …

– Мое тело?! – не поверив на этот раз своим ушам, Первый подался вперед.

– Только за основу! – клятвенно заверил его помощник, стукнув себя для верности кулаком в грудь и опасливо покосившись на копье в руке Первого. – И только издалека. Даже не прикасаясь. Принцип там сразу был понятен – интересно было разобраться, как Вы детали проработали.

– Я, по-моему, ясно сказал, – окончательно придя в себя, Первый выпрямился и в крайнем раздражении грохнул копьем о землю, – к старым проектам не возвращаться!

– Да Вы себе не представляете, что у нас творится! – У его помощника хватило нахальства тоже кулаком о землю стукнуть. – Выходцы из миров не только показания дали, но и свои рекомендации добавили. Однозначные – без более тесного контакта с владельцами миры неизбежно начинают замыкаться в себе и под себя же подгонять заложенную в них программу …

– Это – проблема той башни, – перебил его Первый, подумав, что его мир и в этом оказался особенным, решительно сопротивляясь воле своего создателя даже в самом непосредственным с оным контакте. – Их программу нарушают, им об этом докладывают – их головная боль, пусть решение по ней и принимают.

– А если часть владельцев ждать не хотят? – расплылся в самодовольной ухмылке его помощник. – Прецедент уже известен – Ваш. Значит, способы его реализации разработаны – у нас. Вот они нас и бомбят ежедневно: дайте хоть какую-нибудь лазейку, чтобы – когда та башня разродится наконец вердиктом – встретить его во всеоружии.

– А послать провокаторов подальше? – разъярился Первый, поняв, что ситуация с его командой опять вышла из-под контроля. Его контроля – законного и полноправного. – Вежливо. А о корпоративной этике им напомнить? Доходчиво. О том, что мы сотрудничаем с той башней, а не подкопы друг под друга ведем?

– Так мы и сотрудничаем, – с еще более истовой готовностью закивал его помощник. – Нам – вместе с отчетами выходцев из миров – официальное предложение поступило сформулировать и представить свое видение выхода из ситуации. Мы и сформулировали, и воплотили, и готовы представить – решение изящное: вход в мир без открытого явления его обитателям. А сотрудничество с той башней, – добавил он, многозначительно вскинув брови, – не исключает установления дружественных связей с благодарными выгодополучателями нашего решения.

– Сформулировали, воплотили и проверить, значит, решили? – вкрадчиво поинтересовался Первый, наклоняясь к своему помощнику. – Прямо во всем уже известном прецеденте? Даже не спросив на это разрешения? Да что там – даже не поставив меня об этом в известность?

– Да я Вас вызывал! – отшатнулся от него помощник, рывком натянув на себя косматые покровы. – Уже и не помню, сколько раз! А от Вас ни звука – мысли всякие в голову полезли. Тревожные. И я действительно решил проверить – все ли у Вас в порядке, – добавил он с обидой, и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. – Да я Вас и вызывал-то совершенно по другому поводу!

Глава 11.13

– По какому? – насторожился Первый, признав, что причина для такого неслыханного вторжения в любой – не только его – мир должна была быть поистине крайне серьезной.

– Как Вы и просили, мы продолжили мониторить тех первородных, что застряли в макете, – заговорил его помощник совершенно другим – собранным и отрывистым – тоном. – Сегодня с утра посетителей больше обычного было, поэтому мы с обходом немного задержались. И обнаружили рядом с первородными Второго.

– Кого?! – резко выпрямился Первый, отступая на шаг и ухватившись для равновесия за вбитое в землю копье.

– Второго после Творца, – отчетливо, по слогам повторил его помощник. – И не просто рядом, а в весьма оживленной беседе с ними …

Первый отключился от него. Переводя мысленный взгляд с одной недавней картины на другую.

Образ на постаменте, царящий в сознании Адама – не сам он это был, а такой же светлоликий, златокудрый и напыщенный Второй.

Странная уступчивость последнего в конце их последней встречи – это он не Первому дополнительное время давал для окончания идеальной планеты, а себе – для промывания мозгов ее будущим обитателям.

Значит, прямой контакт с первородными является грубейшим нарушением всех основополагающих принципов?

Значит, внушение им – даже мысленное – считается невероятно дурным тоном?

Значит, предпринимать любые действия вне пределов тщательно выверенных и одобренных Творцом проектов – это волюнтаризм?

Так, похоже, недавний приступ смирения Второго требует повторения.

С более серьезным основанием для него.

И разговор этот много времени не займет.

Даже если придется Творца от кризиса в мирах отвлечь.

Другим, под его собственным носом созревшим.

И Лилит, кажется, ничего про недолго не говорила …

А загнать такого зверя …

А потом еще и освежевать его …

– Ну, пошли, – протянул он руку своему помощнику. – Сейчас разберемся. Покровы-то оставь, – отбил он другой попытку того снова натянуть на себя косматую шкуру.

– Зачем? – удивленно глянул на него тот.

– Ты предлагаешь мне вернуться к своим после охоты без добычи? – снова перешел на вкрадчивый тон Первый, и – рывком выдернув из земли копье – пришпилил им к ней покровы.

У его помощника глаза полезли на лоб – медленно, но уверенно, и рот несколько раз открылся и закрылся – беззвучно.

– Да, – покивал Первый с понимающим видом, – вот так оно здесь у нас, в мирах, и происходит. По своим неписаным законам.

– Да ведь имущество же казенное! – обрел наконец голос его помощник.

– Значит, доложишь, что эксперимент прошел неудачно, – пожал плечами Первый, – и вскрыл ряд недостатков камуфляжа, требующих доработки. А сам в следующий раз, если таковой случится, – добавил он, плотоядно усмехнувшись, – будешь либо знаки пояснее подавать, либо из покровов быстрее выскакивать.

Он даже не стал останавливаться в своей башне, чтобы переодеться. Судя по реакции его помощника, один только его внешний вид – абсолютно обычный в его мире – мог послужить серьезным основанием для смирения и покаяния.

Для полноты картины внешний вид потребовал дополнительной детали – открыть дверь в приемную Второго с ноги.

– Ты что в макете делаешь? – прошипел Первый прямо с порога – и вовсе не от боли в ступне, а чтобы завершить образ справедливо кипящего негодования соответствующим звуковым сопровождением.

Второй откинулся на спинку своего кошмарного кресла – Первому вдруг показалось, что постамент в сознании Адама тоже был резьбой покрыт – и смерил явно неожиданного посетителя неторопливым взглядом с головы до ног.

– Я не припоминаю, – начал он тянуть слова размеренным – под стать взгляду – голосом, – чтобы мне давали распоряжение отчитываться о своих передвижениях перед тобой.

– Что тебе от первородных нужно? – сузил Первый границы его отчета до одного конкретного передвижения.

Второй переплел перед собой пальцы рук, не снимая последние с подлокотников кресла.

– Ты имеешь в виду тех, которых бросил на произвол судьбы? – невинно поинтересовался он, склонив голову к плечу. – Наверно, совесть мучает – наведываешься к ним регулярно, интересуешься их житьем-бытьем?

– Ты прекрасно знаешь, – процедил Первый сквозь зубы, – что в контакт с ними я бы вступать не стал.

– Да вот теперь уж и не знаю! – театрально всплеснул руками Второй. – С исходной первородной тебя никакие законы не остановили … Но верю, – снова вскинул он руки в умиротворяющем жесте, – что ты сделал выводы из той неприятной оплошности. На этот раз, наверно, так – издалека и без лишних слов – просто мысленно убедиться хотел, что у них все в полном порядке, правда?

Грозный облик Первого чуть не дал трещину, но он быстро схлопнул ее – он всегда сканировал Адама с Евой крайне осторожно. Даже если они что-то и почувствовали, то вероятность того, что смогли выразить это Второму – с их все еще примитивным лексиконом – была крайне низкой. И уж вовсе стремилась к нулю в отношении доказательств его вторжения в их сознание.

– Ты, похоже, уже готов подозревать меня в самых немыслимых преступлениях, – фыркнул он как можно убедительнее, и добавил, возвращаясь к обличительному тону: – Мои тебя возле них видели. Так что нечего перекладывать с больной головы на здоровую …

– Этот макет все больше начинает напоминать проходной двор, – перебил его Второй, сокрушенно качая головой. – Вот к чему приводят неоправданные излишества в проекте и бесхозные первородные!

– Так ты признаешь факт своего прямого контакта с ними? – прищурился Первый.

– С чего это ты взял, что я должен тебе что бы то ни было признавать? – вскинув голову, воззрился на него Второй с крайним и крайне высокомерным удивлением. – Твоим сотрудникам могло привидеться что угодно – вы там все чрезмерно буйной фантазией отличаетесь. Но если рассмотреть гипотетическую ситуацию – что бы я мог сказать будущим обитателям своего мира, – сделал он особое ударение на предпоследнем слове, и добавил, с подчеркнутым сожалением, разведя руки в стороны, – будь у меня такая возможность, конечно …

– Давай рассмотрим, – охотно согласился на компромисс Первый – на его планете этот разговор представлялся ему существенно более коротким.

– Творец никак не может принять решение, – досадливо поморщился Второй. – Идея вхождения владельцев в миры – а твои сотрудники уже и способы такового предлагают – ему не нравится: ему лучше кого бы то ни было известно, что чрезмерное углубление в рутинную жизнедеятельность объекта мешает видеть его полную картину. С другой стороны, сама многочисленность проектов с уже зафиксированными нарушениями алгоритма представляет собой потенциально растущую опасность. А между тем, – многозначительно вскинул он брови, – решение может оказаться очень простым и лежит оно прямо на поверхности.

– И в чем же оно заключается? – заинтересовался в Первом – против всех его благих намерений побыстрее вернуться к Лилит – соратник Творца в мироздании.

– В сознание первородных, – оживился Второй, мечтательно прикрыв глаза веками, – должна быть внедрена мысль – незыблемым и нерушим стержнем, чтобы из поколения в поколение передавалась – о том, что поскольку их мир и все в нем, включая их самих, создано Творцом, то только ему и надлежит решать возникающие в нем проблемы. А им, – добавил он, открыв глаза и строго поджав губы, – положено принимать все его решения с послушанием и благодарностью.

– Ты представился им Творцом?! – Первый даже заикаться начал.

– Мы снова подходим к вопросу о незаконных экспериментах с сознанием? – вернулся Второй к своему обычному надменному тону.

– Да как я могу их сканировать? – бросился Первый предвосхищать разрастание еще одной трещины сомнения. – Они ведь уже не в моей компетенции! А эта новая первородная вообще без моего участия была создана!

– Вот давай на этой мысли и остановимся, – с готовностью отозвался на его горячность Второй. – Тебе вообще лучше забыть об их существовании – они уже в более надежных руках находятся.

В голове Первого забрезжило смутное, но крайне неприятное подозрение. Нет, не может быть … Но он все же решил придушить этого червя в зародыше, чтобы тот ему потом все сознание не изгрыз.

– А Творец в курсе твоих изысканий? – как можно небрежнее бросил он. – Или ты их самостоятельно к этим надежным рукам прибрал?

– Ты не владеешь эксклюзивным правом на эксперимент, – снова не ответил ему Второй уже с ледяной надменностью. – Я давно уже выступаю представителем Творца во многих вопросах. И в моем мире – вдобавок к изначальному и однозначному указанию первородным на их место – также с самого первого момента будет заложена иерархия, подобная нашей – веками уже опробованной и доказавшей свою эффективность.

– Да это здесь все так просто и очевидно! – снова не сдержался Первый. – Как только мир активируется, в нем куча совершенно неожиданных процессов запускается – и это ведь не только я уже говорю, вас же уже завалили свидетельствами таких же явлений … А эти первородные уже сколько времени в макете провели? А в нем на каждом углу указания на совершенно другой мир …

– Неожиданные процессы запускаются в мирах только при попустительстве ответственных за них лиц, – еще холоднее оборвал его Второй. – В моем им не будет оставлено места. Главной добродетелью в нем будет послушание – Творцу, его представителю, приближенным последнего среди аборигенов – и мотивироваться оно будет строгой системой поощрений и наказаний. Что – все в совокупности – гарантировано послужит примером эффективного управления миром и приведет – в отличие от твоих фантазий – к облегчению, а не усложнению жизни Творца.

Первый открыл было рот, но Второй снова остановил его взмахом руки.