Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 108 страниц)

Глава 15.19

И потом – сначала нужно испытать камуфляж в таком месте, где его появление будет казаться совершенно естественным.

А под такое определение подходят только трое: Стас, Макс и бледная немочь.

Под видом последнего я могу попасть к аналитикам – нет, спасибо, то место оставило у меня далеко не лучшие воспоминания.

Могу не сдержаться.

Не говоря уже о том, что они почти на самом верху административного здания расположены – что-то мне не хочется пешком туда подниматься.

Образ Макса можно проверить исключительно в башне темных – еще лучше, я там ничего, кроме логова темного хамелеона, не знаю.

Могу заблудиться.

Не говоря уже о том, что нет никакой гарантии, что мой закон надобности под прикрытием все также работать будет – что-то мне не хочется пешком ту смертельную полосу перед их башней проходить.

А вот кандидатура Стаса выглядит намного более многообещающей.

Во-первых, в последнее время я не только на его физиономию, но и на манеры насмотрелся – ничем себя не выдам.

Во-вторых, расположение его отдела я чуть ли не лучше, чем своего собственного, знаю – прямо сразу в его кабинет отправлюсь.

В-третьих, пешком в его отдел нужно идти вниз, а не вверх – терять время на восстановление дыхания не придется.

В-четвертых, если меня все-таки раскроют, с его костоломами я договорюсь – не первый день знакомы.

В-пятых, … все, предыдущих пунктов хватит.

Итак, решено – в свой следующий визит в административное здание наведаюсь в отряд Стаса под его личиной, и если все пройдет гладко, кого-нибудь там, как следует, рассмотрю.

Для следующего перевоплощения – с карателем целители о чем угодно говорить будут.

С готовностью пойти навстречу любым предложениям.

– Нет, ну какие мы с тобой молодцы! – расчувствованно объявил я Татьяне.

– Точно! – согласно закивала она. – В этот раз ты намного быстрее научился, чем с инвертацией.

– Вообще-то, я имел в виду другое, – сдержанно заметил я. – Тебе, к примеру – и под моим, заметь, руководством! – вовсе не понадобились все отведенные человеку жизни, чтобы подготовиться к переходу …

Я замер на полуслове, лихорадочно вспоминая самые недавние события.

– Продолжай, продолжай! – усмехнувшись, подстегнула меня Татьяна. – Хотелось бы узнать, что за этим переходом было.

– Татьяна, – медленно проговорил я, глядя на нее с последней надеждой, – напомни мне, пожалуйста, какое максимальное количество жизней человек может провести на земле?

– Пятнадцать, – подозрительно прищурилась она. – Ты же мне сам рассказывал – и во время обучения потом подтвердили: и на общем курсе, и у хранителей. Ты, давай, мне зубы не заговаривай …

Я перестал слышать ее – последняя надежда рухнула, отключив меня от действительности.

Значит, это правило у нас не поменялось.

А между тем, на том листе, который я подсунул Анабель, было около трех десятков имен.

При этом и она, и мой бывший руководитель в один голос заявили, что все эти имена принадлежат одному человеку – имя которого я сейчас особенно не буду называть.

А кроме того первого листа темный любитель истории надиктовал мне еще … не помню, сколько, я их выбросил.

Это что же получается?!

Некий особый человек находится на земле уже … похоже, даже Всевышний не знает, сколько столетий – и его ни к нам не берут, ни в энергетическую субстанцию не рассеивают?

Нет, с одной стороны, это понятно.

По всей видимости, не один только я разглядел в вышеуказанном человеке скрытую погибель всего ангельского сообщества.

А пытаться распылить ее – это только уникальное оборудование из строя выводить.

Но зато теперь точно понятно, откуда на земле такой беспросветный бардак взялся!

Что, естественно, делает нас с моим новым проектом крайне, абсолютно, без капли сомнения и жизненно необходимыми на ней.

И Татьяну, конечно – спасителю земли тоже изредка нужно вдохновение.

И я даже знаю, кто первым – сам – вызовется помогать нам.

Если я предложу ему руководство технической стороной проекта.

А если мы с Татьяной уже освоили новые изменения внешности, то мне – со всей, наконец, откровенностью! – глубоко плевать, что думают по этому поводу отцы-архангелы!

Глава 16. Тоша об ангельском предназначении

А я вовсе и не отпираюсь, что сознательно и добровольно отказался от мирного и размеренного пребывания на земле.

Я же не мой увертливый наставник, который умеет любое обвинение с ног на голову перевернуть, выставив себя жертвой, а не правонарушителем.

Я на посвящении клятву давал – верности идеалам нашего сообщества и его руководству.

И, следуя ей, отказался участвовать в последней авантюре нашей местной небесной диаспоры на земле – когда они решили уже не ограничиваться организацией брожения в наших рядах, а открытый бунт поднять.

Да, у меня был шанс спокойно и без особых усилий закончить далеко не самый сложный случай хранения Гали.

Да, у меня появилась куча свободного времени, чтобы продумать свои действия после его завершения.

Да, я всецело поддержал решение нашего руководства о признании исполинов и намеревался сделать все возможное для его реализации.

Да, я уже начал готовить предложения по организации их обучения – в частности, его первичной стадии на земле, в которой я был готов принять самое активное участие.

И да – я перечеркнул все это своими собственными руками.

И сделал бы это снова – возникни такая ситуация еще раз.

Потому что речь шла о наших детях.

Которые оказались вовлечены в тот самый готовящийся бунт.

И если за это придется отвечать, я отвечу вместе с ними.

Во-первых, к необдуманным шагам их подтолкнула не только и не столько юношеская самонадеянность, как элементарная неопытность – прямейшее следствие отсутствия хоть какой-то работы по их адаптации к нашему сообществу и встраиванию в его структуру.

Более того, не могу не подчеркнуть, что какая бы то ни было просветительская деятельность со стороны их небесных родителей также – до самого недавнего времени – была под категорическим запретом.

Кроме того, нельзя забывать и тот факт, что они являются плотью от плоти нашего сообщества, попавшего в данный момент в период серьезной турбулентности – что просто не могло не отразиться в них так же, как и в любом другом его представителе.

С другой стороны, необходимо учитывать и их частично земное происхождение – в том аспекте, что у людей старшее поколение всегда передает младшему те или иные свои черты.

Игорь, например, очевидно унаследовал стремление своего отца вечно находиться в самом центре событий. Да, такая черта несомненно усиливает турбулентность, но и открывает зачастую совершенно новые перспективы. И, кроме того, она уравновесилась у Игоря блестящими способностями, которые передались ему от матери, также продемонстрировавшей их в своем как основном, так и дополнительном ангельском обучении, и уже признаны одним из самых уважаемых подразделений нашего сообщества.

Происхождение Дары от темного течения ни в коей мере не свидетельствует о ее низменных помыслах, поскольку ее участие в обсуждаемый деятельности было продиктовано безграничной преданностью Игорю – которую она переняла от своей земной матери, что я могу подтвердить профессионально, и которая полностью подавила влияние ее негативных ангельских корней.

Что же касается Аленки, то в ней соединились и приумножили друг друга все та же неизменная верность близким, взятая от ее матери, и мои черты хранителя, всецело сосредоточенные на благе людей.

Последние три пункта я пока только для себя отметил – нужно подумать, стоит ли их использовать в защиту наших детей. Боюсь, одно только упоминание о темном наследстве Дары закроет уши любого слушающего от всех других аргументов.

Не говоря уже о том, что я понятия не имел, у кого моя Аленка взяла такую решительность и уверенность в себе, которые и я бы не прочь у нее позаимствовать.

Все эти тезисы начали у меня в голове формироваться, как только я отошел от откровений нашей молодежи.

Их последняя часть меня в сознание вернула – как электрический разряд.

С моим наставником все понятно – с его шилом в одном месте, он в любую авантюру прыгнет, не раздумывая.

С Максом тоже – сколько темного ни приручай, он к любой активной оппозиции нашему течению примкнет по первому зову.

А вот со Стасом не очень – чтобы он от своего руководящего поста без драки отказался? Хотя его, возможно, в эту оппозицию скрытным агентом внедрили.

Но если так, то это точно не его дело – что это за разведчик, если у него под носом каждый свою часть программы пишет, а он даже нестыковок в них не видит?

Неудивительно, что даже дети их всех вокруг пальца обвели.

Но током меня ударило, когда выяснилось, что руководит их подпольем какая-то темная шишка.

И не просто какая-то, а та самая, которая к Владыке нашему с докладами ходит.

Я, конечно, понимаю, что Владыка должен держать под контролем оба наших течения, но ведь такие доклады расследования потребуют.

Которое, несомненно, выявит очернение нашего течения.

Которое определит его источник – эту самую оппозицию.

Которое вскроет участие в ней наших детей.

Они там все вообще умом тронулись?

Я позвонил Стасу как самому вменяемому из них, но он свой здравый рассудок у себя в кабинете оставил.

Ну, правильно, кому нужна трезвая голова в оппозиции?

На мой вопрос, почему ими темный руководит, он даже не соизволил ответить – подумаешь, ерунда какая!

В шок его привело известие о том, что наши дети отлично самоорганизовались – без их участия и с соблюдением всех мер предосторожности.

Слушая его оглушающее молчание в трубке, я даже пожалел, что не могу поприсутствовать при том разгоне, который он устроит папашам Игоря и Дары.

Справился он, однако, быстро – надо понимать, папашам было велено молчать и таращиться изо всех сил – и решение принял молниеносно.

Абсолютно типичное для себя решение.

Выслать к детям наряд для дисциплинарного внушения.

Состоящий из их родителей.

Которых он, наверное, всю ночь натаскивал.

Сообщила мне о предстоящей встрече Аленка.

Причем, сама, без каких-либо вопросов с моей стороны – хотя я прямо кожей почувствовал искры, летающие по квартире после звонка Игоря.

Вот, что доверие делает, подумал я с чувством – именно так я этому наряду завтра и скажу.

И поймал себя на том, что пишу Сан Санычу в рабочий чат, что завтра задержусь – домашние обстоятельства.

Он его только утром прочитает и за час-два разозлиться не успеет – все оборудование в офисе у меня уже давно, как часы, работает.

Затем я зашел к девочкам, махнул рукой Даре, чтобы шла в большую комнату с Игорем по телефону договаривать, и сказал Аленке самым твердым тоном:

– Я еду с вами.

– Зачем? – удивленно глянула она на меня.

– Вас будет трое и их тоже трое, – объяснил я, – но они и старше, и опытнее …

– Их будет четверо, – перебила меня она, – с ними тот, главный, придет.

– Тем более! – бросило меня в жар при мысли о наших детях, противостоящих двум темным, не говоря уже о моем наставнике.

– И нас тоже, – продолжила Аленка все также невозмутимо. – С Олегом.

– Да кто ему слово даст? – махнул я рукой. – Анатолий, что ли? Ты же его знаешь – ты представляешь, что он там устроит? Нужно, чтобы с вами хоть кто-то был, кто может его остановить!

Аленка задумчиво посмотрела на меня, чуть склонив голову к плечу, словно взвешивая мои слова.

– Спасибо тебе! – сказала она, наконец, улыбаясь одними глазами. – Очень ты правильно сказал – конечно, мы поедем с тобой.

Доверие, облеченное в такие слова, просто окрылило меня – пусть эти воспитатели завтра только попробуют хоть голос на детей поднять!

Они попробовали – но дети справились с ними без меня.

Они сломали все инструкции Стаса прямо с первой минуты.

Дара бросилась на шею своему папаше. Удовольствия мне ее порывистость не доставила, но цели своей достигла – Макс не успел не то, что рот открыть, а даже из невидимости выйти.

Моему наставнику Татьяна все же дала шанс стать в театральную позу, но его Игорь мгновенно с нее сбил, заткнув ему рот самым простым и надежным способом – сграбастав его и уткнув лицом себе в грудь.

Мне оставалось только рассматривать третьего из прибывших конспираторов.

Глава 16.1

Лицо его было мне совершенно незнакомо – из чего я сделал вывод, что это и есть их предводитель.

Но если бы мне не сказали, что он темный, я бы в жизни не догадался – они всегда выбирают если не сногсшибательную, то уж точно притягивающую внешность. Вспомнить хотя бы первое появление у нас Макса … хотя потом он замаскировался под обычного, даже не очень привлекательного парня.

На этого тоже никто бы дважды ни в одной компании не глянул: простой деревенский увалень, стесняющийся своей нелепости, держащийся в стороне и терпеливо ожидающий, пока на него внимание обратят.

От кого же он маскируется? – подумал я, вспомнив основную заповедь хранителя принимать на земле – если уж совсем необходимо – самый неприметный вид.

От детей – глупо, на них нужно впечатление поярче производить.

От своих спутников – тоже смысла нет, они и так знают, кто он … а кто он?

Я попросил его представиться.

На этот раз пафосную речь Макса прервал сам предводитель – и я снова отметил несколько моментов.

Во-первых, он скомкал свое представление именно в том месте, где речь шла о его участии в создании темного течения.

И затем добавил – словно, чтобы затушевать предыдущие слова – что участвовал в создании земли.

А когда Игорь назвал его гением, раскланялся, словно к нему по имени обратились.

С ума сойти!

С одной стороны, если темные хоть как-то руку приложили к созданию земли, тогда понятно, откуда у людей столько пороков, что мы их уже не одно тысячелетие выкорчевываем.

С другой стороны, если их основатель действительно осознал, что в принадлежности к их течению нет никакого повода для гордости, то он точно гений.

Но опять-таки – если это не какая-то гениальная темная схема.

Какая? Ну, навскидку, такая: узнали темные, что наше течение приняло решение признать наших детей, а также, что нашлась группа кретинов, выступающих против этого решения. А дальше, как говорится, не можешь победить – возглавь.

Чтобы конспираторы изо всех сил палки в колеса нашему руководству вставляли, а самый невзрачный с виду предводитель тем временем к детям в доверие втерся и переманил их на свою сторону.

Знаете, как если на экране с десяток окон открыть и самое важное сделать наименее ярким и на задний план поместить – кто его вообще заметит?

Словно в подтверждение моей версии, незаметное окно предложило Игорю высказаться. Мой наставник снова на сцену ринулся – для него нигде во всем нашем сообществе никогда авторитетов не было – пришлось доказать Аленке, что не зря я с ними поехал.

В слова Игоря я не особенно вслушивался. Все, что он говорил – и даже немного больше – я уже от всех них слышал – и даже немного раньше: в том самом кафе, в котором я сознательно отказался от спокойной земной жизни.

Я снова больше смотрел – и меня опять поразили несколько вещей.

Во-первых, Игорь. Он говорил с совершенно незнакомым ему и, вдобавок, высокопоставленным ангелом, не рисуясь и не тушуясь – так же спокойно и уверенно, как со мной.

Затем, предводитель конспираторов вдруг превратился из обоев на рабочем столе в центр всеобщего внимания. Дети с него глаз не спускали – так это они ему демонстрировали, что у Игоря группа поддержки есть. Но ведь и спутники его то и дело глазами в него стреляли, как будто проверяя его реакцию на слова Игоря.

И, наконец, сам центр их внимания вел себя так, как будто кроме них с Игорем, в комнате вообще никого не было. Он даже вперед подался, жадно ловя каждое его слово, и интерес этот был совсем не напускным – он сидел рядом и вполоборота ко мне, и я ни в одной черте его лица, даже к Игорю не обращенной, игры не заметил.

Мне вдруг так обидно стало.

Кого только наше руководство не направляло к нашим детям – и наблюдателей, чтобы компромат на них собирать, и аналитиков, чтобы за ними шпионить, и карателей, чтобы аварию им подстроить, и снова тех же карателей, чтобы организовать им охрану – и ни разу при этом не изъявило желания просто выслушать их.

Почему только темным это в голову пришло?

Даже если наши дети слишком прямолинейны по молодости, как указать им на это, не дав слова?

И пожалуйста – окрыленный необычным вниманием, Игорь уже пошел развивать тезисы, озвученный мне, заявив, что постоянным контролем наше сообщество отучило людей думать, и они намерены вернуть людям право на собственное мнение, став посредниками между ними и нами.

Ну, все – сейчас будет зафиксировано, что стажер, которого только-только взяли в серьезную команду, с места в карьер заявляет руководителю проекта, что у них вся работа неправильно поставлена.

А насчет посредников – уж кому-кому, а мне слишком хорошо известно, что в сбое работы любого оборудования всегда виноват только тот, кто его настраивает.

И как-то это очень в духе темных: разговорить собеседника, дать ему увлечься, а потом против него же все сказанное и использовать.

Но если таков был план темного предводителя, дети и его поломали.

Когда раздался стук в дверь, у меня глаза как будто фасетными сделались.

Одной частью я увидел переглядки детей: и бесшабашную веселость Дары, и философское пожатие плечами Аленки, и собранность Игоря.

Другой я отметил третью попытку моего наставника выйти к рампе и ткнуть хоть в кого-то – на сей раз в меня – обвинительным перстом.

Третьей зафиксировал решительное подавление этой попытки Татьяной и ее испытывающий взгляд на Игоря.

Четвертой заметил окаменевшее лицо Макса, обращенное с неприкрытой тревогой в глазах к их предводителю.

Пятой наткнулся на подобравшуюся фигуру последнего, который как будто ждал какого-то сюрприза, и сейчас ему не терпелось увидеть, чего именно он дождался.

Одним словом, у меня перед глазами как будто многоуровневая компьютерная игра разворачивалась, в которой у каждого игрока команды своя стратегия была.

А потом в эту команду еще один игрок добавился, стратегия которого положила на лопатки все остальные.

А я убедился, что за доверием, выраженным в особо проникновенных словах, может скрываться много других мотивов.

Я был абсолютно уверен, что Марину вызвала Дара – при всем ее умении находить контакт с любым человеком, с Мариной они всегда друг друга вообще с полслова понимали.

Я даже заподозрил отдельную стратегию Макса – а за ней объединенную цель темных лишить слова единственного светлого из прибывших.

Но оказалось, что о встрече сообщила Марине Аленка.

– Ты же сам сказал, что нужна управа на Анатолия! – донеслось до меня из-за ее непроницаемого блока.

– Я имел в виду отключение звука только у него, а не у всех подряд! – возмутился я в ответ.

– А вот нечего было Олегу звук по умолчанию отключать! – не осталась в долгу она.

Я вернулся к простой фиксации происходящего, чтобы не упустить ни одной неважной с виду подробности – снова вспомнив уроки Стаса, что именно по ним можно вычислить истинную движущую всеми событиями силу.

И потом, Марина слишком долго не имела возможности спустить на какого-нибудь ангела статическое электричество – и сейчас накопила такой его заряд, что подставляться под него было чистейшим мазохизмом.

Учуял это даже мой наставник, вечно рыскающий в поисках амбразур, на которые можно всем телом броситься – появление Марины лишило его не только дара речи, но и видимости.

И вот интересный момент – в невидимость нырнул и их темный предводитель. Первым, еще до моего наставника.

Из чего я сделал вывод, что переговоры с людьми – в отличие от наших детей – в планы темных не входили, а значит, выход Марины на сцену был явно не их рук делом.

А дальше одно на другое начали нанизываться события, которые казались бы совершенно невероятными, если не представить за ними другого режиссера.

Бушевала Марина совершенно естественно – но в выборе, который она бросила в лицо Татьяне, прозвучала слегка излишняя доля пафоса.

Именно в этот момент, и совершенно беззвучно, в комнату зашла Света, и Марина резко повернулась к ней – открыв ей вид на Татьяну.

Крайне уравновешенная Света вдруг начала падать в обморок, и Татьяна тут же оказалась возле нее – и вне пределов досягаемости остальных своих, застигнутых врасплох, спутников.

Света потребовала подтверждение реальности Татьяны только у детей – и сочла его достаточным после кивка Игоря, с которым Татьяна прямо перед ее появлением, обменялась коротким, но решительным взглядом.

Все последнее время каждый разговор с Татьяной по телефону оставлял у меня впечатление, что она уже как-то отошла от земли. Мне даже казалось, что она и от Игоря совсем отмежевалась.

Но ведь она отказывалась возвращаться только тогда, когда мой наставник оказался под арестом.

А как только он сбежал, они тут же попали в лапы этому темному предводителю.

Который, надо понимать, и закрыл им доступ к земле – кроме, как в его присутствии, чтобы дать ему шанс и наших детей к рукам прибрать.

И Татьяна, конечно, воспользовалась этой возможностью, чтобы оказаться, наконец, рядом с сыном и не позволить окончательно втянуть его в темные интриги.

Связь с Мариной у нее была, и разыграли они эту сцену, выбившую почву из-под ног ее спутников, как по нотам.

И, судя по заключительному аккорду фанфар, внесенному в нее моим наставником, Татьяна с Мариной и писали ее не только вдвоем.

Фанфары, однако, не завершили сцену – за ними последовала полная какофония.