Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 108 страниц)

Глава 8.17

– Слушай, ты ни с кем, кроме своих, не пересекался? – решил я извлечь хоть какую-то пользу из случайного вызова.

– Не твое дело, – решил он воспользоваться своей недосягаемостью для меня. Временной.

– Понятно, – не стал я выплескиваться до встречи с ним. – А на землю прыгнуть не пробовал?

– Не твое дело! – не стал он ослаблять мое предвкушение этой встречи.

– Со всех, значит, сторон обложили, гады! – вычеркнул я из списка попытку прорыва на землю из расположения своего отряда.

– Кто бы мог предположить такое коварство у белокрылых светочей добра? – послышалось вкрадчивое бормотание.

– Макс, пошел вон! – грянул второй акт невиданного единения в моей ударной группе.

Пошел он не туда, куда послали, но быстро – опередил меня в ставке. С ухмылочкой такой – а то я не понял, что темные отдельным пунктом потребовали ее расположения поближе к своему логову.

Одно бальзамом на душу легло – Анатолия я все же обошел. Даже со всеми своими пристрелками по первому разу и его преимуществом в броске назад …

Стоп! Чуть не подавился тем бальзамом. Это же до чего я дожился – радуюсь победе в примитивном забеге, и над кем? Над рядовым хранителем. Причем бывшим. И на земле разболтавшимся в полный кисель. Отсиживается, небось, где-то, чтобы опять последним явиться – думает, что привселюдно я ему уши не надеру за недавнюю наглость в определении, где чье дело. Так я могу и снаружи его подождать …

Не успел. Кисель ворвался в ставку, как только я за ручку двери взялся – точно под окном шпионил. Меня качнуло вслед за дверью к нему, он небрежно отбросил меня плечом, ринулся в центр рабочей зоны и замер там, шаря по сторонам глазами.

– Отлично, все в сборе! – Наглость у него, как всегда в одиночных блужданиях, только настоялась. – Бледная немочь в лесу заблудилась, так что займемся пока фильтрами. Татьяна, ты первая.

Ну, все. Ушами уже не отделается. Сначала руки оторву. Нет, сначала язык, а потом все остальное.

– Татьяна уже, – небрежно бросил Макс, и я чуть не взвыл: одним болтливым языком в зоне прослушки тоже уже не обойдется.

– Улитка? – непонятно, с какой радости, расплылся хозяин первого.

– Батискаф, – ответила ему Татьяна с такой же хитрой успешной.

Вот теперь точно все. На три языка у меня рук не хватит.

– Молчать! – рявкнул я, мысленно взвившись. На второй этаж. – Любые переговоры только здесь – все остальное на прослушке.

– Расслабься, – лениво протянул Макс. Вслух. – Ваша белокрылая братия свято верит в открытость и чистоту мыслей – поэтому решила ограничиться только их сканированием.

Я в облегчении привалился спиной к стене у двери – похоже, круглосуточной маскировке можно давать отбой.

– А вот мы, как вы все знаете, – продолжил Макс, прищуриваясь, – поголовно заражены вирусом недоверия и подозрительности. Посему решили взять на себя аудио– и видео-наблюдение.

Я резко оторвался от стены и шагнул к нему.

– Но я его еще не активировал, – остановил меня он поднятой рукой.

– Где оно? – прошипел Анатолий, покосившись на охнувшую Татьяну.

Макс молча ткнул растопыренными большими и указательными пальцами себе в глаза и уши.

– Ну, знаешь! – шумно выдохнул Анатолий. – Ладно, давай про фильтры, пока бледная немочь не пожаловала.

Макс понес какую-то ахинею. Про разложение мыслей в спектр, настройке фильтров по длине волны, переводе наиболее значимых данных в ультракороткий диапазон и модификации блока для их … вот это даже повторить не могу … консервации.

Ничего не понял. Если у меня блок – его же стараниями – полная темнота, то как в ней чего-то настраивать? Не говоря уже про разлагать и переводить. Я документы у себя на столе никогда не сортировал – и так всегда знал, куда руку за нужным тянуть. А тут мысли по шкафам и ящикам распихивать! А ничего, что руководителю операции надо всю картину постоянно перед глазами держать, чтобы оперативно на изменение обстановки реагировать?

Вот я всегда говорил, что эти заумные выверты только палки в колеса вставляют. Закрой я глаза и нырни в свой блок, проворонил бы момент, когда аксакал из леса, наконец, выбрел.

Ему самостоятельная вылазка тоже явно на пользу не пошла. Ну, понятно – в высшие эшелоны допустили и их рупором назначили. Аж напыжился весь, почти до различимого облика прорисовался. И голос почти командный прорезался.

Я покивал в ответ на ультимативно предписанный нам распорядок дня и внес в него коррективы в отношении разминки и переговорки.

– Изменения в графике работы должны быть согласованы с аналитическим отделом, – проблеял аксакал.

– Так вперед, – велел я ему, – раз взаимодействие входит в Ваши обязанности. И не забудьте добавить, что Ваш недостаток физической подготовки задержал сегодня начало работы. И вот еще, – добавил я, – сделайте через административный отдел запрос нам на шкафы.

– Я не получал никаких указаний насчет мебели, – сбился на фальцет аксакал.

– По лесу шататься меньше надо, – понизил я голос в ответ, – тогда совещания пропускать не будете и о возникающих проблемах будете вовремя узнавать.

Мы с Анатолием дружно продемонстрировали ему полную несовместимость со сканерами.

Макс задумчиво провозгласил, что оборудованию, пожалуй, потребуется время для адаптации к не привыкшим к ментальной деятельности сотрудникам.

Пришлось держать лицо – он уже наверняка свои локаторы включил. Нам надо было поддерживать видимость холодной неприязни в команде. Но завтра …

– Завтра пощады не жди, – твердо пообещал я ему мысленно.

– Вот я и говорю, – отозвался он невозмутимо, – что у тебя кулаки извилины заменяют. Будь у тебя последних побольше, уже бы догадался, как блок модифицировать.

– Короче! – отрезал я.

– Ты же, чтобы его снять, воображаемую лампочку включаешь? – участливо поинтересовался он.

– А то ты не знаешь! – взорвался я.

– Так включи вместо нее фонарик! – насмешливо фыркнул он. – И направь его на искомую мысль, оставив все остальные в непроницаемом мраке. Главное – чтобы рука не дрогнула, – добавил он после нарочитой паузы.

Вот гад! Ладно, искупил. Или нет – завтра утром буду этот фонарик только на обманные движения направлять, и пусть только не сработает …

Дважды гад! Я вдруг заметил, что, общаясь со мной, он уже поднял панель, установил ее прямо перед собой и уставился на тут же побежавшие по ней линии – у меня от них прямо шерсть на загривке дыбом встала.

Нет, я этот извивающийся змеиный клубок оседлаю! Главное, чтобы не позже, чем другой не привыкший к ментальной деятельности, а то позора не оберешься. Нормально – глава силовой структуры уступил в укрощении куска пластика рядовому хранителю? Тот же снова тут же хвост распустит …

Я покосился на Анатолия. Вроде, на очередной прорыв не похоже – физиономия не такая нахальная. Строчит уже что-то …

Я тоже углубился в принесенные с собой документы, периодически передавая Татьяне уже обработанные.

Макс вообще с головой ушел в свои зигзаги с загогулинами. С крайне напряженным выражением на лице. Вот так-то лучше – значит, не мне одному твердая рука на блоке нужна.

Аксакал уже тоже поднял свою панель – почти сравнялся с ней в прозрачности. Видать, не нравится ему то, что он там видит …

А так это добро на мои шкафы пришло!

Я послал за ними аксакала – администраторы их только до зоны отчуждения вокруг ставки смогли доставить, дальше пропуск требовался. И пусть заодно привыкает, что кому дело поручено, тот его и до конца доводит.

В свете последнего соображения я велел ему расставить их в рабочей зоне – все остальные, мол, заняты, а ему лишний раз мышцы покачать не помешает.

Потом он еще одну ходку сделал – оказалось, что он в запрос брусья и турник добавил. Интересно, своим покровителям он об этом сообщил? Еще и застрял потом перед входом, устанавливая их.

Аж порозовел весь! Глядишь, еще и выйдет из него что путное.

Пока его не было, мы обсудили реальную схему операции.

Втянулись мы в нее быстро.

Мы с Анатолием передавали аналитикам результаты наблюдений за мелкими – от моих орлов и хранителей соответственно.

Аналитики выбирали заинтересовавшие их кандидатуры и отправляли данные по ним – через своего соглядатая – мелкому.

Тот составлял их психологические портреты и возвращал их – тем же путем – аналитикам.

Те проводили окончательный отбор и отправляли полные досье Максу, которые относил их в свое логово, где организовывалась обработка отобранных мелких. Это была официальная, видимая часть нашей работы.

Под ней скрывались дела потоньше.

Составленные мелким характеристики уходили сначала к нам. Мы их обсуждали и выворачивали наизнанку – пакостная натура Макса особо пригодилась! – чтобы те, в ком мы были уверены, казались подходящими для вербовки, а ненадежные выглядели безнадежными.

С ангельскими родителями предложенных нами кандидатов работали мои орлы – готовя их к отражению грядущей психической атаки.

Их человеческим окружением занимались целители, внушая им концепцию о грехе гордыни и ощущения своей исключительности. Пару раз пришлось им и мелким мозги почистить после визита темных.

Нарушение режима секретности меня не волновало – и хранителям, и целителям достаточно было представить наезды на мелких новой тактикой в обычной деструктивной деятельности темных.

В результате, все … почти все рейды последних заканчивались ничем – о чем все задействованные стороны информировали аналитиков. Те требовали углубленный анализ личности мелких – и дальше по тому же кругу.

Ходить по нему мы могли не бесконечно, но долго – оставалось только надеяться, что как раз до того момента, когда темный мыслитель вернется с вердиктом Верховного. А там – поглядим на этот вердикт.

Глава 8.18

Моей самой любимой частью рабочего дня стала вторая его половина. Особенно вечер, когда аксакал выползал наружу на турнике и брусьях побаловаться.

Если не считать утренней разминки, на которой я его обычно Анатолию на растерзание отдавал, это был единственный момент, когда он ставку покидал. То ли аналитики ему втык за медлительность дали, то ли у самого гонор взыграл, но с отчетами и за инструкциями он больше никуда не ходил – общался со своими патронами через сканер. Чтобы не оставлять Татьяну наедине с ним, мы с Максом и Анатолием к своим наведывались по очереди. А вот когда он на снарядах кувыркался – самое время было обменяться соображениями по прошедшему дню и подбить его итоги.

И самое главное – можно было душу отвести от идиотского Выканья и расшаркиваний, от которых у меня прямо зубы ныть начинали.

Посиделки в переговорке тоже ничего были. Вот именно, что посиделки – выпустил я их как-то из-под контроля.

В первый раз блоком своим занялся – мысль пришла заменить предложенный Максом фонарик системой точечных светильников, выхватывающих из темноты по мере надобности то ту, то другую мысль. Макс оценил – и погонял меня, как следует, по переключению их. Через пару дней я уже это делал автоматически и не задумываясь.

Надо говорить, кто этим воспользовался?

Я даже не сразу понял, что этот неизлечимый болтун несет. Какая еще мотивация – аксакала с его аналитиками надо в угол загонять, а не поощрять! И как по мне, так и коню понятно, что не всякая цель оправдывает средства ее достижения. А насчет открытости и взаимовыручки в коллективе – так на Макса коситься надо было, а не меня.

А потом его было уже не остановить. Особенно, когда он и остальных в свою трескотню втянул – у него не только анархические замашки, но и языкастость заразными оказались.

Татьяна, понятно – после стольких лет в непосредственной близости от источника заразы она уже давно безнадежным случаем стала.

И Макс не удержался, чтобы не потроллить банальные штампы за все хорошее и против всего плохого – на неприятии пафоса мы с ним когда-то и сработались. В разумных пределах.

А аксакал на этот пафос повелся, как любой новобранец – сначала отмалчивался, слившись с креслом, но после пары-тройки реплик Макса аж захлебывался от дифирамбов исполинам в противовес людям.

Я в этом базаре не участвовал – задача разговорить аксакала и так выполнялась, а у меня дела поважнее были.

Обычно в это время я выходил на связь и с орлами, и с хранителями, и с целителями. Понятное дело, острой надобности в ежедневном контроле не было, но из своего собственного опята я предпочитал руку на пульсе держать. И контакты в тонусе. И оперативные вопросы в долгий ящик не откладывать.

Первым из них встала зарядка для телефонов. Особенно у Анатолия – передача мелким данных заряд жрала зверски.

Возле мелкого постоянно аналитик с наблюдателем крутились, а добро на выделение ему личной охраны еще не поступило.

Тоша получил чистую отставку и оставил за собой техподдержку одной только Марины.

Привлечь ее даже к снабжению – решит, что мой предыдущий приказ отменен.

Максу это направление поручить – как пить дать, припомнит, что и с опусами без него не обошлись.

Оставались только мои орлы. Которым о работе земной телефонии у нас знать все еще было не положено.

Пришлось поломать голову. А потом и гордость. Короче, Макс попросил свою мелкую купить с пяток зарядок и оставить их в оговоренном месте для моих орлов.

Тогда-то и подтвердилось, что мелкие ангелов и в инвертации чуют. Я так и не понял: то ли засада моих орлов ждала, то ли они в излишнем рвении не дождались, пока девчонки отойдут – но только те их взяли прямо на месте изъятия передачи.

О чем я узнал не сразу. Дожился – услышал о проколе своих орлов от отставного хранителя! Он мне, понятное дело, со скандалом позвонил – еще и прямо в расположении отряда застал. Там, куда ни кинь, отступать было некуда – либо признавать, что данное ему слово оставить девчонок за бортом нарушил, либо признаваться, что без меня орлы опять в вольницу ударились.

Ответил маневром по обоим направлениям: орлы получили по ушам – за потерю бдительности и сокрытие внештатной ситуации, Тоша – в их присутствии – твердое уверение в том, что произошло прискорбное недоразумение, которое больше не повторится.

Орлам показалось мало – возмутились, понимаешь: внештатная ситуация, мол, давно решена, несанкционированный контакт пресечен, для обмена пустых зарядок на полные найден не подпадающий под ограничения человек …

Добавил – за пререкания со старшим по званию.

Но и для себя выводы сделал. Когда пришло добро на выделение личной охраны мелкому, лично проинструктировал отобранных в нее: ни к одному мелкому не приближаться, на провокации не реагировать и вообще держать круговую оборону.

Чтобы полностью прояснить последствия прокола орлов, я и с Мариной дознание провел. С ней я обычно связывался в павильоне, куда прыгал из ставки, направляясь в свой отряд – чтобы потом чинно, благородно и, главное, единожды блокпост пройти.

Расспрашивал я ее осторожно и больше для порядка. Прослышь она, что мои к мелким по делу подкатились – после того, как я ее из этого дела вывел – мне бы Тошин звонок тихим прибоем показался. Отвечала она коротко и без особого интереса – как я понял, увязла в этих своих сетях по самые уши.

Короче, пронесло.

Операция шла без сучки и задоринки.

Это-то меня и напрягало.

Марина ни разу не вызверилась на злобных ангелов, ведущих геноцид ее ненаглядного человечества.

Татьяна закопала свои уникальные таланты и снова превратилась в прежнюю серую земную мышь.

Макс перестал язвить в мой адрес и чуть не прирос к этому дурацкому сканеру – скоро облизывать его начнет.

И главное – рядом постоянно болтается вечный эпицентр всех внештатных ситуаций, и что? И ничего. Штиль. Мертвый. За которым обычно грядет шторм. Девятибалльный.

Я поймал себя на том, что уже буквально жду набата в голове.

Грохнуло. Только с тех позиций, которые я уже и на карте перестал отмечать.

Прямо посреди дежурного звонка Марине.

Услышав еще один сигнал вызова, я удивленно глянул на экран.

Тоша.

Ну, если я сейчас узнаю, что орлы опять порезвиться решили …

– У меня к тебе два вопроса, – отрывисто начал Тоша, даже не поздоровавшись. – Говорить можешь?

– Момент, – бросил я ему и переключился на Марину.

Ей я сообщил, что придется сворачиваться – срочно в ставку вызывают. Анатолия шкафом придавило.

– Чего? – послышались наконец-то в ее голосе знакомые громовые нотки.

– Шучу я, – быстро поправился я. – Соскучились они там все по мне.

Марина хрюкнула и без лишних слов отключилась.

– Говори, – вернулся я к Тоше.

– До меня дошел слух, – не стал он просить себя дважды, – что Игорь вам большие массивы информации передает. Могу помочь в ускорении процесса.

– Ты же, вроде, только Марине техподдержку обещал? – подозрительно прищурился я.

– Обещал, – коротко согласился он. – Раньше. Теперь все изменилось. Вопрос второй: что это за величайшие умы темных у вас там командуют?

– Не понял, – честно признался я, чувствуя, что дождался-таки того шторма. Нет, это уже, скорее, на цунами потянет.

– А вот я понял, – подтвердил мою догадку Тоша, – что у вас там кто в лес, кто по дрова. Ты вообще куда смотришь? Ты в курсе, что у тебя под носом происходит?

Во время его дальнейшего рассказа я пару раз менял цвет уровня срочности поступающих данных. До ярко-красного в конечном итоге. Нет, до вечера, когда аксакал из ставки выползет, точно не доживем. Пожалуй, и до моего туда возвращения тоже.

Короче, переговорку я мысленно вызвал одновременно с нажатием кнопки отбоя на телефоне.

– Полный аврал! – рявкнул я без всяких вступлений. – Сканеры отставить, слушать внимательно и лица держать.

– Что случилось? – послышался в ответ собранный голос Макса на фоне невнятного кудахтанья.

– Полная партизанщина! – нашел я самое емкое определение. – На земле. Мелкие таки скучковались и начали свою игру среди собратьев. Больше того, Марина вышла за рамки поставленной задачи и привлекла их к подготовке человеческого сопротивления. И чтобы совсем мало не показалось – те не просто анонимно среди людей работают, а ввели в состав подпольной ячейки Олега.

– Какую игру? – прорезалось кудахтанье боевым клекотом.

– Кем поставленной задачи? – снизил голос Макс до вкрадчивого шуршания змеи в сухой траве.

– Зачем Олега? – ахнула Татьяна.

– Уже неважно, – ответил я всем сразу. – Тоша требует общий сбор – мозги мелким вправлять. Выйдем с ними на связь вечером, когда аксакал отчалит. Всем проверить телефоны …

– Нет-нет-нет! – заволновался угрожающей рябью эпицентр грядущего шторма. – Здесь нужен личный контакт. Уверяю вас как профессионал. Экран блокирует основные элементы воздействия – результаты чего мы сейчас и наблюдаем.

– Ты забыл, что подписывал? – поинтересовался я с нажимом.

– Командор у нас не понимает, – вернулся Макс к своей привычной протяжной ядовитости – аж от души отлегло! – Ничего, кроме приказов. Посему выражусь кратко: нужна встреча с Дарой и Игорем – идем мы с Анатолием – конец дискуссии.

– Без меня вы никуда не пойдете! – сбросила и Татьяна шкурку серой мыши.

– Татьяна, тебе нельзя! – затрепетал профессионал по воздействию на сознание, как красный предупреждающий флаг под первым порывом штормового ветра. – У тебя нет ни малейших оснований покидать рабочее место. А ночью Стас с Максом на привязи окажутся – бледная немочь сразу неладное учует, если мы все исчезнем …

– Так командор нас и прикроет! – перебил его Макс с добродушной ленцой в голосе. – У него же одного безотказные рычаги давления на искомый объект имеются. И на земле ему определенно делать нечего – дети его слушать не будут, а все остальные задачи он уже давно поставил.

Вот не ожидал я, что облегчение от возврата к обычной жизни так недолго продержится. Ленивая язвительность Макса мгновенно разбудила мой рефлекторный ответный оскал.

– Да вы что – вообще со всех катушек слетели? – дал я ему зеленый свет. – Куда вы собрались? На землю? И как вы туда попасть намерены?

В голове у меня повисло молчание. Дошло наконец! Вот меньше нужно в облаках витать – с мотивациями, сканерами и вечным поддакиваем кому ни попадя – пока другие обеспечивают гладкую стыковку всех этапов операции.

– Вопрос посещения земли можно будет, пожалуй, решить, – вновь послышался голос Макса – прямо сочащийся самодовольством. – Гений возвращается.

Глава 9. Оставив первый шанс на волю свыше…

Очень скоро Первый после Творца понял, что раньше ему только казалось, что он создает миры.

Сбросив с плеча свою ношу и устало упершись руками в колени, чтобы передохнуть, он фыркнул. Раньше он создавал всего лишь декорации – среди которых потом и шла настоящая жизнь. Которая никогда прежде его не интересовала. Он же был абсолютно уверен, что она развивается в строгом соответствии с заложенными им в проект установками.

У него никогда не было причин сомневаться в этом – пойди что не так в любом из созданных ранее миров, его владелец сразу бы пожаловался Творцу и тот немедленно вызвал бы своего Первого на ковер. Бесконечные аномалии в своем собственном мире он создал сам, и даже заверил Творца в их невиданном потенциале – кому и на кого теперь жаловаться?

Он ничуть не кривил душой, обещая Творцу уникальную отдачу от своего уникального проекта, и намеревался – впервые за свое бесконечно долгое существование – пристально следить за его развитием. Чтобы неопровержимыми фактами убедить Творца в необходимости прекратить плодить одинаковые до тошноты миры.

Его неповторимый мир оказался не нужен ни Творцу, ни созданному для его освоения первородному. После их предательства Первому всего лишь удалось убедить Творца оставить его неудачный – по заявлению последнего – проект до конца жизненного цикла первородной. Единственной, кому его мир сразу пришелся по душе.

Теперь же этого решения было Первому уже недостаточно.

Еще тогда, когда ее бывший спутник отказался следовать за ней, Первый после Творца понял, что ему самому придется вплотную помочь ей освоиться в новых условиях. Он только даже не догадывался, насколько вплотную.

Одним рывком Лилит превратила наблюдателя за освоением планеты в его непосредственного участника.

Разница оглушила его.

Первое время он в буквальном смысле не мог оторваться от Лилит. Ему казалось, что отпусти он ее хоть на пару минут – и все снова вернется к ее непосредственному любопытству и его отстраненному восхищению. Разве что с периодически докатывающейся к нему от нее волной полноты жизни.

Когда же эта волна захлестнула его, перехватив ему горло и выбив все до единой мысли из головы, он – едва вынырнув и отдышавшись – снова и снова вызывал ее, чтобы еще раз взлететь на ее гребне. Где у него опять захватывало дух от распирающего ощущения собственного всесилия – наподобие того звенящего головокружения, которое он испытывал в моменты своих самых лучших открытий.

Но это было слабое подобие – как и все его прежние проекты в сравнении с миром, созданным для Лилит.

Поначалу его царапнуло видом ее лица, заполнившего все поле его зрения – точь-в-точь, как в образах, которые он обнаружил в сознании ее бывшего спутника. Поэтому он предпочитал смотреть на ее лицо снизу вверх, и всякий раз отмечал самым краем сознания разницу в его выражении. Она не отворачивалась и не зажмуривалась – всегда смотрела ему прямо в глаза широко раскрытыми своими. В которые его затягивало, как в те самые бескрайние водные просторы и в глубине которых точно также угадывалось неуловимое и бесконечное движение.

О чем она может сейчас думать? – мелькнул у него непрошеный вопрос.

– Кушать! – вдруг произнесла Лилит, вытягиваясь вдоль его тела и потершись носом о его плечо.

Первый после Творца резко поднялся, потянув ее за собой.

– Пора возвращаться, – решительно заявил он, отпустив ее руку и отступив на шаг в сторону. На всякий случай.

Возвращаться в имитацию макета Лилит снова наотрез отказалась. Первому польстило то, что ей все еще претит любое напоминание о недостойном ее бывшем спутнике, но там же голод можно было утолить намного быстрее! И для последующего … отдыха мягкий травянистый покров был куда комфортнее, чем этот песок вперемешку с камнями и острыми обломками веток.

Первый передернул плечами. Саднящее ощущение между лопатками и вдоль всего позвоночника было ему совершенно незнакомо. Первый повернул голову, чтобы попытаться разглядеть его источник – и тут же глухо охнул сквозь стиснутые зубы. Резкое движение отозвалось не менее резким всплеском интенсивности ощущения.

Озабоченно нахмурившись, Лилит зашла ему за спину, ахнула, схватила его за руку и потащила к потоку воды. Какая умница! – осенило Первого. В самом деле, так можно намного быстрее решить вопрос утоления голода – наловить в потоке его скользких обитателей вместо того, чтобы рыскать по зарослям в поисках плодоносных растений.

Лилит решительно зашла в воду, волоча его за собой.

Первый замер у ее кромки, как вкопанный. Хотя почему как? – пальцы ног у него зашевелились, впиваясь поглубже во влажный песок. Для устойчивости.

– Нет, не так! – напомнил он Лилит, дергая ее за руку назад. – Нужно отсюда. Помнишь? – Для верности он ткнул пару раз рукой в направлении имитации макета.

Развернувшись, Лилит послушно вышла из воды.

– Помнишь? – эхом отозвалась она, почему-то подняв к его лицу ладони.

Странно, почему у его совершенства оказалась такая избирательная память? В тот раз он просто продемонстрировал ей основные этапы альтернативного процесса добычи пищи – зачем напоминать ему, что демонстрация закончилась пустыми руками?

– Сначала копать, – терпеливо принялся он повторять алгоритм, тыча пальцем в землю. – Приманку. Потом лежать. Я буду держать приманку, а ты будешь хватать, – добавил он, делая соответствующие жесты, чтобы заинтересовать ее главной ролью в предстоящем процессе.

– Лежать, хватать, – снова повторила Лилит, озадаченно хмурясь … и вдруг просияла, согласно закивав.

Я слишком много от нее жду, мелькнуло у него в голове с укором. Любой навык отработки требует – одной демонстрацией не обойдешься. Она и так до сих пор завидную изобретательность показывала – и со зверьками, и с плодами, когда на дерево залезть не смогла. Сейчас нужно будет дать ей все этапы самостоятельно пройти.

Первый после Творца оглянулся в поисках подходящего места, где могла притаиться пища для обитателей воды.

Едва он отвернулся, Лилит вдруг обхватила его обеими руками и снова резко дернула на себя, отскочив в последний момент в сторону.

Вовремя освободить вкопанные для устойчивости ноги ему не удалось. Стиснутые Лилит руки тоже. Он рухнул в воду плашмя, лицом вниз. Возмущенный вопль вырвался у него изо рта бурлящим потоком водных пузырьков.

Я ждал от нее многого, но не всего же, чего угодно! Еще одно нападение на автора и главу уникального проекта?

Молотя во все стороны руками, он вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом воздух.

Его круто развернуло. Вода, что ли, понесла, подумал он, снова замахав руками.

И вдруг уткнулся ими в дно потока.

И увидел перед собой его песчаный берег.

Обмякнув от облегчения, он пополз к нему – его потянуло назад.

В водных потоках крупные обитатели не предусматривались, пронеслось у него в голове. Хотя в начале его эксперимента некоторым из них удалось пробраться туда из бескрайних просторов. И в их пищевой цепочке он тогда не успел, как следует, разобраться …

Где Лилит? – прокатилась у него по спине холодная волна.

Затем еще одна. Резко обернувшись, он увидел Лилит – она сидела в воде, черпала ее пригоршнями и опорожняла их над его спиной.

– Что …? – хрипло начал Первый, но Лилит улыбнулась, снова показала ему свои ладони и принялась легкими движениями стирать воду с его спины.

Так это же она свои исцарапанные руки вспомнила, дошло до него. И как он промывал ей их в водоеме в имитации макета …

Ощущение прохлады на все еще саднящей спине было приятным. Раздражающее жжение словно стекало с его кожи вместе со струйками воды. И руки Лилит как будто подталкивали отступление дискомфорта.

Первого после Творца затопило теплой волной благодарности.

Затем эта волна существенно погорячела …

Нет. Утоление голода является базовой потребностью обитателей любого мира.

И одним из основных двигателей их развития.

Он сам закладывал этот принцип в каждый свой проект.

Покряхтывая, Первый поднялся на ноги, повернулся к Лилит и протянул ей руку.

Чуть откинувшись назад и склонив голову к плечу, она окинула его взглядом.

– Красиво, – протянула она с тем же выражением, с которым застала его в водоеме, в котором он изучал пропорции своего тела.

На этот раз бежать ему было некуда. Во-первых, в имитации макета он был хотя бы уверен, что у нее пища под рукой, а во-вторых, с нее станется опять куда-нибудь уйти.

– Идем, – поманил он ее рукой в сторону растительности на берегу. – Кушать. Искать.

Лилит встала, перевела взгляд на заросли, потом назад на него и чуть покачала головой.

– Ловить. Хватать, – сверкнула она ему озорной улыбкой и бросилась со всего размаха в воду, расталкивая ее руками и ногами.

Кричать ей, чтобы вернулась, не имело смысла – поток уже подхватил и понес ее. К тем самым бесконечным водным просторам. Которые Первый разглядел, паря над планетой в поисках Лилит. И которые еще раньше населил особо крупными обитателями …