Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 108 страниц)
Глава 12.2
– Немедленно поставь блок! – снова наотмашь хлестнуло меня из одного из упомянутых каналов, и резкость удара не оставила сомнений, из какого именно.
– Да что происходит-то? – возмутилась я этой бесцеремонностью – особенно разительной на фоне непоколебимой сдержанности технического канала мысленной связи.
– Потом, я сказал! – усилил контраст Стас. – И держи его до нашего прихода!
В последней фразе прозвучала чрезмерная даже для Стаса агрессивность. Да и сама эта фраза показалась мне излишней. В конце концов, если этот ангельский считыватель мыслей только прикидывается таким обходительным, можно просто его крышку закрыть – Стас ведь сам ко мне мысленно обратился, пока я ее еще не подняла …
И тут до меня дошло. Он сказал мне тогда о прослушке, и я поняла этот термин в земном смысле. А ангельская, действительно, скорее на мысли будет настроена – особенно если усыпить бдительность думающего машинкой, сунутой ему прямо под нос и любезно следующей его пожеланиям в выборе этих мыслей. В то время, как все остальные беспрепятственно записываются скрытым «жучком» …
Включая наши переговоры с Винни.
Включая его миссию к главе всего ангельского сообщества.
Включая планы нашей подпольной деятельности.
Включая возможность – несмотря на все запреты – нашего общения с землей.
Включая наше с моим ангелом совсем немногословное, но горячо красноречивое общение за пределами этого офиса?!
Наверно, сказались все те земные воспоминания, которые навеял мне последний – без малейшего участия сознания, я отреагировала на бесцеремонное вторжение в него так, как всегда это делала, еще будучи человеком.
Я никогда не бросалась в бой, не наносила ответный удар – я всегда удирала. Ныряла в глубину себя и там себя и замуровывала, чтобы больше не достали и не причинили боль.
Мой ангел называл меня в таком состоянии сначала улиткой, а потом – когда ему ни разу так и не удалось меня оттуда выковырять – подводной лодкой. Мне же больше нравилось сравнение с батискафом – подводная лодка все время должна куда-то и с какой-то целью перемещаться, а батискаф наблюдает себе подводные окрестности и ждет сигнала наверх подниматься.
Слова Макса о том, что ответственность за прослушивание всех наших мыслей возложили именно на него, таким сигналом мне не показались. В их правдивости я не сомневалась – в конце концов, он мог и не говорить нам, что ему доверили роль того самого «жучка». Но если – несмотря на возврат к открытой враждебности, которую он начал демонстративно проявлять ко всем нам – его начальство все же не забыло, сколько раз он оказывался в одной лодке с нашими светлыми ангелами, то такое поручение вполне могло быть всего лишь еще одним отвлекающим и усыпляющим бдительность маневром. Поддаваться которому я не имела ни малейшего намерения.
Надежность моего батискафа проверку Макса прошла безоговорочно. Его объяснение фильтра сразу показалось мне интуитивно понятным, и я – не без опаски – открыла ему доступ к своему батискафу.
Его реакция меня, признаюсь, задела – ну, понятно, сама я только инвертацию пробить смогла, а как защищаться – так меня обязательно научить кто-то должен был. Причем, исключительно темный. И самый гениальный среди них – для остальных, надо понимать, я туповата.
Когда же Макс заговорил об отличии фильтра от блока, я даже усмехнулась – а то я не помню, что на земле тоже нужно было видимость обычного поведения поддерживать. Чтобы никто не вздумал поглубже вторгнуться.
Ничего естественнее мыслей о сыне у меня просто быть не могло. И мне не представляло ни малейшего труда перебирать их одну за одной на самом краю затаившегося сознания – как напоминание о самой главной цели всех моих и прошлых, земных, и нынешних действий.
И удерживать мой батискаф под контролем оказалось на удивление легко – в конце концов, я столько лет на земле практиковалась в этом умении, что сейчас вернулась к нему без какого бы то ни было сознательного усилия. Правда, когда Максу тоже не удалось взломать мою защиту, на меня накатила волна уже давно не испытываемого оптимизма – в разрушении защитных барьеров сознания темные по определению превосходили моего ангела, а Макс и среди них слыл одним из самых сильных.
Вот и получилось, что моя новая небесная жизнь в звании уже полноценного ангела началась с возврата к земным привычная и навыкам.
И на одном из них не остановилась.
Никакие знания из ангельского курса обучения – так обычного, так и продвинутого – мне в ней не понадобились.
Никаким новым умениям – и тем, что сами на меня свалились, и тем, что я на пределе всех сил приобрела – не нашлось в ней применения.
И даже все мои величайшие открытия – о которых мне еще совсем недавно и мой ангел, и Стас, и Винни все уши прожужжали – оказались в этом офисе совершенно бесполезными.
Находиться в нем не то, что в инвертации, а даже в невидимости не было ни малейшей надобности.
Посторонним вход на всю близлежащую территорию был строго запрещен – вон даже доставка мебели, заказанной Стасом, просто физически не смогла ее границу переступить.
Возможность внушения, которую я с таким трудом у хранителей одолела, была на корню пресечена фильтрами – столкнувшись с моим, Макс и всех остальных наверняка на не менее непроницаемые выдрессировал.
Освоенное у целителей умение разговорить собеседника, увести от навязчивой идеи, вырвать из порочного круга недоверия и подозрительности, я сама отбросила – если подслушивают в офисе темные, то они уж точно все мои слова наизнанку вывернут.
Способ трансляции происходящего вокруг меня, на который меня Винни натолкнул, да еще и по нескольким каналам одновременно, тоже остался невостребованным – некому мне было что бы то ни было транслировать.
Мне даже обучать всем этим приемам – единственное, что у меня действительно хорошо в павильоне Стаса получалось – здесь было некого: мой ангел, Стас и Макс их уже давно освоили, а Тень тут же аналитикам о наших тактических преимуществах донесет.
В конечном счете оказалось, что на этой новой, перспективной, многообещающей работе от меня требуется лишь одно умение – содержать документацию в идеальном порядке. Которое отметили в своем отчете … вы не поверите! … администраторы. Причем, я его у них даже не приобрела, а просто вспомнила из своей все той же земной жизни: если Сан Саныч требовалась справка по любой позиции из наших каталогов, промедления он не терпел.
Сначала я отнеслась к таким своим обязанностям с пониманием. Действительно, до создания полностью надежных фильтров допускать Стаса и моего ангела к считывающим мысли устройствам было неразумно. Моего ангела особенно – Стас на технику просто наорет, и она, в худшем случае, просто работать перестанет, а мой ангел же на ней свои психологические приемы отрабатывать начнет, и кто знает, что он на нее выплеснет!
Но наконец-то их обоих допустили к ангельским ноутбукам, и тут выяснилось, что им положено вводить туда только краткую выжимку из принесенных из их бывших отделов отчетов. После чего последние снова оказывались передо мной. Для переноса на мою панель в полном объеме. Предварительно структурированном по датам, целям, результатам и объектам наблюдения. И продублированном по всем вышеуказанным категориям. Сведенным в единый каталог.
Хорошо, хоть Макс со своими отчетами сам справлялся – темные, надо понимать, отчет администраторов по моей группе не читали, слава Богу!
Одним словом, единственным светлым пятном в этой ангельской жизни, к которой я когда-то так стремилась, оказалось именно то место, в которое нас с моим ангелом из нее, как мне сначала показалось, изгоняли после рабочего дня. И которое я окрестила залом свиданий.
Когда я впервые обронила это название, мой ангел расплылся в самодовольной ухмылке. Пришлось объяснить ему, что это, в первую очередь, место наших с ним встреч с нашим же сыном. А потом уже все остальное. Даже если не всегда в таком хронологическом порядке.
Его торжествующая усмешка тут же утонула в захлебывающемся бульканье о парализующей опеке, мобилизующей самостоятельности и уж вовсе благотворном во всех смыслах взаимном доверии.
После чего все наши разговоры с Игорем вел только он, давая мне лишь коротко отвечать на прямые вопросы сына и тут же засыпать его очередной порцией своих. Причем, об одном и том же: учебе, Даре, Марине, наблюдателе и приставленном к Игорю недавно аналитике. Постоянно меняя их формулировки и порядок следования. Словно пытаясь поймать на нестыковках в ответах или случайно оброненном слове.
После одного из таких допросов я поинтересовалась, правильно ли поняла его термин «взаимное доверие» и не вкладывает ли он в него здесь несколько иной смысл. Раздувшись от важности, мой ангел снисходительно сообщил мне, что исходя из его обширной практики, большинство обитателей земли сами не ведают истинных причин своих мыслей и поступков. Докопаться до которых и входит в задачу опытного психолога. Методы которого в подавляющем большинстве случаев недоступны пониманию непрофессионалов.
Ага, значит, он все-таки смирился с моим вступлением в права полноценного ангела. И тут же пустил в ход свой последний резерв – единственное оставшееся преимущество передо мной. Опыт. Причем земной – похоже, здесь, в постоянном присутствии Стаса и Макса его ангельским опытом размахивать, как боевым знаменем, чревато.
Значит, ностальгия по земле не только у меня появилась. И навыки, на ней полученные, не только мне вдруг очень кстати пришлись. Я всегда была готова поддержать его в добром начинании. Светка с Мариной мне вечно твердили, что у меня просто талант наблюдать – и замечать то, что мало кому в глаза бросается.
Я начала внимательно прислушиваться к словам Игоря – не так к тому, что он говорит, а скорее, как. И приглядываться к его выражению лица при этом. И очень скоро поняла, что что-то там не так.
Глава 12.3
Ложь наш сын всегда на дух не переносил. Он и в других-то ее за версту чуял, а сам просто физически не мог соврать. Поэтому я была уверена, что он действительно рассказывает нам все, как есть – вопрос только, в каком объеме.
Но все перестроенные, переформированные, перекрученные и вывернутые наизнанку вопросы моего ангела он отвечал спокойно и уверенно. И слишком гладко. С не меньшим разнообразием формулировок и акцентов на главной мысли – но по сути он всегда выдавал нам одну и ту же информацию. Словно твердо заученную версию событий, которой он неуклонно держался.
С учебой у него нет никаких проблем, ему даже предоставили свободный график посещения занятий, и он теперь все контрольные, зачеты и экзамены сдает экстерном и, как всегда, на «отлично» – поверить в это, помня ту неизменную легкость, с которой ему всегда любые науки давались, мне не составило ни малейшего труда.
Наблюдатель с аналитиком ему не докучают, хотя и продолжают висеть у него над душой, поскольку у него, со всей той кучей досье на его собратьев-ангельских детей, просто не остается времени обращать внимание на своих соглядатаев – это тоже звучало довольно правдоподобно, ведь ждущие его заключения по тем досье аналитики наверняка имеют все возможности приструнить и своего, и наблюдательского шпиона.
С Мариной он практически не встречается, разве что перезваниваются время от времени, у нее какой-то новый и очень важный проект появился, и она тоже до предела занята – вот в это мне уже как-то слабо верилось. Что бы там ни говорил Стас о ее исключении из всех ангельских планов, заставить ее перестать присматривать за детьми в наше отсутствие даже ему бы не удалось. А попробуй Игорь сам от нее отстраниться, она бы его в момент на место поставила – на то самое, под ее бдительным взглядом.
А вот то, что Игорь видится с Дарой только в университете … Ах да, еще пару раз к Светке на дачу ездили – нет-нет, не вдвоем, а с Олегом и Аленкой … это уже вообще ни в какие ворота не лезло! У них и прежде бывали периоды отчуждения – а некоторые так и по моему прямому настоянию – но Игорь всегда переживал их очень тяжело. И Дара – судя по Тошиным рассказам – тоже. Настолько тяжело, что в конечном итоге всем нам – и мне, и Тоше, даже Максу с моим ангелом! – пришлось признать, что они испытывают совершенно непреодолимую, далеко выходящую за рамки детской дружбы или подростковой влюбленности и не поддающуюся никакому описанию – буквально физическую потребность друг в друге.
Ладно, допустим, что Игорь сам пошел на разрыв их не разлей вода тандема, чтобы не подвергать Дару опасности – в павильоне Стаса, сразу после совещания у Винни, мой ангел самолично и в моем присутствии проинформировал нашего сына, что не только Марина, но и Дара с Аленкой не включены в ряды сопротивления. Так это мы еще тогда о Тошином бегстве не знали – после которого рядом с ними на земле действительно никого не осталось, кто мог бы защитить их в случае нового нападения с небес.
Но чтобы Игорь сообщал нам об этом вынужденном расставании с Дарой с таким невозмутимым хладнокровием? И даже бровью при этом не ведя?
Я обратила внимание моего ангела на это кричащее, на мой взгляд, противоречие – он вступил с последним в дуэт. Умудрившись одновременно завопить менторским тоном и расплыться в торжествующей ухмылке.
Оказывается, наш сын наконец-то вырос.
Из детского упрямства и капризов.
И начал отличать истинно важное от блестяще показного.
И ценить оказанное ему доверие.
И значимость своего, данного нам, слова.
И сбивать его с этого достойного, наконец, пути, расшатывать беспочвенными сомнениями его решимость и подтачивать ими же его самоуважение, а также подрывать установившееся между ними с Игорем в период моего беспамятства доверие – это самая настоящая медвежья услуга, от которой мой ангел удержит меня всеми возможными и невозможными способами, поскольку я о ней сама в самом ближайшем будущем горько пожалею.
Больше я ему ничего не говорила. С нетерпением ожидая их следующей местной командировки в главную ангельскую резиденцию. Уж до кого-нибудь я точно дозвонюсь – внешняя прослушка вместе с Максом уйдет.
Как мой ангел эту мысль выудил – ума не приложу. Я ее только в офисе думала, под прикрытием батискафа, но в один вовсе не прекрасный день выяснилось, что отлучаться за отчетами они теперь будут по очереди. Ну что ж, руки они мне таким образом, может, и связали, но не глаза.
Если бы они возвращались в офис все вместе, как в тот первый раз, я бы вряд ли заметила хоть какие-то странности в поведении каждого – у меня бы просто глаза разбежались. А так – даже мысленная надиктовка всех их бесконечных отчетов очень скоро утратила свою новизну и больше не требовала от меня никаких сознательных усилий, и тогда моя пресловутая наблюдательность, проснувшаяся во время наших видео свиданий с Игорем и не стреноженная больше никакими активными действиями, решительно расширила поле своего применения.
В отношении моего ангела его собственно возвращение из своего бывшего отдела нельзя было странным в полном смысле этого слова назвать. Всякий раз он появлялся в нашем офисе с выражением вселенской печали на лице и сидел потом до конца дня, надувшись, как мышь на крупу. Это-то было мне понятно – как ни крути, он все же был настоящим хранителем и, оставшись не у дел, наверняка очень болезненно переживал регулярное напоминание о своей отстраненности от всех событий, в которых он уже давно привык крутиться в самой гуще.
Атмосфера в офисе тоже никак не способствовала восстановлению его изжаленного самолюбия – присутствие Стаса и Макса и на земле-то всегда действовало на него, как сигнал к боевому построению, и под их прищуренными взглядами он мгновенно принимал вид незыблемой уверенности в своем полном контроле над ситуацией.
Но он же и на меня не выплескивался, когда мы после рабочего дня наедине оставались! Что было на него уже совсем непохоже – когда это он упускал случай в очередной раз поразить мое воображение своей приобщенностью к высшим тайнам мироздания? Если доступа к ним его полностью лишили, то где туманные намеки на равнодушие бывших коллег, горькие сетования на неблагодарность власть имущих и трагические замечания о несправедливости всего мироустройства?
По правде говоря, я такого раздраженного неудовлетворение скорее от Стаса ожидала – в конце концов, не просто руководя, а держа в ежовых рукавицах самое боевое ангельское подразделение с незапамятных времен, он вряд ли мог легко смириться со своей нынешней ролью обычного посыльного в нем. Отчитываться навытяжку перед тем, кто его должность занял, и козырять в ответ на его указания – это уж точно не с его характером!
Стас действительно возвращался из каждого своего похода наэлектризованным – но явно не унижением и вызванным им бешенством. На земле я его таким лишь однажды видела – когда мой ангел наблюдателя Игоря прихлопнул, и их с Тошей и Максом прямо на небесное судилище с земли выдернули, а Стасу нужно было в кратчайшие сроки неопровержимые основания для их оправдания собрать.
Здесь он тоже являл мне пару раз такой же образ тарана – хоть стены им прошибай! – когда в его тщательно разработанные планы переправки нас с моим ангелом на землю что-то вмешивалось, и ему приходилось их на ходу перестраивать.
А сейчас он даже тон свой командный в офисе на какое-то время бросал, полностью уйдя в себя.
Макс же – как в самый первый день в свою темную ипостась ушел, так из нее и не выходил, демонстративно и надменно держа всех нас на расстоянии. Но не таком уж большом, чтобы я не заметила, что и у него после каждого посещения своих собратьев какая-то бесконечно тяжелая работа мысли на лице отражается. Временами просто напряженная, а иногда и вовсе мучительная – при всей его непробиваемой невозмутимости у него правый глаз, с моего стола видный, то и дело подергивался.
А Тень так и вообще больше из офиса не отлучался. Это меня тоже поначалу удивило, но не надолго – он-то к аналитикам должен был являться, а все наши ангельские ноутбуки как раз к ним и были подключены. Вполне разумно было предположить, что он через свой и докладывает, и инструкции от них получает. Особенно после того, как он в лесу в первый раз заблудился.
Мысль эта была, может, и разумной, но крайне неприятной – с какой это стати он на дистанционной работе прохлаждается, когда наши ангелы (намного более заслуженные, между прочим!) все ноги себе сбивают, добросовестно исполняя все возложенные на них обязанности?
И главное – о чем это он аналитикам докладывает и какие инструкции от них получает? Уж не он ли настоящий «жучок» – абсолютно незаметный, как таковому и положено быть, особенно на фоне гораздо более подходящего для этой роли и не скрывающего ее Макса?
Начав то и дело коситься на]тень, я разглядела ответ на этот вопрос – только он меня еще больше запутал.
Тень забился за своим столом в самый угол, развернув свою прозрачную панель так, чтобы она ребром к Стасу стояла – и явив, в результате, мне, находящейся с ним на одной прямой, значительную часть своего экрана. Пусть и под углом.
Сначала мне показалось, что это именно последний искажает приоткрывшуюся моим взглядам исподтишка картину – такого плотного покрытия экрана я даже в зале у самих аналитиков ни разу не видела, а нас с Тенью по нему два дня водили от одного сотрудника к другому, с подробным объяснением, чем те занимаются.
В той свистопляске, что бесновалась на экране Тени, может и можно было вычленить хоть какие-то элементы, поддающиеся здравому осмыслению, если бы они не деформировались постоянно расстоянием и углом обзора, как в кривом зеркале. После доброго десятка тщетных попыток я с досадой перевела взгляд на свою панель, которой уже совсем машинально начитывала или, скорее, надумывала очередной доклад моего ангела.
Лениво скользнув по уже оскомину мне набившим округлым строчкам, взгляд тут же метнулся назад – и выудил-таки из кишащего месива нечто подобное. Я напряженно прищурилась и через пару минут отбросила все сомнения – взгляд уже совершенно уверенно выхватывал то там, то здесь знакомые до боли очертания. Зря я их, что ли, уже столько дней часами созерцала?
Я загнала этот вопрос поглубже в свой батискаф – где ему тут же составили компанию другие.
Глава 12.4
Это с какой, спрашивается, стати Тени пересылают все отчеты хранителей и карателей?
Мне нельзя было сказать, чтобы я его просто в рассылку поставила?
Или ему эти отчеты с уже наложенными резолюциями отправляют? Причем, судя по захламленности изображения, резолюции эти, как минимум, пол-отдела аналитиков накладывает и ни один из них явно одним словом не ограничивается.
Может, они «жучка» своего еще и с отчетами темных знакомят?
О которых ни один из нас ни сном, ни духом?
Чтобы проверить, так ли безукоризненно Макс подслушивает?
Какие еще функции в этом офисе на Тень возложены?
Получить ответы на эти вопросы никакой возможности у меня не было. Небесной, тут же поправили меня проснувшиеся старые привычки. Правильно, расшифровывать содержимое ноутбука Тени долго, а напускать на него Стаса или подбивать Макса его просканировать – и вовсе опасно: Стас может палку с дисциплинарными мерами перегнуть, а как отреагирует Макс, узнав, что его проверяют, я даже представлять себе не хотела.
Зато я прекрасно уже помнила – всех их объединенными усилиями – что на земле отлично справлялась без всяких каналов мысленной связи и бесцеремонного копания в чужом сознании. Если у кого-то нужно что-то узнать, достаточно просто разговорить собеседника – а потом внимательно слушать. Причем, не обязательно совмещать обе задачи в одном лице: меня, конечно, Тень уже обвел однажды вокруг пальца, а вот против моего ангела устоять он еще не дорос – тому не только свое небесное начальство удавалось до полной потери нити беседы заговорить, но даже и Марину. Иногда.
Моя же задача всегда состояла в том, чтобы вдохновить его на очередной подвиг – он сам мне об этом постоянно твердил. А в этот раз мне даже изощряться не пришлось во вдохновении – судя по всему, подавляющее превосходство Стаса и Макса оказалось при столь близком и длительном контакте куда более удушающим, чем я предполагала, и мой ангел без раздумий ухватился за возможность блеснуть своим единственным на их фоне преимуществом.
А вот готовность, с которой он откликнулся на мое предложение попробовать вырвать Тень из-под влияния аналитиков, меня насторожила. Это чтобы мой ангел принял какую бы то ни было исходящую от меня идею без единого слова возражения? Видно, вынужденное пребывание в тени Стаса и Макса довело его уже до самой крайней степени отчаяния. Где его уже обычно покидали даже те крохи благоразумия и осмотрительности, которые мне с трудом, многодневными усилиями, удавалось в него впихнуть.
Представив себе его очередное не-возвращение ко мне – после какой-нибудь провокации, устроенной ему внештатниками в главной ангельской резиденции – я поделилась с ним своими подозрениями о том, что Тень за нами следить приставлен, и попросила его выводить того на откровенный разговор с особой осторожностью.
Закатив мученический взгляд к потолку, мой ангел поведал ему, что его многолетний и успешный опыт работы в упомянутой сфере предполагает наличие некоторых базовых знаний об элементарных инструментах психологического воздействия.
Я резонно заметила ему, что весь его неоспоримый опыт приобрелся, во-первых, на земле, во-вторых, на людях и в-третьих, отнюдь не под крайне пристрастным наблюдением. Которое только и ждет малейшей оплошности с его стороны. Чтобы тут же уволить его с работы. Полученной ценой небывалых трудов и усилий. И не только – и не столько – с его стороны. И которые могут пойти насмарку из-за его ребяческого упрямства, которое уже не раз …
Мой ангел вновь обратился к потолку со вдохновенной речью о том, что земля стала всего лишь еще одним полем приложения присущих именно ему способностей, что люди, в силу самой приземленности своего сознания, являются более сложным объектом воздействия, чем свеже запрограммированный неофит, и что некоторые находятся под пристально пристрастным наблюдением уже столько времени, что осторожность и выверенность всех действий уже давно стала их второй натурой …
Я ничего не стала на это отвечать, хотя у меня пальцы стали сами собой загибаться, подсчитывая встречные аргументы. Хотя бы на примерах последних событий – что уже нашу земную жизнь вспоминать. Но когда мой ангел заговаривает о выверенности всех своих действий – причем, в сторону, не ко мне обращаясь, вместо того, чтобы накричать на меня – весь мой и земной, и здешний опыт настойчиво советует оставить последнее слово за докладчиком. Чтобы оно тут же не начало практическими шагами подкрепляться. Если и выверенными, то резинкой вместо рулетки.
И, как и следовало ожидать, старый, добрый, проверенный метод вновь оказался на высоте – внял мой ангел предупреждению, на котором я не стала настаивать. Дав мне возможность вернуться к наблюдениям.
Не сразу, правда. Он начал свои психологические сеансы в таком ключе, что у меня прямо сердце защемило – как будто мы снова оказались в самом начале нашего знакомства, когда он мне рассказывал об основных принципах устройства ангельского мира. Об их самоотверженности и преданности общему делу. Об их взаимопонимании и готовности прийти на помощь. Об их искренней заботе о людях и стремлении приблизить их к своему духовному уровню.
Тогда все эти рассказы казались мне волшебной сказкой, в которую меня, возможно, однажды впустят. Если научусь соответствовать всем высоким идеалам. Ну вот, досоответствовалась. Впустили. Любуясь теперь бесконечной демонстрацией единства, сплоченности и непоколебимой взаимоподдержки.
Вообще-то я язвительных реплик от Стаса ожидала – как же, кто-то слово без его прямого разрешения берет! Но он, хоть и глядел на моего ангела в упор, но с совершенно не типичным для себя отрешенным видом – и я начала подозревать, что мыслями он совершенно в другом месте находится. Я даже догадалась, в каком.
Похоже, с увольнением своим он таки не смирился и продолжил контролировать своих подчиненных – за спиной их нового руководителя. С кем, кроме них, спрашивается, у него могла мысленная связь быть установлена?
А вот Макс и на втором этаже офиса, в его отнюдь не рабочей, а очень даже рекреационной зоне, свою прослушку не отключал. Судя по ярко выраженным аргументам темной идеологии, которые он – не менее ядовитым тоном – бросал моему ангелу. На меня опять дежавю накатило – сколько раз я от него нечто подобное слышала в его бытность на земле Денисом, направленным на срыв Тошиной миссии по хранению Гали и переключившимся с нее на более перспективную, с его точки зрения, Марину. И ведь был момент, когда он решил, что ему удалось ее завербовать. Был момент, когда даже мне так показалось …
Ладно, дело прошлое, ничего у него с Мариной не вышло – ни тогда, ни потом – а вот Тень именно после его замечаний стал тоже голос подавать. И прямо в духе своей хамелеонистой внешности: стоило Максу по светлым асфальтным катком пройтись, он умудрялся даже моего ангела перещеголять в дифирамбах последним. А вот когда мой ангел о людях заговаривал, Тень Макса за пояс затыкал количеством выплевываемого яда. Апеллируя при этом к нашим же воспоминаниям. К тем местам в них, в которых говорилось о сложности отношений Игоря с его человеческим окружением.
Понятное дело, мой ангел разгорячился – пришлось мне в разговор вступать, возвращая его в русло общепринятых заповедей об ангелах, безусловно и безоговорочно стоящих на страже интересов человечества. В ответ Тень тоже в раж вошел – и из него посыпались примеры превосходства ангельских детей над людьми, их несомненной близости к небесным родителям и перспективности их союза с последними. Большинство этих примеров я тоже узнала – но уже из своей здешней работы.
Ну хорошо, убедилась – Тени действительно пересылают первичные отчеты хранителей и карателей. А инструкции аналитиков где? Свое отношение к ангельским детям как к высшей расе на земле те никогда не скрывали, но где список практических мер по воцарению их в этом статусе? Не может же быть, чтобы все их резолюции, испещряющие каждый отчет, заключались в одних только «Согласен», «Одобряю» и «Всецело поддерживаю!».
Пришлось признать, что идея разговорить Тень не дала мне в руки никакой новой ниточки. Очень сильно они у меня зачесались выйти с Тенью на его ежевечернюю разминку. На спортивных снарядах я всегда опасность для окружающих представляла – захочет без увечий обойтись, пусть рассказывает, чем его аналитики пичкают.
Так ведь мой ангел же за мной увяжется!
И тогда без увечий – особенно, в случае согласия Тени на сотрудничество! – точно не обойдется!
И вот она – готовая оплошность как повод для его увольнения.
Не знаю, до чего бы я еще додумалась, чтобы начать хоть что-то делать, но в этой ангельской рутине – которую я и на земле-то с трудом переносила, а на небесах так и в самом страшном сне представить себе не могла! – произошли, наконец, серьезные подвижки.
Хотя началось все опять с земли.
