Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 108 страниц)

Глава 18.24

О, моего полку прибыло! Телефон уже спрятал, напыжился весь, побагровел от натуги, пот на лбу выступил.

– Режим наблюдения. В боевой готовности. Ко всему, – скомандовал я орлам, и повернулся к Максу. – Чего орешь?

– Гений не мог ошибиться, – забормотал тот, уставившись перед собой ничего не видящими глазами. – Значит, я что-то делаю не так. Что?!

– Макс, что случилось? – подалась к нему Татьяна, вцепившись ему в руку.

– Мне только что звонил … Тоша, – перевел на нее Макс все еще не совсем сфокусированный взгляд. – У Дары и Игоря в группе появился … один из их базы. Приехал помогать. Они все от него в восторге. Но Тоша его просканировал …

– Что он сделал? – подкинуло, словно пружиной, балабола. – Это что еще за темные …?

– Заткнись! – рявкнули мы с Татьяной хором.

Балабола перекосило: одним глазом на меня грозно засверкал, другим – на Татьяну обиженно заморгал.

– Явно в его сознании ничего предосудительного не обнаружилось, – продолжил Макс. – Но часть его словно спрессована. Под страшным давлением. Что там скрывается, разглядеть не удалось, но если это выстрелит … Такой удар может просто выжечь другое сознание.

– Тень, – выдохнула Татьяна.

Дух, подумал я. И распознавать не нужно. Вот он и пришел – наш с орлами час. Сейчас к ним в отряд, с передовой группой на землю, вяжем аксакала – и к целителям. Пусть разминируют. А вот ставке – удовлетворенно хмыкнул я, глянув вокруг себя – придется подождать своего обычного проводника. Чтобы у нас с орлами под ногами не путались.

– Давай, вызывай своего мозговитого, – скомандовал я Максу.

– Уже, – поморщился он. – Он сказал, что немедленно отправляется к нам. Но ему не один день понадобится …

– Какой не один день? – снова взвился балабол. – Нам сейчас на землю нужно!

Татьяна молча повернулась к нему, сигнализируя о чем-то глазами. Он тут же обмяк, заморгал, пожевал губами и кивнул ей. Они крепко взялись за руки, закрыли глаза, сморщились изо всех сил …

Куда вперед меня?!

– Не получается, – открыл глаза балабол с ошарашенным видом.

– У меня тоже, – мрачно бросил Макс.

– Что это у тебя не получается? – прищурился я – опять на коллективный побег у меня за спиной сговорились?

– Гений оставил мне возможность попасть на землю, – и глазом не моргнув, сообщил Макс так, словно речь об еще одной стекляшке шла.

– Так давай сюда к нам! – запрыгал на месте балабол. – На троих мой закон надобности точно сработает – как тогда, на даче!

– На троих не получится, – пообещал ему я. – Либо на четверых: плюс я; либо на двоих: минус ты. Выбирай.

– Да это вообще не так работает! – грохнул Макс кулаком по подлокотнику своего кресла. – Это вообще не твой, а наш давний закон – и надобность в нем должна быть взаимной. Ты переносишься куда-то только во вторую очередь потому, что тебе туда нужно, а в первую – ты там должен быть нужен.

– Значит, я тебе всегда был нужен? – просиял балабол, глядя на Татьяну с довольным видом.

– А мы Игорю сейчас – нет? – ответила она ему с несчастным.

– Вот это то, что я не понимаю, – составил ей Макс компанию. – Я Даре всегда был нужен – она это неоднократно сама мне говорила.

– Сейчас вернусь, – бросил я им, и прыгнул к орлам – смотреть на эти сопли тошно было.

И ничего у меня там не вышло – не протащили орлы отца-командира на землю. Не понял – я с какого перепуга там не нужен?

Ладно, в этом есть и положительный момент. Мне вообще формулировка Макса более здравой показалась, чем объяснения балабола. Если бы кто угодно мог переноситься, куда ему лично нужно, то орлы из кабаков бы не вылазили. А если наоборот – то мой отряд всегда оказывался именно там, где он был нужен. И, главное, в самый нужный момент.

Велел орлам снова патруль организовать – по двое, двенадцатичасовой, на земле. Чуть не сцепились, кто в первый пойдет. Отставить базар! В повышенной готовности, я сказал, а не в увольнительную! Прикрывать спину охране мелкого и в бой вступать по их первому свистку. Отставить с кем! С кем скомандуют – и чтобы славой отряд покрыли! С ног до головы. И до моего прибытия!

Донеся до орлов важность поставленной задачи, рванул назад. Зону отчуждения пересек в десяток широких шагов и в ставке сразу взял ситуацию в руки. В обе.

– Значит, так – слушать сюда и внимательно! – пресек я уже нарисовавшие на физиономии балабола вопросы. – Подкрепление на землю выслал. То, что ходу нам туда пока нет – это хорошо. Значит, не критично. Закон этот толково устроен: раньше времени на место сунуться – только добычу спугнуть. Так что нервы всем прикрутить и ждать нужного момента. Макс, с этой минуты проверяешь постоянно – как только проход откроется, дашь сигнал. И имей в виду: сорвешься без меня – я тебя из-под земли достану.

Сигнал, в конечном счете, дал я.

Однажды, через … леший его знает, сколько дней – в засаде время как-то иначе идет – меня вызвали орлы. С земли.

– Командир, тут полный замес! – ворвался мне в голову возбужденный голос. – Давайте подкрепление – можем не справиться!

– Кто? – коротко спросил я.

– Люди! – рыкнул голос. – Много. Как с цепи сорвались. И все лезут на объект. Со всех сторон. Не хотелось бы на поражение.

– Сейчас буду, – пообещал я им.

Не будет того, чтобы мои орлы снова сорвались на уничтожение смертных!

– Макс, сейчас! – просигналил я.

– Только с нами! – ринулась вперед Татьяна.

– Да толку с вас там? – рявкнул я ей.

На месте Татьяны в момент оказалась дикая кошка – оскаленная, с горящими глазами и выброшенными к моему горлу скрюченными пальцами.

Балабол обхватил ее обеими руками, толкая изо всех сил к Максу.

Я оказался возле него одновременно с ними.

– Держаться до моего прихода! – хлестнул мне вслед голос титана – такой, что я на автопилоте «Так точно!» подумал.

Глава 19. Звездой, летящей вечно с небосвода…

После встречи с Лилит Первый все же не сразу покинул свой мир – в нем все еще оставалась Лилита. Он изо всех сил держался за мысль, что его мир никому не даст в обиду свою любимицу, но хотел убедиться своими глазами, что хоть она не попала в лапы Второго.

Ее нигде не было – ни в одном из ее излюбленных мест. Первый облетал их одно за другим, отмечая про себя, что его связной был прав – его мир явно восстанавливался и набирался сил.

И это главное, раз за разом твердил себе Первый, вспоминая вспышки Лилит, которым он только что стал свидетелем – Второму не удалось уничтожить ни его мир, ни ее. Где-то там, глубоко внутри нее, осталась ее неукротимая натура – и очень скоро Первый освободит ее из клетки покорности и запуганности.

Лилиту он обнаружил именно там, где и должен был – на месте гибели Моего. Холмика, под которым он покоился, там уже не было – гигантская волна и его стесала с лица земли. Но растительность на той поляне уже разрослась пышнее, чем в других местах – это и привлекло его внимание.

Опустившись на поляну, он начал медленно оглядываться по сторонам, постоянно сверяясь со своими воспоминаниями. Да, это было именно то место – вот оттуда вышел Чужой, вот туда его загнали налетевшие пернатые, вот там он набросился на Моего …

– Лилита! – негромко позвал Первый.

Она вышла с той стороны, откуда еще так недавно выбежал к ней навстречу в последний раз Мой. Не вышла, правда, а сделала всего один шаг – и Первый сразу понял, почему не заметил ее раньше, хотя, возможно, уже не раз пролетел над ней.

На ней были покровы пушистого зверька – вроде того, который одним из первых прибился к ним с Лилит в самом начале – но только огромного, ей не приходилось съеживаться в них, и черного, как ночь. Первому даже показалось, что она не ступила из-за дерева, а поднялась возле него с земли.

Вглядываясь в ее лицо, он также заметил, что у нее снова изменились глаза. Они оставались такими же темными, какими стали после гибели Моего, но сейчас каждый из них разрезала по центру узкая вертикальная ярко-желтая полоска. Нет, не совсем желтая – горящая ярким огнем.

– Ты вернулся? – произнесла она, наконец, низким гортанным голосом. – Это хорошо. Ты будешь нам очень кстати.

– Кому – нам? – оглянулся по сторонам Первый, и тут же понял – окружающие их деревья задрожали своей еще не слишком буйной листвой.

– Лилита, что ты задумала? – уловил он, наконец, причину вдруг нахлынувшего на него беспокойства – в отличие от Малыша с Крепышом, при встрече с ним на ее лице не мелькнуло даже тени улыбки.

– Ты видел ее? – спросила она все с тем же непроницаемым видом.

Он только молча кивнул.

– Они ответят за это, – вновь не проскользнуло ни на лице ее, ни в голосе даже намека на какие-либо чувства. – Они все ответят за это. Они ответят за все. Убивать их не стоит – это слишком легко. Мы сделаем так, что они будут оглядываться на каждом шагу. Мы заставим их бояться всего вокруг. Мы превратим их жизнь в непрекращающийся кошмар – до их последнего вздоха. Мы не дадим им плодиться в этом мире – мы будем похищать их потомство …

– Своего нового брата ты тоже хочешь похитить? – негромко спросил Первый.

– Конечно, – холодно ответила она. – Я передам его другим братьям, чтобы он вырос достойным этого мира, чтобы он не стал ее подобием.

– Лилита, оглянись! – не выдержал Первый. – Все, что ты здесь видишь, все, что здесь случилось – это результат мести. Зависти и мести. Они разрушают все вокруг себя – и они разрушают того, кто их носит. Мы должны изгнать их из этого мира, а не множить их в нем!

– Ты видел, что сделали с ней, – начала она бросать слова, как тяжелые камни, прямо ему в лицо. – Ты видел, что сделали с нашим домом. Ты видел, что сделали с Моим. Ты намерен оставить все это без ответа?

– Я не намерен отрубать чудовищу щупальца, – попытался показать ей Первый весь масштаб предстоящего сражения. – Вместо любого из них оно отрастит десяток новых. Я намерен поразить его мозг.

– Где оно? – вспыхнули узкие полоски в ее глазах еще жарче.

– Не здесь, – покачал головой Первый. – Туда только я могу попасть. И туда я сейчас и отправляюсь – чтобы устранить причину всего, что здесь произошло. Раз и навсегда. А потом я вернусь – и мы, все вместе, вернем ее.

– Кто вернет мне Моего? – притушила темнота ее глаз горящие в них полоски.

– Лилита … – замолчал он в поисках слов. – Его уже никто не вернет. Но не превращайся в того, кто его убил – ты должна остаться такой, какой он тебя помнил. Какой мы все тебя помним!

– Нет, – снова сверкнули полоски огня в ее глазах. – Меня вполне устроят щупальца. Сколько бы их ни было – их не хватит, чтобы заплатить за Моего.

– Лилита, подожди! – шагнул к ней Первый. – Всего пару дней. До моего возвращения. Потом мы вместе все исправим!

Едва договорив, он замер. За спиной Лилиты взметнулся вверх длинный, мощный хвост – и начал яростно хлестать землю у ее ног. По ее покровам прошла волна, и шерсть на них вздыбилась острыми иглами. И Первый понял – они не укрывали ее, они стали ее частью.

– Ты всегда уходишь! – заклокотал ее низкий гортанный голос. – Тебя никогда нет, когда ты нужен. Ты всегда все здесь бросаешь ради чего-то там. Ты никогда не защищаешь свой дом, когда в него приходит беда. Ты являешься только потом, когда уже все разрушено. Но не в этот раз – предупреждаю тебя: если ты сейчас уйдешь, больше ты сюда не вернешься.

Первый смотрел и слушал, отказываясь верить и глазам, и ушам. Так же, как с Лилит. Ну вот, теперь он просто обязан вернуться с победой – и вернуть и себе, и миру два их самых лучших творения.

Вновь окинув взглядом окрестности – там все замерло, словно затаив дыхание – он обратился к миру.

Я знаю, что они с тобой сделали – я был в твоей части планеты. Я знаю, что они сделали с Лилит. Я могу остаться и сопротивляться вместе с тобой здесь. Но посмотри, что они продолжают делать с Лилитой. Если их не остановить – там, где находится направляющая их рука – они отравят ее до конца. Они отравят здесь все – медленно, неуклонно, шаг за шагом – они никогда не остановятся. И я ухожу сейчас, чтобы закрыть навсегда источник этого яда, а не отбивать потом целую вечность каждую его новую каплю. Тебя я прошу об одном: удержи Лилиту. Как хочешь. Я могу быть за вас спокоен?

В ответ ему не шевельнулся ни один лист. Потом его вдруг мягко подбросило с земли и – уже совсем не мягко – швырнуло вверх.

Кто бы сомневался – понимай, как знаешь, только и успел подумать Первый.

Оказавшись у себя в кабинете, он сразу понял, что что-то не так.

Там не было ни аннигилятора в окне, ни миров, оставленных охранять его.

Подойдя к окну, он увидел, что рать Второго все еще окружает его башню, но уже не в таких количествах.

Открыв дверь из кабинета, он прислушался – в башне стояла совершенно непривычная, почти мертвая тишина.

Неужели Второй все же перенес время штурма?

Неужели они всех захватили?

Но аннигилятор, по крайней мере, успел свое слово сказать – то-то нападавших подуменьшилось.

Неужели он потом все же к ним в руки попал?

Неужели у них ума хватило понять, как им пользоваться?

Нет, вокруг ничего не разрушено. Хорошо, что его команда осталась на самом верху башни.

Или их вывели оттуда наружу?

Под луч аннигилятора?

Неужели от его башни осталась лишь пустая оболочка?

Что тогда здесь все еще делает оставшаяся рать?

Ждет только его?

Лестно – для него одного почти такая же сила, как и для захвата всей его башни.

Второй высоко ценит его способности или хочет представить его Творцу в кандалах и на коленях?

Но для этого еще нужно его захватить.

Проще всего было уйти в тоннель и там дождаться возвращения Творца. Но у Первого все еще теплилась надежда, что хоть кому-то из его команды удалось укрыться от штурмовиков Второго. Нужно было собрать всех, кто уцелел, и укрыть их в тоннеле – с них начнется возрождение его башни.

Он быстро пошел наверх – с этажа на этаж – бегло осматривая помещения.

Первого уцелевшего он нашел в зале заседаний.

Это был его помощник.

Хотя, судя по его виду, его трудно было назвать уцелевшим – он сидел на своем обычном месте за столом, полностью погруженный в разложенные на нем бумаги.

Глава 19.1

– Что здесь произошло? – негромко окликнул его Первый.

Его помощник не вздрогнул, не вскочил, не бросился к нему – просто поднял на него глаза.

– Пока еще ничего, – ответил он с непроницаемым видом. – Ждем Вас.

– Где миры, которые оставались в моем кабинете? – глянул на него Первый в упор.

– Бывшие владельцы миров, – подчеркнул его помощник, – находятся в безопасном месте. Где они не смогут совершить никаких безрассудных поступков. Также в безопасном месте находится и Ваше последнее изобретение – чтобы никто не смог совершить безрассудных поступков с его помощью.

– Я еще раз спрашиваю – что здесь случилось? – сдержался Первый – сейчас ему нужна была холодная голова.

– Мы пришли к … определенному соглашению с той башней, – все также невозмутимо объявил ему помощник.

– Мы? Кто это – мы? – цеплялся Первый за жизненно важное хладнокровие, как за спасительный круг.

– Переговоры вел я, – чуть склонил голову его помощник. – По просьбе и с единодушного согласия всей нашей команды.

– Вы решили сдаться на милость той башни? – прорвалось презрение сквозь сдержанность Первого.

– Я бы не был столь категоричен, – похолодел взгляд его помощника. – Мы всего лишь понимаем, что случись здесь бойня, то – каков бы ни был ее исход – мы никогда не сможем работать в нашей по-прежнему. Мы не хотим остаться в истории убийцами бессмертных созданий Творца – мы хотим просто исполнять свое предназначение: воплощать в жизнь хорошо зарекомендовавшие себя проекты, без эксцессов и экспериментов. Без этого наше существование не имеет никакого смысла.

Напоминать ему о том, что сделала башня Второго с другими созданиями Творца – в восставших мирах – было бесполезно. Для него они были всего лишь элементами проекта, которые всегда можно было заменить новыми – без экспериментов, согласно хорошо зарекомендовавшей себя практике.

– Что будет с мирами? – забрезжила в голове Первого мысль о том, как спасти хотя бы самых верных своих последователей.

– Разумеется, мы вышли на переговоры со своими условиями, – приосанился его помощник. – Которые были приняты. Миры получат, конечно, новых владельцев, а их бывшие останутся в нашей башне – они будут консультировать нас на предмет возможных сбоев в новых проектах. Что же до их сбежавших обитателей – они могут вернуться и в свои миры, и к своей обычной жизни в них. Впрочем, после определенного процесса фильтрации и очищения. В этом вопросе мы даже получили неожиданное содействие – владелец металлического мира всецело поддержал скорейшее восстановление антрацитового.

Еще бы, скрипнул зубами Первый, источники продукта, необходимого для производства металла, можно было по пальцам пересчитать. Это же не плодовый и не животный миры, каких было создано множество – про них можно благополучно забыть.

– И вы поверили той башне? – процедил он сквозь крепко сжавшиеся зубы.

– Это было бы неразумно с обеих сторон, – повел его помощник рукой в сторону бумаг на столе. – В результате переговоров мы составили документ, в котором наша сторона признает свое участие в незаконном выступлении против другой стороны – а также свое поражение в нем – и обязуется впредь строго следовать законопорядку, принятому между башнями. Другая же сторона принимает на себя обязательства не преследовать участников этого выступления при условии сложения ими прежних полномочий. От каждой стороны документ подписывается руководителем башни.

Первый лихорадочно размышлял. Ему нужно было время – для начала, чтобы обдумать, как следует, мысль о спасении хотя бы остатков миров, и потом, до возвращения Творца оставалось всего три дня.

– Я в переговорах не участвовал, – бросил он, наконец, своему помощнику. – Мне нужно подумать.

– Конечно, – согласно кивнул тот. – Но на раздумья нам дано два дня.

Молодец, Второй, сжались у Первого руки в кулаки, все предусмотрел. Все у него просчитано – ни на что другое он не способен.

– И что будет, если наша башня не подпишет этот документ? – прищурился он.

– Тогда мы будем вынуждены, – снова заговорил его помощник абсолютно бесстрастным тоном, – выдать другой стороне задержанных участников бунта. Заключение о нашем участии в нем будет сделано на основании их показаний.

– Ты выдашь этим чудовищам тех, с кем вот прямо здесь – рука об руку, плечом к плечу – провел столько времени? – глянул на него Первый так, словно никогда прежде не видел.

– Я сделаю абсолютно все, – поднял тот на него впервые вспыхнувшие глаза, – чтобы сохранить нашу башню. Я забыл упомянуть, что – согласно этому документу – мы получаем право пополнять штат выходцами из любых миров.

– Дождались, наконец! – скривил Первый губы в злой спешке. – Хоть что-то выпросили!

– Мы сможем отслеживать в мирах тех, кто близок нам … по духу, – сделался взгляд его помощника пронзительным, – и забирать их к себе по окончании их жизненного цикла.

Интересно, сам додумался или Второй подсказал? Скорее, последнее – очень в его духе: предложить ему отказаться от мира в обмен на Лилит. Особенно, после того, что он с ней сделал.

– Желаю удачного улова! – бросил он своему помощнику с отвращением и повернулся к выходу.

– Я скажу Вам сейчас то, от чего откажусь в любом другом месте, – догнал его негромкий голос. – Я пойду на все ради сохранения нашей башни – чтобы однажды, набравшись сил, опыта, знаний, мы смогли заставить ту, другую, заплатить за все. Ради этого я готов ждать столько, сколько нужно. И столько же терпеть.

Снова месть. И снова посеянная Вторым. Чтобы разъесть, разрушить и это его творение изнутри. Первый не стал объяснять ему это – Лилиту подтолкнуло к мести преступление другого, его помощник лелеял мысль о той, пойдя на унижение по собственной воле. Теперь эта никогда неутолимая жажда уничтожит обе башни – и Первый вдруг понял, что эта мысль беспокоит его намного меньше, чем возможность потерять Лилиту.

Он протянул отведенное на раздумья время практически до самого конца. Думая не так о том, как вывести оставшиеся миры из-под мести Второго – эта мысль у него уже сформировалась – а о том, как на сто процентов гарантировать свою встречу с Творцом.

Тоннель давал ему шанс на нее, но в момент его появления в кабинете Творца там вполне мог оказаться Второй. Или Творец мог издать возглас изумления – который немедленно призовет ненужных свидетелей – и все, конец даже не начавшемуся разговору.

Нет, ему нужно было проникнуть к Творцу совершенно незаметно.

Ему нужно было стать невидимым.

Нет, не просто невидимым – вполне возможно, что то полное слияние с окружающей средой, которое он уже освоил в своем мире, не станет для Творца преградой.

Ему нужно был стать полностью неощутимым.

На помощь ему пришла внезапно – как всегда бывало в его самые лучшие моменты – пришедшая ему в голову мысль, когда он замуровывал выходы из своей башни – сжимал их в точку и маскировал ее потом в произвольном месте на стене, как кнопку, открывающую выход.

Найти такую точку снаружи оказалось намного легче, чем внутри. Ему нужна была какая-то часть его самого, которую нельзя было потерять, забыть, устранить. Которая не поддалась бы даже аннигиляции. После многих попыток он ее все же нащупал – и к его огромному удивлению, это оказалось не его сознание, и не мозг, и даже не сердце.

Это было нечто неуловимое – значит, и никому другому в руки не дастся – и, вместе с тем, незыблемое и несокрушимое. Как якорь, который всегда удерживал его в установленных ими с Творцом рамках понимания добра и зла и никогда не позволял преступить их.

Название придумаю потом, решил Первый – и принялся сворачивать себя в эту точку. Все туже и туже, как расстеленные покровы в плотный и крохотный комок для удобства транспортировки. Его тело сопротивлялось куда упорнее покровов, и в какой-то момент уже больше не уплотнялось, как он ни давил.

Он открыл глаза, опустив их вниз – и увидел только свой стул. Пустой. Хотя ощущения явно давали ему понять, что там все еще расположено его тело. Это значит, что к живому объекту неприменимы методы воздействия на предметы – или он все еще ощущает себя, потому что находится внутри свернутой материи?

Это нужно было проверить – в кои-то веки вспыхнувший в нем интерес исследователя совпал с жизненной необходимостью.

Быстро написав уже давно составленный в голове документ, он размашисто подписал его и отправился с ним в зал заседаний.

– Очень вовремя, – поднял на него глаза его помощник. – Я уже хотел спускаться к Вам. Приступим?

– Поехали, – положил перед ним Первый свой документ.

Его помощник пробежал его глазами.

– Что это? – недоверчиво нахмурился он.

– Насколько я помню, речь шла о сложении полномочий? – усмехнулся Первый. – Вот – заявление о моем отказе от поста руководителя нашей башни и передаче его тебе. Ты пошел на капитуляцию – ты ее и подпишешь. Я надеюсь, другое имя на акте о ней на скажется на судьбе миров?

– В тексте документа не упоминаются имена, – сосредоточенно нахмурился его помощник, – только должности. Так что, я думаю, другой стороне не удастся вменить нам это как нарушение.

– Вот и отлично! – с удовлетворением кивнул Первый. – Принимай дела и – иди, служи!

– А чем Вы будете заниматься? – сделался острым взгляд его помощника.

– Это вопрос нового руководителя нашей башни, – прищурился Первый, – или участника переговоров с той?

– Это вопрос Вашего помощника, – поджал губы тот.

– Нет, ты мне больше не помощник, – резко покачал головой Первый. – Ты сдал меня, наш союз, всю нашу команду, нашу башню – средоточие воображения, фантазии, таланта – бездарному и безжалостному ничтожеству.