Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 83 (всего у книги 108 страниц)
Глава 18.6
– Они, конечно, практики, – уверенно бросил я, – в кабинетах не сидят. Но беспокоиться не о чем – мы их одной левой делаем. Как, впрочем, и ваших, – предупредил я титана, – так что давайте без сюрпризов.
– Не обещаю, – горестно вздохнул он, и затем то ли заверил, то ли пригрозил: – Но если они и будут, то обязательно произведут на Вас впечатление. А что Вы думаете об аналитиках? – закончил он как бы между прочим.
– Там – болото, – честно признался я. – С одной стороны, теоретики и на земле точно не в своей тарелке – мы там одного прижали, так он через пять минут соловьем пел. С другой, сейчас к ним вся информация по земле стекается, и руку на пульсе они во всех точках держат. И крыша у них есть, – вдруг вырвалось у меня.
– В ваших верхах? – мгновенно ухватился за мой прокол титан. – Мне говорили, Вы туда вхожи.
Нет, это вообще нормально? Развел меня, как аксакала! Дожился – языком ляпаю, как вчерашний курсант!
– Был, – рявкнул я то ли на него, то ли на себя. – Вам что с того?
– Я просто хотел уточнить, действительно ли они на самом верху вашей башни находятся. Вы их поэтому верхами называете?
– Возможно, – уклончиво ответил я – пусть гадает, на какой вопрос. – В гости собрались?
– Я более чем насытился такими визитами еще в очень давние времена, – сухо ответил он, и вдруг оживился. – А давайте сравним наши впечатления? Понятие верхи подразумевает множественное число, но там наверняка есть один, кому принадлежит последнее слово. Высокий, статный, благообразный, не терпит возражений и всегда заседает в громоздком резном кресле, так? И попасть к нему, наверно, не просто, правильно?
У меня сердце екнуло. Приговор тем давним бунтовщикам точно глава Совета оглашал, так что немудрено, что они его запомнили. Но с какого перепуга такой интерес к тому, где он квартирует – поквитаться, что ли, решили? Ну-ну, хмыкнул я, вспомнив то вечное ожидание перед массивной дверью в зал Совета, пока мою личность устанавливали.
Но лишняя предосторожность все равно не помешает. Так, панель очнется – орлам другой приказ: один патруль караулит меня у ставки, другой – титана у входа в штаб-квартиру. В случае обнаружения к месту подтягивается весь отряд в полном составе и берет незаконно проникшего после того, как тот блок-пост внештатников пройдет. Заодно и их еще раз умоем.
– В любом руководстве должен быть тот, на ком вся полнота власти, – снова обтекаемо ответил я. – И вся ответственность. И дисциплину, само собой, он держит – иначе в бардаке утонем.
– Я знал, – забормотал титан, словно не ко мне обращаясь, – что он начал постоянно перемещаться. Но на самый верх? И даже там за семью замками? Из зависти исходит низость, и порождает вечный страх. Он же просто боится, до сих пор боится …
Он, вообще, нормальный? Он, что, всерьез верит, что в Генштабе их кто-то опасается? После того, как их разнесли в пух и прах?
– Вроде как, был договор обменяться впечатлениями? – скрипнув зубами, решил я вернуть его к реальности – психов лучше купировать до, а не после. – Давайте и я Вам кое-какие картинки покажу – прямо из указанного места.
И я бросил ему – одну за другой – картины, которыми были увешаны стены зала Совета и на каждой из которых мы громили темных бунтовщиков. Так, как запомнил их в свой последний приход туда – вот словно знал, что пригодятся, как специально разглядывал!
Чего замолк-то? В себя приходит?
– Я не стану благодарить Вас, – произнес он, наконец, таким тоном, что у меня мысль мелькнула, что провоцировать психа, чтобы заранее купировать его – не всегда самая лучшая мысль. – Но обещаю, что однажды покажу Вам их с другой стороны – и в движении.
Панель ожила.
И никакого набата.
Я опять не понял – это чего было, угрозы? Дожился – темные почти в лицо хамят и смываются до адекватного ответа.
Непорядок, хватку теряю.
Но еще не потерял! Балабола на меня выпускать? Это он, что ли, силовую структуру окончательно дожимать будет? Или немножко наоборот?
Балабол, как и следовало ожидать, ушел в полный отказ. Знать не знаю, ведать не ведаю, не был, не участвовал, ни прямо, ни косвенно, и вообще впервые слышу. Ну-ну.
Но мысль толковая: если титана в штаб-квартире возьмут, его связь с нами наружу выйдет – опять конец подполью в ставке. Передал ему через балабола, что если он в Генштаб сунется, будет ему повторение тех самых картин – в движении.
Нормально? Совсем сдаю – очередной финт ушами чуть не пропустил! Мне под самый нос ложного соучастники подсунули, а я за ним главного не рассмотрел – бывший хранитель мне в него пальцем ткнул!
Вот хоть кого-то я сегодня дожму!
Вот чего-то я не то дожал. Повел дознание в максимально стремительном темпе – с тем, как титан обманные маневры проворачивает, выпустит вместо себя Макса в инвертации против моих орлов, а сам мимо внештатников на раз в штаб-квартиру просочится. У них под самым носом даже балабол в учебку проник.
Макс с места в карьер хамить начал, балабол прикинулся добрым полицейским при мне-цербере – и оказалось, что титан вынимал из Макса – ни много, ни мало – все подробности его взаимодействия со мной.
Не понял – это он уровень моей компетенции проверял или терпимости к его собратьям? На силовую структуру компромат втихаря собирать?
И, главное, опять никакого набата.
Не грохнул он ни разу и во все последующие дни. Когда все вообще вскачь понеслось.
Причем, прямо с привала.
Ладно, врать не буду – расслабился я в тот день. Всевидящее титаново око к своим поплелось – можно было лицо не держать. Панель замерла, когда я ей последние рапорты скормил – орлы, которые мне их составляли, уже усвоили, что тот, кто самый длинный наваяет, получает наряд по уборке территории.
Оценил обстановку в ставке – в присутствии балабола вечно перекос в контроле случался. А без него – были бы у нас мухи, было бы слышно, как они летают.
Все к панелям прилипли – и с таким видом, словно тем генеральское звание присвоили. Татьяна без своего балабола в ставке никогда не отсвечивала, и аксакал с панелью в прозрачности всегда мог поспорить, а вот Макс после вчерашних огрызаний затих крайне подозрительно. Панель у него замирала, но не так, чтобы слишком надолго – и по физиономии в профиль не разберешь: то ли очередную заумную фразу формулирует, то ли инструкции получает.
Короче, бросил я это дело – решил свои записи по допросам аксакала в порядок привести. Полный текст – для будущего процесса, тезисы – для своих нужд. Вызвал орлов – велел им вставить в график ежедневные тренинги по новым методам дознания. Теоретическая часть – в дни моих приходов, практическая – во все остальные. Друг на друге, чтобы не расслаблялись.
Вызов пришел, когда я план первого инструктажа набрасывал. Не из панели – от главного хранителя. Отметил про себя, что дела в штаб-квартире налаживаются – раз уже и за пределами моего отряда начинают усваивать, что о любых из ряда вон выходящих событиях нужно немедленно докладывать.
То, о чем доложил мне главный хранитель, вышло не из ряда, а вообще за все рамки. Балабол решил графоманить по полной – ясен пень, соавтор подоспел. Причем, из тех, которые обычно чужими руками и обходными путями действуют.
Убедился титан мысли, что прямое нападение на Генштаб ему не светит – вернулся к типично темной практике провокаций. История всего нашего течения с комментариями одного только балабола на бомбу не слишком замедленного действия потянет, а если титан к ним свои прибавит – так и до термоядерной дотянет.
Вызвал орлов – велел патрулю у штаб-квартиры караулить не только титана, но и его орудие. На предмет наличия у последнего любых бумажных носителей. При обнаружении орудие задержать, носители изъять. С составлением протокола – балабол элементарные команды понимает, только если у него над головой солидный компромат висит.
Вот с целителями промашка вышла – балабол сам к ним попросился, а они же спят и видят, как до него обеими руками добраться. У них не до летописей будет. И в ставке обстановка нормальной рабочей, как сегодня, станет. Так не вопрос!
Вызвал орлов – внес дополнения в последний приказ: после задержания и протокола выписать графоману пропуск к целителям.
И доставить к месту назначения.
И сдать его там под расписку.
И расписку приложить к делу.
А подрывную литературу подбросить на этаж внештатников – пусть побегают, выясняя, как она к ним попала и, главное, куда еще.
Чего-то давно у них авралов не было.
Как только графоман вернулся, сразу стало ясно, что аврал внештатникам предстоит еще тот. Панель у него замерла, как будто только «Здрасте» от него и дожидалась – и не прошло и десяти минут, как он схватил ручку и принялся строчить что-то на одном листе бумаги за другим.
Похоже, летопись из одних только комментариев титана будет состоять.
Стоп. Одну из его инсинуаций я уже слышал – насчет якобы общего прошлого моего отряда с внештатниками. И, судя по всему, он свое орудие в архив отправил не для изучения первоисточников, а для уничтожения тех из них, которые будут опровергать его слова.
Ну-ну. Придется его расстроить – со мной этот номер не пройдет.
Вызвал орлов – велел им разгрести мне проход в самый конец нашего собственного архива. Отставить разговоры – туда и на моей памяти никто не лазил! Это, что, повод пререкаться со старшим по званию?
Вот в том самом Верховным забытом конце нашего архива я и застрял на следующий день.
Глава 18.7
Сначала еле от пыли отчихался. Потом начал перебирать самые дальние и давние отчеты, чтобы выяснить, с каких пор они там хранятся.
Выяснил, что с самого первого момента основания моего отряда.
Потом начал отбирать самые информативные из них, чтобы составить примерную хронологию.
Составил столько стопок, что проще было весь архив, не разбираясь, к себе в кабинет перетащить.
Потом пропустил несколько их рядов вдоль стен, чтобы добраться до момента разделения с внештатниками.
Добрался до хоть какого-то порядка в расположении рапортов, где каждый из них был помечен как относящийся не только к темным, но и еще к каким-то другим.
Потом отобрал, плюнув на все и не глядя, с пару десятков рапортов и из беспорядочной, и из упорядоченной частей и пошел читать их к себе в кабинет – свет там точно получше был.
Прочитал – и потом вообще ничего не понял.
Изначально этот сводный отряд был создан для подавления того самого бунта темных.
С одной стороны, это была как раз наша задача – отражать любые наскоки на вверенное сообщество; с другой – бунт случился все же внутри него, а значит, был в ведении внештатников.
Подавили мы его достаточно быстро, что однозначно указывало на эффективность, типичную для моего отряда.
Разделение произошло после этого – вернее, выделение в отдельное подразделение внештатников. Тоже не бином – они до моих орлов по оперативности боевых действий никогда не дотягивали.
Но опять вопрос возник – если их направили на поиски внутренних врагов, то откуда те взялись после победы? Возможно, темные к тому времени и в штаб-квартиру свои щупальца запустили, но что это за силовая структура, которая их кротов до сих пор ищет?
Моему же отряду после разделения поручили надсмотр над сдавшимися темными и отлов разбежавшихся бунтарей.
Я пришел к выводу, что нам было поставлено несколько задач, потому что именно с этого момента рапорты хранились под разными грифами. И с ними была полная чехарда: кроме «Темные», там были еще «Черные», «Волосатые», какие-то еще, даже «Деревянные». Причем, в отличие от темных, все эти названия встречались и в неупорядоченной части архива.
Не понял – почему упоминание о темных появляется только после подавления их бунта?
Дальше рапортов по всем остальным становилось все меньше, но зато появились какие-то «Внедренные». Это хранители, что ли?
Нет, непохоже. Во-первых, с какого перепуга они в наш архив попали, а во-вторых, они людей не хранили от пороков, а провоцировали на них. А мы их сопровождали. И вступали в дело, когда их провокации достигали цели. Применяя такие методы воздействия, что меня передернуло – там вообще какая-то дичь была! Вплоть до увечий и убийств. И то – это если провокаторам не удавалось подбить на них окружающих жертву людей. За чем мы наблюдали и подробно в рапортах излагали.
Нет, это просто чистый поклеп! Это точно не мои орлы – мы с ними можем внушить ужас, потрепать нервы манией преследования, выработать рефлекс отторжения на определенные поступки и даже мысли – но если бы мне на глаза такой самосуд попался, огребли бы все участники без разбора.
Я не успел добраться до момента, где эти старые мы превратились в нас нормальных – нужно было в ставку возвращаться. Но и там никак не мог отделаться от мыслей об этих древних рапортах.
Ладно, в боевых столкновениях при подавлении бунта миндальничать некогда – тут или ты, или тебя.
И бежавших с поля боя к ногтю прищучивать нужно без сантиментов, чтобы они где-нибудь не скучковались и новую смуту не подняли.
Даже против провокаторов не спорю – мы темных и сейчас, как приманку для человеческих пороков, используем.
Но камнями с неба работать? Забивать ими до смерти? Я – карающий меч в руке Верховного или дубина дикаря безмозглого?
Отмазки о диких временах не принимаются – с какого перепуга мы дикие нравы людей на вооружение взяли? Тут скорее скажешь, что мы же их и насаждали.
Вот врать не буду – задело меня все это по самое не хочу. Мне и моя-то репутация – не пустое слово, а уж попытку моих орлов замарать я еще в жизни никому не спускал!
Короче, за лицом своим я точно бросил следить. Дожился – забыл, что под наблюдением нахожусь.
О результатах которого всевидящее око, удалившись вечером в свой отдельный окоп, доложило титану по всей форме.
И на следующий день он мне и добавил жару.
Панель замерла, когда меня орлы вызвали. С вопросом, таскать ли еще чего ко мне в кабинет из архива. Я тут же взмок – мои орлы без прямого приказа точно ничего читать не будут, но насчет Зама не уверен. Нечего им знать, что наш отряд в безмозглой юности творил!
– Отставить таскать! – рыкнул я жестче обычного. – И на столе у меня ничего не трогать – увижу, хоть что не так лежит, все без земли на месяц!
Короче, попал титан под горячую руку – если сбросил, значит, занят, непонятно, что ли?
– Это Вы так своего придурка угомонили? – рявкнул я тем же тоном, когда панель снова замерла.
– И кто же Вас так расстроил? – сочувственно зажурчало у меня в голове.
Нормально? Я здесь силовая структура или девица трепетная?
– Если главу моего отряда расстраивают, – сразу расставил я все точки над ё, – обычно это плохо заканчивается и для рискнувшего, и для его пособников.
– Надеюсь, Вы всегда будете придерживаться этого достойного правила, – сделалось, с какого-то перепуга, сочувствие в его голосе еще более глубоким. – Так чем же на этот раз удивил Вас наш дорогой …?
– Без имен! – резко оборвал я его – мне пока никто еще доказательств не представил, что на время контакта отключается вся панель, а не только ее экран. – Он уже вообще все берега потерял – что это за мания величия с написанием летописи всего – на минуточку! – нашего течения?
– А, так вот как он снова в архив попал! – одобрительно хмыкнул титан. – Честное слово, его изобретательность просто не перестает восхищать меня! А вот от Вас я такого не ожидал, – добавил он с легким укором.
– Чего – такого? – оторопел я от такой наглости – вот недаром они с болтуном душа в душу сошлись!
– Того, что Вы будете придавать первостепенное значение слишком очевидным, просто лежащим на поверхности и нарочито бросающимся в глаза фактам, – углубилась на сей раз укоризна в его тоне.
Не понял – это мне только что на вид, что ли, поставили? Или сразу подозрение в профнепригодности выдвинули?
– Вы понимаете, чем его авантюра может грозить нашим планам? – намекнул я, что пока еще в состоянии видеть чуть дальше собственного носа.
– Абсолютно ничем, – небрежно отмахнулся он от того, что я там увидел. – Поскольку в реальности никакой летописи не существует. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но я всегда считал, что дымовая завеса используется как средство прикрытия тех или иных действий. И, в ответ на то, что Вы подумали, – добавил он с коротким смешком, – наш дорогой … без имен отправился в тот раз в архив по своей инициативе – чтобы проверить истинность полученной от меня информации.
– Какой информации? – мгновенно вскинул мое чутье.
– Конфидециальной, – всеобъемлюще ответил ему титан. – Имеющей отношение к бесконечно давним событиям – и никакого к нынешним. А Вы, надо понимать, с ним там встретились?
– Мне не нужно за ним следить, – процедил я сквозь зубы, – чтобы знать, где он шатается.
– И снова Вы меня удивили, – разочарованно протянул он. – Я бы скорее такой подозрительности по отношению к своему соратнику от ваших внештатников ожидал.
А вот на эту мозоль наступать не надо было. Я от тех рапортов еще не отошел – нечего меня в них снова мордой тыкать!
– Значит, так, – медленно, с расстановкой, чтобы даже до него дошло, начал я. – Я вижу, к чему Вы опять клоните. Поднял я архивы, и скажу сейчас один раз и навсегда. Да, были мы с ними в одном строю в те времена, когда драка не на жизнь, а на смерть шла, и цель оправдывала средства. И разошлись потом неслучайно. И нечего мне старыми делами пенять – с тех пор мой отряд совсем другими делами занимается, и имя его трепать я никому не позволю.
– И чем же занимается Ваш отряд сейчас? – также негромко отозвался он.
– Обнаружением человеческих пороков и их искоренением, – отчеканил я часть первой же фразы из устава своего отряда.
– Это совершенно очевидно, – легко согласился он. – А конкретно?
– Мы занимаемся теми, чьи поступки наносят неоспоримый вред другим, но не подлежат человеческому правосудию, – сделал я скидку на не владение темными ситуации с нашим ведомством, – и заставляем их пожалеть об этом.
– О чем? – встрял он, едва я закончил. – О содеянном или о том, что о нем узнали?
– Не понял, – насторожился я – сейчас пойдет мне темное копание в словах, чтобы наизнанку их вывернуть.
– Ну как же? – явно оживился он. – Допустим, некто воспользовался, скажем, доверчивостью другого и разрушил его жизнь – вы нашли его, вывели на чистую воду, открыли окружающим на него глаза и уничтожили его доброе имя. А дальше?
– Что дальше? – Вот недаром мы с темными никогда не спорим – мы их просто вяжем без лишних слов!
– Вот и я спрашиваю! – У него они никак не заканчивались. – Понял ли тот, кого вы покарали, за что наказан, осознал ли, что совершил, раскаялся ли – или просто решил впредь быть осторожнее, чтобы не попадаться?
– Не интересовался, – отрезал я. – Для этого другие службы имеются.
– Разделение функций оказалось полезным приемом, – задумчиво произнес он. – Оно напрочь стерло ощущение ответственности.
Нормально? Темный силовой структуре морали читает – не только в моем присутствии, но и в лице. Может, мне в следующий раз на исповедь к ним сгонять, прежде чем под стражу брать?
Глава 18.8
– В сферу нашей ответственности также входит нейтрализация тех, – зачитал я ему еще один пункт из устава моего отряда, – кто эти пороки среди людей насаждает. Вас.
– Пороки не мы насаждаем, – рассеянно бросил он.
– Не понял, – соврал я – вот это уже точно темные выверты пошли.
– Вы, говорите, в архивах покопались? – вернулся он к резкой отчетливости речи. – Не встречалось ли Вам такое имя – духи?
– Нет, – честно ответил я, и не удержался: – Кто это?
– Обе наши башни пополняются обитателями разных миров, закончившими в них свой жизненный цикл, – сообщил он мне, как будто речь шла о чем-то, само собой разумеющемся. – Часть из них затем возвращается назад – после определенной обработки, с определенными целями, определенной структурой. У вас.
Где набат, я не понял!
Фразу про духов он явно случайно обронил. И в архиве раздел «Внедренные» был. Мы их, что, тогда гоняли – а чего тогда бросили? Или их засекретили?
Может, это и есть тот самый источник гнили? Я вон при аналитиков тоже совсем недавно даже не слышал, а до них этажей немеряно – леший их разберет, кто там квартирует и чем занимается.
Так, орлам полный аврал – прямо сегодня. Все рапорты с этим грифом из архива изъять и к моему следующему приходу изучить – так, чтобы они мне этих подсадных уток носом чуяли!
– Зачем нам пороки среди людей насаждать? – решил я добавить орлам в разработку все, что смогу раскопать из стороннего источника.
Титан подозрительно замолк.
– Я приношу свои глубочайшие извинения, – опять понеслись турусы на колесах, – но я просто вынужден ответить Вам вопросом на вопрос. Из ваших восхитительных текстов я узнал, что у Вашего подразделения есть и другое, неофициальное название. Я правильно понял?
Смелый, однако, темный. До сих пор мне это название в лицо бросать никто – даже из своих – не решался. Без последствий. Надолго запоминающихся.
– Мой отряд иногда называют карателями, – отчетливо проговорил я – как титул, мне можно. – А меня – карающим мечом. Еще вопросы есть?
– Есть, – также жестко ответил он. – Меч – это орудие, от которого требуется только постоянная и острая заточенность. Вас устраивает быть орудием? В чьей бы то ни было руке?
– Если рука направляет меня в нужную сторону, – с готовностью продемонстрировал я остроту, – я не оглядываюсь.
– Нужную … – Он снова замолчал. – Давайте сделаем так: Вы уже побывали в архивах – завтра я оставлю Вам на столе список имен, а Вы проверите, не встречалось ли Ваше подразделение с их носителями. И в каком качестве.
– Не вопрос, – принял я вызов. – Завтра и проверим.
– А разве завтра Ваш день посещать свое подразделение? – явно удивился он.
– Сказал же – не вопрос! – хмыкнул я. – Орлам оттранслирую – сгоняют, все, что есть, нароют.
– Подождите! – напрягся он. – Я не думаю, что посылать в архив целую группу – это хорошая мысль. У его сотрудников могут возникнуть ненужные вопросы.
– У каких сотрудников? – опешил я, и потом до меня дошло. – Вы про центральный, что ли? Так наши документы там не хранятся – они же все под грифом. У нас свой архив.
– С самого момента вашего образования? – судя по голосу, не поверил он мне. – У вас, должно быть, весьма обширные помещения.
– Да конечно! – досадливо крякнул я. – Но у нас тоннель рядом – мы туда все сносим.
– Что? – удалось мне наконец-то выбить его из колеи.
– Только не надо мне рассказывать, что Вы о нем впервые слышите! – сразу пресек я все последующие турусы. – Этот тоннель от вас к нам идет, нас потому там и поместили, чтобы никаких сюрпризов не было. А мы его еще и рапортами по старым делам под завязку забили. Так что передайте своим, что если какие мысли в голове крутятся, пусть сразу о них забудут – я сам с трудом там протиснулся.
– Вы … хотите … сказать … мне, – заспотыкались его турусы, – что единственный прямой путь между Творцом и … завален какими-то старыми бумагами?
– Бунтовать меньше надо было, – фыркнул я. – А после разгрома вас всех путей лишили – так чего помещению зря пропадать?
– В самом деле, – отдышался, наконец, он. – Судя по тому, что мы с Вами разговариваем, до его конца вы еще не добрались. Не делайте этого – сюрпризы вас ждут возле нашего входа, и очень неприятные. Считайте это предупреждение моим жестом доброй воли. – Он отключился.
Не понял – возле входа, это сколько в метрах?
Вызвал орлов – велел выдвинуться по проложенному мной пути к концу архива и – не выходя за его пределы! – оценить размеры ничейной полосы.
А потом изъять и изучить все рапорты по подсадным уткам.
А потом разделить архив на сектора и приготовиться к его полному прочесыванию. Отставить развернуться негде! Мне лично явиться, чтобы оперативную задачу решить? В цепь по центру, и каждый свой сектор копает! Отставить на предмет чего! Я же сказал – пока на местности освоиться! До поступления следующего приказа.
Я дал им этот приказ сразу после разминки. В ожидании очередной передышки – балабол к своим поплелся … нет, на этот раз почему-то с низкого старта рванул. А если дружок его мозговитый до получения данных из архива пристанет – пойдет туда, куда еще не ходил.
Не понял – а в ставку он как пробрался? Списки ждали меня на столе, как только я туда вернулся. Так, похоже, передышка чуток затянется. И орлы разомнутся на славу – даже если по нашим делам только каждое десятое имя проходило.
Но во время разминки у меня ни одна, даже самая дохлая сороконожка по спине не царапнула. И Татьяна даже ухом не ведет – ни на мой стол не косится, ни от перегрева не отдувается. Как он мимо нее проскочил?
Дожился – скоро ко мне администраторы беспрепятственно подкрадываться начнут!
Так, отставить передышку! Передать орлам списки и изучить их вместе с ними, как и положено главе моего отряда.
Что, значит, у нас здесь просматривается? Судя по именам, речь в списках титана идет исключительно о женщинах. Неудивительно – раз по нашим делам проходят, значит, где-то рядом темные крутились. Они на слабый пол всегда особо падкие были – его легче с толку сбить. Это титан лично, что ли, нашустрил? Ну, титан!
Теперь даты. Похоже на продолжительность жизненного цикла, и судя по конечной, закончился он у каждого объекта примерно в среднем возрасте. Не понял – это их темные у нас из-под носа к себе перетащили или мы темных все же отогнали, но их жертвам глаза в процессе слишком широко раскрыли? А целители куда смотрели?
И еще по датам. В начале списка вообще допотопные стоят. Как раз из тех времен, когда мой отряд такое усердие проявлял, что сам на себя похож не был. О чем ему все также знать не надо. Во избежание вопросов. На которые ответов у меня нет. Убедительных.
Вызвал орлов, чтобы доложили оперативную обстановку. Первые имена из списка титана нашлись практически все, дальше пошло через одного. Отставить кто такие! Задача поставлена разыскать и перетаскать! Каждый, кто нос будет совать, куда не велено, получит наряд за отлынивание от исполнения приказа! Отставить на столе уже места нет! А диван рядом зачем?
Велев орлам докладывать обстановку каждый час, я сел думать. В том, что в давние времена столько народа в поле нашего зрения попало, не было ничего мудреного – темные тогда были хоть уже и битые, но еще борзые. Это потом мы их в рамки загнали. Хотя – судя по тому, что уже диван понадобился – не так, чтобы очень. Недоработка, однако!
Или мы уже тогда их привлекали, чтобы гнильцу из людей выковыривать? Такое соображение тоже сразу отбрасывать нельзя. Если были они биты так, как в самых ранних рапортах зафиксировано, то после бунта должны были на любое сотрудничество на всех четырех бежать. А чего тогда число наших совместных объектов на земле уменьшаться начало? Людей-то на ней все больше становилось – а процент пакостников среди них, уже из моего личного опыта, уж точно никак не падал.
Или одни темные честно сдались, а другие – с камнем за пазухой? Тогда получается, что вторые нам этот камень во все колеса продолжили вставлять, пока первые вместе с нами его оттуда выдергивали? Вот теперь совсем не понял – мой отряд темных в рамки загнал только потому, что у тех пятая колонна образовалась?
Короче, вопросов, на которые у меня не было ответов, становилось все больше. А после перерыва в переговорке они вообще на оперативный простор вырвались.
Если по-хорошему, можно было туда вообще не подниматься – за нами здоровая рабочая атмосфера увязалась. Татьяна попыталась было место своего балабола у трибуны занять – аксакал ее одну заклевал в два счета. Ее отчаянные взгляды на Макса эффекта не возымели – он сидел все в той же мрачной отключке, что и внизу. Мне тоже время на пустую болтовню убивать не было никакого резона.
А вот когда возвращались, я первым делом на стол балабола глянул – троекратное ура Верховному, не вернулся еще! Уже садясь за свой стол, я глянул туда еще раз, и … наверно, обострившееся в переборе возможных вариантов чутье сработало.
На ближайшем ко мне краю стола балабола лежала стопка бумаг. Как раз тех – судя по отсутствию других – на которых он накануне наяривал, как заведенный, под диктовку титана. Я еще тогда подумал: вот это строчить насобачился – то-то в наших опусах остановиться не мог.
Теперь же я заметил, что не так уж быстро он писал – по крайней мере, верхний лист, видный мне, был заполнен текстом, в лучшем случае, на треть.
И только с левой стороны.
С виду списком.
С очень короткими строчками.
Из двух или кое-где трех слов.
Похожих на имена.
Еще дальше не понял – титан на земле вдвойне нашустрил или в каждом случае с двух сторон трудился?
Но тут хоть ответ прямо под носом лежал, так что пошел я в рейд по тылам.
