Текст книги "Ангел-мечтатель (СИ)"
Автор книги: Ирина Буря
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 108 страниц)
Глава 10.5
– Почему только меня? – неловко потупился я в ожидании редчайшего у нас комплимента.
– В отношении Вас как раз все понятно, – небрежно отмахнулся он. – Я и прежде мог направлять исключительно своих сторонников. Вопрос в другом: почему эта способность возродилась в представителе противоположного течения, которое никогда не славилось склонностью к оптимизации своей деятельности. Кстати, заметьте – это далеко не единственная способность, демонстрируемая в последнее время данным представителем. Не говоря уже о совершенно новых, никому прежде не известных и внезапно открывшихся нашей дорогой Татьяне. С моей точки зрения, вероятность такого совпадения уверенно стремится к нулю. Я бы скорее предположил, что им предоставляются средства для выполнения некий задачи. Общей задачи – что снова возвращает нас на землю.
– А туда Вы можете меня перенести? – вспомнил я о своем втором запланированном вопросе, с каждой минутой приобретающем все большую важность.
– Пока не могу точно сказать, – с сожалением покачал он головой. – Сейчас у Вас и так есть туда доступ – эксперимент нельзя будет назвать чистым. А когда Вас этого доступа лишат, я буду уже далеко – так что придется подождать моего возвращения.
– А как Вы собираетесь путешествовать, если не можете себя никуда понести? – спохватился я, нахмурившись.
– Мой дорогой Макс! – выпучил он на меня глаза с видом запредельного изумления. – Не думаете же Вы, что я буду парить среди звезд в материальном виде, физическими способами обыскивая каждую встретившуюся мне планетарную систему?
Я молча потряс головой, предоставив его мозгу трактовать эту картину, как ему заблагорассудится.
– Мне нужно достучаться до сознания Творца, – вздохнув, нарочито терпеливо продолжил он. – И искать его, и убеждать можно только с помощью своего собственного – мое просто наилучшим образом предназначено для второй части задачи. А тело мое останется здесь – для сохранности, – хихикнул вдруг он совершенно неподобающим образом. – В крайнем случае, решат, что я погрузился в глубокие раздумья – если вдруг найдут его.
– Что значит – если найдут? – подумал я о его заявке на внештатную должность в новом подразделении.
– Ни для кого не секрет, – с важным видом провозгласил он, – что я предпочитаю проводить время за пределами нашей цитадели. Неограниченное время. А на верхних ее горизонтах расположено никому точно не известное количество заброшенных помещений – идеально подходящих для уединенных размышлений.
– А если все же потребуется Ваше присутствие? – настаивал я, чтобы предусмотреть все неожиданности.
– Ваша задача – тянуть время, чтобы такой потребности не возникло, – неожиданно резко оборвал он меня. – Но канал связи со мной я Вам все же оставлю. Только Вам, – подчеркнул он наставленным мне в грудь пальцем, – остальные будут действовать намного эффективнее в условиях видимой самостоятельности. От Вас же я буду ждать краткие отчеты о произошедших за день событиях и более подробные сообщения в экстренных случаях.
– Как мне Вас вызывать? – с готовностью настроился я на деловой лад.
– Никак, – снова глянул он на меня с удивлением
Мне стоило большого труда проглотить фразу, давно уже ставшую визитной карточкой карающего меча.
– Мой дорогой Макс! – заметил ее все же Гений в моем сознании. – Не в обиду Вам будь сказано, но там, где я буду находиться, Вы вряд ли сможете до меня дотянуться. Не говоря уже о том, что такой контакт или даже попытка оного без труда будут обнаружены при сканировании. Да-да, – закивал он головой, когда я потрясенно отшатнулся, – скрытное наблюдение отныне не исключено даже у нас. Именно поэтому мы говорим здесь и сейчас, а когда вернемся, – ткнул он большим пальцем себе за спину, в сторону входа в нашу цитадель, – я попрошу Вас поставить блок и держать его постоянно.
– Но чтобы отправить Вам сообщение, – растерялся я, – мне придется из-под него выйти …
– Разумеется, – без тени сомнения подтвердил он мои опасения. – Поэтому этот выход должен быть максимально невинным … я бы даже сказал: по-детски невинным. А что может вызвать такие ассоциации у наших бдительных Аргусов, – окончательно оживился он, – лучше, чем земные игрушки. Покажите-ка мне Вашу – которой Вы только что пользовались.
Я снова вытащил телефон, которым заснял нападение карающего меча на избранника старинных умений. Гения особо заинтересовала в нем функция надиктовки сообщений, их пересылка и уведомление о вновь поступивших.
– Насколько я понимаю, к текстовым можно и зрительные образы добавлять? – хитро прищурился он.
Я молча кивнул, ожидая разъяснений.
– Замечательно! – почти пропел он, возбужденно потирая руки. – Как я уже говорил, однажды рожденная идея исчезнуть просто не может. А человечество, способное уловить ее и воплотить даже на элементарном материальном уровне, стоит того, чтобы за него побороться.
Гений велел мне привязывать свои мысленные отчеты к образу телефона – о чем такой же в его сознании будет подавать ему сигнал. В случае вопросов о такой необычной у нас бюрократии я всегда мог сказать, что веду свою собственную хронологию всех событий в новом подразделении – во избежание любой провокации со стороны светлых и обвинения представителя нашего течения в подрывной деятельности.
– А Ваши сообщения? – напомнил я ему о возможности чрезвычайных ситуаций.
– Держите их под блоком, – небрежно бросил он.
– А если его взломают? – решил я все же упомянуть заведомо невозможный сценарий.
– Хм, – нахмурился он. – Вы правы, сейчас уже ничего нельзя предполагать со стопроцентной уверенностью. Я мог бы, пожалуй, инвертировать свои сообщения …
– Что сделать? – осторожно переспросил я, решив, что он с ходу подхватил мою идею обсудить невозможное.
– Ну, не только же материальные объекты можно делать неощутимыми, – задумчиво потер он лоб. – Информацию тоже можно сжать в микроскопическую точку, которая никогда не привлечет внимания в потоке обычных мыслей …
– А как я ее там найду? – занервничал я, убеждаясь, что просто выслушивать его шарады несравненно приятнее, чем становиться испытательным полигоном их реализации.
– К ней, конечно, понадобится код доступа, – одобрительно кивнул он. – Знаете, как в ассоциативном мышлении: одно ключевое слово вызывает в памяти весь массив требуемой информации. Со временем, правда, таких точек и ключевых слов к ним может стать слишком много … – Он задумался, сосредоточенно моргая, и тут же просиял. – Ага! Тогда список кодов тоже можно сжать и привязать его, скажем, к некоему образу. Который можно даже анимировать – с тем, чтобы каждое смещение в нем отвечало определенному коду. А их список можно еще и динамическим сделать, – уже совсем загорелся он, – тогда образы будут все время по-разному смещаться и такую систему будет намного сложнее взломать …
Я вспомнил блок родителя юного философа, составленный мной шутки ради из постоянно вращающихся кубических картин – и его лицо, когда этот блок заработал. Уж не с тех ли пор он окончательно умом тронулся? Оставалось только надеяться на мой намного более тренированный самоконтроль.
– Ладно, я еще подумаю над этим, – немного успокоил меня Гений. – Пока ведите себя максимально естественно, чтобы не напроситься на скрытое сканирование.
Я лихорадочно закивал, от всей души надеясь, что его дальнее странствие окажется коротким и успешным и что его новое изобретение останется – за ненадобностью – невостребованным.
– И последнее, – добавил на прощание Гений. – Сейчас Вас уже ждет наш глава. От него Вы наверняка получите и другие инструкции. Ваша задача – оставить впечатление полной готовности их выполнять. Я повторяю, полной – что бы Вы ни услышали. Запомните: в нашей цитадели Вы не можете вступать ни в какие споры. Что же до Ваших действий – я предоставляю Вам неограниченную свободу, но при условии неизменного приоритета интересов свежей крови. При возникновении конфликта последних с интересами нашего течению я снимаю с Вас все обязательства перед оным – и поверьте мне, я имею на это полное право.
В словах Гения прозвучала такая – нигде и никогда прежде не слышанная мной – властность, что отнести их на счет его пресловутой чудаковатости у меня не получилось.
Благодарность за них пришла неожиданно быстро.
Наш глава сообщил мне, что моя кандидатура в новое подразделение утверждена на всех уровнях, вручил мне для ознакомления контракт трудового договора, который мне надлежало в ближайшее время подписать, и немедленно перешел к упомянутым Гением инструкциям.
Мне предписывалось сделать все – не только возможное – для успешной работы моего нового подразделения. Стать образцом трудолюбия и увлеченности порученным делом.
Продемонстрировать неуклонную целеустремленность и непреходящее умение добиваться поставленной цели. В совокупности с исключительной ответственностью, легкостью приобретения новых навыков и готовностью работать в условиях стресса.
Одним словом, проявить лучшие качества любого сторонника нашего течения.
При этом мне надлежало вести себя скромно, не выступать ни с какими инициативами, изъявлять стремление работать в команде и – главное – не вступать ни в конфликты, ни в нерабочие отношения с новыми коллегами.
Одним словом, превратиться в типичного представителя правящего большинства.
О таком конфликте интересов Гений не упоминал. Но я все равно не стал спорить – просто молча выпучил на нашего главу глаза.
Глава 10.6
– Под конфликтами, – сжал он губы в тонкой усмешке, – подразумеваются весьма вероятные провокации со стороны наших временных партнеров. Для заключения соглашения между нами им пришлось пойти на значительные уступки, и сейчас они вполне могут предпринять все, что угодно, для пересмотра его условий.
Мой ответ идеально подошел под определение демонстрации полной готовности выполнять любые указания руководства. Услышав предложение о скрупулезной хронологии всех высказываний и телодвижений моих новых коллег, наш глава одобрительно закивал.
– Здесь, у нас, Ваша инициатива неизменно приветствуется! – с чувством добавил он. – Круглосуточную трансляцию вести незачем, но и выпадами против себя лично не ограничивайтесь. Нас интересуют любые шероховатости между светлыми исполнителями проекта. В еще большей степени это касается включенного в него исполина – наблюдение за ним должно быть особо пристальным и абсолютно недоказуемым. Выводы в отношении этого феномена Вы будете составлять сами – только здесь и только в рукописном виде – в Ваш контракт внесен пункт о наших с Вами регулярных контактах для передачи Вам данных об исполинах, полученных нашей стороной.
Следуя вышестоящим указаниям, я снова уставился на него с немым вопросом в глазах.
– В первую очередь, я хочу подчеркнуть, – принял он торжественную позу, – что отныне Вы входите в весьма узкий круг лиц, которым доверено будущее всего нашего течения.
Я выслушал его без единого слова возражения. Как и в первый раз, когда говорил подкидыш. Тогда мой язык сковало омерзение, сейчас – данное Гению обещание.
Дальше молчать стало сложнее – мой собеседник перешел к причинам, побудившим наше руководство принять предложение светлых.
Как выяснилось, после длительных переговоров они пришли к соглашению о разделе сфер влияния: светлых полностью сосредотачиваются на ангельских потомках, оставив людей нам. Всех без исключения. Прекратив любые попытки помешать нашему воздействию на них.
– И Вы им верите? – не сдержался наконец я.
– Ни в коем случае! – скривил губы в презрительной усмешке наш глава. – Но шанс восстановить свои права и возродить свое значение упускать нельзя. При отсутствии назойливого противодействия внешней охраны мы очень быстро увеличим свой штат до размеров, с которыми им просто придется считаться. Устранив само понятие второго шанса, мы также радикально повысим энергоотдачу земли – из-за которой наши оппоненты, как я понял, вызывают все большее недовольство. – Он вскинул на мгновение глаза вверх. – А значит, сможем потребовать своего участия в энергораспределении. А там – с нашим отточенным по необходимости искусством маневра – и в других сферах их подвинем.
– В каких? – Я решил, что в такой короткий вопрос даже намек на возражение не уместится.
– Во всех! – Наш глава вздернул верхнюю губу, обнажив на мгновение зубы. – Они слишком долго доминировали и уже забыли, что однажды завоеванную власть нужно отстаивать ежедневно. Сейчас они уже до того обленились, что создают себе наместников на земле – что на данном этапе нас вполне устраивает. Подчинив себе людей, мы затем займемся и ими.
Спорить Гений мне запретил. Но потом дал мне полную свободу действий. А еще он велел мне вести себя естественно.
– А Вы не предполагаете возможность дифференцированного подхода к исполинам? – Ничего более естественного, чем этот вопрос, сейчас прозвучать не могло. – Далеко не все из них слепо следуют светлой доктрине.
– Не предполагаем, – ответил мне наш глава, – а очень на это надеемся. И именно поэтому при обсуждении кандидатуры нашего представителя в проекте наш выбор пал на Вас.
На этот раз никакие инструкции мне не понадобились – я молчал сознательно. И изображать заинтересованность мне не пришлось.
– Насколько мне известно, Ваша дочь разделяет Ваши взгляды? – еще сильнее заострил он мое внимание.
– Вне всякого сомнения! – решительно уверил его я.
– И она тесно общается с тем исполином, к которому проявляют особый интерес наши партнеры? – продолжил он.
– Они с детства знакомы, – уклончиво ответил я.
– Но ведь в последнее время они еще больше сблизились, – произнес он отнюдь не вопросительным тоном. – И Вы имели возможность наблюдать за обоими – он действительно изменился?
– Он бесспорно стал более самостоятельным в суждениях, – признал я очевидный факт. – Но мне показалось, что это связано с отсутствием давления со стороны его светлого родителя.
– И он все также популярен среди других исполинов? – прищурился наш глава.
– Я не придавал этому особого значения, – медленно проговорил я, изображая поиски в памяти, – но по-моему, они оба пользуются широкой популярностью.
Мой собеседник опустил глаза, и по губам его скользнула легкая усмешка. Я насторожился – неужели он услышал в моей последней фразе возражение?
– А теперь перед Вашими глазами, – снова глянул он на меня совершенно невозмутимо, не подтвердив, но и не опровергнув мои опасения, – ежедневно будет находиться исполин, преданный светлой доктрине до мозга костей. Чрезвычайно важно как можно скорее выявить его слабые стороны.
– Займусь этим с самого же первого дня, – спохватившись, выразил я полную готовность следовать его распоряжениям.
– Ваша дочь показала, – продолжил он, никак не отреагировав на мое заверение, – что их можно переформатировать. Нам нужен алгоритм такого воздействия. Нам нужны свои агенты влияния среди них. Открытое противостояние с нашими оппонентами однажды закончилось нашим поражением. Отнюдь не потому, что мы были слабее – они ударили нам в спину. Больше такой ошибки мы не допустим. Мы сметем их их же методами.
Невозможное все же свершилось – ошибся величайший ум нашего течения. Не юный мыслитель оказался в центре грядущих радикальных перемен. Светлые, возможно, и уготовили ему роль предводителя их земных ставленников, но они не сочли нужным учесть ими же установленную систему функционирования власти на земле – за спиной номинального правителя там, как за ширмой, стоит, как правило, серый кардинал, в руках которого сосредоточены рычаги реального могущества.
Признание в том, что руководство моего течения опустилось до таких же методов, было само по себе оскорбительным.
Назначение моей дочери на роль закулисного манипулятора – даже без консультации со мной, из элементарной вежливости – перешло все границы.
Я еще раз мысленно поблагодарил Гения. За снятие всех обязательств перед нашим отделом с его руководством. До того, как я сделал это сам.
Что случилось после изучения текста трудового договора. В котором были оговорены все, даже самые нелепые, поводы для посещения земли – с категорическим, выделенным жирным шрифтом, запретом на каждый из них.
Уже давно привыкшие ко вседозволенности светлые просто не могли составить такую детальную схему заградительного кордона. Это нашим последователям приходилось ежедневно и подробнейшим образом продумывать каждый свой шаг, чтобы не дать своим оппонентам ни малейшего шанса обвинить их на пустом месте во всех смертных грехах. Список которых, нужно отметить, дошел до человечества в весьма урезанном виде.
Из чего следовал единственный возможный вывод: руководство нашего течения, согласившись на пусть даже временный союз со своими новоявленными партнерами, взяло на вооружение и широко практикуемую у последних систему тотального ограничения всех прежде неотъемлемых у нас прав и свобод.
Ну что же, если единственный оставшийся у нас до сих пор живой ручеек признания права любой индивидуальности на отличность от других решил уподобиться мутному потоку светлой доктрины о благости растворения в массе – руки у меня окончательно развязаны. Неважно, откуда происходят попытки усреднения, отупления и ограничения всего живого – моя задача всегда заключалась в том, чтобы найти способ пресечь их. И, как правило, результативный – что даже карающему мечу не раз приходилось признавать.
Самое время еще раз продемонстрировать неизменную готовность следовать указаниям прискорбно посветлевшего главы нашего течения. В той их части, где он вменил мне неуклонную целеустремленность и непреходящее умение добиваться своей цели. В совокупности с отточенными навыками работы в условиях стресса.
Я снова отправился к нему на прием. В ходе которого вежливо, но настойчиво попросил его открыть счет на имя моей дочери. Обычный земной банковский счет.
В ответ он подозрительно прищурился. Что меня уже не удивило.
Я объяснил свою – все ещё приветствующуюся в стенах нашей цитадели – инициативу тем, что материальные вопросы имеют, как правило, на земле решающее значение. В силу чего мне не хотелось бы оставлять свою дочь – на крайне неопределённый срок своего отсутствия – в полной зависимости от ее светлого опекуна. Печально известного своим преклонением перед идеологией правящего большинства и неуклонным стремлением внедрять ее на земле.
– Надеюсь, Вы понимаете, что это будет Ваш последний визит на землю? – спросил меня он без малейшей паузы на раздумья – намёк на возможную потерю ключевой фигуры долгожданного реванша заглушил все его подозрения. – Вашей дочери знать об этом не нужно.
– Даю Вам слово, что никаких прощальных сцен не будет, – твердо уверил его я.
Я открыл счёт не на ее, а на свое имя – чтобы избавить ее от обвинений в финансовой поддержке со стороны нашего течения. И с возможностью ежемесячного пополнения – чтобы не приучать ее к типичной для светлых неограниченности в средствах.
Затем я позвонил ей с просьбой о встрече. Срочной и личной. Как я и предполагал, она находилась у Игоря – я особо подчеркнул, что прошу ее не брать его с собой.
Мы договорились встретиться возле дома Игоря, у реки – там, где однажды за ними впервые наблюдал Гений. Увидел я ее, впрочем, как только вышел из метро – и судя по нетерпеливому переминанию с ноги на ногу, она примчалась туда сразу же после моего звонка.
Глава 10.7
– Ты уже все знаешь, – понял я, лишь глянув на ее прищуренные глаза и плотно сжатые губы.
– Да! – запальчиво вскинула она подбородок. – И если ты приехал, чтобы отговаривать меня, то зря время потратил!
– Я не за тем приехал, – покачал я головой, не сводя с нее глаз – здесь и сейчас слово «прощание» ощущалось совсем иначе, чем в кабинете главы нашего течения.
– Зачем тогда? – недоверчиво откинула она голову.
– Чтобы действия согласовать, – взяв ее под локоть, я отвел ее в сторону от возвращающейся с работы толпы.
У практически безлюдной детской площадки Дара вырвала у меня свою руку, круто развернулась лицом ко мне и уставилась на меня исподлобья.
– Мои, разумеется, действия? – саркастически бросила она.
– Давай я начну с того, что известно мне, – вздохнув, терпеливо предложил я. – А потом послушаю тебя.
Она действительно многое знала – то и дело кивая моим словам. И о замысле светлых. И о том, что мы с родителями юного мыслителя будем работать вместе. И о запрете всем нам наведываться на землю. И о том, что карающий меч остался нашей единственной с ней связью. И о том, что он категорически настаивает как на ее собственном, так и на Маринином исключении – в этом месте она фыркнула, топнув ногой.
Одним словом, она знала всю светлую часть. Что означало, что юного мыслителя его родитель ввел в курс дела полностью, без какой-либо утайки. Дав и мне точно такое же право.
– Поправь меня, если я ошибусь, – снова заговорил я. – Игорь будет составлять характеристики таких же, как вы – с тем, чтобы светлые потом вступили с ними в контакт, так?
– Только не настоящие! – опять топнула ногой моя дочь, сверкнув глазами. – Мы никого не дадим завербовать!
– Согласен с тобой, – усмехнулся я ее горячности. – Но нужно, чтобы вы и мне их передавали: и настоящие, и нет.
– Это еще зачем? – нахмурилась она.
– Среди светлых мы можем рассчитывать только на Стаса, – напомнил я ей. – Моя сторона, к сожалению, приняла их предложение объединиться. Кроме одного из нас – но зато такого, который стоит сотни Стасов.
– Да ну! – недоверчиво хмыкнула она.
– Я уже говорил о нем Игорю – спроси его, если не веришь, – воспользовался я беспроигрышным аргументом. – Его зовут Гений, и это простая констатация факта – более блистательного ума у нас не существует. Ни на одной стороне.
– Игорю ничего не сказали о передаче его материалов кому-то еще, – медленно проговорила моя бдительная дочь, все также хмурясь.
Вот в это я поверил. Сразу. Без тени сомнения. Тот день, когда родитель юного мыслителя признает чье бы то ни было превосходство, станет датой его конца. Или конца света.
– Отец Игоря не все знает, – смягчил я свою мысленную реакцию. – Во-первых, у Гения есть возможность заставить светлых свернуть их проект. Для этого ему нужны неопровержимые доказательства его направленности на разрушение существующего устройства земли – потому мы все и согласились собрать их ему. Но кроме того, он считает, что ваше появление – это шанс для всего человечества выйти на новый уровень развития. Прошлые работы Игоря, например, он оценил очень высоко.
– Ты ему их показывал? – тут же взвилась она. – Без спроса?
– Не только показывал, – признался я. – Часть из них Игорь выполнял по его предложению. И он потом мне прямо сказал, что такая глубина суждений ему уже давно не встречалась.
– Ну, тогда он действительно умный, – милостиво кивнула моя невозможная дочь.
– Значит, согласна, что ему стоит передать и новые материалы? – с трудом сдержал я улыбку. – Давай подумаем, как это сделать. Объем информации там будет намного больше той, которую Игорь официально пересылать будет. Может, у своего … Тоши спросишь, как ускорить передачу?
Она явно замялась.
– Тоша не поможет, – буркнула она наконец, отводя взгляд.
Наступила моя очередь недоверчиво замолчать. Похоже, конец света подкрался с совершенно неожиданной стороны. Ее свихнувшийся на компьютерах опекун не в состоянии решить совсем не сложную, как мне кажется, техническую задачу?
– Он отказался помогать, – пояснила моя деликатная дочь скороговоркой, стрельнув в меня глазами. – Вам … нам. Аленка у него в голове подслушала. После того, как он с Мариной поговорил. Он считает, что нужно радоваться, что ваши нас признали. И что мы заслуживаем главного места на земле. И что мешать вашим – это лишать нас будущего. Он уже, наверно, и Стасу сказал. По крайней мере, собирался, – закончила она тихим и совершенно несчастным голосом.
– Светлого будущего? – механически уточнил я.
Удивления не было. Я буквально только что напомнил своему главе о маниакальной приверженности этой типичной светлой серости их доктрине. И сам не раз до этого вспоминал его служивый блеск в глазах и стойку навытяжку при любой команде сверху. Нужно, значит, радоваться, что мою дочь в привилегированные рабы переводят – надсмотрщиком над другими …?
А если он еще пронюхает о той особой роли, подготовленной для нее моим течением? В его глазах это же вообще венец карьеры – уже не простых, а тех самых привилегированных рабов в узде держать. В то время, как она прямо у него под носом своими собственными руками будет лишать себя такого заслуженного блестящего будущего …
Истово преданный светлый никогда не станет сомневаться в своей правоте – он сразу начальству донос отправит. А его начальство наверняка тут же сообщит об осложнениях со стороны потомка нашего течения моему. А последнее пойдет на любые шаги, чтобы не дать сорваться своему великому реваншу. А я через считанные часы буду лишен возможности оказаться при необходимости рядом с ней – остающейся в полной власти истово преданного отнюдь не ей опекуна …
Нет, у меня еще остается карающий меч. Необходимость он понимает. Остается только получить возможность хотя бы узнать о ней своевременно.
– Дара, – решительно начал я, чтобы побыстрее освободиться, – теперь о согласовании наших действий. Ты понимаешь, что никто – абсолютно никто не должен знать о твоей помощи Игорю? В отношении Тоши, надеюсь, это уже очевидно. Но и Марина, и Стас, и родители Игоря – повторяю, никто.
– Почему? – надулась она.
– Чтобы не подвергать Игоря опасности, – вновь обратился я к наиболее неотразимому аргументу. – Его единственного из вас ввели в проект, о котором даже у нас мало кто знает. Если выяснится, что он сообщил о нем тебе – а достаточно одного не к месту оброненного слова – ему придется за это отвечать. А приструнить его проще всего через тебя.
– Как? – захлопала она глазами.
– Ты же не оставила его одного в рискованном деле, правда? – напомнил я ей. – Что будет делать он, если вдруг ты окажешься в опасности?
– Я уже не хочу к вам, – помолчав, сказала она. – По-моему, у вас там еще хуже, чем у людей.
– По образу и подобию, – против воли усмехнулся я. – Я буду звонить тебе, как только смогу сделать это без посторонних. Ты же обязательно набирай меня, если почувствуешь рядом то смутное присутствие, о котором вы с Игорем мне рассказывали. Любое неожиданное присутствие, – поправился я.
Моя схватывающая все на лету дочь только кивнула.
– И еще, – вспомнил я ее описание невидимых ангелов в виде клубка эмоций, – если ощутишь угрозу от этого присутствия, немедленно уезжай. На время. Ради Игоря, – добавил я, чтобы не провоцировать очередное топанье ногами.
И протянул ей банковскую карту и листок бумаги с записанным на нем ПИН-кодом.
Она смотрела на эту карту так, словно никогда их прежде не видела. Потом взяла ее, еще повертела перед собой и подняла наконец на меня глаза.
– Спасибо, – произнесла она, как будто прислушиваясь к себе. – Я должна тебе сказать. Я никогда не думала, что ты поймешь. Спасибо.
– А вот я, – прокашлявшись, ответил я, – всегда знал, что ты в любой ситуации останешься собой. Не изменись, пожалуйста, пока я не вернусь.
Без прощальной сцены все же не обошлось. Когда я проводил свою неповторимую дочь до подъезда юного мыслителя, она вдруг бросилась мне на шею, невнятно пробормотав прямо в ухо:
– У нас все будет хорошо, но и ты там поосторожнее, ладно?
И тут же исчезла за дверью – так что с моей стороны обещание, данное нашему главе, было выполнено.
Развернувшись в сторону пустынного в наступающей темноте берега реки, я твердо повторил про себя последнюю фразу моей дочери – добавив от себя, что ее слово достойно моего полного доверия.
На земле я сделал все, что мог. Самое время оставить на ней свои редкие слабости и полностью переключиться на небесные дела. В соответствующей темному ангелу ипостаси.
Разговор с опекуном моей дочери планировался коротким. От него только и требовалось, что выполнить его же собственное обещание обеспечить нам связь с землей. Но у него хватило беззастенчивой наглости заявить мне, что окончательное порабощение земли его светлоликими патронами позволит моей дочери выявить ее лучшие черты.
Объяснять ему что-либо было бесполезно. Я только лишний раз убедился, что даже постоянно находясь с кем-то рядом, светлые никогда не дают себе труд хотя бы попытаться понять объект своего наблюдения – а видят в нем только то, что соответствует их планам. А если же нет – немедленно следует донос наверх. Свидетельством чему послужила СМС радетеля интересов моей дочери, которую я обнаружил, включив телефон для звонка ему.
