Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 108 страниц)
Глава 6.5
Честно говоря, я не ожидал, что Стас так быстро сдастся. То ли действительно голова у него той завершающей стадией была занята, то ли привык он уже без меня в последнее время обходиться. А может, мой первый в жизни решительный отказ убедил его в твердости моих намерений.
Как бы там ни было, главное было сделано, и я принялся ждать звонка своего бывшего наставника, чтобы покончить с выяснением отношений – этот точно пожатием плеч и «Как скажешь» не ограничится – и убедиться в том, что Дара прочно ограждена от участия в подрывной деятельности.
Но следующим мне позвонил Макс. И без выяснения отношений тоже не обошлось. С результатом, который трудно было назвать неприятным.
– Привет, – сухо произнес он. – Говорят, ты техническую поддержку обещал – дай мне связь с Дарой. И прямую – чтобы тебя больше не беспокоить, – чуть увлажнился его тон каплей яда.
– Зачем? – насторожился я.
– Ты руки умыл? – процедил он сквозь зубы. – Значит, тебя это больше не касается.
– Это правда, что вы не можете на землю попасть? – пропустил я его язвительность мимо ушей, чтобы услышать подтверждение своих надежд.
– Похоже, не можем, – не поддался он на мой миролюбивый тон, – хотя еще не проверяли. Но не надейся – это не надолго. И не вздумай Даре голову засорять своими дифирамбами чутким и дальновидным светлым покровителям.
– Макс, тебе-то зачем это нужно? – окончательно успокоившись, сделал я еще одну попытку найти хоть какое-то взаимопонимание с ним. – Ладно, никакие наши идеи ты по определению не приемлешь – но речь ведь о Даре идет. Ты ведь сам возмущался, что ее в штыки просто по факту рождения воспринимают – а теперь все это осталось в прошлом, и ей дается шанс полностью раскрыться. Такой, какая она есть. Неужели этот шанс не стоит старых предубеждений?
Он довольно долго молчал, и я уже приготовился к очередной отповеди по поводу того, что в нашем течении ничто не является тем, чем кажется, а наоборот – всегда скрывает самые подлые цели и коварные намерения. Интересно, он сейчас особо красочные выражения подбирает или смягчает их, чтобы я его связи с Дарой не лишил?
– Бесполезно объяснять, если сам не понимаешь, – бросил, наконец, он. – Ты действительно ее не знаешь, хоть и крутился рядом с ней каждый день ее жизни. Она никогда не примет решение своих проблем любой ценой.
– Что значит – любой ценой? – мгновенно напрягся я, размышляя, не пытается ли он найти оправдание самому себе.
– Только великодушным белокрылым, – напросился я таки на отповедь, – могла прийти в голову мысль одарить пресловутым шансом одних за счет других. Включая ваших, по которым эта гениальная мысль тоже ударит. А Дара не умеет свое счастье на чужом несчастье строить. В этом смысле она лучше и тебя, и меня, и именно поэтому никогда вам принадлежать не будет.
Он говорил все так же сухо и отстраненно, но без своего обычного высокомерия и пренебрежения. Тем сильнее меня задели его слова – можно подумать, я предлагал нашим детям по чьим-то головам идти к спокойствию и уверенности в завтрашнем дне.
Но и это было неважно – когда это Макс упускал возможность принизить меня, хоть и в моих собственных глазах? Главное – Дара остается в безопасном неведении насчет цены своего благополучия.
И из нашего сообщества в неопределенно ближайшем будущем никто не явится, чтобы открыть ей на это глаза.
И – особым бонусом – общение Макса с ней теряет личностный аспект, а по телефону воздействовать на собеседника существенно сложнее, по всем нашим разговорам с Татьяной помню.
Не говоря уже о том, внезапно озарило меня, что у меня самого появляется больше возможностей тестировать связь между землей и нашим сообществом.
На радостях я тут же подключил Макса в свою систему – и не только напрямую к Даре, но и ко всем остальным – и сообщил им со Стасом о возможности передачи через нее данных. В свете того, что они там задумали, им явно не помешают все возможные способы коммуникации. С лихвой выполнив свое обещание технического обеспечения, я напомнил обоим об их слове оставить Дару в покое.
Оставалось все же дождаться звонка от моего бывшего наставника. От него я ожидал одновременно и разноса Стаса, и отповеди Макса – и готовился высказать ему, наконец, что нахожусь на земле таким же, как он, хранителем, а не его личным заместителем и вечной подменой.
И снова я ошибся, и оказался прав одновременно. Он не читал мне нотации, не фонтанировал, как обычно, пафосом о святом долге нашего представителя на земле, не долбил меня барабанной дробью своих сентенций и единстве и сплоченности. Точно так же, как и Стас не стал посыпать меня громами и молниями, а Макс – поливать презрением.
В случае моего бывшего наставника без инструкций, впрочем, не обошлось. Отныне мне было положено держать под неусыпным надзором девочек – как будто мне нужно были для этого его указания! И, как ни странно, Марину – из чего я сделал вывод, что он понятия не имеет о ее участии во всей их деятельности.
Я не стал раскрывать ему глаза – он мне и слова не дал сказать. И даже из простой вежливости – не говоря уже о единстве и сплоченности – не поинтересовался причинами моего решения. И еще я отметил про себя, что Игоря в списке поставленных передо мной задач не оказалось.
Меня опять ужалило чувством отстраненности. Что бы там, наверху, с ними ни произошло, это явно было посерьезнее всех наших предыдущих передряг. Они словно в зоне глобального конфликта побывали, и прежняя жизнь уже казалась им слишком пресной. Как и бывшие приятели из той жизни.
Ну, как ужалило, так и отпустит. Я не то, что без масштабных конфликтов – даже без их вечных стычек и перепалок прекрасно обойдусь. Меня не за тем на землю послали, чтобы я за все человечество ежедневно сражался. Мне мои девочки важнее всего мира со всеми его окрестностями и обитателями. И какие бы изменения в нем ни происходили – ради их спокойствия к чему угодно можно приноровиться.
Вот так и получил я, наконец, свою долгожданную спокойную жизнь.
В полном объеме и по всем направлениям – даже мысль мелькала, что это я вознаграждение получил за верно принятое решение. Не было больше постоянного ожидания нападения наблюдателей, напряжения от вечных пикировок моего бывшего наставника со всеми окружающими, опасений раскрытия нашего присутствия на земле из-за его очередной выходки, того воза его обязанностей, в который мне то и дело приходилось впрягаться после Татьяниной аварии …
Все отпустило – и я просто нарадоваться не мог и только удивлялся, как мне раньше в голову не приходило в первую очередь своими делами заниматься. Неудивительно, что у меня в них тогда сбой за сбоем происходил – руки просто не доходили баги отслеживать и своевременно устранять.
А сейчас даже земные тревоги исчезли – девочки почти все свободное время проводили дома. Даже Дара, которая уже давно только ночевать домой приходила.
Я догадывался, что происходит – и отметил про себя умение Игоря держать слово, в отличие от его отца. Чтобы заниматься тем, что ему поручили, ему, конечно, нужно было время и отсутствие Дары, чтобы у нее ненужных вопросов не возникало.
Она его очередное отчуждение переживала, похоже, тяжело. Нет, внешне она держалась, практически как обычно, разве что чуть холоднее и сосредоточеннее – и я даже порадовался, что она наконец-то научилась не ставить в зависимость от Игоря каждую минуту своей жизни. Но мысли Аленки в моем присутствии были постоянно заблокированы – и я был уверен, что по просьбе Дары, решившей не выставлять больше свои переживания напоказ.
Я с пониманием отнесся к ее желанию перебороть свою обиду в одиночку и не пытался даже вглядываться в мысли Аленки – мне было вполне достаточно того, что девочки находились у меня перед глазами и вновь прекрасно себя чувствовали в обществе друг друга.
Они проводили вместе все вечера.
Раньше они занимались за единственным в своей комнате столом по очереди – на уроки им никогда не нужно было много времени. Потом, когда Дара у Игоря пропадать начала, рабочее место осталось у Аленки в единоличном пользовании.
Теперь же они сделали перестановку в комнате, пододвинув свои кровати вплотную к окну и втиснув этот стол перпендикулярно к стене перед шкафом. Чтобы вместе заниматься можно было, объяснили они. Аленке досталось крохотное пространство между столом и шкафом, куда только она втиснуться могла; Дара располагалась с обратной стороны, сидя на краю своей кровати.
Но занимались они явно не уроками, постоянно склоняясь голова к голове над своим общим ноутбуком – как показала мне камера. Что при этом было на экране ноутбука, я смог разглядеть только через пару дней, когда они отправились на кухню ужинать, оставив его включенным на столе.
Оказалось, что Дара вернулась к собранной ими с Игорем базе данных ангельских детей. После аварии Татьяны Игорь ее полностью забросил, а Дара пыталась было снова за нее взяться, но нас тогда раз за разом новым ударом накрывало, и Даре приходилось ее откладывать.
Теперь же, по всей видимости, она решительно взялась за восстановление старых связей. И Аленку к этому привлекла, прочувствованно подумал я в приливе гордости за по-настоящему повзрослевшую Дару. О лучшем повороте событий я даже мечтать не мог. Планы нашего руководства, как я понял, распространяются на всех ангельских детей, и мои девочки, обзаведясь широкой сетью контактов среди них, сразу же получат солидное преимущество.
Я решил не задавать им никаких вопросов, чтобы не бередить явно затягивающиеся раны Дары напоминанием о том, с кем она начинала создавать эту базу.
Глава 6.6
К сожалению, Галя деликатностью никогда не отличалась. Не прошло и двух недель мирных вечеров в кругу всей нашей семьи, как она начала хмуриться, затем бросать на Дару озабоченные взгляды, а затем и выстреливать в нее вопросами. Сначала отдельными, словно невзначай, а затем – отбросив даже видимость женской чуткости – прямо допрос им устроила.
Как дела у Игоря? Чем он занимается? Кто ему хоть еду готовит? Он уже оправился от гибели родителей? Они с Дарой, случайно, не поссорились? Дара понимает, что ему сейчас особое внимание от оставшихся близких нужно? И что это от Олега уже давно ничего не слышно? Может, у него кто из родителей приболел? Или у него новые друзья появились? Или он работу нашел?
Дара отшучивалась, что работу они оба нашли, как и положено мужчинам. Так что на долгие встречи уже времени нет, да и холодно уже часами гулять, а в кафе сидеть – никакой стипендии не хватит. А новые знакомые у всех постоянно появляются.
Галя никак не успокаивалась. Зачем в кафе сидеть, если у приличных людей дом имеется? Что, если нам к обеду их позвать? Игорь когда в последний раз нормально ел? А со Светой и Сергеем когда мы все вместе виделись, кто-то помнит? Точно, на похоронах – сколько же времени уже прошло! Может, пора уже к обычной жизни возвращаться?
В конце концов, однажды вечером, укладываясь спать, я прямо спросил у Галя, чего она добивается.
В ответ я услышал, что девчонкам все шуточки, а нам не хватало еще замечательных зятьев лишиться.
Сдержавшись, я заметил, что замечательным зятьям придется подождать, пока их будущие жены хорошее образование получат.
Галя фыркнула, что хорошие жены не образованием хвалятся, а заботой и внимательностью, а также тем, что повсюду следуют за своими мужьями.
Уже с трудом сдерживаясь, я напомнил ей, что забота и внимательность – это дорога с двусторонним движением, по которой настоящие пары идут вместе, а не один вприпрыжку за другим.
Галя процитировала мне пословицу: «С глаз долой – из сердца вон» – с таким видом, словно это была надпись на знаке, регулирующем движение на той самой дороге.
Бросив сдерживаться, я поинтересовался у нее, кому нужен спутник с таким сердцем, и резко оборвал разговор, велев ей дать девочкам самим решать, куда и за кем им следовать.
И полночи потом гадал, когда моя Галя успела превратиться в свою собственную мать, которая в свое время жизни ей не давала из-за того, что я никак не соответствовал ее представлениям о замечательном зяте.
Через пару дней у меня появились куда более серьезные основания теряться в догадках.
В тот вечер Дара вернулась домой позже обычного, когда мы с Галей уже с работы приехали. Не застав ее дома, я тут же позвонил ей – она прощебетала мне в трубку, что немного с Игорем заболталась, но уже едет домой, и добавила, что очень проголодалась.
Галя вся загорелась и бросилась готовить ужин, и даже меня позвала на стол накрывать – чтобы «побыстрее накормить ребенка».
Едва заслышав звук ключа в замке, она пулей вылетела из кухни, бросив мне на ходу: «Давай, накладывай – мы сейчас!».
Из коридора до меня донеслось возбужденное, но невнятное бормотание, и через пару минут Галя впорхнула назад на кухню с сияющими глазами, бросила мне приглушенной скороговоркой: «Умница дочка – умеет старших слушать! Вон Игорь ей планшет подарил» и, выхватив у меня кастрюлю, шлепнула на Дарину тарелку щедрую добавку жаркого.
Я терялся в догадках весь ужин. Причем молча – Галя не дала ни мне слова сказать, ни себе поесть нормально. Рассеянно ковыряясь вилкой в своей тарелке, она засыпала Дару вопросами об Игоре, его работе, его учебе, снова о его работе, его самочувствии и опять о его работе…
Дара мычала что-то с набитым ртом, утвердительно кивала, отрицательно мотала головой, сияла ямочками на щеках и лишь изредка бросала фразы, что, мол, у Игоря все хорошо, он весь ушел в работу, им очень довольны, даже вот премию дали.
Аленка переводила с одного из нас на другого свой непроницаемый, прохладный взгляд, поднимала уголки губ в чуть ярче обычного выраженной полу-улыбке и твердо держала ширму своего блока.
Я тщательно пережевывал пищу, чтобы не скрипеть впустую зубами, и терпеливо ждал возможности провести с Дарой более предметный разговор. В первую очередь меня интересовало, кто мог премировать Игоря за направленную против нашего сообщества работу и кто надоумил его тратить преступно полученные средства на Дару, бросая таким образом на нее тень.
Когда с едой было покончено, я попросил Аленку помочь матери с мытьем посуды и вышел из кухни вслед за Дарой. Она уже устроилась за столом в их в Аленкой комнате – с планшетом в руках и прокручивая меню в нем.
Я только успел указать на него пальцем, открывая рот, как в комнату ворвалась Галя.
– Ну, похвастайся, похвастайся, дочка! – затарахтела она с порога, бросаясь к столу. – Давно, небось, такой хотела?
– Да ничего особенного, – пожала плечами Дара, разворачивая планшет экраном к нам. – Но вещь, конечно, удобная.
Приглядевшись, я немного успокоился. Планшет был не из дорогих, довольно простой модели, большей частью, для путешествий – чтобы к почте доступ иметь, к мессенджерам и к Интернету. Я вообще особой пользы в этих планшетах не видел – разве что с текстом удобнее работать, чем в телефоне.
– А вот носом крутить не надо! – назидательно проворчала Галя. – Парень вспомнил о тебе, порадовать захотел, а если не очень шикарно получилось – так все еще впереди.
– Да я не жалуюсь, – скромно потупилась Дара. – Он и в университете мне очень кстати будет, и дома мы с Аленкой из-за ноутбука больше драться не будем.
Я поморщился, с нетерпением ожидая ухода Гали. Не хватало еще Аленку к нелегальным вознаграждениям приплетать!
– Вот и поблагодари завтра Игоря еще раз, – снова довольно защебетала Галя. – Как следует. И обязательно скажи ему, что ты именно такой всегда хотела – как он только угадал? – Я громко прочистил горло – Галя бросила на меня настороженный взгляд и снова повернулась к Даре. – А ну, покажи мне, как эта штука работает – я их в руках-то никогда не держала, только издали видела.
Дара уставилась на мать широко раскрытыми глазами – я вышел из комнаты. Технику Галя никогда не любила. Я вспомнил, как она чуть не рыдала, когда Сан Саныч решил компьютеры в офисе обновить и ей пришлось к новому привыкать. И сейчас ей не планшет нужен, а повод помешать мне объяснить Даре, что не всегда стоит дорогие подарки принимать.
Оставалось только ждать, пока она решит, что отбила у меня это желание. Я пошел в нашу с ней комнату и сел за свой компьютер.
Галя оставила свой пост только тогда, когда Аленка домыла посуду и присоединилась к ним с Дарой. Но и потом она сначала наведалась в нашу комнату, убедилась, что я уже погрузился в работу, и только потом ушла на кухню и включила телевизор. В полной уверенности, что при Аленке я Дару отчитывать не буду.
Она была права – я не имел ни малейшего желания делать Аленку свидетелем разговора о неземных источниках существования Игоря. А вот мессенджеры еще никто не отменял.
– Не увиливай – откуда планшет? – написал я Даре.
– Купила, – ответила она мгновенно.
Мне потребовалось какое-то время, чтобы осознать единственное слово на экране.
– Откуда деньги? – спросил я совсем не то, что собирался.
– Макс оставил, – еще глубже вогнал меня в ступор ее следующий ответ.
Дела обстояли значительно хуже, чем я опасался – ее не косвенно к преступным источникам средств привязали, а очень даже непосредственно.
– Зачем? – набрал я, дважды промахнувшись пальцами по клавишам.
– Во-первых, чтобы им всем зарядки к телефонам купить, – выскочила на экране более длинная строчка, и дальше они посыпались одна за другой.
– Во-вторых, чтобы более мощный пакет для моего телефона купить.
– В-третьих, Игорю тоже.
– В-четвертых…,
– Подожди! – ударил я по клавише ввода с совершенно не нужной силой.
Экран замер, уставившись на меня в ожидании. Я перечитал Дарины сообщения, не зная, с чего начать. Затем пальцы сами залетали над клавиатурой.
– Зачем вам новый пакет?
– Кто зарядки передает?
– При чем здесь планшет?
Ее ответы начали появляться, когда я еще свой последний вопрос набирал.
– Игорю не знаю, а мне больше Интернета нужно.
– Я старую базу своих подняла, а они мне новых натаскали.
– А зарядки мальчики Стаса забрали.
– Они такие классные!
– Кто?!
Я опасался совершенно напрасно – раньше. И определенно не того – речь уже идет не о преступных источниках средств, а о прямых контакты с самими преступниками. И никому ведь не докажешь, что ее вслепую использовали.
– Ну, двое от Стаса приходили.
– Сколько раз ты с ними встречалась?
– Один.
– Не ври!
– Ну ладно, два.
– Чтобы больше никогда…
– Они так и сказали, – ответила Дара, не дав мне закончить, и добавила штук пять плачущих смайликов.
Я послал ей одного – но багрового от гнева и грозно насупленного – и снова пробежал глазами нашу переписку, чтобы успокоиться.
– Планшет зачем? – вновь набрал я единственный оставшийся без ответа вопрос.
– Это Аленке. Мне ноут полностью нужен. И еще – она мне немножко помогает переписываться с новыми контактами в базе, не возражаешь?
У меня немного отлегло от души. Точно повзрослела – даже если сама не смогла старым знакомым в просьбе отказать, то младшую только к полезному делу привлекает, и разрешения спрашивать начала.
– Что же ты у меня планшет не попросила? – напомнил я ей, что самый надежный источник помощи намного ближе к ней находится.
– Не хотела тебя дергать – у тебя своих дел хватает, – добавила она стыдливо краснеющий смайлик. – Я пойду Аленке планшет покажу, ладно?
Глава 6.7
Я с готовностью отпустил ее. Переписка наша закончилась на неожиданно душевной ноте, и мне хотелось, чтобы именно так она ей и запомнилась. Совершенно незачем подпитывать интерес моих девочек к посланникам Стаса, заостряя ее внимание на моих резких вопросах о них. У меня есть, у кого удостовериться, что она больше никогда не увидит этих всадников апокалипсиса.
Стас меня сбросил. Трижды. Больше я его набирать не стал, получив сообщение: «Говорить не могу – пиши». Мой список вопросов к нему в конечном итоге оказался не таким уж и длинным – каждый из них начинался с «Какого лешего …», что не стоило, в целях экономии времени, повторять.
Ответ Стаса тоже пришел быстро и оказался еще лаконичнее: «Орлы больше не мои. К нам здесь отношения не имеют. Больше не повторится. Расслабься».
Я бы с удовольствием расслабился – к слову своему Стас, в отличие от моего бывшего наставника, относился уважительно – но последние слова Дары прочно зацепились у меня в сознании. Это сначала ее нежелание нагружать меня вызвало теплый прилив благодарности – отхлынув, он оставил после себя все то же саднящее ощущение отстраненности.
Для начала она, сама того не ведая, напомнила мне, что отныне у меня больше нет никаких дел, кроме своих собственных, и что за помощью ко мне больше не обращаются даже по пустячным поводам. Кроме того, предупредительность Макса явно давала ей понять, что в финансовых вопросах на меня рассчитывать нечего. И она приняла это как должное, даже не попытавшись убедиться в правдивости его намека.
Больше этого не будет. Тем более, что у меня наконец-то появилась возможность обеспечить все потребности моих девочек – законным путем и честным трудом, в отличие от темных источников дохода Макса.
Мне уже не нужно было постоянно отвлекаться на бесконечные форс-мажоры, генерируемые моим бывшим наставником, и дела в офисе тут же наладились – вся техника в нем работала, как часы, требуя от меня лишь минимального внимания. В результате у меня вдруг образовалась масса свободного времени.
В очередной раз тепло вспомнив Алешу – своего первого земного учителя, давшего мне шанс попробовать себя в компьютерном мире, я решил последовать его примеру и занять это время частными заказами. Предложений оказалось хоть пруд пруди, но я откликнулся только на самые сложные, которые даже у меня сомнения в их реализации вызвали – и самому хотелось планку свою поднять, и платили за них куда солиднее.
Одним словом, уже через какую-то неделю моя жизнь опять перестала быть спокойной и размеренной – не раз и не два засиживался я за полночь, азартно отвечая на один вызов за другим и совершенно забыв о времени. Особенно по выходным, когда не нужно было рано на работу вставать.
Никакой потребности во сне, в отличие от моего бывшего наставника, у меня за все эти годы на земле так и не появилось. Но мне бесконечно нравились эти полчаса субботним и воскресным утром, когда – уже проснувшись – я еще прикидывался спящим, прислушиваясь к обычным домашним звукам, означающим, что Галя и девочки рядом и в безопасности, и наслаждаясь полным покоем и довольством жизнью.
Так где-то месяц, по-моему, прошел … может, чуть больше – у меня время как-то по-другому идти стало. Но однажды пробуждение мое оказалось далеко не столь мирным.
Накануне я заработался почти до утра и, поймав-таки мучительно ускользающее решение только что полученной задачи, просто рухнул в небытие. Из него меня рывком выдернуло … даже трудно объяснить – какое-то общее наэлектризованное ощущение необычной активности. Звуки доносились из кухни – ничего особенного, там явно были и Галя, и девочки, и они оживленно переговаривались. Негромко, но в явном возбуждении.
Рывком поднявшись и натянув на себя спортивный костюм, я отправился туда. На кухне дом коромыслом стоял: на плите были включены все конфорки и на каждой что-то шипело и булькало, и все поверхности были уставлены банками, мисками и разделочными досками. Девочки склонились над последними на столе, орудуя ножами, а Галя стояла у плиты с видом дирижера симфонического оркестра.
– Что происходит? – настороженно спросил я, переводя взгляд с одного обернутого ко мне лица на другое и затем на третье.
– Ничего особенного, – расплылось Галино лицо в торжествующей улыбке. – Обед готовим.
Я невольно глянул на часы на стене, усомнившись в своем неизменно безупречном чувстве времени – да нет, действительно начало двенадцатого.
– А чего так рано? – озадаченно нахмурился я.
– А у нас обед сегодня званый, – глазом не моргнув, сообщила мне Галя, – так что ты иди, не мешай – мы и так едва успеваем.
– И кого ждем? – поинтересовался я, уже предчувствуя ответ.
– Игоря с Олегом, – не обманула мои ожидания Галя.
Краем глаза я заметил, что девочки замерли над столом, низко склонив головы и стреляя глазами то в моем направлении, то друг в друга.
– А мне почему не сказали? – вновь резануло меня чувство исключенности.
Дара выпрямилась и посмотрела на меня. Нет, не посмотрела – засияла глазами, захлопала ресницами, заиграла ямочками на щеках, сложила губы в обезоруживающе приветливую улыбку. Одним словом, включила на полную мощность свое безотказное обаяние, парализующее действие которого я столько раз наблюдал на других. С гордостью.
– Да мы буквально только что договорились! – защебетала она своим самым проникновенным голосом. – У всех как-то время свободное совпало. А ты так сладко спал – жалко было тебя будить. Но ты же не против, правда?
– Ты лучше пойди и приберись, – добавила Галя с совершенно не типичной для нее решительностью. – Мы не успеем – что о нас гости подумают?
Я ушел – а что мне еще оставалось делать? Я же не мой бывший наставник, чтобы скандалить, если со мной каждый шаг в письменном виде не согласовали.
Наводя в доме порядок и накрывая стол, я не мог отделаться от ощущения тревожной собранности. Стол пришлось ставить в нашей с Галей комнате – раскладной, который мы обычно на балконе держали – на кухне мы бы с гостями не поместились. И накрывать мне его единолично доверили – по всей видимости, чтобы с расспросами не приставал. Печально знакомое мне ощущение только усилилось – прямо как перед визитом Стаса, коротко предупредившего, что поступили новые данные и срочно нужно их обсудить. Мое участие в таких обсуждениях обычно сводилось к молчаливому принятию к сведению принесенной им информации.
Старые привычки оказались куда более живучими, чем я надеялся. Во время званого обеда я большей частью молчал – что вовсе не мешало оживленной беседе остальных. Но вовремя – как неохотно признался я самому себе – пришедшее воспоминание о Стасе автоматически вернуло меня в уже слегка подзабытое состояние бдительности и повышенной восприимчивости. Молча прислушиваясь к перепалкам Стаса с моим бывшим наставником, Максом и даже Мариной, я всегда узнавал намного больше, чем все они намеревались мне сообщить.
Теперь же я в первую очередь обратил внимание на то, что мои девочки полностью в курсе всех событий из жизни Игоря и Олега. Галя тем форменный допрос устроила, требуя полного отчета обо всем, что с ними произошло за то время, что мы не виделись. Отвечали ей не только ребята, но и Дара с Аленкой то и дело пару слов вставляли.
Нет, понятно, Дара с Игорем каждый день в университете видятся, и пару раз на выходные мои девочки уходили из дома – «Погулять», коротко объяснили они нам с Галей. Я допускал, что они могли и не вдвоем прогуливаться. И Аленка вполне могла продолжать свою переписку с Олегом.
Но во всех репликах девочек сквозила глубокая сопричастность – которая когда-то и мне была знакома, потому и почувствовалась сейчас так остро. Они словно за хорошо знакомой историей следили и останавливали рассказчика время от времени, чтобы восполнить пробелы, которые он по забывчивости или из скромности в ней оставил.
Затем мне бросилось в глаза, что Аленка участвует в их общем рассказе абсолютно на равных со старшими приятелями.
Трехлетняя разница в возрасте между Олегом и Дарой с Игорем стерлась уже давно – даже в школе скорее наша пара местных знаменитостей его к себе в компанию взяла, чем он им покровительствовал. Аленка же, с тех пор как перешла в среднюю школу, обычно увязывалась за ними Дариным хвостиком. Таким же неотрывным и бессловесным.
Теперь же, когда она брала слово, они тут же замолкали – и явно не из снисходительности старших, дающих младенцу возможность научиться вести себя в обществе. И она ничуть не тушевалась от такого повышенного внимания, как раньше, хотя и ограничивалась, большей частью, одной короткой фразой – которая звучала тем весомее.
Насторожила меня также та легкость, с которой Игорь говорил о своей новой работе.
Красноречием он никогда не отличался. В их с Дарой тандеме говоруном всегда она была, а он – мыслителем. В общем-то, он и сейчас в подробности вдаваться не стал, бросив неопределенно: «Примерно то же самое, что у Марины делал, но организация серьезнее» – у Гали глаза загорелись. Но от энтузиазма, с которым он заметил, что, мол, если уж заниматься в жизни чем-то, то только крупными задачами – сложными и требующими полной отдачи – и что, мол, только на них можно понять, чего ты стоишь, у меня мороз по коже пошел.
Судя по Дариному поддакиванию и комплиментам, у меня закралось подозрение, что она знает, что он на наше сообщество работает, но без уточнения, на кого именно. В принципе, это было разумно: раскрыть ей небольшую часть правды, добавив, что остальное является служебной тайной – отсюда и блок. Чтобы она не начала сама докапываться, что за ним скрыто – врать Игорь никогда не умел.
Но ведь это значит, что и Аленка об этом знает! И с какой стати Игорь и перед Олегом откровенничает?
